Апдайк Джон - Гертруда и Клавдий http://www.libok.net/writer/8452/kniga/55738/apdayk_djon/gertruda_i_klavdiy 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так что, вы, можно сказать, попали в десятку.
– Честно говоря, я долго боролась с собой, прежде чем решилась напечатать все это. Ведь, как никак, а эта книга – часть моей биографии и отражает не лучшие мои годы. Но я рада, что книга удалась.
– Иногда для хорошей продажи достаточно интригующего названия. И как это вам пришло в голову такое название «Как не выйти замуж за негодяя», ведь это чисто американское название?
– Сама не знаю. Этот человек иногда себя так называл. Кстати, называл с гордостью. – Произнесла Анна и замолчала.
– Правда, наверно в этой связи появилась и такая публикация, – и Михайлов протянул Анне толстый еженедельник, – вот посмотрите, что напечатано здесь в рубрике «Светская хроника».
Анна нехотя развернула газету…
– Может быть, нам сделать презентацию книги и там я постараюсь ответить на все вопросы? – После чтения длинной статьи в еженедельнике спросила Анна.
– Хорошо, я помогу вам все это организовать, – подумав, ответил издатель, – но…
– Это «но» я беру на себя – все расходы – мои.
– Хорошо, готовьтесь. Я сообщу вам через два дня обо всем, что мне удастся сделать, но будет лучше, если вы позвоните мне сами.
Еще раз бегло окинув взглядом статью в газете, Анна бросила ее на стол.
– Ведь в моей книге нет ни одного фактического лица, все фамилии изменены! Оставлена лишь суть, сюжет… а в том, в чем меня обвиняют, вообще, абсурд.
– Иногда достаточно и этого. – Сказал издатель. – А вообще, вам следует остерегаться… журналистов. Они такое могут раздуть. Впрочем, может это и на руку вашей популярности. Мы с вами подписали долгосрочный договор, и мне хотелось бы, только одного, чтобы вы точно в срок сдавали свои рукописи. Вы нам выгодны – вы приносите нам прибыль, а это сейчас самый важный аргумент. Это же вам подтвердит и ваш литературный агент – она ведь получает хороший процент от вашего гонорара… А вам бы я все-таки, посоветовал обратиться к опытному юристу. Ведь кто его знает, как все может обернуться. Вы женщина эмоциональная… – С этими словами Алексей Михайлов подошел к Анне – мадам Энн Клайм – и поцеловал ей руку. – До понедельника. Жду вашего звонка.
– Я непременно воспользуюсь вашими советами. – Несколько ошеломленная разговором ответила Энн Клайм – Анна Климовская. – Это касается прежде советов насчет юриста, да и вообще… – И, не закончив фразу, она поспешила выйти из кабинета.
* * *
Первым делом, выйдя из издательства, она позвонила своей институтской подруге Варваре, которая была в курсе всех дел не только Анны Климовской, но и всего института. У подруги можно было узнать кто чем занимается сейчас, кто чем занимался в прошлом, да и чем собирается заниматься в будущем. Анна подругу свою любила только за одно – та любила Анну. Любила она Анну просто так – ни за что. Но это не мешало Варваре называть подругу дурой, бестолочью, графоманкой. Она всегда говорила, что ее романами – сопливыми, слезливыми и глупыми – следует растапливать камин на даче. Однако Варвара камин все-таки не растапливала по одной важной причине – у нее не было ни камина, ни дачи. И вообще, Варвара считала себя женщиной простой – пролетарского происхождения – и всячески подчеркивала это своими такими же простыми манерами, стараясь демонстрировать грубоватость, резкость. Хотя отец Варвары был совсем не пролетарского происхождения – он был профессиональным военным, а мать – хорошей и очень дорогой переводчицей. Варвара же свою грубость объясняла так: защитная реакция на грубость и жестокость самого мира… Хотите принимайте меня такой – хотите откажитесь. Ее принимали.
И когда Анна бывала в Москве она обязательно останавливалась только у Варвары, на что та всегда реагировала одинаково:
– Ты что, – вопила она всякий раз, – думаешь, что у меня нет личной жизни, что у меня можно останавливаться когда тебе вздумается! Ты никогда не предупреждаешь о своем приезде, а у меня может быть мужчина в постели, может быть это чей-нибудь муж!
– Но у тебя никогда никого не было… – Оправдывалась Анна.
