Конде Альфредо http://www.libok.net/writer/8893/konde_alfredo 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда посуда была помыта и убрана, Кэт обратилась к тете Кармеле:
– Что теперь?
– Теперь пора есть. Розанна, зови всех к столу.
Кэт сняла фартук и повесила его на крючок.
– У меня слюнки текут, – сказала она Кармеле. – Все так вкусно пахнет.
Выражение лица Кармелы немного смягчилось.
– Спасибо за помощь. – На ее лице мелькнула сардоническая улыбка. – Чтобы кто-нибудь вызвался помочь на кухне! Ха! Скорее черти в аду замерзнут!
Она со стуком открыла дверь в столовую, и мальчишки завопили:
– Тетя Кармела! Подружка Адама будет сидеть с нами, о’кей?
– Вы будете есть на кухне с Энни и Ким, как обычно.
Адам и Тано вышли из соседней со столовой комнаты, которая, судя по всему, и была кабинетом.
– Садись здесь, рядом со мной, – сказал Адам Кэтрин.
Кэт охотно последовала его совету и очутилась почти во главе стола между Адамом и Розанной. В течение следующих пяти минут она занималась тем, что постоянно передавала многочисленные блюда, циркулировавшие над столом во всех направлениях.
Затем тридцать минут Кэт не могла есть. Голова кружилась, она чувствовала себя как выжатый лимон. Родственники Адама могли бы давать уроки ведения допросов любому полицейскому подразделению в стране. Кэт ответила на все вопросы о ее семье, образовании и работе, и наступило «затишье», при котором одновременно велись только три разговора, ни один из которых, к счастью, не касался ее.
Адам наклонился и шепнул на ухо Кэт:
– А ты утверждала, что я много говорю.
– Теперь я вижу, что ты образец сдержанности.
Кэт наконец немного поела мяса и потянулась к бокалу с вином.
На другом конце дядя Гвидо сложил салфетку и откинулся на спинку стула.
– Итак, юная леди, – обратился он к гостье, – вы собираетесь переезжать?
– Да, банк не дает выбора.
Кэт постаралась, чтобы ее голос звучал беззаботно.
– Наверное, вы ищете место где-нибудь поблизости, если работаете в галерее? – улыбнулась Розанна. – Я буду вас иметь в виду, если что-нибудь узнаю.
– Спасибо, Рози, – ответил Адам, – но Кэт уже нашла место. Я предложил ей одну из мансард на бывшем складе.
Кэт толкнула его ногой под столом. Вдруг на несколько секунд девушке показалось, что она оглохла. Пока не поняла, что все прекратили говорить и уставились на них с Адамом.
Тот продолжал, как человек, не подозревающий, что уронил себе под ноги бомбу.
– Думаю, сделка взаимовыгодная. Я должен отдать папе должное за идею, которую он мне сегодня подал. – Адам посмотрел на Кэт и улыбнулся. – Мы хотели использовать мою мансарду как демонстрационный образец для клиентов. Папа заметил, что она вряд ли привлечет художника, который ищет мастерскую и квартиру одновременно. Теперь есть надежда, что Кэт разрешит использовать свою студию как второй образец интерьера в обмен на освобождение от арендной платы.
На губах у Адама была улыбка делового партнера, но глаза говорили: «Ну, как я тебя?»
Кэт не ответила Адаму и посмотрела на Тано. Его лицо было непроницаемо.
– Вы действительно ничего не имеете против, мистер Тормэн?
– Это хороший бизнес. Почему я должен быть против?
– Похоже, я получила предложение, от которого невозможно отказаться.
Глава 7
Едва Кэт произнесла последние слова, общий вздох за столом заставил ее подумать, что произошло самое ужасное нарушение светских приличий за последние сто лет. Она не знала, что делать: оправдываться, извиняться или упасть в обморок, как вдруг приступ хохота дяди Гвидо нарушил гробовую тишину.
