А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кровью с кинжала он смазал первый рог, бормоча при этом:
– Да сгинет святой дух! И да воцарится царствие твое, Анатас!
После этого старец вновь вернулся к жертве и уколол ее в левую грудь.
– Сердце!
Снова смазав выступившими каплями крови кинжал, старец смазал ею второй рог, бормоча при этом:
– Да сгинет сын! И да воцарится царствие твое, Анатас!
Затем старец сделал надрез на правой груди девушки. – Душа!
Бормоча, он подошел и смазал этой кровью третий рог.
– Да сгинет отец! И да воцарится царствие твое, Анатас!
Отец Вальдес вновь вернулся к жертве. Начиная от шеи, заканчивая пупком, он очертил кровавый круг по телу жертвы, и еще один маленький круг он очертил в самом центре круга.
Линия девственности – отец Вальдес прочертил кровавую линию от пупка к внутренней стороне маленького круга.
Линия порока – он прочертил вторую кровавую линию от шеи к маленькому кругу.
Линия жизни – он прочертил кровавую линию с правого плеча.
Линия смерти – он прочертил кровавую линию с левого плеча.
Линия тьмы – он прочертил кровавую линию с левого бока.
Линия света – он прочертил кровавую линию с правого бока.
Все кровавые линии сходились в центре маленького круга.
– Прими ее душу, Анатас, и позволь мне увидеть будущее!
Закричав резким голосом, отец Вальдес воткнул кинжал со всей силы в центр круга и сразу вытащил кинжал из тела жертвы. Несмотря на очень глубокую рану, крови не было. Отец Вальдес несколько мгновений следил за начертанными им линиями. На левом плече жертвы показались несколько капель крови. Постепенно кровяной поток усиливался и вскоре из раны на левом плече кровь брызнула во все стороны. Ни одна из остальных пяти линий не кровоточила. В течение нескольких минут отец Вальдес следил за струйками крови, вытекающими из левого плеча. Затем подошел к идолу и, ликуя, воскликнул:
– Имя твое велико! И да погибнет клан д'Арманьяков! В отличном расположении духа отец Вальдес покинул жертвенную комнату. После его ухода карлица медленно подошла к лежавшей на столе жертве. Девушка ещё дышала, но менявшийся на глазах цвет лица указывал на то, что ей осталось недолго жить. Карлица потрогала рукой рану, потом по очереди начала обводить пальцем жертвенные линии. Едва она хотела коснуться линии жизни на правом плече, как оттуда начала вытекать тонкими струйками кровь. Карлица в смятении отдёрнула палец, однако несколько капель брызнули ей на руку. Карлица переводила потрясённый взгляд с крови на руке на кровь, выделяющуюся из раны.
– Кто-то останется в живых, – пробормотала карлица, – и наши судьбы будут связаны.
Теперь у карлицы была тайна, о которой не знал даже всемогущий отец Вальдес.
Глава 2
ОСЕР
Родовой замок графа Арманьяка находился на юге Франции, чуть поодаль Орлеана, в небольшом городке Осер. Замок был отделен от города рвом, заполненным водой. Единственный путь к нему лежал через мост, который приводился в действие огромным колесом, расположенным в одной из сторожевых башен на стенах замка. Замок находился на окраине Осера и в то же время как бы внутри него, но при этом он жил своей отдельной жизнью. Замок представлял собой большое каменное сооружение, состоящее из трёх этажей с круглыми башнями по углам. Он, как и город, был окружён стеной, на которой днём и ночью дежурила стража. Сразу при въезде в замок через массивные ворота находился огромный двор. Здесь были кузница, караульное помещение, конюшня, прачечная и многое другое. Рядом с замком стояло одноэтажное деревянное строение, построенное для прислуги замка. В самом замке было более сорока комнат, часть из них пустовала. Основные помещения находились на первом этаже. Это и оружейная, и столовая, большой зал для приёмов, личный кабинет графа и много других, менее значимых помещений. На втором и третьем этажах, к которым вели деревянные лестницы изнутри замка, расположились покои хозяев замка – графа Арманьяка и их ближайшего окружения. Также здесь находились покои для гостей. Замок был построен прадедом нынешнего графа Арманьяка после того как он получил земли Осера в награду за храбрость на полях сражений – от короля Франции Филиппа «Красивого».
Справа от ворот замка устроили небольшую площадку, где с утра до позднего вечера рыцари упражнялись в мастерстве владения мечом. Около 20 рыцарей, разбившись на пары, с упорством, достойным восхищения, вели ожесточённые схватки.
