А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Хеннинг Манкелль

Возвращение танцмейстера


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Возвращение танцмейстера автора, которого зовут Хеннинг Манкелль. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Возвращение танцмейстера в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Хеннинг Манкелль - Возвращение танцмейстера без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Возвращение танцмейстера = 419.93 KB

Возвращение танцмейстера - Хеннинг Манкелль -> скачать бесплатно электронную книгу



, 2008
«Возвращение танцмейстера»: Иностранка; М.; 2004
ISBN 5-94145-195-4
Аннотация
На уединенном, окруженном лесами хуторе совершается чудовищное по жестокости убийство старика — бывшего полицейского. В расследование по собственной инициативе включается Стефан Линдман, коллега убитого, ожидающий операции по удалению раковой опухоли. Но, пытаясь таким образом убежать от собственного страха и смятения, он неожиданно для себя открывает иной ужас: оказывается, совсем рядом с ним и убийца, мстящий за зло, совершенное полвека назад, и нынешние наследники этого зла.
Манкелль Хеннинг
Возвращение танцмейстера
Пролог
Германия
Декабрь 1945
Самолет поднялся с военного аэродрома под Лондоном в третьем часу дня 12 декабря 1945 года. Моросил дождь, было довольно холодно. Порывистый ветер то и дело рвал с мачты полосатый чулок-флюгер, но потом опять стихало. Двухмоторный «Бристоль Бленхейм» начал боевые вылеты еще во время битвы за Англию осенью 1940-го. Несколько раз, подбитый немецкими истребителями, он совершал вынужденную посадку, но после каждого такого случая его удавалось залатать и ввести в строй. Теперь, когда война кончилась, самолет использовали главным образом для снабжения английских оккупационных войск в побежденной и разрушенной Германии.
Но в этот раз командир самолета Майк Гарбетт получил иной приказ — во второй половине дня ему следовало доставить в немецкий городок под названием Бюккебург одного-единственного пассажира. Там его встретят, а на следующий вечер он должен вернуться в Англию. Что это за пассажир и по какому делу он летит в Германию, прямой начальник Майка майор Перкинс не сказал. Майк и не спрашивал. Война хоть и кончилась, но иногда казалось, что она еще продолжается. Ничего необычного в секретной командировке не было.
Получив задание, Гарбетт уселся в одном из аэродромных бараков со вторым пилотом Питером Фостером и штурманом Крисом Уиффином. Они разложили карты. Аэродром находился в нескольких милях от Гаммельна. Гарбетт там никогда раньше не бывал, но Питеру место было знакомо. Никаких гор в окрестности — посадка трудной быть не должна. Лишь бы не нанесло тумана. Уиффин пошел поговорить с метеорологами. Вернувшись, сообщил, что погода в северной и средней Германии во второй половине дня ожидается ясная. Напарники набросали план полета, прикинули, сколько потребуется горючего, и свернули карты.
— У нас только один пассажир, — сказал Гарбетт. — Кто — понятия не имею.
Никто ничего не спросил, да он и не ждал вопросов. Они с Фостером и Уиффином летали вместе уже три месяца. Их объединяло то, что все они выжили. Ведь столько пилотов Королевских Воздушных сил погибли во время войны. Они даже сбились со счета, скольких товарищей потеряли. Мысль, что они остались в живых, приносила не только облегчение. Иногда казалось, что они присвоили чью-то чужую жизнь — жизнь, о которой так мечтали те, кто теперь лежит в земле.
Около двух часов в ворота аэродрома въехала крытая машина. Фостер и Уиффин уже были в самолете, занимаясь последними приготовлениями к старту. Гарбетт стоял на потрескавшейся бетонной плите и ждал. Увидев, что из машины вышел человек в гражданской одежде, он недоуменно наморщил лоб. Изо рта незнакомца торчала незажженная сигара. Шляпа надвинута так, что глаз не видно. Он выудил из багажника маленький черный чемоданчик. Тут же подъехал на своем джипе майор Перкинс. Гарбетту почему-то стало не по себе. Когда Перкинс представил их друг другу, тот пробормотал свое имя, но Гарбетт не расслышал.
