А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Барроуклифф Марк

Подружка №44


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Подружка №44 автора, которого зовут Барроуклифф Марк. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Подружка №44 в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Барроуклифф Марк - Подружка №44 без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Подружка №44 = 343.13 KB

Подружка №44 - Барроуклифф Марк -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR Roland
«Подружка №44»: Эксмо; Москва; 2003
ISBN 5-699-02385-2
Аннотация
Гарри Чешир искренне хочет встретить наконец ту единственную девушку, которую он сможет любить всю жизнь. При этом требования к избраннице чрезвычайно высоки – редкая девушка может соответствовать им.
Его друг Джерард полон комплексов, сомнений и так же строг в своих оценках женщин.
Но вот на их пути возникает обольстительная девушка – и старая дружба вдребезги разбивается. Каждый из друзей готов на все, только бы завоевать Элис. Кипят страсти, грозя привести к катастрофе, к мести, к преступлению…
Марк Барроклифф
Подружка № 44
ДОРОГАЯ ЭМИЛИ!
После того, что ты сейчас прочтешь, я отнюдь не рассчитываю на твое снисхождение.
Это письмо – прощальное. Ты всегда считала, что я недостаточно тебя люблю, и была совершенно права. Я тебя безмерно уважаю и вообще прекрасно к тебе отношусь; поэтому, рискуя причинить тебе некоторую боль, решил объяснить, почему мы должны расстаться. Так вот, Эмили: ты не безупречна.
Не желая показаться черствым и нечутким, сразу оговорюсь: недостатки твои, по большей части, чисто физические.
По моим соображениям, твой рост должен быть не меньше метра шестидесяти пяти и не больше метра шестидесяти семи сантиметров; волосы должны быть такого цвета, как будто естественно перемежаются белокурые и каштановые пряди, и в результате получаются такие локоны, длиной примерно до середины спины, не слишком кудрявые, но и не слишком прямые, и они лежат изумительной красивой волной, которая особенно хорошо заметна, когда ты небрежно откидываешь их за плечи.
Формы у тебя должны быть роскошные, как у Брижит Бардо, но поражать девичьей хрупкостью Одри Хёпберн. Размер груди, разумеется, должен меняться от пышной рубенсовской до едва заметной девичьей, смотря чего требует то или иное платье.
Кожа должна быть без изъяна (очаровательные родинки, разумеется, в счет не идут) и такой гладкости, чтобы алебастр по сравнению с ней казался ноздреватым, как сыр, хоть косметикой ты не увлекаешься – разве что захочешь одеться, как проститутка, а одеваться смело тебе должно нравиться. Главное – чувствовать грань.
Красота твоя должна быть умопомрачительна и неописуема, причем по самым строгим параметрам, без скидок и оговорок.
Прежде всего у тебя должны быть добрые, умные глаза. Говоря «прежде всего», я не имею в виду, что остальное не имеет значения. У собак (в том числе и тех, которые лают) глаза тоже добрые и умные, но ты ведь понимаешь, я не об этом.
Кстати, у тебя глаза как раз вполне умные, только ты делаешь такую гримасу, когда говоришь, что они как бы сходятся к переносице, и мне все время кажется, будто ты при разговоре что-то сосредоточенно подсчитываешь в уме. Это очень обидно, ибо я знаю: несмотря на свои скромные доходы, человек ты щедрый.
Расхожие приемы вроде загадочной улыбки, манеры картинно взмахивать волосами и умения эффектно курить, полагаю, тоже очень бы тебе пригодились, если б мы решили еще раз начать сначала.
В остальном, и это надо признать, ты отвечаешь многим моим требованиям. Я искренне восхищаюсь, например, твоим оригинальным умом, и мне нравится, как ты одеваешься. Правда, стоит мне сказать что-нибудь подобное, ты сразу начинаешь задавать трудные вопросы типа: «А именно?» Мне трудно выразить это словами, а потому просто прими на веру мое искреннее восхищение.
