Юрская Елена http://www.libok.net/writer/10847/yurskaya_elena 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Причина крылась явно не во мне. Так-как приехав в город не на мотоцикле, а автобусом, шедшим из Аркалыка, я пошла сразу на кафедру. Боялась опоздать, дура. Не опоздала...
- У отца сидел очень поздний гость, его давний, еще довоенный друг, с которым они вместе учились в одной школе, а затем техникуме. Оба были выходцами из далекого маленького городка на Днепре. Они были даже чем-то неуловимо похожи, оба гордились, что переплывали Днепр туда и обратно, оба - прошли войну, отделавшись ранениями и контузиями. Отец правда дошел до Берлина, воевал в Венгрии, Австрии, Болгарии... Друг - после ранения валялся по госпиталями и побывать в логове врага ему не пришлось.
- Ты понимаешь... Такое дело... Он уезжает... - Торопливо зашептал отец на ухо в прихожей. - Уезжает насовсем...
- В Кременчуг? - Устало бросила в ответ.
Жаль, что уезжают хорошие знакомые, друзья, но на душе было муторно от своих собственных дел и не оставалось места для проблем остальной части человечества. Не расслышав ответа, торопилась протиснуться бочком в свою комнату, снять с себя обгаженные тряпки, взять чистое белье и быстрее пройти в душ - смыть с себя засохшую слизь мерзкого толстяка.
- Они получили вызов и едут... Туда... - Зашептал опять отец, не отпуская меня. - На постоянное место жительства... Им разрешили... Уже все распродали... Вот, пришел прощаться... Но не бойся, он осторожно, он проверялся - за ним не следят. Ты же знаешь, Боря воевал в разведке.
- Не бойся, девочка, - Повторил выходя из кухни Боря, - Я действительно был хорошим разведчиком. К вам хвоста не привел. Живите спокойно. Не поминайте лихом и простите, что не ставили в известность о своем решении. Не знали чем все обернется в итоге.
- Он сдал ордена и военный билет! - Сообщил срывающимся шепотом отец.
- Ничего страшного, остались шрамы и осколок в ноге. Хотел их отдать отказались принять, - Невесело пошутил Боря. - Ну, занимайся Владя дочкой. Я пошел.
- Подождите, дядя Боря! - Неожиданно в голове прояснилось. Вот оно, решение.
- Пошли обратно на кухню. - Я потащила обоих приятелей к светлому пятну в конце коридора.
- Садитесь и все попорядку рассказывайте. Буду записывать. Вероника тихонько вздохнула.
- Вынула из портфеля общую тетрадь, вырвала к чертовой матери, материалы несостоявшейся диссертации и развернула остаток на новой чистой странице.
- Что записывать? - Испуганно переглянулись мужики.
- Подробно - что и как надо делать, куда писать, к кому обращаться. Мы уезжаем тоже.
- Я не спрашивала куда они едут, знала только, что уезжают из этой страны. Навсегда обрывают тянушиеся от них и к ним нити добра и зла, крови и слез, нежности и горя. Едут на чужбину, в неизвестность. Но для меня даже эта неизвестность оказалась теперь единственным выходом, после мерзости, что по доброте душевной раскрыл простой советский доцент, ученый, педагог, коммунист. Открыл истину, Не пожалел для использованной дурочки драгоценного знания, просветил. Услуга за услугу. Спасибо...
- Мы сидели до утра, мужчины курили, а я исписывала страницу за страницей подробной инструкцией как торить тропу, по которой прошел до нас бывший фронтовой разведчик дядя Боря. Отец пытался вставить слово. Понять, что произошло. Чем вызвано такое неожиданное решение. Но всмотревшись в мое лицо, бросил бесплодные попытки, сидел, слушал, подперев голову ладонями, курил.