— Можете лететь, — сказал Перкинс.
— Багажа больше нет?
Пассажир покачал головой.
— Во время полета лучше не курить, — сказал Гарбетт, — самолет очень старый. Могут быть протечки. Пары бензина чаще всего обнаруживают слишком поздно.
Человек в штатском не ответил. Гарбетт помог ему взобраться по трапу. В самолете было всего три пассажирских сиденья — стальных и довольно неудобных. Никакого другого груза у них не было. Незнакомец сел и пристроил чемоданчик между ног. Гарбетту было любопытно, что это за ценности доставляют в Германию.
Когда они поднялись в воздух, Гарбетт заложил левый вираж и вышел на рассчитанный Уиффином курс. Он выровнял машину и, достигнув запланированной высоты, оставил рычаги Фостеру и вышел в грузовой отсек. Пассажир поднял воротник плаща и еще глубже натянул шляпу.
Спит, что ли, подумал Гарбетт. Но что-то подсказывало ему, что человек на борту не спит.
Несмотря на слабое освещение аэродрома в Бюккебурге, они приземлились без всяких затруднений. Грузовик отбуксировал самолет к самому краю длинного подсобного строения, где уже ожидало несколько военных машин. Гарбетт помог пассажиру сойти с самолета. Но едва он протянул руку к чемоданчику, как тот замотал головой и, взяв его сам, сел в одну из машин, и колонна тотчас тронулась. Фостер с Уиффином, выбравшись наружу, увидели только красные габаритные огни. Было свежо, обоих знобило.
— Интересно бы узнать, кто это, — произнес Уиффин.
— Лучше не узнавать, — ответил Гарбетт.
И показал на направляющийся к самолету джип.
— Думаю, нас поселят в казарме, — сказал он. — Судя по всему, это за нами.
Когда они разместились и поужинали, местные механики пригласили их выпить с ними пива. Фостер и Уиффин согласились, но Гарбетт устал и решил остаться в казарме. Он долго не мог заснуть. Лежал и пытался сообразить, кем мог быть их загадочный пассажир. И что там у него в чемоданчике, что он никому не позволял к нему притронуться? Он чертыхнулся. Какое его дело? Пассажир с секретным поручением, и его, Гарбетта, единственное задание — забрать его на следующий день. И все.
Пилот посмотрел на часы — уже полночь — и поправил подушку. Когда вернулись Фостер и Уиффин, он уже спал.
Дональд Давенпорт вышел из британской тюрьмы для немецких военнопленных сразу после одиннадцати вечера. Его разместили в гостинице, уцелевшей во время бомбежек и теперь служившей жильем для британских офицеров, расквартированных в Гаммельне. Он устал, надо было выспаться как следует, чтобы выполнить порученную ему работу без сучка и задоринки. Он немного сомневался в сержанте по фамилии Мак-Манаман, приданном ему в помощники. Он не любил работать с неопытными напарниками. Много риска, особенно если учесть, что предстоящее задание было не из легких.
Он отказался от вечернего чая и прошел прямо в свой номер. Сел за стол и прочитал материалы совещания, начавшегося через полчаса после его прибытия в Германию. Первым в стопке лежал формуляр, переданный ему молодым майором по имени Стакфорд — тот отвечал за всю операцию.
Он разгладил бумагу, поправил настольную лампу и прочитал имена. Крамер, Леманн, Хайдер, Фолькенрат, Грезе… всего двенадцать имен, три женщины и девять мужчин. Он внимательно прочитал данные об их весе и росте и сделал соответствующие пометки. Спешить нельзя — профессиональная гордость требовала тщательности. Только в полвторого он отложил ручку. Теперь все ясно: он произвел расчеты и трижды проверил — ничего не упущено. Он вышел из-за стола, сел на край кровати и открыл чемоданчик. Хотя он и знал, что никогда ничего не забывает, все же проверил на всякий случай — нет, все на месте. Он достал чистую рубашку, закрыл чемодан и вымылся холодной водой — другой не было.