Знаю, печально обрывать наши отношения таким образом, и я вовсе не хотел, чтобы мое стремление к совершенству омрачало их. Долгие годы я полагал, что преодолею себя, смогу любить женщин во всем их многообразии, и вообще, духовная близость – это главное.
Но я ошибался. Нельзя любить искренне, если считаешь, что у предмета твоих чувств большой нос. Будучи мужчиной, можно наделать детишек, завести собаку, построить дом; можно прятаться от нежданных гроз под одним плащом с любимой, пить вино из одного бокала, честно выполнять все, чего требует романтический сценарий, но неотрывно смотреть ей в глаза вы будете только затем, чтобы не видеть ее носа. Не волнуйся, у тебя-то нос как раз небольшой. Это я так, к слову, чтобы ты меня поняла.
Разумеется, есть много других представлений о прекрасном, но именно это ближе всего мне, а значит, к несчастью, касается и тебя. Вероятно, существует еще пять-шесть, если не больше, ибо сколько мужчин – столько и мнений, но я, увы, не вижу в тебе «мисс Очарование», предмет моих эротических мечтаний, прелестную крошку, хранящую верность мини-юбкам даже в пятиградусный мороз. Ну, прав я или нет?
Не подумай, что я жесток. Тебе просто надо знать правду о себе и строить жизнь, исходя из этого. Живут же диабетики, и ничего. Почти все женщины находятся в том же положении, что и ты, но они выбрали мужчин, которым недостает уверенности, или внешних ярких качеств, или денег, чтобы откупиться. Таких полно вокруг. Скрипя зубами, они смотрят на своих расплывшихся, бесформенных подруг и говорят: «Я тоже не Аполлон, она – лучшее, на что я могу рассчитывать, постараюсь любить ее». Добрые, незлобивые люди, они так и сходят в могилу, тоскуя по девушке с носом поменьше, девушке с грудью побольше, девушке, которая их понимала бы.
Раньше я думал, при пятидесятом размере одежды девушка может иметь хорошую фигуру, миловидное лицо и быть приятной в общении. Оказывается, нет. Все, что больше сорок шестого, абсолютно недопустимо, если только ты не Мерилин Монро, и ничего милого и очаровательного в этом нет. Ужасно, но факт.
Уверен, без меня тебе будет хорошо. Ты – чудесная, удивительная, славная, просто ты недостаточно привлекательная для меня. Главное, что я хочу видеть в женщине, – совершенство ума и тела. Об остальном – о своей карьере, работе, детях, деньгах, успехе – она может заботиться, пока я общаюсь с друзьями в пабе.
Прости меня за эту жестокую откровенность. Я всю жизнь искренне пытался верить в то, что любовь слепа, что над отношениями надо работать, а мелкие недоразумения преодолевать. Если тебе интересно, не было ли у меня другой женщины, то и тут я буду честен и отвечу тебе: да, была. Вернее, надеюсь, есть. Я еще не уверен. Во всяком случае, она отвечает всем вышеперечисленным требованиям, поэтому выбора у меня нет. Ты меня поймешь, я знаю.
Наверное, осознать все это мне косвенно помог Фарли. Кстати, должен сообщить тебе печальную новость: он умер, и теперь квартира моя (разумеется, под печальной новостью я подразумеваю его смерть, хоть ты, я знаю, не особенно его жаловала). Но вдаваться в такие подробности в письме, пожалуй, сложновато, так что лучше я тебе все расскажу, когда ты вернешься. Жду тебя с нетерпением. Передай от меня привет пингвинам.
Будь здорова.
Твой бывший парень Гарри (Чешир).
1
НЕИСПРАВИМЫЕ ХОЛОСТЯКИ
В одиннадцать утра по субботам моя жена обычно еще нежилась в постели, но эмоциональная буря той субботы выгнала его из-под одеяла задолго до привычного часа. В десять он уже сидел за письменным столом и поверял свою желчь бумажному листу.