– Почему ты не едешь к своей задушевной подруге, которая, кажется, именно у тебя когда-то увела любовника? Или к своему братцу, у которого есть две квартиры, дача и три любовницы?
И это был обычный прием. Так всегда Варвара принимала подругу, если та не предупреждала заранее о своем приезде, а она поступала именно так.
Про братца же Варвара говорила всякий раз только потому, что была им обижена – тот в свое время не обратил на Варвару никакого внимания, а женился на своей однокласснице. И в этом его поступке она считала виноватой только Анну – не сумела убедить в преимуществе Варвары. И была у брата всего одна квартира, одна жена и ни одной любовницы. По крайней мере, до некоторого времени не было, хотя сейчас у него, по сведениям все той же Варвары имелся и загородный дом. Именно это обстоятельство – не обратил внимания – и бесило Варвару, она бы даже согласилась быть только любовницей. Из-за всего этого Анне в каждой поездке приходилось уделять один день для того, чтобы выслушивать Варварины стоны, причитания, а уж потом та была готова слушать Анну. И не только слушать, но и принимать в ее проблемах активное участие.
Так было и на этот раз: сначала Варвара предъявила Анне претензии, потом пожаловалась на свою жизнь, на жизнь страны и народа в целом, затем она перемеряла то, что ей привезла в подарок Анна, потом наступил черед поругать все то, что она только что меряла… А заодно – и их паршивый иностранный капитализм. Впрочем, досталось и коммунизму. Но и на этом все не кончилось: она позвонила своей приятельнице и ленивым голосом перечислила обновки, которые она, якобы, приобрела на этой неделе за свой фантастический гонорар, полученный за перевод чьей-то монографии – так перед приятельницей она всегда легализовывала подобные подарки. Но и это не все, потому что только после того, как она развесила на плечики этот ворох подаренной одежды, сварила две чашки кофе и выкурила сигарету, наступил черед слушать то, что хотела сказать Анна.
Анна же она не относила себя к разряду сильных женщин, однако не имела она и привычки просить чьей-либо помощи или совета. И если она рассказывала о себе хоть что-то, то это означало одно – свое решение она уже приняла самостоятельно, а информирует других лишь потому, что они этого заслуживают. И это лишь акт доверия, но не более. Потому что рассчитывала Анна всегда только на свои силы…
Глава 5
АННА, суббота, 13 сентября, Москва
Еще по дороге в Москву Анна заехала в Ригу, где пробыла всего каких-то полдня – так торопилась…
Там она оплатила счета за квартиру, телефон и сняла в банке «Pareх» деньги с депозита, забрала старый кейс из-за которого и заезжала в Ригу, и в тот же день вылетела в Москву. Почему она так спешно решала свои дела, она бы и сама не ответила, но что-то заставляло ее так торопиться. Теперь же в Москве она понимала, что ее так гнало – это было совершенно определенное чувство тревоги. И возникло оно конечно не случайно. Тогда она твердо в этом была уверена – теперь же она знала с именем какого человека это связано… Впрочем, она никогда об этом и не забывала. Она знала, что ничего не кончается просто так.
И еще. Вчера, выйдя от издателя, она позвонила адвокату, рекомендованному ей когда-то кем-то из друзей.
… Адвокатом оказалась молодая женщина Елена, скорее девушка – так молода она была и даже в какой-то мере наивна. Она то и дело заглядывала в какие-то справочники, папочки, книжечки и производила впечатление неуверенной в своих силах студентки перед сдачей зачета. Анна так расстроилась, глядя на ее суетливые движения, что долго не могла сформулировать свою мысль, отчего адвокат даже переспросила: «А вы действительно пишете книги?» Потом, правда, Анна смогла себя настроить на деловой лад и даже рассказать по какому поводу она обратилась к адвокату.
В конце концов договорились так: Анна дает ей возможность ознакомиться со своими работами и необходимыми бумагами или информацией, а потом они встречаются и Анна передает ей дополнительно еще и черновики, которые она к счастью не успела выбросить. И все это нужно успеть в ближайшие дни… Правда, Анна и сама не знала, какие бумаги она должна дать на просмотр адвокату, потому что не представляла ни степень какой-либо опасности, ни опасности вообще как таковой. Она лишь чувствовала, что на нее надвигается какая-то большая неприятность. Но как все творческие личности, она была далека от принятия каких-то превентивных мер…
* * *
После повторного разговора с адвокатом – это тоже в субботу – Анна заехала на квартиру к Варваре и забрала старый кейс – за которым заезжала в Ригу. Она торопливо написала записку Варваре, чтобы та не обижалась на нее и не искала ее по всей Москве, потому что уехала она ненадолго – разобраться с бумагами – на дачу к своему старому школьному другу, живущему не так давно в Москве, c которым успела cозвониться по дороге и даже заехать за ключами от того загородного дома к его маме… На самом деле она взяла ключи от дачи брата, хотя за ключами ей пришлось ехать через всю Москву черти куда…. Ей нужна была тишина, а с Варварой это было совершенно невозможно… Варвару же она пригласила приехать к ней на дачу, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом, конечно, не сказав при этом, что это дача брата.
