А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

- Без Автора

Сафо с Лесбоса - десятая муза


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Сафо с Лесбоса - десятая муза автора, которого зовут - Без Автора. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Сафо с Лесбоса - десятая муза в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу - Без Автора - Сафо с Лесбоса - десятая муза без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Сафо с Лесбоса - десятая муза = 16.4 KB

Сафо с Лесбоса - десятая муза - - Без Автора -> скачать бесплатно электронную книгу


Сафо — это область дивного, полного чудес. «Загад-
ка», «чудо» — говорили уже древние. Эти простые слова
очень верны в своей простоте: загадкой можно назвать
и ее жизнь и личность, толкуемые по-разному. Загадка и
чудо: и то и другое лучше всего подходят к ее поэзии, в
каком бы искаженном виде она до нас ни дошла.
Около 600 года до н. э. Сафо возглавляла в Митилене
на Лесбосе общину девушек, посвященную Афродите,
грациям и музам. Она называла свой дом «домом слу-
жительниц муз». Позднее пифагорейцы назовут его «му-
зеем», так же будут его называть и в Александрии. Уч-
реждение Сафо не что иное, как «школа», отданная под
покровительство женских божеств любви, красоты и
культуры.
Не следует пренебрегать тем фактом, что эта школа
носила характер религиозной общины. Общность культа
способствовала установлению крепких уз между девуш-
ками и их воспитательницей. Поэзия Сафо в известном
смысле — это поэзия взаимной любви, которая связыва-
ла через культ Афродиты последовательниц богини.
Ошибочно, однако, думать, что целью, которую ставила
перед собой Сафо в отношении своих воспитанниц, бы-
ло только посвящение себя богине. Сафо отнюдь не бы-
ла жрицей Афродиты. Культовое сообщество представ-
ГЛАВА V
ляло в то время естественную форму всякого воспита-
тельного учреждения. Древние философские школы,
первые медицинские школы были также религиозными
братствами, однако оттуда не выходили ж репы Аскле-
пия. Подобно тому, как врачи обучали последователей
этого бога искусству врачевания, так и Сафо, вдохнов-
ляемая своей богиней, обучала митиленских девушек
искусству жить — умению быть женщинами.
В кружке Сафо особенно культивировалась музыка,
танцы и поэзия. Тем не менее дом муз не был ни кон-
серваторией, ни академией, ни семинарией. Искусствам
обучались не ради них и менее всего с целью сделать из
них свою профессию. Сафо хотелось помочь девушкам,
которые жили вместе с нею, путем этого общения, заня-
тия искусствами и служения культу Афродиты, культу
муз воплотить в обществе, в котором им придется за-
нять свое место, идеал женской красоты, впервые утвер-
жденный богинями, которых они чтят.
Этим девушкам предстояло выйти замуж. Сафо са-
ма была замужем и являлась матерью девочки, которую
она сравнивает с букетом лютиков; поэтому она подго-
тавливала доверенных ей девиц именно к замужеству, к
выполнению женщиной своего призвания в радости и
красоте.
Это заставляет предполагать, что положение женщи-
ны на Лесбосе отличалось от того, что было в большин-
стве других греческих городов. Нам еще придется вер-
нуться к этому вопросу.
Однако можно сказать с уверенностью: в Митилене
женщина оживляла жизнь города своим очарованием,
своей одеждой, своим искусством. Брак давал ей воз-
можность вступить в общество на равных правах с муж-
чинами, как и в других эолийских областях (вспомним
Андромаху). Она принимала участие в развитии музы-
кальной и поэтической культуры своего времени. В об-
ласти искусств женщина соперничала с мужчинами. Ес-
ли эолийские нравы предоставляли такое место замуж-
ним женщинам, то не удивительно, что тем самым созда-
валась необходимость в школах, где бы девушка могла
готовиться к той роли, которую она должна была играть
после брака.