Прошел год с того дня, когда последняя подружка Джерарда оставила его наедине с его злобой, и обжигающая ярость первых месяцев теперь остыла до той температуры, когда он наконец мог написать пару строчек, не порвав при этом бумаги и не испортив стола.
Столь долгое ожидание, перед тем как поделиться с нею (бумагой) своими мыслями по поводу разрыва, Джерард объяснял так: месть – блюдо, которое лучше подавать холодным. Правда, судя по тому, с каким глухим рычанием он корпел над письмом, этим утром он, вероятно, по рассеянности подогрел вышеупомянутое блюдо в микроволновке.
Я называю Джерарда своей женой, потому что называть его по-другому было бы неверно. У нас общее жилье, мы вместе покупали мебель, вместе платим по счетам. Когда-то мы были близкими друзьями, но теперь научились сосуществовать мирно, не ломая бытовую технику, столы и табуретки, если дело доходит до выяснения отношений.
Естественно, мы не спим вместе – мы ведь не гомосексуалисты, – хотя, бывает, при необходимости притворяемся «голубыми». Например, когда брали собаку из приюта для брошенных животных, пришлось ответить на массу вопросов личного свойства, прежде чем нам доверят живое существо. Как любовники мы представляли собой нечто стабильное, похожее на семью, и, таким образом, наш дом лучше подходил для бывшего беспризорного существа, нуждающегося в ласке и заботе.
Некоторые не могут поверить, что мы с Джерардом так долго прожили вместе – в общей сложности десять лет на разных квартирах, – так и не почувствовав никакого влечения друг к другу. Поэтому позвольте мне наконец, хоть и по прошествии значительного срока, раз и навсегда прояснить это. По-моему, ревнителям христианской морали пора перестать пугать детей коварными гомосексуалистами, которые подло совращают невинных мальчиков и ввергают их в темную пучину порока. Вместо этого достаточно большого плаката с унылой физиономией Джерарда и подписью: «Мужчины! Хотите вы по утрам просыпаться рядом с ним?» Трудно представить лучший довод в пользу разнополой семьи.
Должен сказать откровенно, что мужчин я понимаю лучше, чем женщин, но дальше этого я идти не готов.
Джерарду до гомосексуалиста недостижимо далеко: его половую ориентацию можно определить как слабовыраженную, поскольку за последние десять лет у него было не более трех женщин. Мне он твердит, что, по определению Всемирной организации здравоохранения, я веду беспорядочную половую жизнь, на что я отвечаю, что он, по определению той же самой организации, – типичный неудачник.
На самом деле ничего беспорядочного в своем поведении я не вижу, хотя, по мнению ВОЗ, все, кто имеет более двух партнеров в год, считаются таковыми. Как я частенько говорю Джерарду, грешат не действием, а помышлением.
Если я скажу вам, что за всю свою жизнь переспал более чем с сорока женщинами, ваша реакция может быть неоднозначной. Кто-то из мужчин подумает: «Ах ты, котяра мартовский! Молодец, так держать!», кто-то хмыкнет: «Что так скромно?», а те, кому не удалось превысить среднестатистическую норму в одиннадцать партнеров, тихо позавидуют.
Если же вы женщина, то можете счесть меня эмоциональным банкротом с моральными принципами министра без портфеля. Правда, на это мне есть что возразить.
При том, что я примерно вчетверо превышаю национальную норму по половым сношениям, по странной иронии судьбы, с тех самых пор, как в шестнадцать лет я начал встречаться с первой из своих девушек (я был юношей позднего развития), моей единственной целью было найти свою половину, вступить в серьезные отношения – то есть жениться. Самому смешно.