- Записала, как заказывать вызов, какими путями передавать данные о себе за границу. Куда нести документы если прийдет заветный конверт. Где сдавать награды. Как увольняться с работы, чтобы избежать позорного бичевания сослуживцами. Как заказывать билеты на самолет из Москвы до Вены. Как отправлять багаж... Массу полезного узнала и записала в тетрадь. Боря обещал выслать вызов сразу же как окажется по другую сторону границы....
- Слушай! - прервал я Веронику, - Ты, что, решила эмигрировать? Предать Родину?
- Не перебивай, пожалуйста, лейтенант! - потребовала девушка, прямо, не отводя глаз выдержала мой взгляд. Глянула в лицо бездонными темными зрачками.
- Вернулась дорабатывать в школу. Вызов все не шел и не шел. Когда уже устала от бесплодного ожидания, ко мне нагрянул отец. Он плотно прикрыл дверь в комнату, положил на стол запечатанный длинный заграничный конверт с цветастой маркой и закрытым прозрачной пленкой окошечком с адресом.
- Я не открывал его. Если вскроем конверт - это будет означать, что обратного пути нет. Решать тебе. Мы с мамой живем ради тебя и для тебя, доченька. Если ты считаешь наше, - Он подчеркнул, - Наше решение, единственно возможным и оправданным - мы едем. Не знаю, что произошло с тобой, но догадываюсь, нечто очень серьезное.
- Папа, мне объяснили убедительно и весьма доказательно, что для меня здесь тупик. Жизни, движения, развития мне здесь нет. Нет и не будет. Объяснили популярно, на твоем, кстати, примере, чего, в лучшем случае я могу достичь, если прийму правила игры и не буду рыпаться. Ты, столько лет преподаешь в техникуме, ты с твоим опытом, выучивший стольких начальничков, как пришел так и остался простым преподавателем...
- Мне нравиться работа преподавателя ...
- Возможно. Но терпят тебя на ней не потому, что ты лучший, а потому, что ветеран войны, орденоносец... Попробуй заикнись о повышении, о диссертации...о книге... сразу обнаружится тупик. Тебе наверняка не объяснят правду так быстро и жестоко как мне, но результат будет тот же.
Отец задумался и покачал головой. - Я воевал за эту страну. Это моя Родина и другой мне не надо.... Но ты у меня одна. Если это нужно для тебя - мы едем. Рассчитывайся в школе, а я в городе подготовлю все необходимые документы для оформления выезда. Продавай все лишние вещи и возвращайся домой.
Отец не стал задерживаться, отказался перекусить, отдохнуть, только грустно провел пальцем по корешкам альбомов.
- Все это прийдется оставить, - вздохнул он.
- Купим все заново, еще лучше. Не волнуйся. Я сниму мотоцикл с учета, но не продам пока. Прийдется много мотаться. А продать - в два счета, желающих полно.
- Тебе виднее. Делай как знаешь.
- Довезла отца до Аркалыка, вернулась в село и подала в школе на рассчет. Учебный год еще не начался, а так как уже отработала положенное по распределению, меня только попробовали уговорить, но не смогли удержать. Все начиная с директора и кончая уборщицей казались искренне опечалены моим уходом. Хорошие, нормальные люди, сохранившие человеческие чувства. Только по окраинам наверно такие и остались.
- Довольно быстро удалось договорится с сельчанами и распродать накопившееся за время работы добро. Все в этом доме уже чужое, но проданное с условием, что люди прийдут и заберут купленное только после моего отъезда, а деньги заплатят сразу. Покупатели согласились. Тем более. что и я не торговалась. В тот злосчастный день когда мы так романтично встретились, я с утра помчалась в Аркалык сделать последнее оставшееся незавершенным дело снять мотоцикл с учета в милиции.
- Сначала все шло нормально. Никто не задавал мне вопросов, так... рутина. Осталась последняя подпись у начальника, простая формальность. Когда я постучала в дверь начальник не глядя бурнул - "Заходи".