– Какое чувство юмора, юная леди! – Он толкнул в бок своего сына Барта. – «Предложение, от которого невозможно отказаться». Как сказано! – Он вытер платком выступившие от смеха слезы.
Над столом пронесся вздох облегчения. Кэт увидела даже подобие улыбки на лице у Тано. От радости у нее закружилась голова.
Когда смех затих, муж Розанны спросил Кэт:
– Вы еще не заказывали перевозку?
– Нет. Я еще ничего не успела сделать.
– Один из игроков в моей команде по софтболу занимается перевозкой мебели. Надежный парень.
– Если ты говоришь об Эдди Манкузо, – сказала тетя Кармела, – то он заламывает такую цену, что можно разориться.
– Я не про Эдди, а про Вика Карбоне. Он берет недорого.
– Вик Карбоне? – всплеснула руками кузина Мишель. – Да лучше сразу взять топор и изрубить всю мебель Кэт в щепки…
Адам посмотрел на Кэт и весело подмигнул:
– Добро пожаловать в мой мир.
Кэт с ненавистью смотрела на чистый лист бумаги на рисовальной доске.
– Проклятие! Только не это, – шептала она. – Не сейчас, когда все идет так хорошо.
Последние пять недель Кэт уверяла себя, что это треснувшие ребра, встречи с Финчем, поиски ткачих для изготовления одежды, толпа строителей в мансарде и сам переезд отрывали ее от работы.
Но ребра срослись удивительно быстро.
Мистер Финч, к изумлению Кэт, заявил, что расширение бизнеса – совершенно логичное и разумное дело, поскольку она достигла успеха в изготовлении одежды.
На первый же звонок в местное отделение профсоюза ткачей отозвались три опытные женщины, готовые работать на дому.
Благодаря строительной бригаде Тано огромный пустой чердак быстро преобразился в квартиру и удобную мастерскую, а толпа родственников Адама превратила день переезда из ужасного кошмара в веселое приключение.
Отец Кэт неожиданно решил и свою проблему, сообщив, что из Чикаго поедет в Сан-Антонио, где будет выступать в джаз-клубе, пока там не найдут постоянного гитариста.
Кэт никогда не испытывала недостатка в идеях или энергии, когда работала в своей мастерской в «Коммон граунд». Это был подвал без окон, в котором по вечерам все сотрясалось от музыки, игравшей наверху. Безжалостная необходимость платить по закладной не мешала работать. Почему же теперь, когда ее жизнь потекла размеренно и спокойно, все творческие мысли исчезли?
Она пошла к яркому дивану у арочного проема окна напротив входа. На диване во всю длину развалился Пэдди, сладко похрапывая.
– Ах ты паразит! – возмутилась Кэт. – Мог бы посочувствовать.
Пэдди зевнул во всю пасть, даже не открыв глаз. Кэт втиснулась в свободное пространство, уперлась в пса ногами и стала его двигать. Массивная туша Пэдди начала медленно перемещаться в противоположную сторону дивана. Единственной его реакцией было глуховатое ворчание.
– Твоя помощь неоценима, – прошипела Кэт.
Она подложила под голову красно-белую полосатую подушку и уткнула ноги в широкую спину Пэдди. Пес наконец открыл глаза.
– Каникулы окончены, – предупредила Кэт. – Адам возвращается из командировки сегодня вечером.
Пэдди забарабанил хвостом, услышав имя хозяина.
– Знаю, знаю, – сочувственно улыбнулась Кэт. – Кажется, что Адам уехал не на десять дней, а на год, да?
Неожиданно она осознала, что Адам за эти пять недель стал для нее лучшим другом, более близким, чем Лисса или отец.
Кэт закусила губу. А что, если Адам не считает ее своим лучшим другом? Может быть, он и не вспоминал о ней? Не вспоминал о вечерах, проведенных в долгих разговорах за бокалом вина в кафе «Флатирон» или о молчаливых прогулках по набережной Кайахоги?