Обученные своими старшими, служительницы муз
должны были со временем воплотить в Митилене совер-
шенства Афродиты. Блеск женской красоты пронизыва-
ет всю поэзию Сафо. Лицо женщины должно быть, по ее
мнению, озарено мерцающим светом. Ее глаза исполне-
ны прелести, походка будит желание. Конечная цель
культуры — достижение красоты. Благоговейно воспри-
нимая дары и уроки Афродиты, которая служит ей об-
разцом и путеводителем, учит ее любить цветы и море,
открывает ей очарование осязаемого мира и прежде все-
го упоительную красоту женского тела, девушка увели-
чивает свое очарование и благородство, красота вооду-
шевляет ее черты, красота делает ее счастливой и про-
низывает все ее существо тем избытком радости, которо-
му Сафо поклоняется, как свету звезд.
В этой атмосфере непрерывных празднеств девушки
вели под присмотром богини, чье влияние на их жизнь
они должны были чувствовать заранее, полумонашеский
образ жизни, строгий и ревностный одновременно; их
тут, однако, не готовили к безбрачной жизни, а приучали
к мысли о будущем супруге. Поэтическая культура, ко-
торую Сафо прививала им своими пылающими строфа-
ми, прославлявшими всемогущество Афродиты и распе-
ваемыми девушками хором, называлась у древних «эро-
тикой» и была культурой любви. Девушки понемногу
посвящались в свое призвание женщины возле своей
старшей, уже давно постигнувшей Афродиту в ее ра-
достях и страданиях. Они ощущали в себе пробуждение
сердца и чувства — в них просыпалась и страсть, если к
ней призывала их судьба.
О том, какую горячую дружбу порождало такое вос-
питание под огненным небом, где царила Киприда, ка-
кие отношения могли возникнуть между Сафо и ее под-
рутами,— об этом нам говорят ее стихи. Именно в сти-
хах проявляется эта замкнутая душа в присутствии со-
зданной и ею возвеличенной красоты, которой она себя
окружала.
'Ме 1е У18: ]е гоид1з, ]е раПз а за \'ие;
1Лп 1гоиЫе з'ё1еуа йапз топ ате ёрегйие;
Мев уеих пе уоуа!еп1 р!из, ]е пе рои\'315 раг!ег.
^ зепН» 1ои{ топ согрз е1 1гапз1г е! Ьги1сг".
Этими несравненными стихами Расин, вслед за други-
ми, дал нам возможность услышать, на этот раз по
крайней мере на французском языке, звучание самой
жестокой оды Сафо.
Приводим более близкий перевод этой оды:
Богам равным кажется мне по счастью
Человек, который так близко, близко
Пред тобой сидит, твой звучащий нежно
Слушает голос
И прелестный смех. У меня при этом
Перестало сразу бы сердце биться:
Лишь тебя увижу, — уж я не в силах
Вымолвить слова.
Но немеет тотчас язык, под кожей
Быстро легкий жар пробегает, смотрят,
Ничего не видя, глаза, в ушах же —
Звон непрерывный.
Потом жарким я обливаюсь, дрожью
Члены все охвачены, зеленее
Становлюсь травы, и вот-вот как будто
С жизнью прощусь я.
Но терпи, терпи: чересчур далёко
Все зашло...
(Там же, стр. 168, 2)
Мы введены в орбиту страсти Сафо. Владыка
ее — Эрос. Желание поражает, и Сафо подсчитывает
удары.
Эта ода — рассказ о битве. При каждом новом на-
падении Эроса Сафо всем своим существом ощущает,
как рушится понемногу та уверенность, которую она
ощущала во всем своем организме (жизненном механиз-
ме). От нее одно за другим ускользают все ощущения,
связывающие ее с миром и дающие чувство уверенности
в жизни,— образы, звуки, ровное биение сердца, прилив
крови к щекам. Она как бы присутствует при последо-
вательном расстройстве действий своих органов, и ей
приходится безумствовать и умирать с каждым из них.