Именно сюда направлял свои шаги граф Арманьяк. Ему едва перевалило за сорок лет. Это был человек с гордым профилем и обаятельными чертами лица. В руках он держал два деревянных меча. По пятам за ним следовал двенадцатилетний мальчик, как две капли воды похожий на него самого. При его появлении рыцари на время остановили поединки и поклонились ему.
Улыбнувшись в ответ, граф сделал жест рукой, который означал, чтобы они продолжали свои занятия и не обращали на него внимания.
Граф встал в позицию. Подождав, пока то же самое сделает мальчик, граф протянул ему один из деревянных мечей. Мальчик принял это как должное. Взяв меч в правую руку, он с очень серьёзным видом встал в защитную позицию.
– Ты готов, Филипп? – спросил граф у мальчика.
– Готов, – последовал ответ.
Граф сделал выпад, целясь в грудь Филиппа, но мальчик сумел отбить удар и тут же, не раздумывая, бросился в атаку на своего отца, но натолкнулся на острие деревянного меча, приставленное к его животу.
– Прежде чем нападать – научись защищаться! – нравоучительно сказал сыну граф.
– Мне не нравится защищаться! – недовольным голосом ответил Филипп, – предпринимаю новую попытку атаковать.
Рыцари, оставив свои упражнения, сгрудились вокруг них и, улыбаясь, следили, как граф Арманьяк со смехом отбивал беспорядочные удары своего сына. Его меч всё время касался тела Филиппа в разных местах. Филипп злился на свою беспомощность и предпринимал всё новые атаки. Бросив защищаться, граф перешёл в атаку, вынуждая Филиппа занять полностью оборонительную позицию. Филипп побагровел от напряжения. Ему никак не удавалось уклониться от ударов, они всё время достигали цели. Граф часто останавливал поединок, подробно объясняя сыну, почему тот пропустил тот или иной удар, затем схватка продолжалась. Филипп запоминал всё, что ему говорил отец, и вскоре граф с удовлетворением отметил, что Филипп ни разу не совершил одну ошибку два раза подряд. Очередной колющий удар в бок, ранее достигший цели, на сей раз её не достиг. Филипп отбил выпад, в свою очередь предпринимая аналогичную атаку. Отбивая атаку, граф невольно подумал о том, что вскоре ему придётся нелегко сражаться с Филиппом. У мальчика были сила, напор и неуёмное желание победить. Овладев мастерством владения мечом, он мог стать весьма опасным противником. Эта мысль порадовала графа.
– А сейчас я выбью меч из твоих рук, – предупредил граф. Сделав обманный выпад, он обвёл меч Филиппа таким образом, что рукоятки мечей оказались рядом. Едва он собирался сделать последнее движение, чтобы выбить из его рук меч, как Филипп левой свободной рукой изо всех сил ударил графа по запястью руки, державшей меч, а правой одновременно с этим перехватил движение и в итоге вырвал меч из его рук. Вокруг них грянул хохот.
Филипп салютовал мечом побеждённому противнику, а рыцарям, следившим за поединком, отвесил несколько поклонов. Филипп торжествовал. Наконец-то он одолел отца.
– Так нельзя поступать, – укорил его отец.
– Почему? – искренне удивился Филипп.
– Запомни, мой сын, нет чести в победе, добытой обманом!
Слова отца явно обидели Филиппа. Он с весьма хмурым видом посмотрел на отца.
– Как же я смогу тебя победить? Ты сильнее меня!
Граф не смог сдержать улыбки при виде погрустневшего Филиппа, который считал, что у него отнимают честно добытую победу.
– И всё же не повторяй того, что ты сделал, – твёрдо повторил граф, – рыцарь обязан соблюдать правила боя и сражаться честно.
Филипп подбежал к одному из рыцарей, смуглому на вид и ровеснику его отца.
– Ги, рассуди нас, – попросил Филипп, обращаясь к нему. Рыцарь потрепал Филиппа по голове.
– Он прав, мой друг!
– Ты тоже на его стороне, – вздохнул Филипп и спросил обоих: – В таком случае, может, ответите, что делать, когда у вас сто рыцарей, а у противника в десять раз больше?
– А он не любит сдаваться, – Ги де Монтегю переглянулся со своим другом, который и ответил своему сыну.
– Умереть с честью в бою!
– А как бы ты поступил? – спросил у Филиппа Ги де Монтегю.
На губах Филиппа появилась озорная улыбка.