У него никогда не было проблем со сном. И в эту ночь тоже.
В начале шестого, когда постучали в дверь, он был уже одет. Быстро позавтракав, они поехали через темный и мрачный городок в тюрьму. Сержант Мак-Манаман уже ждал его. Парень был очень бледен, и Давенпорт начал сомневаться, не подкачает ли. Но присоединившийся к ним Стакфорд, почувствовав его тревогу, отвел Давенпорта в сторону и уверил, что Мак-Манаман не подведет, хотя, конечно, ему и не по себе.
К одиннадцати все было готово. Давенпорт решил начать с женщин — поскольку их камеры находились ближе всего к виселице, они неизбежно услышали бы звук открывающегося люка, а он хотел бы оградить их от этого. Давенпорту было все равно, какое именно преступление совершил тот или иной заключенный, но его личная порядочность требовала начать с женщин. Все, кому полагалось присутствовать, заняли свои места. Давенпорт кивнул Стакфорду, и тот дал знак одному из охранников. Послышались выкрики команд, загремели ключи, открылась дверь камеры. Давенпорт ждал.
Первой была Ирма Грезе. На какой-то миг его очерствевшее сердце сжалось от горького недоумения. Неужели эта изящная блондинка двадцати двух лет могла избивать кнутом заключенных в концлагере Бельзен до смерти? Почти ребенок. Но приговор никаких сомнений не оставлял — она изверг и должна умереть. Она посмотрела ему в глаза. Потом на виселицу. Охранник помог ей подняться по лестнице. Давенпорт проследил, чтобы она встала точно на крышку люка, и накинул петлю, краем глаза следя, чтобы Мак-Манаман как следует связал ей ноги кожаным ремнем. Когда он накидывал капюшон на ее голову, он уловил, как она еле слышным голосом произнесла только одно слово:
— Schnell!
Мак- Манаман сделал шаг назад, и Давенпорт взялся за рукоятку механизма, открывающего люк. Женщина упала камнем. Давенпорт знал, что рассчитал совершенно точно — высота падения была достаточной, чтобы сломать шейные позвонки, но не настолько велика, чтобы голова оторвалась от тела. Вместе с Мак-Манаманом он спустился под эшафот и, после того, как британский армейский врач выслушал сердце и констатировал смерть, снял петлю. Тело унесли — Давенпорт знал, что в твердой земле тюремного двора уже выкопаны могилы. Он снова поднялся на эшафот и проверил, какой должна быть длина веревки для следующей осужденной. Когда все было готово, он снова кивнул Стакфорду, и через минуту в дверях стояла Элизабет Фолькенрат со связанными за спиной руками, одетая точно так же, как Ирма Грезе, — серое платье ниже колен. Три минуты спустя она тоже была мертва.
Казнь заняла два часа семь минут. Давенпорт рассчитывал на два пятнадцать. Мак-Манаман справился. Все шло по плану. Давенпорт сложил веревку и кожаные ремни в свой чемоданчик и попрощался с Мак-Манаманом.
— Выпейте стаканчик коньяку, — сказал он. — Вы хорошо поработали.
— Они это заслужили, — коротко ответил Мак-Манаман. — Я не нуждаюсь в коньяке.
Давенпорт уехал из тюрьмы с майором Стакфордом, прикидывая, не получится ли вернуться в Англию пораньше, чем планировалось. Впрочем, еще накануне он решил, что полетит вечером — мало ли что может случиться. Даже для Давенпорта, самого опытного палача Англии, двенадцать казней в один день было многовато, и он решил оставить все, как есть.
Стакфорд пригласил его отобедать в столовой гостиницы. Они сидели в отдельном кабинете. Стакфорд приволакивал левую ногу после ранения. Давенпорту он нравился, прежде всего тем, что не задавал ненужных вопросов. Он терпеть не мог, когда его начинали спрашивать, как он казнил того или иного преступника, чье имя все знали из газет.