И она умирает с сердцем, которое перестает биться, с
горлом, неспособным издать звук, и вдруг пересохшим
языком; огонь распространяется по жилам, глаза отка-
зываются видеть, в ушах только шум крови, все тело ее
начинает дрожать и приобретает оттенок трупа... Теперь,
после того как она присутствовала при том, как страсть
выводит из с*роя один ее орган за другим, ей остается
умереть самой. Когда завладевшая ею болезнь посте-
пенно покорила все ее существо, она оказывается лицом
к лицу с чистым самосознанием, лишенным своей есте-
ственной опоры. Болезнь овладевает ею. Она — как это
ни парадоксально — проникается сознанием своей смерти
(слова «вот-вот как-будто» сни-мают с утверждения от-
тенок нелепости). Последние стихи гласят:
...и вот-вот как-будто
С жизнью прощусь я...
Нигде искусство Сафо не проявилось более обнажен-
но, чем в этой оде. Нигде ее поэзия не имеет такого
странно физиологического характера. В самом деле —
это факт. В ней приводится лишь точное перечисление
физических признаков желания. В этих стихах почти нет
прилагательных — тех прилагательных, которые в лю-
бовной лирике так хорошо драпируют сентиментальны-
ми складками чисто физическое явление. Здесь одни
существительные и глаголы: поэзия предметов и
событий.
Душе тут почти не отводится места. Тело могло бы
призвать на помощь душу, переложить на нее бремя
своих страданий. Могла ведь Сафо придумать себе ка-
кое-нибудь эмоциональное прибежище от физической
боли — ревность, ненависть или печаль разлуки: мо-
ральная боль могла бы послужить морфием. Обстоя-
тельства благоприятствовали подобному бегству. Один
филолог обнаружил, что причиной возникновения поэмы
послужил отъезд из дома муз подруги, выходившей за-
муж. В первых стихах, очевидно, описан жених, который
сидит рядом с предметом страсти Сафо. Но в поэме нет
явно выраженной грусти расставания. Сафо не вынаши-
вает в своем сердце это нежное чувство. Она не старает-
ся опьянить себя своим горем, чтобы забыть о своей
пытке. Она целиком занята страданием своего тела.
В своей любви она выделила лишь эту ослепляющую и
оглушающую грозу, бушующую у нее в крови...
Сафо нечего скрывать: ее искусство — прямота и
искренность. Оно правдиво. Она не стыдится ни одного
из своих внутренних ощущений. Она говорит: язык и
уши; она говорит: пот и дрожь. Ее искусство переносит
в антиподы приятного: нет ничего приятного в том, что-
бы обливаться потом. Сафо обливается *ютом; она не
стыдится этого, но и не хвастает — она просто конста-
тирует.
Сафо не описывает и предмет своей страсти. Он для
нее недосягаем; нам лишь названы коротко и с безу-
пречной точностью явления, которые вызваны им. К
чему же должно привести представленное здесь дра-
матическое действие? Исход один, и он не оставляет
сомнения: страсть должна полубить того, кем она
овладела.
Перед нами во мраке горит огонь. Поэт зажег его в
центре огромной зоны тьмы. В его искусстве нас ничто
не отвлекает от этого пламени — ни постороннее чувст-
во, ни описание любимого существа — одинокое и всепо-
беждающее пламя горит, выполняя свое дело смерти.
Этот свет, окруженный тьмою,— страсть Сафо.
Историку литературы тут можно прийти в восторг —
он соприкасается с абсолютным началом. Еврипид, Ка-
тулл и Расин говорили о любви языком Сафо. Она не
говорила ничьим языком. Она вся целиком нова.
Тщетно прислушиваться к более древним голосам
любви.
Андромаха говорит Гектору:
Гектор, ты все мне теперь — и отец, и любезная матерь,
Ты и брат мой единственный, ты и супруг мой прекрасный!
(Ил., VI, 429—430)
Парис обращается к Елене:
Ныне почием с тобой и взаимной любви насладимся.
