А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Хамфриз Хелен

Путешествие безумцев


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Путешествие безумцев автора, которого зовут Хамфриз Хелен. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Путешествие безумцев в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Хамфриз Хелен - Путешествие безумцев без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Путешествие безумцев = 169.98 KB

Путешествие безумцев - Хамфриз Хелен -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR: Dinny; Spellcheck: Лилиан
«Путешествие безумцев»: Эксмо; Москва; 2004
ISBN 5-699-07254-3
Аннотация
Милая мечтательная Энни Фелан приезжает в поместье Дашелл и нанимается в горничные. Ей очень повезло – в противном случае ее ждали либо работный дом, либо панель. В этом доме юная девушка попадает в странный, полуреальный мир, созданный фантазией его хозяев. Изабель, художник-фотограф, и ее немного сумасшедший муж Эльдон Дашелл принимают ее как дочь. И здесь удивительная нежная душа Энни раскрывается, подобно робкому цветку, навстречу солнцу. Но буря не заставила себя ждать.
Хелен Хамфриз
Путешествие безумцев
Снятая таким образом фотография оказывается зримым воплощением молитвы.
Джулия Маргарет Камерон
Любой пейзаж – это прежде всего состояние души.
X. Ф. Амъелъ, 31 окт. 1852

Того, что произошло дальше, мальчику уже не забыть до конца его дней. Его крылья в огне. Он стоит у пылающей стены. Чем сильнее он трясет руками, пытаясь избавиться от привязанных к его рукам кожаных ремешков, тем сильнее разгорается пламя, охватившее белые перья.
Мальчик не видит ее, пока она не оказывается прямо перед ним, – смутная и едва различимая, словно призрак, фигура в развевающемся плаще. Мгновение они смотрят друг на друга. Он успевает заметить, как искажено страхом ее юное лицо, но осознание этого – того, насколько юным было ее лицо, – придет к нему много позже, когда он уже станет зрелым мужчиной. А пока в его мозгу бьется одна мысль – только слова «Спаси меня», комом стоявшие у него в горле. Ему никак не удается протолкнуть их сквозь пересохшие губы. Впрочем, это уже не имеет значения – она подхватывает его под мышки и держит на вытянутых руках. «Держи руки в стороны», – говорит она, и он поднимает руки так, чтобы горящие крылья не касались ее одежды. Ощупью через дым они пробираются по коридору к спальне Изабель. Спальня уже вся в дыму, но окно оказывается открыто. Оставив мальчика возле двери, она бросается к постели, выдергивает матрас и перебрасывает его через подоконник – кувыркаясь в воздухе, матрас полетел вниз. Когда она бежала к нему от окна, он заметил, что края ее плаща горят и дымятся. Приподняв мальчика, она поставила его на подоконник.
«Слава богу, я тебя нашла», – говорит она и подталкивает его вперед.
Мальчик падает. В какой-то момент он распростер свои крылья, и упругая сила воздуха под ними сдержала его падение – словно ее руки, которые минуту назад поддерживали его. «Такие сильные и надежные руки», – подумал он и поплыл над землей.
Джиневра
Англия, 1865 год
Стани Фелан торопливо шагает по узкой песчаной тропинке, теряющейся среди высокой травы, направляясь к поместью Дашеллов.
Рейсовый дилижанс до Тэнбридж-Уэллс высадил ее на главной дороге, и теперь ей надо преодолеть последние полмили пешком.
Стоит июнь, и луговая жизнь в самом разгаре. Энни замедляет шаги, чтобы минуту-другую полюбоваться возней галок в кустах живой изгороди, послушать жужжание пчел над полевыми цветами. Как все это не похоже на Лондон с его постоянным дневным уличным шумом! Хотя иногда поздними вечерами, когда она возвращалась по стихшим улицам из приходской школы, ей доводилось слышать нежный, переливчатый голос соловья, певшего где-то возле Портмен-сквер. Но там, в городе, дома сдавливали горизонт, оставляя видимым только маленький кусочек неба, а промозглый воздух был пропитан чадом и гарью. Сейчас над ней было совсем другое, чистое и бесконечно голубое небо.
В дилижансе по пути из Лондона Энни все время пыталась представить, как она пешком пойдет по тропе, ведущей к усадьбе. Тропа обязательно будет песчаной и пыльной, а дом неожиданно появится из-за поворота и, конечно же, окажется старинным и внушительным, может быть, даже чуть-чуть обветшалым – точно как Торнфилд-Холл. Накануне она в очередной раз перечитывала «Джен Эйр» и могла представить себе сельскую усадьбу только так.
Как она и воображала, Дашелл-хауз появился сразу же за поворотом пыльной песчаной тропы.
Она на мгновение остановилась. Дом выглядит скорее обветшалым, чем внушительным. Он был обширный, высокий и явно запущенный. Кусты перед входом, чрезмерно разросшиеся и давно не стриженные, затеняют окна первого этажа. Стены здания покрывают трещины, выдавая его почтенный возраст. Наполовину стершаяся надпись на воротах гласит: «Ферма Миддл Роуд». Последние два слова скрыты за кустами ежевики.