За едой они обменялись несколькими ничего не значащими фразами о погоде и о том, не предвидится ли в Англии дополнительных пайков на чай и табак к приближающемуся Рождеству.
Только когда они уже пили чай, Стакфорд заговорил об утренней казни.
— Меня беспокоит только одно, — сказал он. — Люди быстро забывают, что все с таким же успехом могло быть и наоборот.
Давенпорт не сразу понял, что хотел сказать Стакфорд. Но спрашивать не понадобилось — Стакфорд пояснил сам.
— С таким же успехом немецкий палач мог приехать в Англию, чтобы повесить английских военнопленных. Молодых английских девушек, избивающих кнутом заключенных в концлагере. Это безумие могло поразить нас точно так же, как немцев — я имею в виду Гитлера и нацизм.
Давенпорт молчал, ожидая продолжения.
— Никто не рождается злодеем. Вышло так, что нацистами стали немцы. Но никто не убедит меня, что это не могло бы произойти и в Англии. Или Франции. Или в США — почему бы нет?
— Я понимаю ход мысли, — сказал Давенпорт. — Но не могу сказать, правы вы или нет.
Стакфорд подлил ему чаю.
— Мы казним самых закоренелых, — продолжил он, помолчав. — Самых страшных военных преступников. Но мы знаем, что многим удалось улизнуть. Как, скажем, брату Йозефа Леманна.
Леманн был последним из двенадцати. Маленький человечек, встретивший смерть совершенно спокойно, с отрешенным видом.
— Его брат был еще хуже него, — продолжал Стакфорд. — Но сумел скрыться. Может быть, использовал один из тайных нацистских каналов и живет теперь в Аргентине или Южной Африке. Там он недосягаем.
Они помолчали. За окном шумел дождь.
— Вальдемар Леманн. Непостижимый садист, — сказал Стакфорд. — Он не только сам измывался над пленными. Он находил какое-то извращенное удовольствие в том, чтобы обучать своих подчиненных искусству мучить людей. Его следовало бы повесить так же, как и брата. Но мы его не нашли. Пока не нашли.
В пять часов Давенпорт вернулся на аэродром. Он мерз, несмотря на толстое зимнее пальто. Пилот уже ждал его у трапа. Интересно, о чем он думает. Он уселся на стальное сиденье в холодной кабине и поднял воротник — моторы ревели немилосердно.
Самолет набрал скорость и исчез в облаках.
Что ж, задание он выполнил. Все прошло гладко. Не зря он считается лучшим палачом Англии.
Самолет несколько раз подряд провалился в воздушные ямы. У Давенпорта все не шли из головы слова Стакфорда о тех, кому удалось улизнуть. Он вспомнил этого Леманна, находившего особое удовольствие в обучении чудовищной жестокости других.
Он плотнее завернулся в пальто. Воздушные ямы были позади. Самолет взял курс на Лондон. Это был хороший день. Задание выполнено превосходно. Никто из осужденных не пытался сопротивляться, когда их вели к виселице. Ни одна голова не оторвалась.
Он был доволен. Впереди — несколько свободных дней. Потом предстояла казнь убийцы в Манчестере.
Он задремал на своем жестком сиденье. Ему не мешал даже рев мотора рядом.
Майк Гарбетт так и не понял, кто был его пассажир.
Часть 1
Херьедален
Октябрь-ноябрь 1999
1
По ночам он не спал. Его окружали тени. Это началось, когда ему было двадцать два. Сейчас ему исполнилось семьдесят шесть. Он не спал по ночам уже пятьдесят четыре года. Тени всегда были рядом. Ночью ему удавалось поспать, только приняв большую дозу сильного снотворного. Но, просыпаясь, он знал, что тени все равно рядом, хоть их и не видно.