Кинув последний взгляд на себя в зеркале, Анна вдруг рассмеялась: в руках у нее было два совершенно одинаковых кейса – старый и новый. Анна была довольно консервативна и неохотно меняла привычные вещи – вот и кейсы она покупала одной и той же фирмы, а также одного и того же фасона – коричневый прямоугольник из дорогой кожи с тусклыми металлическими накладками. Просто на новом кейсе накладки были более блестящи.
Она вернулась в комнату и, бросив оба кейса на стол, и, немного поколебавшись при выборе, принялась перекладывать все из нового в старый. Новый же она так и оставила на столе пустым и раскрытым.
… В пригородной электричке Анне все время хотелось раскрыть кейс и начать читать записи или перекладывать бумаги, но она все-таки сдержала себя и взялась за них лишь после того, как доехала до места. Да и что там, собственно, было читать? Все известно, и все было так давно…
Она довольно легко нашла нужную улицу и дом. К большому удивлению маленькая дачка, так охарактеризовал свое имение брат, оказалась большим домом в два этажа с небольшой мансардой под самой крышей. После осмотра дома Анна решила устроиться именно в мансарде: здесь было все необходимое – диван, камин и библиотека.
Видимо, здесь находился кабинет, – решила Анна, – и бросила свою сумку и кейс на диван. Ей понравилось это временное жилье. И больше всего то, что из мансарды можно было попасть сразу в лес, правда, для этого пришлось бы спуститься по узкой и довольно крутой приставной лестнице. А лестницы она недолюбливала…
Чуть позже, осматривая свою комнату, она нашла в шкафчике морской бинокль. С биноклем в руках она специально вышла на узкую лоджию, чтобы полюбоваться окрестностями, но ничего интересного не обнаружила: вдалеке – темная полоска леса, а прямо под домом – старый «газик», так кажется называли когда-то этот автомобиль. Вряд ли он на ходу, очень уж вид у него неживой, – решила Анна и пошла раскладывать свой немудреный гардероб. – А вообще-то, хорошо бы задействовать эти интерьеры в каком-нибудь детективе.
Глава 6
КЛЕМЕНТИЯ, понедельник, 15 сентября
– Как мне вас называть? – Едва переступив порог, произнесла высокая и худенькая девушка, после дежурного приветствия. Такой вопрос она задала мужчине, сидевшему за письменным столом.
– Полковник. – Довольно мрачно произнес он.
– Просто полковник? – Удивилась девушка.
– Если хотите, можете добавить, Рудин. Полковник Рудин. А собственно, вы по какому вопросу?
– Вам больше бы подошло другое имя – комиссар Мэгре. – Не отвечая на его вопрос ответила девушка. – Это ведь сыскное агентство «Аргус»? Кстати, а почему вы выбрали такое название? – Строго спросила она.
– Это значит, бдительный, неусыпный страж. – Человек, назвавший себя полковником, встал из-за стола, заваленного бумагами. Он сейчас выглядел школьником, которого строгая учительница только что отчитала за беготню по коридору во время большой перемены. Мужчине на вид можно было дать лет сорок, а может, сорок пять. На самом же деле было ему чуть за пятьдесят.
– Значит, все верно. У меня есть рекомендация от вашего бывшего сослуживца Семена Аркадьевича. – С этими словами она протянула ему руку и полковнику ничего не оставалось, как пожать протянутую узкую ладонь. – Именно он мне сообщил, что вы ищете себе помощника. Мне нравится здесь, пожалуй, я согласна работать у вас. – И девушка прошла к окну, чтобы бросить на подоконник свою сумку с блестящими застежками.
– Собственно, мне нужен помощник. – Сконфуженно пробормотал полковник. – Мне хотелось бы, чтобы этот помощник имел юридическое образование и опыт работы. Вам сколько лет? – Как можно строже спросил он, полагая, что своей строгостью он смутит ее.
