А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я должен сначала связаться с ним. Это может быть опасно.
- Не думаю. Мы с ней переписываемся постоянно, едва ли кому-то придет в голову, что это необычное письмо. Кроме того, мы ведем переписку на голландском.
- Как я узнаю, что вы получили от нее ответ?
- Вам можно позвонить?
- Боюсь, что нет. Но вы можете написать мне на общежитие. Мои письма не вскрывают.
Она опять занервничала.
- Мне страшно, Шон. Если все сорвется, бедного Джорджа наверняка отправят в эту ужасную тюрьму в Дарэме, где он будет сидеть вместе с отпетыми уголовниками. Страшно даже подумать об этом.
- Но, миссис Блейк, его все равно рано или поздно переведут в тюрьму для особо опасных преступников.
Можно только удивляться, почему этого не случилось до сих пор. В конце концов, его срок на 12 лет больше, чем у любого бандита. По существу, наша операция - это бег наперегонки со временем. Дорог каждый день!
- Жду вашего письма, - сказал я, когда мы прощались. Было видно, что мои последние слова расстроили ее еще больше. Миссис Блейк медленно пошла к остановке автобуса.
Таким образом, возникло осложнение, которого ни я, ни Блейк не ожидали. Как примитивны были наши средства связи, сколь бесполезны условные сигналы, о которых мы договорились! В общежитии я сразу уединился в своей комнате и написал:
"Как тебе известно, я горю желанием приобрести этот дом как можно быстрее, не позже чем через два месяца.
К сожалению, дама, у которой я надеялся взять денег взаймы для уплаты первого взноса, не очень желает расставаться со своими средствами. Она говорит, что ее возраст не позволяет ей принять столь важные решения самостоятельно, и настаивает на том, чтобы посоветоваться с дочерью, живущей сейчас за границей. Так как ты знаком с этой престарелой дамой, замолви за меня словечко во время вашей следующей встречи. Буду тебе чрезвычайно признателен".
Ясно, что на этом письме не было ни адреса, ни подписи. Я вложил его в конверт и заклеил. На другом клочке бумаги я написал короткую записку: "Пожалуйста, передай это нашему общему другу", вложил конверт с письмом и записку в другой конверт и в свою очередь также запечатал его. На другой день я незаметно передал конверт помощнику "голубой повязки" и попросил вручить его Питеру Мартину. Такая почтовая связь между общежитием и тюремными блоками была вполне заурядным делом. Если бы письмо попало в руки надзирателя, он бы подумал, что это обычная, ничего не значащая переписка между заключенным и его приятелем на воле.
Ответ от Блейка пришел через пару дней. Он понимал чувства "старой дамы" и даже симпатизировал ей, а также вполне мог объяснить ее нервозность. "У меня нет никаких сомнений, - писал он, - что молодая леди согласится с необходимостью предоставить вам заем".
За несколько дней до Рождества пришло письмо от миссис Блейк, в котором говорилось, что ее дочь Адель будет в Лондоне в феврале и мне придется подождать ее приезда. Решение о займе примет дочь.
В январе каждый субботний вечер посвящался изучению системы транспорта и передвижения людей в окрестностях тюрьмы Уормвуд-Скрабс. К 16.30 улица Артиллери-роуд погружалась в темноту, и человека, который шел по ней, не было видно уже в нескольких метрах. Посетители Хаммерсмитской больницы начинали появляться не раньше 18.45. Если бы мы начали операцию в 6 часов вечера, то имели бы по крайней мере полчаса, чтобы Блейк мог незамеченным перелезть через стену.
В середине февраля я написал еще одно письмо миссис Блейк, вложив в него конверт с адресом и маркой.
Неделю спустя пришел ответ. Миссис Блейк приглашала меня в отель "Камберлэнд" на обед, где собиралась быть и ее дочь.
В пятницу я сдал недельную зарплату начальнику общежития, получил назад свои три фунта и поехал подземкой на встречу.
Миссис Блейк и ее дочь ожидали меня в вестибюле гостиницы. Адель была очень похожа на брата. Как и всех Блейков, ее отличала неожиданно появляющаяся ослепительная улыбка. Нас представили друг другу. На вид она была лет на 5 моложе Джорджа. Пока мы пили аперитив и болтали о пустяках, я понял, что она женщина очень активная, деловая и беседу вести будет сама.
- Следует ли мне начать рассказ с самого начала или миссис Блейк уже ввела вас в курс дела? - спросил я.