Эта ночь, уже приближавшаяся к рассвету, не была исключением. Тени — или, как он иногда их называл, посетители — всегда появлялись через пару часов после наступления темноты. Только что их не было — и вот они уже рядом, немые белые лица. За много лет он привык к их присутствию. Но он знал и то, что доверять им нельзя. В один прекрасный день они перестанут молчать. И что тогда от них ждать, неизвестно. Набросятся они на него? Начнут разоблачения? Иногда он кричал на них, несколько раз даже принимался бить руками по воздуху, чтобы их отогнать. Какое-то время ему удавалось держать их на расстоянии. Но потом они возвращались и оставались до рассвета. Тогда он наконец засыпал, но всего на несколько часов — надо было идти на работу.
Всю свою взрослую жизнь он чувствовал усталость. Он сам не понимал, как выдерживал все это. Оглядываясь на свою жизнь, он вспоминал только бесконечный ряд дней, сквозь которые ему приходилось мучительно продираться. И во всех воспоминаниях всегда присутствовала усталость. Иногда он вспоминал свои фотографии — не было ни одной, где бы он не выглядел изможденным. Тени мстили ему и оба раза, когда он был женат: женщины уставали от его постоянной тревоги и от того, что все свободное от работы время он спал. Они уставали от его ночных бдений, от того, что он не может внятно ответить на вопрос, почему он не спит ночью, как все. В конце концов они уходили, и он опять оставался в одиночестве.
Он посмотрел на часы. Четверть пятого утра. Он вышел в кухню и налил кофе из термоса. Градусник за окном показывал минус два. Градусник висел криво — вот-вот оторвется, и он подумал, что шурупы надо бы подкрутить. Когда он пошевелил штору, в темноте двора залаял пес. Шака был его единственной защитой. Имя для этого крупного скандинавского шпица он нашел в книге, название теперь уже и не помнил. В ней рассказывалось о могущественном зулусском вожде, и он подумал, что имя замечательно подходит сторожевому псу. Короткая, легкопроизносимая кличка. Он захватил кофе в гостиную и посмотрел на окна Тяжелые шторы наглухо задвинуты. Он в этом и не сомневался, но все равно не мог удержаться, чтобы не проверить.
Он снова сел к столу и стал рассматривать разбросанные кусочки складной головоломки. Головоломка была хорошей — много элементов, требуется масса фантазии и терпения, чтобы найти каждому фрагменту свое место и составить целую картину. Наконец ему это удалось. Он бросил ее в камин и тут же начал новую. Он всегда заботился, чтобы дома был запас этих игр. Он часто думал, что с ними его связывают такие же отношения, как курильщика с сигаретами. Уже много лет он состоял членом всемирного клуба составителей головоломок. Правление клуба было в Риме, и каждый месяц он, как член клуба, получал информационный листок — какие предприятия прекратили, а какие, наоборот, начали производить головоломки. Уже в середине семидесятых он начал замечать, что все труднее раздобыть настоящую игру, ручной работы. А серийные, машинного производства, он не любил — в их элементах не было ни логики, ни связи с общей идеей. Они могли быть трудными для решения, но это были чисто механические трудности. Как раз сейчас он начал работу над картиной Рембрандта «Батавы приносят клятву верности Клаудиусу Цивилису». Три тысячи элементов. Головоломку создал один истинный художник этого дела из Руана. Несколько лет назад, путешествуя на автомобиле, он посетил этого мастера. Они тогда говорили, что самые лучшие головоломки — это те, где есть тонкая игра света и тени. С этой точки зрения Рембрандт предъявлял самые большие требования к терпению и фантазии.
Он держал в руке кусочек, принадлежавший, скорее всего, фону картины. Прошло чуть не десять минут, пока он нашел для него место. Он снова поглядел на часы. Половина пятого, чуть больше. До рассвета оставалось еще несколько часов. Еще несколько часов до того, как тени исчезнут и он сможет заснуть.
Жизнь стала заметно проще с тех пор, как ему исполнилось шестьдесят пять и он ушел на пенсию. Уже не нужно бояться уснуть во время работы.