– Как с отцом, – последовал ответ, приведший к общему хохоту.
– Похоже, сегодня вы не собираетесь обедать, – раздался рядом с ними недовольный голос графини д'Арманьяк.
Рыцари разом замолкли при появлении молодой женщины в черном платье с накинутым на голову темным платком. Почтительно расступившись, они пропустили графиню к сыну. Филипп с явным недовольством взирал на свою мать.
– Нет. – отрезал Филипп. – Я не голоден. Повернувшись к матери спиной, он собрался было заговорить с Ги де Монтегю, но в этот момент граф взял его за ухо и повернул лицом к матери.
– Изволь вежливо разговаривать со своей матерью. Кривясь от боли, Филипп скороговоркой произнес:
– Дорогая матушка, я не голоден. Так лучше?
– Намного, – признал граф, – однако пообедать тебе все же придется.
Граф легонько подтолкнул сына в спину. Не смея прекословить отцу, Филипп поплелся за матерью. Едва граф собрался возобновить тренировку с Монтегю, как со стены, окружающей замок, раздался голос одного из стражников.
– Гонец от герцогини Орлеанской!
Граф недоуменно посмотрел на своего друга Ги де Монтегю, не понимая, что могло заставить сестру направить гонца, затем, чуть помедлив, громко крикнул:
– Откройте ворота. Впустите гонца.
Пока граф в недоумении тер затылок, пытаясь разгадать причину появления гонца, ворота отворились, пропуская запыленного всадника. Гонец остановил коня в нескольких шагах от графа. Спрыгнув с коня, он твердым шагом подошел к графу и, преклонив одно колено, протянул запечатанное письмо.
– Монсеньору от герцогини Орлеанской.
Граф д'Арманьяк сломал печать, развернул письмо и начал читать. По мере того как он читал, лицо его становилось все мрачнее. Монтегю с тревогой наблюдал за ним, догадываясь, что он получил неприятное известие. Когда граф закончил читать, его лицо напоминало грозовую тучу. Граф свернул письмо и обратился к гонцу.
– Вам дадут денег и свежую лошадь. Немедленно отправляйтесь обратно в Париж и известите герцогиню Орлеанскую о моем скором приезде. Она ничего не должна предпринимать, пока мы не встретимся. Передайте все на словах.
Гонец поклонился.
– Слушаюсь, монсеньор.
Граф Арманьяк отвел Монтегю в сторону на расстояние, достаточное, чтобы их не слышали остальные. Поведение графа не на шутку обеспокоило Монтегю.
– Что случилось? – встревоженно спросил он. Еще раз, перечитав письмо, граф молча протянул его своему другу. Ги де Монтегю внимательно изучил содержание письма. Лицо его после чтения письма мало чем отличалось от лица графа.
– Я не понимаю, – Монтегю протянул письмо обратно графу, – как такое могло случиться? Брат короля! Нотабль! И зарезан, словно бездомный нищий! Случайность?
– Не знаю!
Граф сосредоточенно размышлял.
– Я пытаюсь понять, каким образом могло произойти это несчастье. Герцог Орлеанский был весьма значимой личностью во Франции. Принц крови, вряд ли кто-либо осмелился его убить. Во всяком случае, я таких людей не знаю. Потом, само убийство – таким образом убивали ничего не значащих людей, но не принцев. Возможно, его приняли за одного из них. Чем еще можно объяснить это подлое убийство?
Ход рассуждений графа был прерван новым криком стражника.
– Гонец!
– Еще один, – пробормотал себе под нос граф д'Арманьяк, – да что, черт побери, происходит в Париже? Впустите его.
Всадник въехал в ворота, передал письмо одному из стражников и тут же, развернув коня, поскакал обратно. Охваченный нетерпением, граф сам бросился к стражнику и чуть ли не вырвал письмо из его рук. На письме не было печати. Повертев его в руках, граф вскрыл письмо. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы прочитать письмо неизвестного. Закончив чтение, граф издал вопль ярости.
– Подлец! Грязный убийца!
Ги де Монтегю взял из его рук письмо, содержание которого мы приводим ниже.
«Монсеньор! Невольно я подслушал разговор герцога Бургундского с человеком, чье имя мне не известно. В разговоре речь шла об убийстве герцога Орлеанского. Вначале я не придал значения услышанному, но узнав, что герцога Орлеанского подло убили, я принял решение немедленно сообщить вам о некоторых подробностях подслушанного мной разговора. Герцог Бургундский сказал: „Убейте герцога ночью, когда он будет возвращаться от королевы!“ Я не могу назвать вам свое имя, но скажу, что являюсь лицом, приближенным к герцогу Бургундскому. Вы – единственный человек, способный покарать убийцу. Именно это обстоятельство заставило меня обратиться к вам.