- О да, она рассказала мне. Но, конечно, есть ряд деталей, которые я хотела бы обсудить с вами.
- Может быть, хотите проверить мои полномочия?
- В этом нет нужды. Я убеждена, что вы действительно от Джорджа. Мы были у него на свидании во вторник.
Он недвусмысленно дал нам понять, что вам следует доверять.
- Позвольте полюбопытствовать, как вам это удалось в присутствии надзирателя?
- Очень легко, - улыбнулась Адель. - Мы просто говорили о нашем дяде, живущем в Нидерландах, обсуждали его намерение купить дом и все связанные с этим хлопоты. Под таким предлогом мы можем говорить о самых рискованных деталях вашего плана.
Адель заказала бифштексы и вино, а затем повернулась ко мне, улыбнулась и приготовилась слушать.
Я объяснил, как мы познакомились с ее братом, рассказал, при каких обстоятельствах он попросил меня помочь.
- Нужно только достать 700 фунтов для финансирования операции. Остальное я сделаю сам, - сказал я под конец.
Улыбка Адель как-то потускнела.
- Прежде чем я смогу принять решение по этому делу, я должна знать все детали вашего плана.
Я с удивлением поглядел на нее.
- Джордж не говорил, что детали плана я должен обсуждать с вами. Наоборот, он считает - и я согласен с ним, - что не в ваших интересах знать эти детали. Чем меньше людей в курсе, тем лучше. Я уверен, что вы согласитесь с этим.
Она пристально смотрела на меня, и теперь на ее лице не было улыбки.
- Сожалею, но я вынуждена настаивать на том, чтобы знать все детали.
- Послушайте, вы доверяете мне или нет? - пока я говорил спокойно. Ведь это ваш брат попросил меня помочь ему бежать из тюрьмы, а не наоборот. Если бы он считал, что я не в состоянии справиться с этой задачей, он бы не обратился ко мне. И еще запомните: денег просит ваш брат, а не я.
- Это я понимаю, - сказала она, потягивая вино, - но я все-таки должна знать все. Видите ли, я чувствую на себе ответственность и не хочу, чтобы Джордж попал из огня да в полымя. Надеюсь, вы понимаете мою точку зрения?
Я бросил взгляд на миссис Блейк, но она, видимо, решила полностью отстраниться от участия в разговоре. Все это меня унижало: из меня делали попрошайку, а я ведь просил не для себя.
- Хорошо, - сказал я внешне спокойно, - если вы настаиваете на деталях, вы их получите.
И мне пришлось объяснять, как Блейк предложил осуществить побег из кинозала, что я буду ждать его с веревочной лестницей по другую сторону стены, огораживающей тюрьму. Она слушала, не перебивая и тщательно взвешивая каждое мое слово.
- Естественно, - сказал я в заключение, - мы с Джорджем знаем тюрьму Уормвуд-Скрабс как свои пять пальцев и оба считаем, что у нас очень хорошие шансы на успех.
- А что будет после побега, если он удастся?
Я терпеливо объяснил, что в течение некоторого времени Джордж будет скрываться, а затем выедет из Англии по фальшивому паспорту.
- А где вы возьмете паспорт?
Я взглянул на нее и умышленно сделал небольшую паузу перед тем, как заговорить.
- Я не зря провел пять лет в тюрьме. Я отлично знаю, где взять паспорт. Это простая формальность.
Она вновь стала потягивать вино.
- Хорошо, я буду с вами откровенной. Я не особенно верю в ваш план. Мне он кажется слишком легким, чтобы его можно было провернуть с успехом. Просто перекинуть веревочную лестницу через тюремную стену и - фьють!
Она недоуменно дернула плечами.
- Миссис Босуинкл, - холодно заметил я, - я несу ответственность за организацию побега, я, и никто другой, и мне лучше знать достоинства и недостатки нашего плана. К тому же его помогал разрабатывать ваш брат!
- Возможно, это так, но деньги ссужаем мы с матерью, и мы должны быть уверены, что даем их не зря.
Я почувствовал, что гнев опять вскипает во мне, но сдержался.
- Миссис Босуинкл, - сказал я, - мы говорим о побеге из тюрьмы самого важного узника в Великобритании. Директор тюрьмы не распахнет ее двери и не даст нам свободу действий. Побег потребует немалых усилий и будет сопряжен с риском. Ничто не дается даром в этом мире. Я не могу дать вам стопроцентной гарантии, что дело выгорит. Такое возможно только в приключенческих романах, а это реальная жизнь.