Но теням следовало бы оставить его в покое. Он уже понес свое наказание. Жизнь его и так уже искалечена. Неужели им этого мало?
Он поднялся из-за стола и подошел к полке с музыкальным центром, купленным несколько месяцев назад во время одной из нечастых поездок в Эстерсунд. Компакт-диск уже был в гнезде, поэтому он просто нажал кнопку. Этот диск он, к своему удивлению, купил в том же магазине. Аргентинские танго. Настоящие танго. Он увеличил громкость. У шпица во дворе был хороший слух — собака приветливо тявкнула, но тут же замолчала. Продолжая слушать, он обошел стол, приглядываясь к разбросанной головоломке. Работы еще много. Пройдет минимум три ночи, пока картина будет собрана и он сможет ее сжечь. А у него еще предостаточно таких же, ожидающих своей очереди в картонных коробках. К тому же через несколько дней он должен поехать на почту в Свег и получить посылку от старого мастера из Руана.
Он сел на диван, продолжая слушать музыку. Это было главной мечтой всей его жизни — поехать в Аргентину. Провести несколько месяцев в Буэнос-Айресе и танцевать по ночам. Но из этого так ничего и не получилось, каждый раз что-то его останавливало. Когда одиннадцать лет назад он покинул Вестеръётланд и переехал на север, в леса Херьедалена, он уже решил было, что теперь-то уж точно совершит задуманное путешествие. Жил он скромно, и небольшой его пенсии вполне хватило бы на поездку. Но вместо этого он несколько раз съездил на машине в Европу, разыскивая новые головоломки.
Наконец он осознал, что никогда не поедет в Аргентину. Никогда не будет танцевать танго в Буэнос-Айресе.
А что мешает мне танцевать здесь? — подумал он. У меня есть музыка и есть партнер.
Он поднялся с дивана. Пять часов. До рассвета все еще далеко.
Самое время для танцев. Он прошел в спальню и достал из шкафа темный костюм. Внимательно оглядел его, прежде чем надеть. Маленькое пятнышко на лацкане раздражало его. Он намочил носовой платок и аккуратно потер лацкан. Пятнышко исчезло. Потом он переоделся. К белой сорочке он выбрал на этот раз красно-коричневый, цвета ржавчины, галстук.
Важнее всего обувь. У него был выбор — за эти годы он купил несколько пар отличных итальянских туфель для танцев, все очень дорогие. У человека, серьезно относящегося к танцу, обувь должна быть безукоризненной.
Одевшись, он подошел к зеркалу на дверце шкафа. Посмотрел на себя. Седые, коротко остриженные волосы. Слишком худ, надо бы есть побольше. Но все равно он остался доволен — выглядит он значительно моложе своих семидесяти шести лет.
Потом он вернулся назад и остановился у закрытой двери в комнату для гостей. Он постучал и вообразил, что из-за двери его приглашают войти. Открыл дверь и зажег свет. На кровати лежала его партнерша. Его всегда поражало, насколько естественно она выглядит — совершенно как живая. Но это была всего лишь кукла. Он стянул с нее одеяло и поднял. Белая блузка, черная юбка. Он назвал ее Эсмеральдой. На столике стояло несколько флаконов духов. Он поставил куклу на пол, выбрал скромный «Диор» и осторожно брызнул ей на шею. Зажмурившись, он подумал, что разница между живым человеком и куклой не так уж велика.
Он взял ее под мышку и отнес в гостиную. Много раз он намеревался убрать отсюда всю мебель, повесить под потолком лампы с приглушенным светом и положить в пепельницу зажженную сигару — тогда у него был бы собственный аргентинский танцевальный салон. Но из этого так ничего и не вышло. Был только небольшой свободный участок между столом и книжной полкой, на которой стояла стереосистема. Он просунул носки ботинок в специальные стремена на ее ногах.