– Мне уже девятнадцать и скоро стукнет двадцать. Но потом будет мне и двадцать семь, и тридцать, и… – Она раскрыла рот, чтобы продолжить, но увидев, что полковник закачал головой, остановилась.
– Нет. Я возьму себе серьезного молодого человека. – С твердым намерением сказал полковник и встал, показывая, что разговор окончен. – Мне пока не к спеху помощник, все равно дел не так уж и много.
– Вот, вот, – обрадовалась девушка, – какой же мужчина согласится ничего не делать и ничего не получать.
– Почему он ничего получать не будет? Будет. Правда, на первых порах немного.
– А я согласна и на вторых порах получать немного. – Девушка была решительна и не собиралась просто так уходить. – Так берете или я найду другого полковника? Ведь я не с улицы, а от самого Семена Аркадьевича, станет ли он вам советовать плохое?
– Но я должен подумать. Это несколько неожиданно. – Полковник опять сел в свое кресло.
– Думайте, а я пока вам кофе сварю. – Деловито сообщила девушка. – Какой вы предпочитаете кофе – крепкий или не очень?
– Да, но у меня и кофе нет, а в кофейнике наверно мыши завелись. – Сконфуженно произнес полковник, но девушка уже поставила на книгу как на поднос две грязные чашки с остатками кофе месячной давности, чтобы нести их на кухню.
– Кофе я взяла с собой, – доносился из кухни ее голос, – а печенье я сама утром испекла из овсяной муки – меня мама научила. – Она показалась в дверях, – а вам жена готовит кофе с сахаром или без?
– Я сам всегда готовлю. – Уклонился от ответа полковник запаса Рудин.
– Попьем кофе и я приберу у вас на столе и вы мне расскажете какие у меня будут обязанности. – Деловито распорядилась девушка.
– А разве я вас уже принял на работу? – Удивился полковник.
– А разве нет? – В свою очередь удивилась девушка, расставляя чашки и разливая кофе.
– Я даже не знаю как вас зовут? Делая вид, что возмущен, произнес сыщик Рудин.
– Клементия. Меня зовут Клементия. – Девушка встала и сделала книксен. – Фамилия же у меня самая простая – Петрова.
– Но имя странное. – Пробормотал полковник. – Очень странное. Впрочем, бывают и такие. Наверно.
Некоторое время они молча пили кофе.
– Хорошо. Я беру вас. По крайней мере, у меня будет сидеть в офисе человек, который сможет отвечать на телефонные звонки, занимать посетителей и иногда варить мне кофе. Но я должен вас огорчить – платить я смогу вам только в том случае, если у меня будет заказчик.
– У вас они бывают?
– Иногда очень состоятельные. В начале года я получил в качестве гонорара вот это. – Полковник повертел на пальце ключи от автомобиля.
– Какой?
– Джип.
– Классная тачка.
– А в середине года у вас бывают гонорары?
– До конца года я с заказчиком. Несложное дело – обучение его охранного персонала.
– Отлично. Вы можете ехать по своим делам, а я посижу за вашим столом на телефоне и почитаю книгу.
– Что читать будете?
– Один странный женский роман.
– Автор?
– Не автор, а авторша. Так мне сказала подруга. Для сведения: женские романы пишутся исключительно женщинами.
– Понял. Я ни разу не читал женского романа.
– По долгу службы я буду вам его пересказывать. – Пообещала Клементия.
Когда полковник – бывший полковник, а теперь частный сыщик – Максим Рудин наконец уехал по делам, Клементия вымыла чашки из-под кофе и уселась в кожаное кресло сыщика. Она раскрыла книгу и принялась читать, изредка отвлекаясь, чтобы взять из пакета печенье. Книга была в мягком переплете и в ней не хватало первых и последних страниц, поэтому Клементия не знала названия книги, и хотя она могла бы спросить это у подруги Лильки, давшей ей эту книгу, но она этого не делала. Во-первых, для этого ей пришлось бы долго объяснять подруге, зачем ей это понадобилось сейчас, если никогда раньше не интересовало, а во-вторых, было Клементии ну абсолютно все равно какое там у нее название. Кстати, совсем не потому, что книгу эту дала ей Лилька, торгующая книгами на станции метро Белорусская, и как бы рекомендующая ее, а потому, что не запоминала Клементия такую информацию – книга, как книга. Главное, про любовь.