Не подумайте, я не так уж разборчив – довольно, чтобы девушка моей мечты без карнавальной маски выглядела несколько лучше, чем в ней, и не требовала бы слишком многого от меня – при том, что сам я не урод. Вплоть до той субботы, о которой я начал рассказывать, сорок три женщины испытывали ко мне достаточное влечение, чтобы позволять трогать себя за грудь, заниматься со мной оральным сексом, надевать одежду, от описания которой я воздержусь из соображения приличий, самозабвенно отдаваться мне, не всегда вспоминая о противозачаточных средствах (в ванной, саду, общественных туалетах, вагоне метро и других малопригодных для этого местах, слишком невероятных, чтобы все упомнить). По меньшей мере три дамы принудили меня, вопреки моим строгим принципам, к анальному сексу – причем одна в постели своего друга. Что до бережного и постепенного сближения длиною в жизнь, до проникновения во внутренний мир друг друга, до трогательной дружбы и взаимного уважения, которыми будут вознаграждены наши преклонные годы, то увы! Этого им не нужно, во всяком случае, от меня, а я ведь только этого всегда от них и ждал. Сколько у меня было женщин? Явно больше, чем хотелось мне самому.
Так я размышлял, сидя за завтраком, а напротив, царапая ручкой бумагу, с каменным от ярости лицом, мотая головой, как боксер перед нокаутом, сопел над письмом Джерард. Незримое присутствие женщины сопровождает меня повсюду. Чтобы написать письмо, Джерард позаимствовал ручку, подаренную мне одной моей бывшей подругой; ту рубашку, что на мне, купила другая моя бывшая подруга, а сидели мы в квартире, которую последняя из моих бывших девушек считала богемной, а нынешняя терпеть не может. Даже район, где находится квартира, – Фулхэм с его жемчужными ожерельями и собачьим дерьмом на тротуарах, – выбран не случайно, а под влиянием моей предыдущей девушки, которая влюбилась в него вкупе со мною и Джерардом, а потом у нее поменялась система ценностей, и она переехала в Хокстон, где восторженно соседствует с художниками-инсталляторами.
На столе передо мною маячили портреты лучше всего запомнившихся мне подружек, некогда потенциальных миссис Чешир. Коробка с летними фотографиями за последние десять лет, где они хранились, тихо вздрагивала вместе со столом в такт мощным ударам по бумаге шариковой ручки Джерарда.
Коробку я поставил на видное место отнюдь не случайно. Я ждал в гости Лидию, моего единственного настоящего друга женского пола, и пытался придать себе расстроенный вид, поскольку Эмили, моя девушка, в то самое утро отбыла на зимовку в Антарктиду, где ей предстояло жить на полярной станции с пятьюдесятью шестью бородатыми коллегами. Уехала она на год, и, хоть мне и было грустно, я не мог отделаться от ощущения, что с моих плеч сняли тяжкий груз. Лидии это видеть было вовсе необязательно. С женщинами надо играть по правилам: выглядеть печальным, когда следует печалиться, радоваться успехам друзей, помнить о днях рождений, знаменательных датах и прочих важных вещах. Мужчинам такое дается нелегко; по-моему, было бы лучше, если б в отрочестве каждый из нас получал книжку «Как быть человеком», чтобы записывать в ней эти даты.
Итак, как было уже сказано, я достал коробку с фотографиями, чтобы привести себя в ностальгическое настроение. Общение с Лидией я очень ценю, а она ожидала застать меня подавленным и несчастным. Поддерживать дружбу с женщинами крайне важно: для самоуважения они просто необходимы. Если у вас есть друзья-женщины, значит, в вашей жизни присутствует нечто большее, чем футбол, пиво и анекдоты о гомиках. Общение с женщинами предполагает в вас некую эмоциональную глубину, а женщин моего круга это безумно возбуждает. Стоит проронить в разговоре с ними: «Вот и я говорю моей подруге Лидии» или: «Любопытно. Лидия, мой близкий друг, думает точно так же», и они ваши.