Пламя такое в груди у меня никогда не горело;
Даже в тот счастливый день, как с тобою из Спарты веселой
Я с похищенной бежал на моих кораблях быстролетных,
И на Кранае с тобой сочетался любовью и ложем.
Ныне пылаю тобою, желания сладкого полный.
(Ил., III, 441-446)
Архилох — к Необуле:
Тенью волосы
На плечи ниспадали ей и на спину...
. . . . . . старик влюбился бы
В ту грудь, в те мирром пахнущие волосы...
(В. Вересаев, Эллинские поэты, стр. 143, 31
и 32)
Мимнерм вспоминает о Нанно: '••
Без золотой Афродиты какая нам жизнь или радость?
Я бы хотел умереть, раз перестанут манить
Тайные встречи меня, и обьятья, и страстное ложе.
Сладок лишь юности цвет и для мужей, и для жен.
(Там же, стр. 226, 1)
Задумываешься над этими разными голосами любви.
У каждого из них свой собственный оттенок. И сколь
отличен от всех, как не похож на остальные голос Са-
фо! И неясность Андромахи, и горячий и чувственный
призыв Париса к презрительно взирающей на него Еле-
не, и смелый и прямой пристальный взгляд Архилоха на
Необулу, и меланхолическое воспоминание Мимнерма о
Нанно — все это не то. Нет, Сафо одна. Знойная и за-
думчивая Сафо.
Знойная. До этого Эрос не пылал. Он горячил чувст-
ва, согревал сердце. Он вдохновлял на жертву, на неж-
ность, на сладострастие, на ложе. Но он никогда не ис-
пепелял, не губил. Всем, в кого он вселялся, он что-ни-
будь давал — мужество, наслаждение, сладость сожа-
лений... Одной Сафо он ничего не дает, но все у нее от-
нимает.
Бог, лишенный чувства. «Необоримый» и «неулови-
мый» — говорит она одним словом о нем в другом про-
изведении. Его нельзя поймать ни в какую западню.
Любовь приводит в смятение столько же, сколько и обе-
скураживает. Она сочетает противоположности: наслаж-
дение и горечь. Воображение бессильно себе ее пред-
ставить. В творениях Сафо, где сияет образ Афродиты,
Эрос не облекается в какой-нибудь человеческий образ.
В сохранившихся стихах нет ни крепкого юноши, ни
меткого стрелка. Можно подумать, что образ его еще
не был создан (что не вполне точно). Правильнее пред-
положить, что Сафо не может согласиться с таким во-
площением. Для нее Эрос —темная сила, проникающая
в ее члены и изнуряющая их: она постигает его только
через пытку, причиняемую им ее телу, и мысль ее не
способна увидеть его лицо. Невидимый и тайный посе-
лившийся в ней дух выражается метафорами. Образы,
наделяющие его поэтической жизнью, обличают приро-
ду грубую и коварную. Их она заимствует у слепых сил
физического мира или же у беспокойной поступи зверя:
Эрос вновь меня мучит истомчивый, —
Горько-сладостный, необоримый змей.
(Там же, стр. 172, 21)
Однако никакое толкование не выдерживает слиш-
ком тяжкого груза слов. Сафо дает в одном прилага-
тельном понятие о наслаждении и горечи Эроса, харак-
теризуя непостижимую 'природу божества. Слово, пере-
веденное нами «змей», означает ползающее животное.
Любовь Сафо бескрылая — она еще только змей. Что до
прилагательного «необоримый» (против которого бес-
сильна механика), в нем на греческом языке чувствуется
трепет «Ьото ГаЬег» (кузнеца своего счастья), бессиль-
ного унять эту непокоренную силу. Если бы передать
греческие слова на старофранцузском языке, вышло бы:
Эрос — зверь, не попадающийся в капкан («Ьё1е ^и'оп
гГегп'р}ёйе раз»).
Зверь ползающий, чудовище, сила властная и не-
рассуждающая— таков Эрос, овладевший членами
Сафо.
Вот еще метафора, позаимствованная в мире сил при-
роды.