Ваш преданный слуга.
P.S. Если монсеньор сомневается в искренности моих слов, сообщаю вам, что в настоящий момент герцог Бургундский покинул Париж и направился во Фландрию».
Граф д'Арманьяк вместе со своим другом детства и ближайшим соратником прошли в кабинет. Оба прекрасно осознавали, насколько серьёзно складываются обстоятельства после убийства герцога Орлеанского. Положение во Франции могло измениться в худшую для них сторону со дня на день. Герцог Орлеанский возглавлял партию Арманьяков. Убив его, герцог Бургундский не мог не осознавать, что тем самым объявляет войну всем Арманьякам. Все эти мысли пронеслись в голове графа в течение нескольких мгновений.
– Я хочу выслушать тебя, Ги, – граф, привыкший делить всё со своим другом, невесело. посмотрел на него, – что ты обо всём этом думаешь?
Ги де Монтегю поджал губы, сосредоточенно размышляя.
– Если письмо правдиво, – после короткого молчания заговорил Ги де Монтегю, – тут и думать не о чем. Убийца должен понести заслуженное наказание.
– Оно правдиво, – уверенно заговорил граф д'Арманьяк, – посуди сам, кто ещё кроме герцога Бургундского способен на убийство герцога Орлеанского? Лишь один обладает достаточной властью и силой для того, чтобы думать, что это убийство сойдёт ему с рук. К тому же ни для кого не секрет, что мы давно враждуем с Бургундией. И последнее обстоятельство – герцог Орлеанский был помехой для герцога Бургундского, который только и мечтает заполучить регентство и стать единоличным правителем во Франции.
– Всё сходится, – не мог не согласиться Монтегю, – и теперь, когда герцога Орлеанского больше нет, а король представляет собой весьма жалкое зрелище – путь для герцога Бургундского свободен…
– Если мы не помешаем!
Слова графа вызвали у Монтегю понимающую улыбку.
– Сто рыцарей достаточно?
– Достаточно! Через два дня отправляемся в Париж. Я заставлю всех признать герцога Бургундского – убийцей и потребую наказания для него, – граф выдержал паузу и продолжил более мрачным голосом, – ну а если меня не поддержат… будет война. Я не оставлю это убийство безнаказанным.
Филипп почти закончил обедать, когда в столовую вошёл его отец. Филипп редко видел отца с таким мрачным выражением лица. Он заметил вопросительно-испуганный взгляд матери, направленный на отца.
– Послезавтра отправляемся в Париж, – коротко сообщил граф и, повернувшись, вышел.
Не говоря ни слова, графиня д'Арманьяк встала со своего места из-за стола и пошла вслед за мужем. Филипп остался в одиночестве. Мысль о том, что он скоро отправится в Париж со своим отцом, наполнила мальчика гордостью. Ему не терпелось поделиться этой новостью со своими друзьями. Филипп выбежал из столовой в большой холл замка, а оттуда бросился во двор. За то короткое время, что он обедал, обстановка резко изменилась. По двору в спешке сновали слуги. Рыцари, бросив тренировку, о чём-то горячо спорили. Всюду вокруг Филиппа царила суматоха. Филипп побежал к конюшне. Первое, что бросилось ему в глаза, были конюхи, которые несли мешки с овсом. Филипп подпрыгнул от радости, увидев это. Значит, отец не шутил. Они действительно отправляются в Париж. Усиленное питание коней – верный признак скорого отъезда. Филипп забежал в конюшню и, пройдя мимо длинного ряда могучих боевых коней, которые внушали ему неподотчётный страх, вывел из стойла невысокую кобылицу рыжеватого оттенка. Через несколько минут он уже покидал стены замка. Стража, привыкшая к его поездкам, проводила его молчаливыми взглядами.