Можно также невзначай упомянуть, что Лидии сорок лет, чтобы казаться еще утонченней: те, кто дружит с дамами старше себя, невероятно глубокие натуры, следовательно, успех у женщин им обеспечен.
Если это наводит вас на мысль о моей расчетливости, позвольте уверить вас, что я был искренне опечален отъездом Эмили на Южный полюс, но печалила меня скорее общая форма (любовники расстаются на год), чем конкретное содержание (Эмили и Гарри расстаются на год). Мне было грустно, как бывает грустно, когда смотришь фильм. Я тут же вспомнил, как наблюдал совокупление павианов в Лондонском зоопарке, и у меня случилась эрекция. Значило ли это, что меня возбуждают павианы, или в такое настроение меня привела сама идея секса? Грустил ли я оттого, что Эмили уехала, или сам факт отъезда навел меня на мысли о грусти? Был ли я расстроен? Не больше, чем возбужден картиной павианьей любви.
Нет, я отнюдь не умаляю достоинств, или, точнее, удобств внешней, формальной стороны этих отношений. Очень хорошо иметь подружку и вести себя с нею как положено, но в один прекрасный день мне захотелось чего-то большего. А именно любви.
Не могу сказать, что мы, то есть я и мои женщины, не старались; напротив, прилагали максимум усилий для успеха наших совместных занятий. Задумывалось все просто великолепно, вот только на практике выходило не очень. Судите сами: мне пришлось объясняться с тремя парами родителей, четырьмя братьями, вступать в интимную связь с сестрой одной из своих возлюбленных, терпеть побои от дяди другой. По-моему, дальше уже некуда.
Мы делали все, что полагается делать влюбленным. Взять, например, мою коробку с фотографиями. Вот Кейт с напряженным лицом около Лувра, вот она же, опять с напряженным лицом, у галереи со старинными водостоками. В другой пачке – Софи на Пляс-де-ля-Конкорд в Париже, с женственной улыбкой, хотя в тот день она со мной не разговаривала. Идем дальше; вот Табита с устремленным в никуда взглядом на крыше Эмпайр-стейт-билдинг. А на самом дне коробки, глядите-ка, любопытный снимок: шарманщик с обезьянкой на плече пытается развеселить Карен после того, как я сообщил ей, что больше ее не люблю. За свои услуги он содрал с нее пятнадцать фунтов.
Вот под руку попалась фотография Венди, счастливой и улыбающейся, на площади Святого Марка в Венеции. Потом в гондоле ее начало тошнить, а я не проявил должного сочувствия. Сколько воспоминаний будят эти фотографии, а еще можно показывать их друзьям и пояснять: «Смотри, здесь мы душим друг друга. Фон великолепный, правда?»
Если честно, я всего раз в жизни получил удовольствие от отпуска, когда поехал в Корнуолл с этой ненормальной, Линдой. Мы замечательно жили в палатке, пока она не сбежала от меня с одним длинноволосым малым, нашим инструктором по серфингу. По крайней мере на снимке они выглядят счастливыми.
Почему же все мои романы так бесславно обрывались, при том сколько усилий я прикладывал? Примерно об этом и спросила меня мама, когда я расстался с Венди.
– А с этой что не так?
– Даже не знаю, мамочка, – ответил я, – мы просто не подходим друг другу.
Мама ненадолго задумалась.
– Мы с твоим отцом тоже друг другу не подходим, но живем вместе уже тридцать пять лет! – с нескрываемой гордостью заявила она.
Мог ли я объяснить, что в ее время такая несовместимость просто не принималась в расчет, зато теперь…
Джерард на несовместимости несколько сдвинут. Чью бы карточку из своей коробки я ему ни показал, он обязательно находит что-нибудь, обычно физический недостаток, но иногда и неприятную черту характера, которые его отвращают.
– Что в ней плохого? – спрашивал я, показывая ему фотографию Кэролайн, прелестной во всех отношениях девушки с изумительной точеной фигуркой.