Словно ветер, с горы на дубы налетающий.
Эрос души потряс нам...
(Там же, стр. 170, 12)
Любовь, изведанная Сафо, похожа на ураган, кото-
рый оставил ее растерзанной и поверженной, не дав ей
ни опомниться, ни что-либо понять. Эта слепая, отнима-
ющая все чувства сила грозит исторгнуть у Сафо душу.
Страсть, столь же опасная для человека, как зверь
или гром, подобная гневному божеству, познается лишь
тем, кто повержен ею в прах.
... И все же Сафо не бежит этих гроз. Там, за далью
непогоды, сияет неомраченное, ясное небо. В этом опу-
стошенном сердце поселились золотые грезы.
У всякой страсти есть свой предмет. От нее исходит
радость или боль — страсти нас либо влекут к нему, ли-
бо от него удаляют. Мы отдаем&я страданию так же,
как доверяем ночи, которая возвратит нам день.
Но каков предмет страсти Сафо? Эти поиски уводят
нас в самую таинственную область ее поэзии. И самую
неисследованную, несмотря на грубые гипотезы, которы-
ми усеяла путь к ней антипоэзия (я имею в виду фило-
логию).
Дело совершенно не в том, чтобы уточнить имя или
пол этого предмета. То, что Сафо нам не открывает и мы
порой случайно узнаем по какому-нибудь родовому окон-
чанию (если только рвение филолога, пекущегося о до-
бродетели, не изменило это изобличающее окончание),
нам не следует искать между строк, пытаясь проникнуть
в текст. В этом нет нужды. Текст, взятый сам по себе,
открывает нам поэтические горизонты, более обширные,
чем те исторические соображения, которые мы бы могли
извлечь из наших сведений о гражданском состоянии
или установлении факта сексуальной извращенности.
Что же представляет собою предмет, сумевший воз-
будить страсть? Перечтем снова несколько строк из сти-
хотворения, о котором мы уже так много говорили.
. . . . . . . . . твой звучащий нежно
• Слушает голос
И прелестный смех. У меня при этом
Перестало сразу бы сердце биться...
Не нужно ничего другого — достаточно звука, достиг-
нувшего уха, чтобы запылали тело и душа.
Лишь тебя увижу...
Достаточно услышать звук голоса, мельком увидеть
любимый образ, чтобы страсть вспыхнула с неистовой
силой. Поражает сопоставление 'Незначительности при-
чины с силой и напряженностью следствия. Это стихотво-
рение Сафо захватывает такие большие, просторы стра-
сти, но как мало позволяет она увидеть из того, что се
возбудило! Нам с исчерпывающей полнотой дано знать о
ее страданиях, мы увидели, как они последовательно за-
хватили все ее члены. Но мы узнаем лишь о голосе и сме-
хе того, кого она любит. Однако и этот оставшийся для
нас неясным предмет страсти подчиняет нас своему обая-
нию. «Как, — скажут нам, — столько страдать из-за таких
пустяков?» Но мы знаем, что дело здесь не в пустяках.
( Во всех фрагментах Сафо, где выражается страсть и
размеры которых позволяют проследить процесс поэти-
ческого творчества, можно видеть, как всякое страстное
движение и поэзия, которую оно порождает, противопо-
ставлены попытке описать, перечислить качества люби-
мого предмета. Каждый раз нужно и достаточно что-
бы как-то проявилась всего одна черточка любимого
предмета, и все существо поэта тотчас на нее отзывает-
ся. В ответ на этот зов и в разгар этого смятения откры-
вается поэтический источник.
Зов этот — всего лишь мимолетный жест, походка от-
сутствующей, сияние исчезнувшего лица, нежные очер-
тания груди, увитое цветами чело, грациозно поднятая
рука. Бывает, что это даже отсутствие грации:
Было время, — тебя, о Аттида, любила я.
Ты казалась ребенком невзрачным и маленьким.