- За столом восседал этот, - она кивнула в сторону пиджака, сиротливо обвисшего на спинке стула. Взял бумагу и собрался также неглядя подмахнуть. Но неожиданно прочитал фамилию и отложив ручку поднял на меня свои глазенки.
- Что же это, решили нас покинуть? С чего бы это мы должны лишаться таких кадров? - Елейно загукал слюнявым ртом. Вот ведь вроде и красивое лицо, а какое-то противное, отталкивающее. Красота - фальшивая, не настоящая, не исренняя.
- Ты знаешь, Вероника, я это даже под дулом его пушки сразу заметил.
- А ведь бабы на нем так и виснут. О нем тут легенды ходят. Знаменитая личность - майор Половников. Другому бы уже давно за аморалку звездочки посшибали, а этому все сходит, как с гуся вода. Молчат о нем бабы здешние, терпят. Почему его фальшивость другим не видна?
- Они Рембрантов не смотрели, красоте не обучены, люди простые темные. - Пошутил я.
- Возможно, ты прав, - серьезно сказала Вероника. - В этом их беда. Рыночный лубок с лебедями - вот вершина искусства. Ну да, ладно, пошли дальше. Сказала начальнику, мол возвращаюсь в свой город, к родителям.
- К родителям... Папочке и мамочке... А папочка и мамочка, - Сюсюкал он улыбаясь подлой, змеящейся по тонким мокрым губкам усмешкой, - В это время вещички распродают, билетики на Вену покупают...
- За бугор собрались, сволочи! - Заорал вдруг майор диким голосом, Родину предавать!
Испугавшись ора я отпрянула от стола к двери, но начальник оказался быстрее и преградил путь к отступлению.
- Они думают, что тихонько-тихонько соберут свои бэбихи и зададут деру. Нет уж. - Ткнул в меня пальцем. - Мы все про вашего брата знаем. Вот она оперативочка, еще вчера пришла. Ты только вещички собирала, а бумажечка тебя уже здесь лежала - поджидала, - Захихикал он каламбуря. И закончил спокойно, Так просто отсюда не уйдешь, мамина дочечка. Я лично устрою твой отъезд в теплые края.
- Тут он осмотрел меня с ног до головы. Перевел взгляд на часы и с сожалением заявил, - Можно было бы и в кабинете начать, но - совещание. Не успеем порезвиться. Вечером жди. Приеду на ночь. И пока не сочту нужным, не отпущу из области. Пока не надоешь. Тогда получишь под зад и свободна...
"На мотоцикл и прямиком домой, не заезжая в село", - промелькнуло в голове.
- Э, нет! Не пройдет! - засмеялся начальник. - Без финтов со мной. Хуже будет. Здесь я хозяин. - Защелкам тумблерами селекторной связи и передал на все посты ГАИ, на вокзал и аэропорт мои данные и словесный портрет, а от себя добавил - Она подозревается в совершении особо тяжкого преступления... Выключил селектор и продолжил. - А преступление тебе организуем. Это не проблема. Например, собъешь свои мотоциклом детишек маленьких, детдомовских на прогулке, скроешься с места преступления не оказав маленьким страдальцам помощь. - Он ерничая смахнул с глаза воображаемую слезинку. Детишек, конечно жалко, но для такой красивой девушки - не очень. Жди вечером. - Жестко закончил он.
- В голове метались не мысли, но какие-то обрывки, - Господи, разве это со мной происходит? Как хоть отстрочить его визит, что же придумать?
- Сегодня не получиться, - месячные у меня, - Брякнула начальнику первое пришедшее в голову. Правда, ... может Вы ко всему и вампир...
- Тьфу, черт, - Стукнул тот по столу кулаком, - Чуть вечер не просрал зря. Ладно, трех дней тебе хватит. Через три дня буду. И не дергайся. Нарвешься на неприятности. Будешь паинькой - поладим. А теперь двигай отсюда, папенькина дочечька.