- Тем не менее... - начала она.
Я повернул свой стул и посмотрел ей в глаза.
- Что конкретно вы хотите узнать? - прямо спросил я.
- Я хотела бы осмотреть помещение, где Джордж будет скрываться после побега, взглянуть на паспорт, выяснить, как вы собираетесь вывезти Джорджа из страны, и и быть уверенной, что в плане нет изъянов. Я также хотела бы иметь подробный перечень всех расходов. Мне непонятно, зачем нужно так много денег.
Я вновь почувствовал, что начинаю заводиться, и мне понадобилось значительное усилие, чтобы взять себя в руки. Получалось так, что она забирала бразды правления, а меня делала простым подмастерьем. Я бы вряд ли стерпел такое от мужчины, а от женщины - тем более. Я уставился в свой бокал, подождал немного и обратился к ней снова.
- Вы не можете осмотреть помещение и подержать в руках паспорт, пока их у нас нет. Для этого-то и нужны деньги. Могу заверить вас, что сумма в 700 фунтов - это необходимый минимум. Кстати, размер суммы был предложен вашим братом.
- Все же я не удовлетворена, - сказала она после небольшой паузы. - Мне придется все это обсудить с Джорджем еще раз. Мы собираемся на свидание с ним в следующий четверг.
На следующий день я переправил Блейку записку, где сообщал о явном нежелании его сестры дать денег.
"Дочери, по всей видимости, не по душе мои планы покупки дома. Она заявляет, что не окажет мне материальную поддержку, пока не получит гарантий, что это вложение капитала принесет успех. На деле же она пытается взять на себя руководство этим предприятием. Надеюсь, тебе удастся ее образумить. Единственное, что меня удерживает сейчас, так это деньги. Дайте мне их. и я устрою все остальное".
Во вторник я получил ответ, в котором говорилось, что "он поговорит с молодой леди" и попытается ее переубедить.
В пятницу пришло еще одно письмо.
"...Вчера я встретился с двумя дамами и был очень обеспокоен их нервозностью. Нет сомнений, что они чрезвычайно взволнованы, и я, правда неохотно, пришел к выводу, что к ним не следует больше обращаться. Так будет лучше и для них, и для нас. Я сообщил им, что их больше беспокоить не будут. Сознаю, что для тебя это станет боль - шим разочарованием, учитывая, сколько ты уже приложил усилий. И все же, не мог бы ты подыскать какой-то другой способ занять денег?"
Во мне это вызвало злость и отчаяние. Но вместе с тем я решил, чю не позволю родственникам так легко уйти от ответственности. Я позвонил Адель. и у нас произошел такой разговор:
- Я получил письмо от Джорджа. Он проявляет невиданное понимание и великодушие, но, может быть, вы все-таки попробуете помочь ему?
- А что, - ответила она вопросом на вопрос, - ваши планы изменились настолько, что теперь заслуживают рассмотрения?
- Нет, планы те же. Они оптимальны в сложившейся обстановке. Но без денег мы ничего не можем сделать.
На другом конце провода воцарилось продолжительное молчание. Потом спокойным, деловым тоном она сказала:
- Я думаю, здесь нечего больше обсуждать, и на всем этом следует поставить точку.
- Отлично, - сказал я, - прощайте!
Радиосвязь
По иронии судьбы в конце марта из тюрьмы было совершено два побега: один из комнаты отдыха блока "Г", а другой из самого блока "Г". Тюремные власти провели поспешное, но весьма поверхностное расследование и пришли к выводу, что побеги были скорее всего совершены через восточную стену, расположенную за блоком "Г"
и выходящую на Хаммерсмитскую больницу. По другой версии, бежали через северную стену и далее - в парк. В итоге был учрежден постоянный пост охраны в том углу, где сходились северная и восточная стены, откуда хорошо просматривалось пространство перед обеими.
Охранник должен был теперь находиться на этом посту весь день и весь вечер.