(Там же, стр. 172, 19 и 20)
Оказывается, достаточно отъезда этого неуклюжего
ребенка, покидающего дом Сафо для соперничающей
школы Андромеды, чтобы вызвать вспышку страсти,
упомянутую выше и которую мы здесь видим по отноше-
нию к ее предмету.
Эрос вновь меня мучит истомчивый, —
Горько-сладостный, необоримый змей.
Ты ж, Аттида, и вспомнить не думаешь
Обо мне. К Андромеде стремишься ты.
(Там же, стр. 172, 21-22)
/ Страсть и поэзия Сафо отвечают на самые мимолет-
ные призывы, на то, что можно было бы назвать «зна-
ками». Эта поэзия знаков — символизм в первоначаль-
ном значении этого слова — составляет полную проти-
воположность поэзии описательной. Знак не есть при-
знак. Поэзия описательная всегда несколько сходна с пе-
речислением примет в паспорте. Описывая черты лица
или делая обзор элементов пейзажа, она порой забыва-
ет, что люди и вещи открываются нам гораздо более в
неожиданном жесте, в случайном ракурсе, чем в анализе
их составных частей. Влюбленная Сафо испытывает
страдание и наслаждение при одном воспоминании о
походке или тембре голоса: по этим черточкам у любов-
ника создается чувство неповторимости его возлюблен-
ной. Их достаточно, чтобы она целиком предстала перед
ним. Все его существо откликается на зов одной-един-
ственной черточки. Признак связывает нас с предметом,
подчиняет нас ему. В этом подчинении наша радость.
Ничего так не увеличивает власть любимого предме-
та над душой Сафо, как его отсутствие. Она пишет:
. . . . . . . . . приходит
Нынче всё далекая мне на память
Анактория.
Девы поступь милая, блеском взоров
Озаренный лик мне дороже...
(Там же, стр. 174, 28)
Анактория отсутствует. Два ее образа поражают по-
этессу-любовницу. Вокруг нее роем вьются воспоминания.
Но поэт не регистратор образов. Лишь один или немно-
гие из них пронзают его своим жалом. Отныне эти обра-
зы— избранники. Именно они отдают поэтессе-любов-
нице существо, составляющее предмет ее желаний. Два
образа Анактории предстают перед Сафо: милая поступь
(или «вожделенная»); лицо, озаренное изменчивым сия-
нием звезд, лицо — яркое, как звезда.
Достаточно двух черт — и отсутствие подруги стано-
вится присутствием...
Иной раз зов отсутствующей странно и таинственно
звучит в ночи. В ночном безмолвии, когда уходит осяза-
емая реальность, когда тело и душа, покоясь на одино-
ком ложе, отягчены сожалениями и желаниями, тогда
приближается в незримых волнах, разыскивая свой путь
к сердцу в потемках, голос, голос, ставший одновремен-
но светом. Чтобы обрести его в пространстве, слепые
чувства словно ощупывают темноту и, напрягаясь, тя-
нутся к любимому предмету.
Аригнота некогда жила в Митилене, в кругу девушек,
воспитываемых Сафо. Она влюбилась в нежную Атти-
ду, другую подругу поэтессы. Затем ей пришлось поки-
нуть тех, кого она любила, и переселиться в Лидию, на
противоположный берег моря. Сафо разделяет страда-
ние Аттиды, которой она посвящает свою поэму. Она на-
поминает ей радости совместной жизни с Аригнотой;
вместе с ней прислушивается она к голосу исчезнувшей
подруги, который доносится до них из Сард, через мор-
скую пучину. К толкованию этой поэмы, передающей со-
вершенно особые ощущения, нужно подходить чрезвы-
чайно осторожно:
......к нам из Сард сюда
Часто мыслью несется
Аригнота.
Вместе с нею мы жили. Казалась ты
Ей богиням подобною.
Как твоим она пеньем
восхищалась!
Ныне блещет она средь лидийских жен.