Она нахмурилась. Адам соблюдал ее требования поддерживать только дружеские отношения, не позволяя себе ничего больше, чем дружеское объятие при встрече или поцелуй в лоб при расставании. Иногда он держал ее за руку во время вечерних прогулок. Ничего, что не могли бы себе позволить друзья. Ни к чему не обязывающие отношения – как раз то, чего она хотела.
Тогда почему же так часто возвращались к ней воспоминания о ночи, проведенной у Адама? И что еще хуже – почему она чувствовала непреодолимое желание испытать все это еще раз?
Кэт тяжело вздохнула. «Интертеч»! Как Адам отреагирует, узнав, что у нее нет никаких идей, что все его усилия и забота были напрасны? Кэтрин провела ногой по густой шерсти собаки.
– По крайней мере ты сделал за эту неделю гораздо больше, чем я.
Пэдди помахал хвостом в знак согласия.
– Может быть, если мы покажем Адаму, чему ты научился, он забудет спросить, как продвигается моя работа?
Неожиданный стук в дверь прервал ее мрачные думы.
– Есть кто-нибудь дома?
Дверь открылась, и радость охватила Кэт при виде Адама.
Пэдди ринулся к нему с дивана, бешено лая и царапая лапами паркет из клена.
– Сидеть!
Кэт вложила в эту команду всю силу своего авторитета. Пэдди сел на задние лапы и, часто дыша, стал ждать следующей команды.
– Господи! Ты просто волшебница! – воскликнул Адам.
Кэт поднялась с дивана и на ватных от волнения ногах направилась к Пэдди.
– Хороший мальчик, – похвалила она его, почесав за ухом. – Стоять.
– Эй, – запротестовал Адам, – а как же насчет меня? Я тоже хочу внимания и ласки.
– О, для тебя есть другие команды.
Кэт протянула к нему руки:
– Обними.
Адам бросил дипломат и тубус, мгновенно пересек комнату и прижал Кэт к себе.
Кэт положила руки ему на грудь, радостно заметив, что его сердце под курткой бьется так же сильно, как и ее.
– Хороший мальчик, – сказала она, обвив руки вокруг его шеи. – Можешь пойти на место.
– Может быть, я готов к более сложным командам? – спросил Адам осипшим голосом.
– К каким, например?
Кэт почувствовала горячее дыхание Адама на своей щеке. И погладила его волосы.
– Например, «поцелуй».
Кэт в сомнении наморщила лоб.
– Ты можешь забыть все, чему научился раньше, если мы так быстро введем новую команду.
– Это не проблема. У меня отличная память.
– Ты так в себе уверен?
Адам приложил палец к ее губам.
– Я уверен в нас.
В его голосе было что-то дразнящее, но взгляд янтарных глаз и подрагивание уголков губ убедили Кэт, что Адам помнит ту ночь так же хорошо, как и она. И горячая волна мгновенно разлилась по ее телу.
Игра окончилась тем, что Адам поцеловал ее. Поцелуй был вначале легким и дружеским, полным радости оттого, что они снова вместе. Но вслед за этим страстное чувство охватило ее, отметая все доводы разума и давая полную свободу телу.
Адам обнял Кэт за талию. Его горячий язык скользнул по ее губам. На миг они отстранились друг от друга – в удивлении и восторге. Их губы встречались и расходились, поцелуй, казалось, никогда не закончится.
Наконец Кэт запрокинула голову и, тяжело дыша, посмотрела на Адама широко раскрытыми глазами и провела рукой по его горящим губам.
– Это даже лучше… Я и не знала… что поцелуй может быть таким.
Он уткнулся ей в шею.
– Я тоже.
– Но у тебя… я думала…
– Ты ошибалась. Все так необыкновенно, потому что это ты и я.
Кэт положила голову Адаму на грудь и вздохнула.
– Это только предположение, но я думаю, что ты скучала по мне так же, как и я по тебе.
Глухое рычание заставило их вздрогнуть. Адам взглянул через плечо Кэт на Пэдди. Пес с подозрением смотрел на него. Из приоткрытой пасти белел ряд зубов. Адам отпустил Кэт. Рычание утихло до предупредительного уровня.