Энни стоит у поворота тропы, с опаской разглядывая дом. Ей хочется подольше задержать владеющее ею чувство, ей хочется, чтобы тропа бежала дальше, а дом появлялся бы за каждым поворотом. Ей необходимо еще немного времени, чтобы полностью почувствовать, осознать свое прибытие сюда. Ведь в тот миг, когда она переступит порог этого дома и предстанет наконец перед миссис Дашелл, созданное ее воображением будет вытеснено реальностью. Несколько шагов, несколько мгновений – и один мир уступит место другому.
Когда кухарка подает второе, Эльдон замечает венок из полевых цветов, украшающий ее голову. У другого конца широкого обеденного стола, полированная столешница которого влажно мерцала в тусклом свете комнаты, словно поверхность северного океана, читая книгу, сидит Изабель.
– Кто ты на этот раз? спрашивает он кухарку.
– Изобилие, сэр, – отвечает та, заметно покраснев.
– Изобилие?
– Изобильный урожай, – охотно поясняет Изабель, оторвавшись от чтения.
Эльдон вздыхает и склоняется над тарелкой с куском индейки, ковыряет вилкой недожаренное жилистое мясо. Из холла доносится бой часов. Ветки дикого винограда в окне. Одна из свежесрезанных роз в хрустальной вазе на столе вдруг медленно поворачивается, словно стрелка компаса, упорно отыскивающая направление на север.
Энни Фелан ждет в гостиной. В руках у нее газета с объявлением и ответное письмо от Изабель, на случай, если ей придется напоминать, кто она такая и почему она здесь. В доме Дашеллов красные бархатные портьеры подвязаны витыми шнурами и собраны тяжелыми складками, спускающимися до самого пола по сторонам окон. Стены украшает живопись – все сплошь портреты, за исключением пейзажа над роялем – коровы, пасущиеся на лугу на фоне холмов. Солнце, садясь за холмы, окрашивает луг в золотистые тона. Рядом с дверью на подставке статуэтка обнаженного юноши. Энни поправляет спереди платье из лилового коленкора – свой лучший наряд, снимает случайную нитку с клетчатой шали – своей единственной шали. Перед наступлением зимы она всякий раз складывала ее и сшивала края, а весной снова распарывала и разворачивала.
Дверь гостиной резко распахивается, и Изабель входит, задевая краем широкой юбки подставку, так что статуэтка летит на ковер, но Изабель не делает даже движения, чтобы подобрать ее.
Энни Фелан почтительно кланяется.
– Ах, ради бога, не надо, – раздраженно произносит Изабель. – Можешь сесть. Ты проделала неблизкий путь, и нет нужды стоять.
– Я не устала, мэм.
Энни привыкла к неторопливым, размеренным движениям своей прежней хозяйки. Вряд ли миссис Гилби могла бы вот так смахнуть что бы то ни было со стола. Краем глаза Энни видит упавшую статуэтку – та лежит на ковре лицом вниз, изгиб ее спины напоминает маленькое крыло. Может быть, ей следовало бы поднять ее?
– Не беспокойся.
Изабель пересекает комнату широкими шагами – к окну и обратно на середину. Высокая фигура прорезает застывший воздух, а свободная одежда создает легкое дуновение. Ее быстрые движения пугают Энни. Она не ожидала, что миссис Дашелл так молода – на вид около тридцати пяти лет – и так энергична. Ее темные волосы собраны на затылке в небрежный узел и заколоты чем-то наподобие шляпных булавок – словно бы миссис Дашелл сама занималась своей прической, собирая волосы одной рукой, а другой рукой втыкая шпильки.
– Ты из Лондона? – спрашивает Изабель, возвращаясь к окну. – Напомни мне, пожалуйста.
– Да, мэм, с Портмен-сквер. Я работала у миссис Гилби.
– Почему ты от нее ушла?
– Она умерла.
Изабель останавливается перед Энни и впервые за все время внимательно смотрит на нее. Она видит испуганную темноволосую девушку в застиранном сером платье, с виду не старше двадцати лет. Ее юное лицо отличается молочной белизной.
– Извини, – произносит Изабель, чувствуя, как быстро это интервью, эта неприятная обязанность утомляет ее, как очередной бесполезный вопрос отнимает у нее драгоценную жизненную силу, столь необходимую ей для другого. – Я просто не люблю, когда меня отвлекают от работы посреди дня.
– Но, мэм, – Энни протягивает ей письмо и газету, – вы сами просили меня приехать сегодня, в это время. После обеда.
– Действительно? – Вздохнув, Изабель бросает взгляд в окно, за которым ее ждет то, что представляется ей настоящей жизнью. Кому только могло прийти в голову ожидать, что она помнит то, чего сама же хотела? Она снова поворачивается к Энни:
– Как тебя зовут?