Так луна розоперстая,
Поднимаясь с заходом
солнца, блеском
Превосходит все звезды. Струит она
Свет на море соленое,
На цветущие нивы и поляны.
Все росою прекрасною залито.
Пышно розы красуются,
Нежный кервель и донник с частым цветом.
Тихо бродит она, и Аттида ей
Вспоминается кроткая,
И тоска ей жестоко сердце давит.
И зовет нас она, но нет отклика:
Нам сюда не доносит ночь,
Что там за морем слышит
ухом чутким...
(Там же, стр. 173, 24)
Невольно колеблешься, приступая к таким стихам.
Как удержать эту струящуюся воду в сетях коммента-
рия? И для чего? Разве лишь для того, чтобы вторично
ею насладиться.
Это стихотворение, как и другие произведения Сафо,
связано с ночным безмолвием и сиянием звезд. В темно-
те отблески неба становятся отчетливее, слух обостряет-
ся. В то же время внутренний мир воспоминаний, сожа-
лений, желаний, освобожденный молчанием ночи, прида-
ет таинственный смысл примеченным отблескам и зву-
кам. Луна взошла над морем Митилены, она похожа на
розовое сияние, возникшее из недр азиатской земли. Лу-
на ли это? Или знак Аригноты?
Над волнами и лугами проливается тихий свет. Лун-
ное ли это сияние? Может быть, это сияет красота под-
руги? И то и другое. Словно мысль поэта заколебалась
вдруг в этих лунных грезах... Сафо точно видит в небе
призрак, склонившийся у ее ног над цветами ее сада. Это
видение на мгновение задерживается среди цветов,
оживших в прохладе утра.
Затем этот образ вдруг затуманивается и уступает
место другому—более определенному, более настойчи-
вому. Зов отсвета становится зовом голоса. Раздается
крик, громкий, как бывают крики в снах. Вся поэма по-
гружена в атмосферу грез. Странные слова стремятся
преодолеть пространство и вместе с тем проникнуть че-
рез глухую зону, отгородившую мечтателя. Говорит
Аригнота. Ее гнетут желания, тоска по Аттиде и сожа-
ления. Она зовет, и смысл ее слов не подлежит сомне-
нию: они велят Аттиде и Сафо присоединиться к ней. Но
все же — ив этом ярче всего проявляется сомнамбули-
ческий характер этих стихов,— хотя смысл послания, пе-
редаваемого этими словами, и ясен, но сами слова «не-
понятны», они таинственны и неуловимы: как будто в
них заключен двойной смысл, мучительно недоступный.
Ухо тянется к ним во тьме, стремясь услышать, вернее,
сама ночь превращается в слух, чтобы их уловить и пе-
редать,— но звучит лишь нечто непостижимое...
В этих стихах поэзия Сафо отрывается от реальности,
к которой она казалась прикованной в поэме о физиче-
ских страданиях, — теперь поэзия 'переселилась в сны.
Эту перемену произвело отсутствие подруги, удаление
любимого предмета. Существа, движущиеся в поэтиче-
ском мире, куда она нас вводит, действуют подобно не-
выразимым образам, живущим в наших снах. В них нет
ничего смутного, напротив, ощущение их бытия запечат-
лено чрезвычайно отчетливо. Их присутствие как будто
лаже воспринимается более определенно, чем присутсл-
вие обыкновенных существ.

Сафо с Лесбоса - десятая муза - - Без Автора -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Сафо с Лесбоса - десятая муза на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Сафо с Лесбоса - десятая муза автора - Без Автора придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Сафо с Лесбоса - десятая муза своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением - Без Автора - Сафо с Лесбоса - десятая муза.
Возможно, что после прочтения книги Сафо с Лесбоса - десятая муза вы захотите почитать и другие книги - Без Автора. Посмотрите на страницу писателя - Без Автора - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Сафо с Лесбоса - десятая муза, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора - Без Автора, написавшего книгу Сафо с Лесбоса - десятая муза, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Сафо с Лесбоса - десятая муза; - Без Автора, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...