Это, естественно, внесло коррективы в план побега, но, пока у нас не было денег, ничего предпринять мы не могли, и оставалось только уповать на Всевышнего, чтобы Блейка не перевели в другую тюрьму. (Как мы впоследствии узнали из доклада Маунтбэттона [Для расследования обстоятельств побега Блейка была создана правительственная комиссия во главе с лордом Маунтбэттоном, опубликовавшая свои выводы в виде специального доклада, в котором система обеспечения безопасности в тюрьмах Великобритании подверглась уничтожающей критике.], как раз в это время директор тюрьмы добивался, чтобы Блейка перевели в тюрьму усиленного режима. Хорошо, что в то время мы не знали об этом В противном случае мы бы в панике начали принимать скоропалительные решения, что привело бы к неминуемому провалу.)
Тем временем необходимо было сохранить связь с тюрьмой после моего окончательного выхода на свободу. Нужно ли говорить, как это было важно? С этой целью я завел дружбу с одним парнем по имени Бэрри Ричарде, которого недавно перевели в общежитие из тюрьмы. Я сказал ему, что собираюсь написать книгу о своем заключении и меня интересуют различные сведения о жизни в тюрьме. Он согласился иногда встречаться со мной в пивной "Вестерн" и делиться информацией.
Но как использовать сообщения Бэрри об изменениях обстановки в тюрьме при подготовке побега? Как наладить связь с Блейком? И вдруг меня осенило. Мы живем в век электроники. Почему же не воспользоваться достижениями современной науки? Я смогу наладить связь прямо с камерой Блейка!
Я сел за стол и написал заявление начальнику тюремного общежития.
"Сэр,
в связи с тем, что на моем счете накопилась уже достаточно солидная сумма, я был бы глубоко признателен за разрешение снять со счета 25 фунтов для приобретения нового костюма.
С уважением,
Шон Бёрк".
В пятницу вечером я сдал свою недельную зарплату и получил взамен обычные 3 фунта плюс еще 25, о которых я просил.
Утром следующего дня я стоял на Пиккадилли, рассматривая витрины магазина радио- и электротоваров фирмы "Макдональдс". Почти сразу мне удалось высмотреть комплект из двух портативных японских раций для двусторонней связи. Они показались мне достаточно миниатюрными, чтобы их можно было незаметно носить во внутреннем кармане. В инструкции говорилось, что их радиус действия - 5 миль.
Я зашел в магазин и купил этот комплект. Продавец объяснил, как он действует в зависимости от рельефа местности. Затем он взял одну рацию и вышел с ней на Пиккадилли, а я остался со второй в магазине, и мы попробовали, как они действуют.
- Где вы намерены пользоваться этой штукой? - спросил продавец, упаковывая покупку.
- У нас с отцом большая ферма, - нашелся я, - и без радио очень трудно поддерживать связь.
Вечером Блейку была направлена еще одна записка. Я объяснял, что в ближайшее время перееду по новому временному адресу. Поскольку же мне необходимо поддерживать со строительной площадкой постоянный контанкт, было принято решение использовать двустороннюю радиосвязь. Письма идут слишком долго. Блейк отвечал, что, по его мнению, это блестящая идея.
Теперь настало время заняться разработкой позывных и опознавательного кода. Использовав персонажи ирландской мифологии, я дал Блейку кодовое имя "ПекарьЧарли", а себе - "Лис-Майкл". Для опознавательного кода я также использовал литературную тему. Наш первый семестр по английской литературе включал тему "Чосер и эпоха Стюартов", где говорилось о поэтах-метафизиках. Один из них создал нечто подходящее для нас. Это был Ричард Лавлейс, написавший в неволе в 1642 году стихотворение "Альтее из тюрьмы":
Стены из камня - еще не тюрьма.
И клетка - не просто решетка из стали.
Мир для души и покой для ума
Мы и в темнице себе обретали.
Если свобода в душе и любви,
Значит, свободен ты сам.
Воля такая известна одним
Ангелам, реющим по небесам.
Опознавательным кодом должны были стать слова:
Я: Стены из камня - еще не тюрьма.
И клетка - не просто решетка из стали.
Блейк: Мир для души и покой для ума
Мы и в темнице себе обретали.
Я: Ричард Лавлейс, наверное, был дурак.
Блейк: Или просто мечтатель.
Я переписал позывные и опознавательный код и послал Блейку. Я также сообщил ему, что в течение недели переправлю рацию через "нашего общего друга П.".
В своем ответе Блейк заверил меня, что отлично разобрался в системе позывных и опознавательного кода.
Однако он не считал возможным скрывать суть дела от Питера Мартина, особенно теперь, когда мы собирались активно подключить его к операции. В любом случае, увидев рацию, он сразу поймет, в чем дело. И, кроме того, ему можно полностью доверять.