- Дальше ты знаешь сам. Этот нетерпеливый хмырь, приперся на день раньше. Я не смогла ничего придумать. Ты не успел улететь. Влипли. Я то думала, за тобой прилетят ни сегодня - завтра. ... Так нехорошо все получилось. Извини, лейтенант.
Вероника закурила новую сигарету.
- Он зашел неожиданно, дверь оставалась открытой. - Дай - говорит, проверю, лично, не врешь-ли насчет красной гостьи. Полез ... Я пыталась отбиться, да куда там. Разорвал платье, сорвал все... Вошел ты... Увидела пистолет, испугалась. Тут бутылка под руку попалась. ... Но я не раскаиваюсь. Жалею только, что сразу не порешила - сил не хватило, а может головы крепкие. Пусть пока сидят в сарае. Ты улетишь, я их спалю к чертям собачим, мразей. Мне все равно теперь.
Над выгоном, куда выходили окна комнаты, раздалось знакомое завывание винтов идущего на посадку вертолета. Раздвинул шторы и сразу узнал родной борт. Командир выбирал место посуше и поближе. Особо близко не получалось, по низинке протекал небольшой ручеек с полузасыпанной бетонной трубой вместо мостика.
- Вещи сложены?
- Сложены. Что ты задумал?
Подхватил со служившего временным ложем кожушка фуражку, пристроил на ремень кабуру с пистолетом. Закинул на одно плечо инструментальную сумку, сунув туда предварительно остатки пайка, сигареты и книжку мемуаров. Прошелся по комнате, проверяя не остались ли какиеникакие следы присутствия ВВС. Подхватил на другое плечо заранее уложенный Вероникой коричневый кожанный чемодан. Она стояла готовая к движению, сжимая в руке набитый портфель и закинув на плечи зеленый туристический рюкзак, с выпирающими сквозь тонкий брезент уголками книг и альбомов. В потолке виднелась дырка от пули, где то валялась стрелянная гильза. Но выстрел был произведен из ментовского оружия и это в конечном счете их, а не мои проблемы.
- Готова? Пошли.
- А, что с этими? - она дернула плечом в сторону сарайчика.
- Прийдут соседи за добром - выпустят. В крайнем случае можно позвонить из города в сельсовет. Посидят, ничего не случится. Немного поголодают да остынут. Пистолет я их не трогал, так на полу и валяется. Думаю шум поднимать не станут - не в их интересах. В другой области слюнявый такой силы не имеет. Да и выглядит мильтон в этой ситуации как последний дурак. Все обойдется. Только мотоцикл...
- Бог с ним. Василий заберет, по полям гасать, ни регистрации, ни номеров особо не надо. Пусть ездит.
- Деньги? Документы?
- Все взяла.
- Порядок. Двинули.
Мы пошли быстрым шагом к приземлившемуся за ручейком вертолету. Около машины уже топтался, в ожидании командира, второй пилот. Вместо обычной куртки на нем был китель, в руках, известное дело, бутылка. Ребята настроились на теплый прием и отдых в женской компании. Прийдется их немного разочаровать. Мне совсем не хотелось, чтобы состоялось знакомство экипажа с подбитыми ментами.
Не успели мы пройти и половину расстояния до вертолета как позади раздался истошный вопль - "Стой! Гады!" и хлопнул выстрел "Макарова".
- К вертолету! - скомандывал я Веронике, и сунул ей в свободную руку чемодан. - Бегом!
- А ты?
- Я за тобой! - А сам повернулся назад, вытаскивая на ходу пистолет.
От дома Вероники за нами бежали трое. Один из них размахивал пистолетом - начальник. Около сараюшки стоял уазик с брезентовым верхом. Следовательно, третий был шофер. Не дождавшись начальства - решил проверить где они, а может выпить захотелось. Подъехал задами, те услыхали движок, подняли шум. Вероника говорила о пистолете, а я, раззява, не догодался обыскать второго. Черт. Начальник на бегу выстрелил навскидку. За спиной раздался шлепок и вскрик Вероники. .