Филипп, едва переехав через перекидной мост, тронул лошадь лёгкой рысью. Он с весьма важным видом ехал по маленьким улочкам Осера. Проезжая мимо харчевни, он степенно, подражая отцу, кивнул группе горожан, которые встретили его появление поклонами. Горожане любили наследника д'Арманьяков. Всюду по пути он встречал благожелательность и добрые улыбки горожан Осера. Миновав церковь «святого Франциска», Филипп выехал к городскому рынку. Вокруг него царила суета. Здесь продавали всё, что только можно было приобрести во Франции. Привязав лошадь к жерди, прислоненной у стены, Филипп подтянул штаны и направился к длинному ряду торговых лавок, возле которых сновали горожане. В воздухе раздавались брань и ругань. Слышны были громкие споры. Одним словом, торговля шла вовсю. Филипп миновал прилавки с одеждой, при этом поминутно оглядываясь по сторонам, словно ища кого-то. И тут его внимание привлёк безногий калека. Он лежал на голой земле, голова была прислонена к стене. В руках у калеки был кинжал, который он протягивал каждому прохожему с протяжной мольбой:
– Купите кинжал! С голоду помираю!
Филипп подошёл к калеке и, пошарив в кармане, вытащил все медные монеты, которые у него были.
– Бери, – Филипп протянул горсть медных монет калеке, – бери и купи себе еды.
Филипп высыпал горсть монет в подставленные ладони калеки, которые дрожали, то ли от волнения, то ли от радости. И собирался было уходить, но калека схватил его за руку.
– Возьми нож, милосердный д'Арманьяк, – калека второй рукой протягивал Филиппу длинный кинжал.
Филипп удивлённо воззрился на калеку.
– Ты меня знаешь?
– Лишь д'Арманьяк способен дать нищему калеке богатство, когда тот просит всего лишь куска хлеба, – послышался ответ калеки, – возьми кинжал, и пусть он обережет тебя в минуту опасности, как сегодня спас меня ты от голодной смерти.
В глазах калеки было столько мольбы, что Филипп молча принял кинжал и, не рассматривая, сунул за полу кафтана.
– Филипп! – внезапно раздался громкий крик за его спиной.
Филипп резко обернулся. При виде двух мальчиков его возраста он приветливо помахал им рукой. Он направился к ним, и вскоре все трое весело болтали, не замечая, что загородили проход, и покупателям, чтобы пробраться к прилавкам, приходится их обходить.
Немного поболтав, к огромному облегчению продавцов они освободили проход, направляясь к лошади Филиппа. Филипп сел первым на лошадь. Вслед за ним сели оба его друга и так втроём они двинулись в путь. Только им одним известным путём они вскоре выехали из города, держа путь к видневшемуся невдалеке Бретюнскому лесу. Вдоль края вилась дорога на Париж. Ничуть не пугаясь того, что густые ряды деревьев тянутся почти к облакам, мальчики смело въехали под их густую тень. Ряды деревьев были настолько густы, что почти не пропускали ярких солнечных лучей. Лишь лёгкий ветерок шевелил их ветви. По едва заметной тропинке мальчики ехали по лесу в полной тишине. Тропинка временами петляла, но, похоже, мальчики знали, куда надо ехать. Более двух часов они ехали по лесу, когда наконец показались развалины старого монастыря с единственным оставшимся в целости крестом на одной из разрушенных башен. Филипп уверенной рукой направил лошадь, огибая развалины с левой стороны. Едва они оказались у западной полуразрушенной стены, их взгляду открылось маленькое озеро. На берегу озера горел костёр, возле которого сидели два мальчика. Завидев их, они принялись махать руками и кричать:
– Филипп! Одо! Антуан!
В ответ с лошади Филиппа раздалось ответное приветствие.
– Таньги! Гийом!
Через мгновение все пятеро мальчишек обнимались, шумно хлопая друг друга по плечам. В воздухе зазвенел мальчишеский смех. Едва первое впечатление прошло, мальчишки чинно расселись вокруг костра, как видимо делали не раз, сбегая из дома, и между ними завязался оживлённый разговор. Первым заговорил Филипп.
– У меня есть такие новости, не поверите, – возбуждённо рассказывал Филипп своим друзьям, – отец направляется в Париж и меня с собой берёт. Я увижу короля и королеву, говорят, она очень красивая, – добавил Филипп, подразумевая королеву.
– И ещё она развратная, – добавил худенький мальчик с горбинкой на носу, Таньги дю Шастель, – я сам слышал как наш кюре это орал.
– Кюре как выпьет, так всех развратниками и богохульниками называет, но королева достойна уважения, хотя и не стоит того. Так говорит мой отец, – важно заметил Филипп.
– А ты надолго уедешь, Филипп? – спросил Одо де Вуален. Он из всех пятерых был самого маленького роста, и поэтому всегда становился на носки, находясь рядом со своими друзьями.