– Что с ним такое? – удивился Адам.
– Пэдди учится защищать хозяина.
Адам убрал волосы с лица Кэт.
– Если серьезно, я чувствую себя виноватым в том, что не смог помочь тебе с переездом.
– А мне неудобно, что ты попросил своих родственников помочь мне, – ответила Кэт. – Это была моя забота, а не их.
– Я не просил. Они сами вызвались. Отчасти из любопытства, но в основном из-за того, что ты им нравишься. – Адам снова поцеловал ее. – И мне тоже. – Он поцеловал ее снова, на этот раз продлив наслаждение.
Кэт отпрянула и проследила за его взглядом.
– Хочешь, чтобы я провела для тебя экскурсию?
– Пожалуй, так будет лучше. – Адам посмотрел на Пэдди. – Ходить без сопровождения становится небезопасно.
– Ах! – воскликнула Кэт. – Бедный песик! Он так хорошо себя вел, а я ему за это ничего не дала.
Адам открыл было рот, но Кэт строго подняла палец:
– О своем поощрении можешь и не заикаться. Ты его уже получил.
Она повернулась и направилась в комнату, щелкнув пальцами Пэдди, чтобы пес шел за ней.
– Я уведу эту чудесную собаку и принесу что-нибудь попить, а ты можешь осмотреть мастерскую.
Адам развязал галстук, снял пиджак и стал осматривать прихожую. У входа стояли книжные шкафы, делившие мансарду на две части. Адам бросил свой плащ на дипломат и вошел в мастерскую.
По сравнению с его апартаментами атмосфера в мастерской Кэт была почти спартанской, но, принимая во внимание имевшиеся в распоряжении время и деньги, результат следовало признать просто блестящим.
В центре мастерской стояли два ткацких станка. Меньший из них был для пробных образцов, другой, гигантский станок с программным управлением, предназначался для крупных изделий. Адам увидел, что Кэт последовала его совету и установила пульт управления станком на тележку, так что его можно было придвинуть и к станку, и к рабочему столу.
Адам знал, что Кэт тщательно фиксирует на пленке все этапы своей работы, поэтому на стене напротив висел большой белый щит. Он служил и фоном для фотографирования, и удобным стендом для размещения эскизов или фотографий, показывающих ход работы.
Адам нахмурился. Стена была пуста. Он ожидал обнаружить хотя бы наброски проекта для «Интертеч». Адам пролистал альбом. Ничего. Его тревога усилилась.
– Ты что, заблудился? – раздался голос Кэт.
– Нет. Я забылся от восхищения перед гением, который спроектировал твое рабочее помещение.
Адам прошел через мастерскую в комнату. «Я так привык к ее лицу». Эти слова из песни мелькнули в голове Адама, когда он увидел Кэт, растянувшуюся на диване. Голубые глаза, такие страстные и доверчивые, губы, нежные и соблазняющие.
Адам вдруг понял, что это то, к чему он подсознательно стремился: возвращаться домой к Кэт каждый вечер, делиться впечатлениями за день и узнавать, что происходило с ней. Он представил себе любовь и смех, дружбу и страсть, ссоры и розыгрыши, семейные ужины и тихие вечера…
Но сначала, напомнил он себе, нужно убедить Кэт, что влюбляться совсем не так рискованно, как пуститься в бочке по Ниагарскому водопаду.
– Адам! – Кэт пощелкала пальцами. – Ты впал в транс?
– Я думал о том, как ты сегодня красива.
Он наклонился, поднял ее ноги, сел на диван и положил их к себе на колени.
– Да, конечно, – насмешливо ответила Кэт. – Прямо со страниц журнала «Вог». Рыжие волосы и веснушки по последней моде.
– Что с тобой? – спросил Адам. – Каждый раз, когда кто-нибудь делает тебе комплимент, ты все обращаешь в шутку. Почему?