- Попали! - пронеслось в голове. Обернулся к вертолету. Вероника, согнувшись под тяжестью вещей, продолжала ковылять к машине. Застыв как столб, с удивлением наблюдал за происходящим второй пилот.
- Запускай, - заорал я, что было силы. Менты пульнули еще раз и пуля чмокнулась во влажную землю у моих ног. Макаров не то оружие, чтобы нетренированный или слабо тренированный человек мог на бегу попасть в цель на таком расстоянии. Главный мильтон явно не был снайпером. Но преследователи уже сократили расстояние примерно вдвое. Убивать их я не собирался, но остановить было необходимо. Кинув сумки на землю, стал поустойчивее, обхватил для упора кисть правой руки с пистолетом пальцами левой, взял прицел чуть повыше голов и открыл огонь. Не жалея патронов, спалил сразу пол обоймы. Пусть пульки посвистят над дурной башкой - это хорошо остужает.
Вроде действительно остудило. Не ожидали отпора. Бросились на землю и на карачках поспешили обратно к домам, ища укрытия. За моей спиной зашлепали шаги и рядом остановился взволнованный командир тоже с пистолетом в руке.
- Жив?
- Порядок, товарищ подполковник!
- Чечены?
Нападавшие были в гражданском, лица и масть неопределенная. На таком расстоянии разглядеть подробности сложно. Пусть будут чечены.
- Похоже, они. На таком расстоянии трудно сказать наверняка ...
- Надо сообщить в МВД. Но сначала лучше отсюда убраться.
Вдвоем подхватили брошенную поклажу и побежали к вертолету. Пару раз оглянулись. Однако преследования не было.
- Как Вероника? Не ранена? Слышал она вскрикнула... - Спросил я на бегу.
- Пуля угодила в рюкзак набитый книгами. В музее видел Островского с застрявшей немецкой пулей, а здесь - Рембранта подстрелили. Смех, а она плачет. Нервы. Сейчас выйдем на связь с МВД, пусть возьмут гадов с поличным, совсем распустились.
- Пустое товарищ подполковник, здесь дело в том... Украсть невесту решили. Обычай у них такой. А она не захотела. Да и я помешал. - Вдохновенно врал, не смущаясь.
- А оружие? А стрельба? Наконец, как я отчитаюсь за отстрелянные патроны? - Последние слова командир произнес уже в вертолете. Заскочив следом, я по привычке втянул трапик и закрыл дверку.
- За патроны не волнуйтесь, найдем, - Вмешался второй пилот. - У меня есть маленько.
Все знали, что капитан страстный охотник. Он сам набивал охотничьи патроны, не доверяя покупным. Сам отливал пули. Мастерил прицелы. Имел хорошие отношения с вооруженцами и артмастерами всех частей гарнизона. Его частенько приглашали пристреливать оружие. Патроны у него водились. Это все знали. Из-за них произошло даже столкновение с особистом. Капитан одолжил контрику на охоте патроны для карабина, а тот, естественно, в благодарность его же и заложил. Пришлось откупиться бутылкой коньяка да пригоршней патронов, врученными тому же гаду-контрику. Но видать отдал не все и сейчас лучился довольной улыбкой.
- Ты сколько спалил? Обойму?
- Меньше, штук пять.
- Получи, - Капитан отсчитал и протянул мне на ладони пять новеньких патронов. - Не забудь только пистолет почистить после пальбы, ковбой.
- Зачем ты эту контрабанду с собой возишь, - Недовольно поморщился командир, собираясь пройти на свое место в кокпите.
- Пороха здесь не достать, а сайгачатину все любят. Особенно шашлыки и особенно начальство, - Уточнил капитан. Он и всегда таскал с собой в вертолете охотничье ружье, снабжал нас сайгачатиной. А патроны, естественно, набивал сам, какой-то страшной гремучей смесью, заменяющей дефицитный охотничий порох.