Драмкружок тюремной самодеятельности должен был показать свою новую постановку в блоке "Г" в понедельник. Такие спектакли посещали обычно члены семей служащих тюрьмы, их знакомые, чиновники местных муниципальных учреждений. Заключенные с "голубыми повязками", одним из которых был Питер Мартин, обычно выполняли во время представлений обязанности капельдинеров, указывая гостям места и провожая их до выхода после спектакля.
По пути в общежитие после работы я встретил Питера Мартина. Мы прошлись немного рядом в сторону столовой для надзирателей, и я успел шепнуть ему:
- У меня есть кое-что для тебя, но предварительно я хотел бы с тобой поговорить. Как бы это устроить?
- Я могу найти предлог, чтобы зайти в общежитие.
- Слишком опасно, Питер. Не мог бы ты устроить, чтобы тебя назначили дежурным во время спектакля?
- Я уже об этом позаботился.
- Отлично, Питер. Я попрошу разрешения помощника директора пойти на завтрашнее представление. Я займу тебе место.
- Хорошо, Шон. До встречи.
На следующий день, в 7.15 вечера, я сидел в последнем ряду импровизированного театра, оборудованного в комнате отдыха блока "Г". Погас свет, и пьеса началась.
Немногие запоздавшие еще продолжали заходить в зал, когда наконец появился Питер Мартин. Он подошел и сел рядом со мной. Последний ряд практически подпирал заднюю стену театра, что было очень удобно для осуществления нашего замысла.
В течение приблизительно 15 минут мы молча наблюдали за представлением, затем я наклонился к Питеру и начал говорить уголком рта, не поворачиваясь к нему. Он, отлично зная правила игры, не отрывал глаз от сцены.
- Питер, - начал я, - сначала мне нужно сказать тебе что-то очень важное. Теперь ты имеешь право знать. Я собираюсь устроить побег Джорджа Блейка.
Питер не повернул головы:
- Я очень рад, что ты мне это сказал, Шон. Если бы ты этого не сделал, я был бы на тебя в большой обиде.
- До сегодняшнего дня мы не посвящали тебя в это, но не потому, что не доверяли. Просто не хотелось тебя впутывать в это дело без особой надобности. Но теперь я собираюсь попросить тебя о помощи. Это автоматически сделает тебя нашим соучастником, и значит, ты имеешь полное право знать, что затевается.
- Что я должен делать?
- У меня в кармане портативная рация, которую я прошу тебя передать Блейку. Она в кожаном футляре с наушниками и инструкцией. Еще я принес миникамеру и три катушки фотопленки. Нужно сделать несколько снимков Джорджа для паспорта и передать мне пленку, пока я еще нахожусь в общежитии.
- Хорошо, я все усек.
- Ты уверен, что у тебя нет колебаний и сомнений?
- Шон, я уже говорил это тебе раньше. Только сообщи, что тебе нужно. Все, что угодно, в любое время.
- Спасибо, Питер. Когда ты придешь сегодня в блок "Г" после спектакля, все камеры уже запрут, и ты не сможешь передать Блейку радио до завтра. Но если ты не против, давай сегодня же устроим проверку техники и установим радиосвязь.
- Давай, это хорошая идея.
- Я начну передавать позывные сразу же, как погасят свет. Из моего окна видно, когда в блоке "Г" выключают электричество.
Я огляделся вокруг. Все вроде бы внимательно наблюдали за ходом действия на сцене. Я вынул рацию из кармана и, прикрывая ее пиджаком, постепенно опустил вниз. Очень осторожно я стал продвигать рацию в сторону Питера. Его левая рука встретилась с моей на полпути и потом проделала обратный путь, к внутреннему боковому карману его куртки. Потом он вынул руку, но в ней уже был платок. Он сделал вид, что сморкается...
В общежитии я сразу же уединился в своей новой комнате, куда недавно переселился, выбрал кровать у окна, уселся на ней и стал пристально смотреть на блок "Г".
Было уже 10 часов, но на четвертом этаже свет продолжал гореть. Это означало, что дежурный начал свой обход с первого этажа. Наконец одно за другим стали гаснуть окна и на четвертом этаже. Нажав на кнопку передачи, я стал вызывать Питера.
- Лис-Майкл вызывает Пекаря-Чарли, Лис-Майкл вызывает Пекаря-Чарли. Ответь мне. Прием.
Судя по тому, что ответ последовал немедленно, он уже включил рацию и только ждал моего вызова.