Кэт пожала плечами:
– Наверное, дурная привычка.
– Так может, стоит с ней покончить? – Он подергал ее за большой палец ноги. – Иначе тот, кто делает тебе комплименты, чувствует себя совершенно по-дурацки.
Кэт от удивления широко раскрыла глаза.
– Я не хочу, чтобы так получалось, но не могу глупо улыбаться и отвечать: «О да, я неотразима».
– Согласен. Но существует волшебное слово, которое поможет принять любой комплимент в любой ситуации. Это «спасибо». – Адам улыбнулся в ответ на ее скептическую реакцию. – Давай попрактикуемся. Отнесись к этому как к игре. Кэт, у тебя чудесные веснушки.
– Это несерьезно. – Кэт покраснела.
Адам приложил руку к уху.
– Мне кажется, я не слышал волшебного слова.
– Спасибо, – пробормотала Кэт.
– А твои волосы особенно красивы на синем фоне.
Она села, собрала волосы сзади, начала их быстро заплетать и холодно ответила:
– Спасибо.
Адам взял Кэт за руки и опустил их, любуясь тем, как густая коса медленно рассыпалась по ее плечам.
– Говорил ли я, – продолжал Адам, – что ты замечательно целуешься?
Блеск в глазах Кэт, казалось, грозил испепелить его. К удивлению Адама, этого не произошло. Кэт застенчиво улыбнулась.
– Ну, спасибо.
Она налила два бокала вина из бутылки, которая стояла на невысоком плетеном столике у дивана.
– Но я думаю, что это заслуга человека, который меня научил, не так ли?
– Какой изящный комплимент.
Адам поднял свой бокал и сделал глоток. Кэт удивленно раскрыла глаза.
– О Боже, извини, ты подумал, что я говорю о тебе?
Адам поперхнулся и расплескал вино на рубашку.
– Если не обо мне, то о ком же, черт побери!
Он схватил салфетку и начал вытирать рубашку, мысленно повторяя, что надо держать себя в руках. Ведь Кэт едва ли могла дожить до двадцати трех лет, не научившись ничему, кроме поцелуев.
– Адам! – На лице Кэт появилась улыбка Чеширского кота.
– Попался?
Глава 8
– Очень остроумно! – Адам скомкал салфетку и бросил ее в Кэт. – В какой-то момент я действительно поверил.
– Знаю. Так, – задумалась она, плутовато улыбаясь. – Рассказать сначала Розанне? Или Лиссе? – Она щелкнула пальцами. – Дом! Готова поклясться, что доктор оценит эту историю лучше других.
Кэт удивленно замолчала. Адам выглядел слишком расстроенным, чтобы ответить на ее поддразнивание.
– Так значит, больше никто… ну, ты понимаешь…
– Адам, я же тебе говорила, что я очень неопытна. Помнишь?
На его лице появилась застенчивая улыбка.
– Впрочем, это не мое дело.
Кэт в изумлении смотрела на опущенную голову Адама: он ревновал! Ее! Простоватая Кэт О’Мэлли заставила этого красивого и сексуального мужчину ревновать!
Наступило неловкое молчание. Наконец Адам улыбнулся, заметив горшки с красными и белыми тюльпанами на подоконниках и плющ, свисающий с потолка.
– Это растения, которые принес тебе мой отец?
– Он сказал, что мне нужно нечто, чтобы забыть об этой коробке из кирпича и бетона.
– Старый добрый папочка. – Адам вздохнул. – Галантный собеседник. Он не говорил, что ты проделала огромную работу, обставляя мансарду?
Кэт нетерпеливо подалась вперед и волнуясь спросила:
– Но тебе здесь нравится? Ты имел в виду такую художественную студию?
– Это выглядит даже лучше, чем я ожидал. Вопрос в том, нравится ли это тебе.
Кэт рассмеялась и всплеснула руками:
– Ты еще спрашиваешь! Я двадцать три года жила – и не одна – в маленькой квартирке. Когда я была маленькой, какой-нибудь неудачливый музыкант обязательно спал на диване в гостиной. Даже в школе искусств у меня в двухместной комнате было три соседки.