Говорили о патронах, отодвигая неприятный разговор о Веронике. Девушка на борту военного вертолета, попавшая сюда под аккомпанемент выстрелов - это ЧП. Сама виновница происшедшего сидела на скамейке в десантном, временно пассажирском отсеке, зажав в руках альбом Рембрандта с развороченными девятимиллиметровой пулей страницами и тихонько плакала. По щекам неспешно катились, догоняя одна другую крупные слезинки.
- Ладно, такси подано. Куда летим? - Спросил командир, обращаясь к девушке. Вероника тихонько всхлипнула вместо ответа.
- Вообще-то мы идем в Целиноград за запчастями, - Уточнил маршрут капитан.
Целина есть целина и наша машина, прикрепленная к руководству опергруппы, зачастую действительно моталась по области словно воздушное такси, сообщая о маршруте задним числом. Нас знали, и диспетчеры не волновались, замечая незапланированные отклонения от маршрута. Начальство позволяло себе и поохотиться, и порыбачить, и выпить. Под эту лавочку мы тоже иногда дозволяли себе отдохнуть. Могли сесть в этом селе по дороге в Целинноград, например.
- В Целинноград? Ура! Это же мой родной город! Я туда и собиралась. Возьмите меня с собой, пожалуйста...
- Житья ей здесь не стало от чеченов, - перебил я радостное излияние Вероники, дабы она ненароком не проговорилась о действительном положении дел. Жениться хотят. Пришлось все продать, все вещи, мотоцикл, рассчитаться со школой. Хорошо, что Вы велели мне охранять Веронику, а то они бы ее выкрали и увезли в свой аул. Там уже жених ждет. - Выдал я на одном дыхании подробности легенды, не столько для ребят, сколько для Вероники.
Вероника только всхлипывала, не прерывая моих разглагольствований о ее страшной участи.
- Отвезем ее к родителям, раз все равно по пути, - Согласился командир.- Остановит ВАИ, скажем, - Он подмигнул мне, - Невеста лейтенанта.
- Старшего лейтенанта, - Поправила его Вероника, входя в роль невесты.
- Конечно, старшего, извините девушка. Ну невеста у тебя - класс. Сразу горой встает на защиту. Не понижай, мол, в чине. Ну ты асс, старшой, украл у чеченов невесту!
- Если бы, - подумал я. - А может и так, чем черт не шутит. Вдруг согласится. Бросит свою дурь насчет отъезда. Отвезу ее к родителям в Харьков. Потом поедем домой, мебель купим, люстру. Обклеим комнату обоями...
- Ладно, полетели. - Решительно сказал командир, - А ты, - Ткнул в меня пальцем, - Оставайся в салоне. Обойдемся без тебя, ...пока. Успокаивай невесту. Утирай слезы. Но без глупостей в воздухе, - Покачал пальцем перед моим носом. - Для глупостей вам предоставляется земля.
Да уж, чего-чего, а глупостей на земле мы наворотили изрядно. Правда, не тех, что имел в виду командир.
Все время полета я держал напряженное тело Вероники в своих объятиях, грел ее руки, гладил волосы, пытался унять сотрясавшее ее тело нервную дрожь. Разговора не получалось, да и что за разговор в гуле двигателей и вибрации корпуса военного вертолета на полной скорости режущего свистящими винтами воздух над степью.
Мы подошли к Целиннограду под вечер, сели в сумерках, зарулили на стоянку в сгущающейся темноте. Совершая обычный посадочный ритуал, я откатил дверку и навесил трап. Затем вынес вещи и подал руку Веронике.
- Дома. Наконец дома! Не верится в это чудо. - Она повернулась к командиру, обняла его и крепко поцеловала. - Спасибо, командир! Спасибо, товарищ полковник!
- Подполковник, - Поправил он. - И никогда полным не стану если буду идти на поводу у сумасшедших девчонок и влюбленных лейтенантов.
- Спасибо, капитан, - Подала руку и поцеловала в щеку второго пилота.