- Пекарь-Чарли вызывает Лиса-Майкла. Пекарь-Чарли вызывает Лиса-Майкла. Слышу тебя хорошо. Прием.
- Дружище, рад слышать тебя! - сказал я. - У меня такое впечатление, будто ты сидишь в этой комнате рядом со мной, а ведь это едва половина громкости. Это радует. Прием.
- Я также слышу тебя громко и отчетливо. Прием.
- Между прочим, - сказал я, - едва ли надо напоминать тебе, что не следует называть никаких имен. Никогда не знаешь, кто может слушать. Прием.
- Совершенно верно, Лис-Майкл. Я не в первый раз играю в эти игрушки и знаю правила. Прием
- Хорошо, дружище. Я очень ценю твою помощь. Ты здорово рискуешь, и мы с нашим общим другом в большом долгу перед тобой. Прием.
- Не стоит говорить об этом, Лис-Майкл. Как ты сам понимаешь, первоначальные планы погорели. Придется придумать что-то новенькое. Ты, возможно, слышал, что известный тебе джентльмен торчит в своем уголке весь день. Нам нужно найти способ обвести его вокруг пальца.
Предоставь это мне. Прием.
- Спасибо, Пекарь-Чарли. Если ты поможешь нашему другу выбраться наружу, я позабочусь об остальном. Прием.
- О'кэй, я займусь этим. Теперь слушай, есть одно обстоятельство, о котором тебе следует знать. Здесь собралась шарага из шести человек, которые собираются рвануть при первой возможности. Они уже перепилили прутья решетки на окне в камере первого этажа и затем замаскировали все, укрепив прутья на месте клеем "Бостик". Единственное, что их пока задерживает, так это надзиратель, сидящий в углу на стыке двух стен.
Новость меня встревожила.
- А как они собираются решить эту проблему?
- Очень просто. Когда идет дождь, охранник укрывается под навесом крыльца в конце блока. Когда он там прячется, ему видна северная стена, а та, что выходит на больницу, оказывается вне поля зрения. Здесь и находится брешь в системе охраны. При первом же дожде эти шестеро смотаются. Прутья решетки уже перепилены, еще неделю назад, веревка с крюком припрятана в блоке "Г". Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты успел убрать возможные улики. Теперь тебе следует быть особенно осторожным, особенно в дождливые дни. Прием.
- Спасибо за информацию, дружище. Кстати, как ты узнал об этом? Впрочем, не отвечай. Прости за любопытство. Я только подумал, что, если слишком многим об этом известно, парням далеко не уйти. Прием.
- Видишь ли, Лис-Майкл, о том, что они решились уйти в бега, знают действительно многие. Но ты же помнишь, как у нас здесь, - что проведал один, тут же становится известно всем. Прием.
- А стукачей они не боятся?
- Что ж, они и правда рискуют. Тут уж ничего не поделаешь. Прием.
- Слушай, Пекарь-Чарли, - сказал я. - Мы, конечно, должны пожелать ребятам удачи, но одновременно это может повредить нашим планам. Если их побег удастся, несомненно, будут приняты дополнительные меры безопасности. Скажи мне, побег этих шестерых способен вызвать шумиху в прессе? Прием.
- Ты должен понимать, Лис-Майкл, что газеты поднимут шум вокруг любого группового побега. К тому же некоторые из этих парней осуждены за тяжкие преступления, так что волна может подняться большая. Прием.
- А что об этом думает наш друг? Прием.
- Конечно, он очень обеспокоен, но ведь другие тоже имеют право попытать счастья. Прием.
- Хороша, Пекарь-Чарли, сделай все возможное, чтобы помочь нашему другу выбраться наружу, а я беру на себя дальнейшее.
Я задвинул антенну и запер рацию в тумбочку. Отныне это ценнейшее связующее звено между двумя мирами будет храниться вне стен тюрьмы. Мне выделили отдельный шкафчик на фабрике, и я решил, что безопаснее всего будет спрятать рацию там.
Принял я и другую меру предосторожности: приобрел маленький магнитофон, чтобы сделать более достоверными свои объяснения, если придется давать показания.
Записи служили бы доказательством, что я действовал на свой страх и риск, а не был куплен КГБ.
На следующий день в 10.30 вечера настал важный момент. Неужели произойдет чудо и я действительно услышу голос Блейка?
1 2 3 4 5 6 7 8 9
Загрузка...