– А я оставил тебя на десять дней с четвероногим соседом.
Адам посмотрел на Пэдди, чья голова покоилась на нижней полке плетеного стола. Пес стрелял глазами туда-сюда, как бы ожидая, кто первый бросит ему что-нибудь вкусненькое.
– Пэдди лучше других. Он не просит денег взаймы, не совершает набеги на холодильник и не носит мои колготки. – Кэт задумалась. – Правда, бывает, что он их грызет, но никогда не носит.
Кэт откинулась на спинку и огляделась.
– В этой комнате я чувствую себя так, как будто уже умерла и нахожусь на небесах. А если бизнес будет нормально развиваться, я смогу платить, даже если вам не будет нужен образец мастерской.
– Ткачихи работают хорошо?
– Да.
– Ты занималась в свободное время дизайном для «Интертеч»?
Счастливое выражение в глазах Кэт мгновенно исчезло.
– И да и нет. Я занималась многими вещами. – Она подняла голову и посмотрела на Адама с выражением отчаяния и вызова. – Я все время пыталась начать работу над эскизами, но безуспешно. – Кэт закрыла глаза и перешла на шепот: – Я не могу даже заниматься дизайном одежды. Эскизы моделей нового сезона мне неинтересны. Как я могу ожидать, что покупатели будут в восторге? Ткать – это единственное, что я умею. Что я буду делать, если не смогу это преодолеть? – Она чуть не плакала.
– Не принимай близко к сердцу, Кэт. С тобой уже, наверное, такое случалось.
– Никогда. – Она безрадостно рассмеялась. – Единственная проблема, с которой я сталкивалась, – это слишком много идей и мало времени, чтобы осуществить все.
– Добро пожаловать в мир людей. Выходит, ты такая же, как все. А ты записывала идеи, для которых у тебя не было времени?
– Один-два эскиза, возможно, краткий комментарий и образцы пряжи. А что?
– За последние недели в твоей жизни произошло много изменений. Твои творческие силы требуют обновления, и, если ты просмотришь свои старые идеи, это может подтолкнуть тебя…
– Возможно, ты и прав.
– Что значит «возможно»? – Адам обиженно посмотрел на Кэт. – Ну, если ты хочешь вдохновения… Я привез тебе подарок, который поможет устранить пропасть между правым и левым полушариями твоего мозга.
– Что это, волшебная палочка?
Слова Кэт были легкомысленны, но Адам увидел блеск надежды в ее глазах. Он достал из тубуса рулон бумаги и торжественно вручил его Кэт:
– Художественное изображение вестибюля «Интертеч».
Кэт придержала рукой один край листа и посмотрела на эскиз, представлявший вид вестибюля изнутри. Серо-синий пол, стеклянные стены и центральная гранитная колонна выглядели эффектно, но производили при этом холодное, почти отталкивающее впечатление.
– Что-нибудь не так?
– Ничего, только… Ты занимался дизайном вестибюля?
– Не так много, как хотелось. – Адам криво усмехнулся. – В такой большой фирме, как «Страутер, Дэй энд Янг», это всегда проблема. Нужно время, чтобы пробиться.
Кэт с любопытством посмотрела на него.
– Почему же ты выбрал их?
– Дорогая, не ты их, а они выбирают тебя. И если повезло, что тебя выбрали, ты говоришь «да» и благодаришь свои счастливые звезды.
– Но разве это… – Кэт снова замялась. – Я задам тебе тот же самый вопрос, который ты задавал мне в тот вечер, когда мы познакомились. Разве это то, о чем ты мечтал, когда учился архитектуре?
– Конечно, нет! Я даже не надеялся, что смогу работать в такой солидной фирме. Это совершенно другой масштаб, Кэт.
– Понимаю, но то, что я здесь вижу, – она показала на рисунок, – совсем не похоже на твой стиль. Это так отличается от того, что ты сделал со складом.