- А мы ведь так и не познакомились... - Начал было капитан, галантно поцеловав ручку и задержав ее в своей ладони.
- Это не убежит. - Командир прервал изъявление любезностей. Познакомимся поближе в нормальной обстановке. Еще успеем надоесть друг другу в гарнизоне. А сейчас - домой. Видишь - она вся дрожит. Старшой - до утра свободен. В десять ноль ноль - около диспетчера. Да, накинь куртку, прохладно.
- Спасибо. Это нервное. Перенапряжение последних дней выходит. Еще раз спасибо. До свидания, - Улыбнулась ребятам Вероника.
До свидания не получилось. Получилось расставание.
Глава 6. Последняя ночь.
И наступила наша последняя ночь. На подвернувшемся частнике поехали в город. Вероника назвала водителю адрес. Ехали молча. Я думал, что везу Веронику к родителям. Было интересно познакомиться с ее удивительным отцом. Понять, что он за человек, вдвоем уговорить Веронику одуматься, переменить свое решение, остаться на Родине. Подыскивал слова, которыми попрошу у родителей руки Вероники. Пообещаю стать хорошим мужем.
Вероника сидела откинувшись на спинку сидения, закрыв глаза, бессильно бросив на колени безвольные руки. Сегодняшний день дался ей нелегко. Нервное напряжение спало, уступив место апатии.
Машина затормозила около серой типовой пятиэтажки. Приехали.
Расплатившись с водителем и подхватив вещи я поднялся вслед за Вероникой на третий этаж. После звонка дверь отворилась, но вместо родителей на площадку вышла молодая миловидная женщина, радостно кинувшаяся на шею Веронике. Расцеловавшись с подругой, удивленно посмотрела на меня и снова перевела взгляд на Веронику.
- Проходите, пожалуйста в комнату, нечего стоять в дверях. Пригласила нас хозяйка.
Зашли, поставили в коридоре вещи, сняли куртки, повесили на вешалку.
- Покури на кухне, - Попросила Вероника, а сама потянула подругу в глубь квартиры. Они о чем-то минут десять шептались. Вышли заплаканные, грустные. Подруга на ходу натягивала плащ и прятала в сумочку скомканный носовой платок.
- Располагайтесь. Извините, но мне срочно надо уйти. Спокойной ночи. До свидания, - Произнесла подруга сбивчивой скороговоркой. Вероника закрыла за ней дверь на ключ и накинула зазвеневшую в тишине цепочку.
- Ну вот и все.
- Где же родители?
- Это квартира моей единственной и очень близкой подруги. Дружим с ней чуть ли не с ясель. Извини, но я специально не представила тебя. Так для вас обоих спокойнее. Прости, но к родителям решила тебя не везти . Не хочу лишних треволнений и героических описаний нашей эскапады. Не хочу вселять зряшные надежды. Не изменю принятого решения, не хочу лишних разговоров об этом с отцом. Все, что произошло, еще раз подтверждает - мне здесь, в этой стране делать нечего. Жаль, если я разрушила сокровенные планы. - Вероника нежно улыбнулась, провела рукой по моей небритой щеке. - У тебя в машине было такое открытое счастливое лицо, на нем все тайные задумки сияли большими печатными буквами. Их легко было прочесть...
- Когда это ты успела прочитать, что я люблю тебя, если ехала с закрытыми глазами? - Промямлил, ошарашенный ее напором.
- Женщины, страшные создания. Они через одну - ведьмы. А ведьмам - что темнота, что закрытые глаза - все непочем, любимый. - Вероника обхватила мою голову теплыми мягкими ладонями, пригнула к себе, впервые крепко и сладко поцеловала в губы. Целовала жарко, долго, прижавшись всем телом, не отпуская мою голову, не давая отвести лица, сказать хотя бы одно слово.
- Не говори мне о Родине. Ты, другое дело, связан присягой, здесь твоя жизнь, твой путь, счастье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Загрузка...