– Груди не той формы, – отвечал он мрачно.
– Груди как груди, какими им еще быть?
– Тупые они какие-то, – фыркал он, всем своим видом показывая: «Впрочем, не мне судить».
Тогда я поинтересовался, откуда он это знает, если ни разу не поднимал на нее глаз.
– Знаю, и все, – буркнул Джерард.
К девушкам Джерард имеет претензии по великому множеству поводов: ношение модной одежды, излишняя смелость в американском смысле слова, слишком густая растительность на лобке, пушок над верхней губой, избыточный вес, чрезмерная худоба, недоброе лицо (я бы сказал, унылое), вздорность, пристрастие к духам «Пуазон» (тут он прав), хождение в спортзал, неряшливый вид, отсутствие инициативы в сексе, чрезмерная активность в постели, разговорчивость, неумение связать двух слов. Худший грех в его представлении – возраст, а точнее – недостаток свежести. Женщин своего возраста, то есть тридцатидвухлетних, он просто не воспринимает. Да и вообще не считает достойным внимания тело девушки старше двадцати пяти. «Есть, – утверждает он, – существенная разница между телом двадцатидвухлетней и двадцатисемилетней». От этих размышлений он впадает в уныние, ибо при таком подходе, даже если ему было суждено встретить девушку своей мечты, со временем она неминуемо утратила бы для него всю привлекательность. Больше всего он боится подойти к сорокалетнему рубежу рука об руку с обрюзгшей, немолодой женой, хотя, по-моему, это значит, что он плохо знает себя. Прожив с женщиной года два, Джерард, пожалуй, сообщил бы ей, что она стареет и дурнеет, и спросил, что она намерена предпринять. Сам он ни на какие уступки не пойдет, а о пластической хирургии я от него доброго слова не слышал.
Да, Джерард панически боится постареть. Вероятно, потому ни с одной из своих подруг он не встречался более трех раз. Когда притуплялось чувство новизны, он замечал, что нос у девушки какой-то странный, или она полновата, или у нее не очень хорошая кожа, или что-нибудь еще. Сам я научился благополучно преодолевать критическую отметку третьего свидания, призывая на помощь всю свою фантазию, но, как правило, через полгода начинаю рассуждать точно так же, как Джерард. И дело не в том, что я вдруг замечаю дефекты кожи, просто мне приедается делать одно и то же день за днем. Любопытно, а у женщин как? Надо будет спросить. Моя неудовлетворенность, пожалуй, объясняется скукой, а вот у Джерарда – не знаю. Он способен тосковать о том, что еще не произошло. Первый поцелуй для него – худший, ибо его свежесть и совершенство обесценивают все последующие.
Помню, как-то он мне сказал:
– Вот, например, ты первый раз снимаешь с нее лифчик. Всегда ведь стремишься повторить этот первый раз, верно? Но уже ничего не вернешь, не вернешь волнения при виде чудесных, упругих грудок – при условии, разумеется, что грудь действительно красивая.
Я тут же вспомнил о скупом, дрожащем над грудой сокровищ, или о наркомане, рассказывающем, как первый раз укололся, и мне почему-то неудержимо захотелось вымыться. Хотя, наверное, у меня, как и у Джерарда, есть свои заскоки, ибо я ни разу не влюблялся без памяти. Вероятно, поэтому до сих пор и не женат.
Мама регулярно нападает на меня за преступное небрежение к браку; отец высказался только раз. «В мое время ты уже был бы женат», – буркнул он. Далее подразумевалось: «Или так и жил бы девственником». Папа совершенно не завистлив, но я на всякий случай счел за благо признаться ему, сколько у меня было женщин, добавив десяток для красного словца. Он обиженно засопел и уткнулся в газету.