– Конечно. Здесь я был единственным архитектором. А «Интертеч» разрабатывался с нуля группой проектировщиков. – Он взъерошил волосы, подыскивая нужное слово. – Меня не взяли, и это было очень обидно. Но я принимал все больше участия с каждым новым заданием. Через несколько лет я буду главным архитектором проекта, и тогда… – он ухмыльнулся –…будет моя очередь портить нервы какому-нибудь молодому парню.
– Какая странная цель. – Кэт подняла брови. – И что это должно означать?
В голосе Адама появилось что-то, чего не было секунду назад, и по спине у Кэт побежали мурашки. Такой же тон в голосе отца означал, что надо переменить тему.
– Это означает, что тебе придется выполнять много неприятных вещей, прежде чем начнешь делать то, что тебе нравится. Такова специфика профессии. Точно так же, чтобы быть врачом, нужно иметь постоянное место жительства. Здесь нет альтернативы.
От покровительственного тона Адама у Кэт застучало в висках.
– Ни один здравомыслящий человек не откажется от такой возможности, как эта. После того, как я сделаю себе имя, я смогу открыть свою собственную фирму, если захочу.
Кэт отпустила лист, и он резко свернулся.
– Послушай себя. В глубине души ты уже знаешь, что никогда не осмелишься заняться проектированием самостоятельно. – Она поставила локоть на спинку дивана и печально посмотрела на Адама. – Тебе не хватает уверенности в себе.
Подрагивающий мускул на лице Адама подсказывал ей, что они находятся на грани ссоры.
Адам закрыл тубус, швырнул его на диван и сложил руки на груди.
– Почему у меня не хватает уверенности в себе?
Вдобавок к дергающемуся мускулу лицо Адама покрылось красными пятнами. Говорить или нет? Кэт нервно облизала губы и решила попытаться.
– Ты хочешь, чтобы я сделала что-нибудь для «Интертеч», так как считаешь, что я не реализовываю весь свой талант в изготовлении одежды? Но у тебя самого нет возможности использовать свой талант в гигантской компании, хотя и очень престижной.
– Ты сравниваешь мою ситуацию со своей?
Кэт, задетая этим вопросом, посмотрела ему в глаза.
– Да. Ты единственный, кто говорил мне, что нужно рисковать, а сам не делаешь того, что проповедуешь. Для меня нормально подвергать риску свой бизнес, а ты боишься дать шанс раскрыться своему таланту.
Адам вскочил с дивана, гордо прошествовал к окну и встал, упираясь руками в стекло.
– Ты что же, не видишь разницы между должностью в одной из ведущих архитектурных фирм Америки и бизнесом женщины-одиночки из подвала?
Раздражение Кэт переросло в ярость.
– Я скажу, что вижу. Я вижу, что эта дискуссия – пустая трата времени.
– О нет! – Адам повернулся к ней лицом. – Главное, чему я научился в своей семье, – это не уходить, пока проблема не разрешена. Мы будем говорить, пока не поймем друг друга.
– А главное, чему я научилась за месяц общения с тобой и твоей семьей, – не иметь на это времени. С тех пор как ты был столь любезен, что помог мне перевезти все, что связано с моим маленьким бизнесом женщины-одиночки, из подвала в это кирпичное убожество, мне нужно заниматься делом и выполнять свою часть обязательств.
– Кирпичное убожество?! – взревел Адам.
Кэт проигнорировала эту вспышку и протянула тубус Адаму.
– Можешь забрать свое вдохновение. – Услышав странное сопение у своих ног, она посмотрела вниз. – Пэдди!
Ее вопль напугал пса. Он вскочил, и столик повис на его голове, как причудливая плетеная шляпа. Вазочка с плавленым сыром покачалась секунду на конце его языка и шлепнулась в блюдо с чипсами. Во все стороны полетели осколки.
Кэт посмотрела на облитые вином обломки крекера, замершего пса и Адама.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
Загрузка...