И Клементия раскрыла книгу.
ПОНЕДЕЛЬНИК. Утро.
Я проснулась оттого, что видела тебя во сне.
И во сне ты был таким же неверным, как и в жизни. Ты спускался по лестнице в какой-то нелепой кожаной фуражке. Ты был не один, рядом с тобой шла роскошная брюнетка и ты призывно улыбался ей той обворожительной улыбкой, на которую когда-то клюнула и я…
В этом сне ты не заметил меня. Вы прошли мимо, а у меня заболела душа. Я зашла в квартиру, из которой только что вышли вы – это было мое убогое жилье. Пол был затоптан…"
Это все было во сне.
Потом я долго лежала в постели и не открывала глаза. Я старалась вспомнить более ранний сегодняшний сон. И вспомнила.
Я гонялась за каким-то странным крупным цыпленком.
Я поймала его.
Я посадила его в кулек, который заменял ему гнездо. Гнездо было из газеты…
Я старалась разгадать этот сон. Мне он казался каким-то пророчеством. Впрочем, и во сне я знала, что это сон и гадала над смыслом. Смысл я истолковала так: птица – символ семьи. Кулек – это гнездо, дом. Семья и дом. Что я еще хочу?! Именно это. Но как ненадежен мой дом из газеты!..
Звенит будильник. Надо вставать. Я тянусь за колодой карт. С тех пор, как у меня появился ОН, я почти каждое утро начинаю одинаково: я раскладываю карты. Я гадаю на него.
В моей колоде ОН самый красивый. Карты говорят мне, что сейчас ОН не с женщиной. Меня успокаивает такая мелочь. Я верю и картам и снам. Особенно я верю в пророчество снов…
ПОНЕДЕЛЬНИК. Вечер.
О моих снах можно рассказывать бесконечно…
Многие сны я разгадываю еще там – во сне. Я сразу понимаю, что мне несет этот сон. Иногда я просыпаюсь в тревоге. И тогда стараюсь прокрутить всю пленку назад, чтобы понять то, что меня так встревожило. Но сон зыбок и бывает, что я никак не могу вспомнить его. Но некоторые сны я буду помнить всю свою жизнь. Особенно те, которые предсказали мне тот страшный исход.
Несколько лет прошло после смерти моего любимого и единственно верного мне мужчины. Моего мужа. А за полгода до этого я стала видеть пророческие сны… Они мучали меня, лишали всякой надежды. Впрочем, о его смертельной болезни я знала все эти полгода. А сны были страшными. Они были так коротки и так значительны, что каждый жест или фразу я старалась толковать.
Нет, во сне нет слов. Сон нем. Но во сне всегда знаешь значение слов.
Мой сон – не взгляд назад. Мой сон – взгляд вперед.
Мои тогдашние сны говорили мне о моем скором одиночестве. И это случилось…
Еще полгода мой любимый мучал меня – он приходил в мои сны каждую ночь. Он изводил меня. Я не могла ни на мгновенье забыть о нем – ни днем, ни ночью. Я болела от снов.
И каждый день я была занята прокручиванием этой короткой ночной ленты…
Потом он привык к своему новому существованию и не стал приходить ко мне каждую ночь. Однажды он мне сказал, что теперь ТАМ у него много знакомых и что он ТАМ самый старший. Он имел ввиду свое воинское звание и последнюю должность. А перед этим ушел ТУДА его сослуживец: он действительно был моложе его, младше по званию и по должности и трое его подчиненных с последней службы. Он ТАМ был уже не один…
Однажды он появился после большого перерыва. Я так обрадовалась ему, я плакала во сне уже не от горя, а от щемящей жалости. Я и во сне понимала, что он уже никогда не будет моим. У него ТАМ все было по-другому… Он гладил мои щеки, он спрашивал: «Как ты? Тебе плохо?»
Мне было плохо. Мне было очень плохо. Он с нежностью и жалостью говорил, что не может быть со мной. И что у него ТАМ уже есть д р у г а я…
Я понимала и во сне, что он уже никогда не будет моим. В моей душе не было ревности к той, другой. В моей душе была только боль. Боль от потери.
Потом пришла другая боль.
Эта боль была не меньше, чем первая.
Эта боль была о себе…
Мне было жаль теперь себя.
Я стала бесконечно думать о своей жизни и своей судьбе.