И начал танец. После первых же па он почувствовал, что тени отступают. Он танцевал очень легко. Из всех танцев, что он выучил за свою жизнь, танго подходило ему лучше всего. И у него никогда не было лучше пары, чем Эсмеральда. Когда-то, еще в Буросе, была женщина, Розмари, хозяйка шляпного магазина. Он танцевал с ней танго, и у них получалось великолепно. Но однажды, когда он только-только принарядился для встречи с ней в танцевальном клубе, ему сообщили, что она погибла в автокатастрофе. Потом он танцевал со многими, но только когда он сделал Эсмеральду, у него возникло чувство, похожее на то, что он испытывал, танцуя с Розмари.
Мысль сделать куклу появилась у него в одну из бесконечных бессонных ночей много лет назад. Он случайно увидел по телевизору старый мюзикл, где герой, возможно это был Джин Келли, танцевал с куклой. Он пришел в восторг и тут же решил сделать себе такую же.
Сложнее всего оказалась набивка. Он перепробовал все, но только пенополиуретан создавал иллюзию, что держишь в руках живого человека. Он сделал ей высокую грудь и пышный зад. Обе его жены были тощими.
Теперь он сделал себе женщину, которую приятно было держать в руках. Когда он танцевал с ней, вдыхая запах ее духов, он чувствовал возбуждение. Но теперь уже не так часто, как пять-шесть лет назад. Его половые потребности стали понемногу угасать, и не сказать, чтобы он об этом жалел.
Он танцевал больше часа. Отнес Эсмеральду в ее комнату, положил на постель и почувствовал, что вспотел. Он снял костюм, повесил его на вешалку и принял душ. Скоро рассветет, и он сможет наконец лечь спать. Еще одна бесконечная ночь позади.
Он вышел из ванной в халате и налил кофе. Термометр по-прежнему показывал минус два. Он подвигал штору. Шака ответил коротким лаем. Он представил себе окружавший его лес. Это было как раз то, о чем он мечтал. Одинокая усадьба, абсолютно современная, но без соседей. И никакой проезжей дороги — единственная дорога, ведущая в усадьбу, здесь же и кончалась. Наконец-то он нашел то, что искал. Просторный, добротно построенный дом с большой гостиной — ему же было нужно место для танцев. Он купил дом у старого егеря — тот уехал в Испанию.
И он сидел за столом в кухне и пил свой кофе. Уже угадывалось начало рассвета. Скоро он сможет лечь, укрыться одеялом и уснуть. Тени скоро исчезнут.
Во дворе залаял Шака. Он прислушался. Снова короткий лай, и опять тихо. Должно быть, какой-нибудь зверь, скорее всего заяц. Шака в своей просторной конуре надежно охранял его.
Он вымыл чашку и поставил ее рядом с плитой. Через семь часов она понадобится опять. Он не любил менять чашки, пользовался одной и той же неделями. Потом он пошел в спальню, снял халат и забрался в постель. Еще не рассвело, но в ожидании рассвета он обычно лежа слушал радио. Когда начинало по-настоящему светать, он выключал радио, гасил свет и устраивался поудобнее — наконец-то можно было уснуть.
Снова залаял Шака. Он нахмурился, прислушался и досчитал до тридцати. Все было тихо. Если это и зверь, то его уже и след простыл. Он включил радио и стал рассеянно слушать музыку.
И опять залаял Шака, но теперь по-другому.

Возвращение танцмейстера - Хеннинг Манкелль -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Возвращение танцмейстера на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Возвращение танцмейстера автора Хеннинг Манкелль придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Возвращение танцмейстера своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Хеннинг Манкелль - Возвращение танцмейстера.
Возможно, что после прочтения книги Возвращение танцмейстера вы захотите почитать и другие книги Хеннинг Манкелль. Посмотрите на страницу писателя Хеннинг Манкелль - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Возвращение танцмейстера, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Хеннинг Манкелль, написавшего книгу Возвращение танцмейстера, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Возвращение танцмейстера; Хеннинг Манкелль, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...