– Надолго, – важно ответил Филипп, который на самом деле и понятия не имел, что ответить на этот вопрос, – может, на несколько лет, а может, и больше, – добавил он для пущей важности.
– Но ты ведь обещал, – закричал Антуан де Вандом. Он был одного роста с Филиппом, но немного полнее него.
– Да, ты обещал, – повторил Гийом Ле Крусто, самый высокий из всех, с бледным лицом.
– Ты обещал, обещал, – мальчики со всех сторон набросились на Филиппа.
– Хорошо, хорошо, – Филипп замахал руками, отбиваясь от назойливости своих друзей, – я обещал и, как человек чести, – выполню своё обещание.
– На колени, – скомандовал Филипп.
Все четверо бросились на колени и устремили торжественные взгляды на Филиппа. Филипп поднял с земли ветку и подошёл к первому из четырёх коленопреклонённых мальчиков. Возникла короткая тишина. Все пятеро мальчиков осознавали торжественность момента. С важностью, которой, несомненно, позавидовал бы и сам граф д'Арманьяк, Филипп начал говорить.
– Мы на поле боя. Каждый из нас возглавляет сотню рыцарей. Нас всего пятьсот, а англичан – пять тысяч. Врагов в десять раз больше, но наша храбрость и отвага настолько велики, что мы одерживаем великую победу. И в честь этой победы – я, ваш сеньор, – граф д'Арманьяк, де Родез, де Фацензак, герцог де Немур, – Филипп положил ветку на плечо первого мальчика, – тебя, Антаун де Вандом, посвящаю в рыцари!
– Тебя, – Гийом Ле Крусто, посвящаю в рыцари!
– Тебя, – Одо де Вуален, посвящаю в рыцари!
– Тебя, – Таньги дю Шастель, посвящаю в рыцари! Тишину Бретюнского леса разорвал стройный и громкий хор мальчишеских голосов:
– Гордость и Честь!
– Слава и Доблесть!
– Бесстрашие и Отвага!
– Вот девиз д'Арманьяка!
Глава 3
ТУЧИ НАД ПАРИЖЕМ
Ровно через три дня после описанных событий граф д'Арманьяк в сопровождении супруги и сына, а также сотни рыцарей, прибыл в Париж. Разместив семью и своих людей в доме на улице святой Виктории, граф без промедления отправился с визитом к своей сестре. Граф застал свою сестру в гостиной в весьма плачевном состоянии. Герцогиня была в траурном платье. К моменту прихода графа она разговаривала с незнакомой ему женщиной. Увидев брата, герцогиня Орлеанская бросилась ему в объятья.
– Дорогой брат, ты не представляешь, как я рада твоему приезду!
– Я приехал сразу же, как только получил от тебя известие, – граф д'Арманьяк обнял сестру и поцеловал ее в лоб.
– Бернар, я в растерянности. Мы с ним находились не в очень хороших отношениях, ты это знаешь не хуже меня. Но его смерть стала для меня потрясением. Все произошло так неожиданно, и это было настолько ужасно. Я не знаю, что мне делать, Бернар.
Граф усадил сестру в кресло, подвинул стул и сел рядом. Поглощенный беседой с сестрой, он не заметил, как беседовавшая с герцогиней незнакомая женщина незаметно оставила их.
– Расскажи подробно, что произошло, – попросил граф свою сестру.
– Вечером он, как обычно, отправился к королеве. В последнее время они даже не пытались скрывать свою связь. Я не стала дожидаться его возвращения и отправилась спать. Через несколько часов после его ухода слуги нашли его мертвым недалеко от дома. Они занесли тело в дом. Ах, если бы ты видел, Бернар, – глаза герцогини были полны слез, – что убийцы с ним сделали! Он был изрезан весь, в теле почти не осталось крови. Ужасное зрелище – едва закрою глаза, вижу все снова и снова. – Герцогиня закрыла лицо руками.
– Убийца будет наказан, не сомневайся, – твердо заверил сестру граф.
– Оставь, оставь, Бернар, не вмешивайся, – попросила герцогиня Орлеанская, – ты не представляешь, сколько всего изменилось за эти дни. Я недавно вернулась из дворца. Королева не скрывает радости по поводу смерти моего супруга. Она уже собрала королевский совет, чтобы избрать нового регента… Ты куда, Бернар? – вырвалось у герцогини, когда она увидела, как граф направился к двери.
– Неотложное дело, – не останавливаясь, граф вышел.
Покинув сестру, граф д'Арманьяк отправился во дворец Сен-Поль, где обычно проходили заседания королевского совета.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Загрузка...