Разумеется, для меня, как и для большинства парней, растущих в полной семье, отец всегда был примером. Однако он научил меня не только тому, как надо себя вести, но и как не надо ни в коем случае. Да, он учил меня быть добрым, убирать за собой мусор и чему-то еще, но есть много такого, что мои друзья совершенно естественно переняли от своих отцов, а я не хочу. Например, обычная черта мужского характера – проявлять инициативу. Теперь я никогда этого не делаю. Вы не услышите от меня ни предложений починить что-нибудь, ни советов тому, кто находится за рулем. Видимо, причина кроется в воспоминаниях моего раннего детства.
Мы ехали в отпуск на машине. Нашего пса, громадного метиса датского дога с боксером, в пути всегда укачивало и обильно рвало. К счастью, минут за пятнадцать до первого приступа тошноты он обычно начинал скулить, давая нам возможность вовремя скормить ему нужную таблетку. При первых признаках собачьего беспокойства папа притормозил у обочины. Пес, пошатываясь, вылез из машины и благополучно изверг содержимое желудка в придорожную канаву. Выждав с минуту, чтобы животное оправилось от стресса, мама попыталась дать ему таблетку. Это было непросто. В какие бы соблазнительные лакомства мы ни прятали лекарство, пес безошибочно проглатывал только их, а потом, приподняв губу, лихо сплевывал таблетку, как ковбой табачную жвачку.
После шести или семи попыток отец потерял терпение. «Дай-ка я сам», – сказал он; от этих слов у меня и посейчас кровь стынет в жилах. Он залез в багажник, открыл ящик с инструментами и достал прозрачную пластмассовую трубку длиной сантиметров тридцать, обычно используемую в каких-то темных механических целях. Мама раскрыла псу пасть, а отец с видом курортного фокусника засунул трубку ему в горло, положил в нее таблетку и сильно дунул, чтобы у животного не осталось иного выбора, как проглотить то, что попало в глотку. К несчастью, то ли от папиного дыхания, то ли от трубки, то ли от таблетки пес закашлялся. Понятия не имею, насколько мощный выдох был у нашего пса, но, видимо, значительно сильнее, чем у отца. Так вот, на волне собачьего дыхания таблетка просвистела по трубке в обратном направлении, не задержавшись, скользнула по папиному языку в горло, и отец, как и было задумано (правда, не для него), инстинктивно сглотнул. Собаку пришлось пристраивать в гостиницу для домашних животных, в двух милях от места происшествия, на что ушла порядочная сумма из отложенных на отпуск денег. Вот почему от меня вы никогда не услышите: «Давай-ка я» или «Сейчас разберемся». Сами кушайте.
Вспоминая об этом, я всякий раз радуюсь, что свободен от отцовских обязанностей, а на данный момент и от обязанностей близкого друга. Просматривая фотографии, я с еще большим облегчением осознал: целый год, пока Эмили в Антарктиде, мне не придется утруждать себя новыми знакомствами. Все преимущества близких отношений остаются при мне: я могу говорить об Эмили на вечеринках, держать ее фотографию на своем столе на работе, но, к моему великому удовольствию, не должен предпринимать никаких реальных усилий, разве что изредка писать письма – очень изредка, учитывая, что большую часть зимовки все контакты с Большой землей отрезаны. Я же отнюдь не буду ограничен в общении, и никто не помешает мне смотреть по сторонам и находить тех, с кем мне действительно интересно. Правда, с сексом будет трудновато, но, с другой стороны, когда с этим легко? Надо же иногда и отдыхать.

Подружка №44 - Барроуклифф Марк -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Подружка №44 на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Подружка №44 автора Барроуклифф Марк придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Подружка №44 своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Барроуклифф Марк - Подружка №44.
Возможно, что после прочтения книги Подружка №44 вы захотите почитать и другие книги Барроуклифф Марк. Посмотрите на страницу писателя Барроуклифф Марк - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Подружка №44, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Барроуклифф Марк, написавшего книгу Подружка №44, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Подружка №44; Барроуклифф Марк, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...