И ничего хорошего будущее не сулило мне…
Клементия заложила палец в книгу…
Потому что в это время зазвонил телефон, и она взяла трубку, чтобы четким, хорошо поставленным голосом произнести:
– Агентство «Аргус». Услуги населению. Помощник комиссара Клементия слушает…
Клементия знала, что полковнику Максиму Рудину вряд ли понравится то, что она называет его комиссаром, но тут уж она ничего с собой не могла поделать, к тому же, она полагала, что у всех нормальных людей есть чувство юмора. У самой Клементии это чувство присутствовало.
Глава 7
МОСКВА, понедельник, 15 сентября
Москва поразила Анну своей чистотой. Вот уж никогда бы не подумала, что можно навести в ней – такой бестолковой и суматошной – порядок, – удивилась Анна. Она помнила, какая грязная была столица каких-то пять лет назад: при входе в метро «Кузнецкий мост» лежали кучи мусора – кочерыжки вареной кукурузы, пакеты из-под соков, пустые пивные банки, коробки из-под бананов и горы всякого другого хлама. Когда Анна увидела этот хлам летом, во время одного из своих приездов из Германии, то это не так уж и возмутило ее. Но когда в следующий приезд – зимой – она увидела все те же кочерыжки, ей стало стыдно за всех москвичей и всех русских, вообще. В этот же приезд не было ни старого мусора, ни нового. Вот так перемены, – не без удовольствия произнесла вслух Анна, – к чему бы это?..
… Рано утром Анна составила график посещения некоторых издательств. Она хотела поручить все дела с издательствами своему литературному агенту, но так как не договорилась с ней о встрече, то и не застала ее в Москве.
Еще раз посмотрев график, Анна отметила, что еле-еле успевает вернуться обратно с дневной электричкой – она боялась ездить вечером общественным транспортом, к тому же этот пригород был ей совершенно незнакомом, также как и его репутация. Тогда она вычеркнула один пункт, но потом, подумав, внесла его опять. Кто знает, когда я еще здесь буду, вздохнула Анна и вышла из дому. Первым по списку стояла «Вечерняя Москва».
… Когда Анна выписывала пропуск у дежурной, чтобы пройти в редакцию, и подала ей свой паспорт – такой здесь был установлен строгий порядок, – то уронила записную книжку. И пока она ее поднимала, то обратила внимание на вошедшего в вестибюль мужчину – на нем была тирольская шляпа с сереньким перышком за лентой. Она отметила про себя – мужчина недурен собой, но совершенно не соображает, что ему надо носить – шляпа была ему явно не к лицу…
После «Вечерней Москвы» она поехала на Беговую – в маленькое частное издательство, где у нее была договоренность о встрече. И там на заправке – около улицы Поликарпова – она неожиданно увидела мужчину в тирольской шляпе с таким же серым пером. Что им, носить больше нечего, подумала Анна, и даже улыбнулась сама себе. Мужчина между тем спросил что-то в киоске, мельком взглянул на Анну и заторопился к своему джипу.
… Пробыв в издательстве около полутора часов, Анна вернулась на станцию метро и через полчаса уже была на Менделеевской возле еще одного издательства, куда она и направлялась. И когда она подошла к газетному киоску, чтобы купить газету, то и здесь увидела мужчину точно в такой же шляпе с сереньким перышком. Она не видела его лица, а со спины он показался ей сутулым и невзрачным. Надо же, как москвичам пришлась по вкусу эта дурацкая шляпа, подумала Анна, совершенно не одобряя их выбор. К тому же, кажется, еще и не сезон – осень выдалась очень теплая.
Этот день оказался плохим и неудачным: все было не так, как она планировала, да и без автомобиля – на общественном транспорте – было трудно передвигаться по Москве. И Анна заторопилась домой.
Но в этот день произошло еще одно событие, неприятно поразившее Анну, она переходила дорогу и уже занесла ногу на узкий тротуар, когда совершенно неожиданно из-за поворота вылетела машина. И Анна, вместо того, чтобы отскочить к стене, совершенно оторопела. Как завороженная, она смотрела на надвигающийся на нее автомобиль, видела спокойные и холодные глаза водителя, словно тот выполнял какую-то важную миссию, и не могла сдвинуться с места. Взвизгнули тормоза, машину занесло на тротуар и развернуло, посыпались стекла громадной витрины магазина…
Сразу собралась порядочная толпа, Анну оттеснили и она не увидела, как из кабины автомобиля на тротуар вывалился человек – он был в короткой кожаной куртке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Загрузка...