У Энни было два имени. В доме миссис Гилби ее звали Мэри, так как миссис Гилби всех своих горничных называла Мэри, независимо от того, какими были их настоящие имена. Такой уж в этом доме был порядок. Горничные – Мэри, кухарки – Джейн. За то время, пока она жила у миссис Гилби, Энни успела почти забыть свое настоящее имя. Сейчас она примеряла его снова, словно одежду, от которой почти отвыкла.
– Меня зовут Энни.
– А как твое полное имя?
– Энни Фелан.
– Ты из Ирландии?
Энни колеблется. В той газете, которую она сейчас держит в руках, печатались сотни объявлений о найме прислуги. Некоторые содержали оговорки: «Кроме кринолинов», ведь этот популярный вид одежды занимал слишком много места в комнате, а также стеснял горничную в движениях, мешая ей, например, разжигать камин или выгребать из него пепел. Многие объявления предупреждали: «Кроме ирландцев».
– И да и нет, мэм, – наконец отвечает она.
– И что же это значит? – Изабель снова охвачена нетерпением. По выговору эта девушка совсем не походила на ирландку, да и вообще для служанки речь у нее на удивление правильная.
«Это уже не похоже на «Джен Эйр», – подумала Энни. Когда Джен впервые прибыла в Торнфилд-Холл, миссис Ферфакс приняла ее очень дружелюбно и любезно. Миссис Ферфакс не была такой нетерпеливой и резкой. Миссис Ферфакс вязала, сидя у камина, и у ее ног на ковре спала, свернувшись калачиком, ее кошка. Миссис Ферфакс приняла Джен как гостью и предложила ей сандвич.
– Так что же? – снова спрашивает Изабель, нетерпеливо взмахивая рукой. Энни с удивлением заметила, что пальцы Изабель покрыты какими-то черными пятнами. На секунду закрыв глаза, Энни постаралась мысленно представить мягкое и доброе лицо миссис Ферфакс вместо резких черт миссис Дашелл.
– Я родилась в Ирландии, но выросла в Англии, мэм, – медленно произносит Энни. – Моя семья – родители, братья – все погибли во время большого голода. Меня отдали в другую семью, Кулленам, которые решили перебраться в Англию. Они согласились взять меня с собой, потому что тогда я была еще младенцем и не была им в тягость, но они не могли меня содержать долго, так как у них были и свои дети. Поэтому они отдали меня в работный дом, а миссис Гилби взяла меня оттуда, когда мне исполнилось девять лет.
Энни переводит дух – такой длинной фразы ей давно уже не приходилось произносить.
Изабель наблюдает за Энни Фелан, пока та излагает свою короткую биографию. В лице девушки, пока та рассказывала историю, которую она до этого – с небольшими вариациями – уже множество раз слышала от других жертв ирландского голода, словно что-то открывается. Новым для Изабель оказывается именно лицо Энни – то, насколько полно оно сейчас выражало чувства. Печаль, страх, стыд читались на нем одновременно, никогда прежде ей не доводилось видеть подобного. Или, может быть, доводилось, но только единственный раз и очень-очень давно, в другой, прежней жизни.
– Мои родители собирали деньги в помощь голодающим ирландцам, – спокойно говорит Изабель. – И ты напрасно беспокоишься на этот счет.
Она снова направляется к окну. В резком и прямом свете летнего полдня все предметы кажутся прозрачными. Кроны яблонь. Жестяное ведро, оставленное садовником на мощенной камнем дорожке.
– Итак, нам нужна горничная, – продолжает Изабель. – Мы платим двадцать пять фунтов в год, выплаты раз в три месяца, – столько же мы платим и всей остальной прислуге. У нас есть кухарка, прачка и садовник. Каждую неделю у тебя будет один свободный вечер и одно свободное воскресенье раз в месяц. Свои платья ты сошьешь или закажешь у портного сама, но мы заплатим за материал.
Она замолкает. «В этом освещении яблоня кажется плоской, словно расплющенной», – думает она.
– Так ты действительно умеешь читать и писать? У нас неграмотная кухарка, а новая прачка, кажется, тупа как пробка. Неужели вокруг меня всегда будут одни идиоты?
– Да, мэм. Нет, мэм, – отвечает Энни на оба вопроса. – То есть да, я умею читать и писать.
Она хотела было рассказать и про «Джен Эйр», но вовремя сдержалась – ведь может статься, что миссис Дашелл, как и миссис Гилби, не переносит романов.
– О, – восклицает Изабель, – с меня довольно! Подойди сюда и посмотри. – Она ткнула пальцем в стекло. – Это Уилкс, садовник.
В направлении, указанном ею, обнаруживается сарай, из-за которого виднеется нога в сапоге.
– Этот ужасный человек понятия не имеет о своем ремесле, – трагически произносит Изабель. – Он срезал под корень все цветы. Целый день он прячется где-нибудь в капусте, и вообще от него одни только неприятности. – Она грустно вздохнула. – Я наняла его за его великолепную спину, всю такую бугристую и широкую, словно графство, из которого он родом.
Она окидывает жестким взглядом лицо Энни Фелан, ее серые глаза, опущенные вниз уголки рта. «А тебя, тебя почему же я все-таки решилась нанять – неужели за это красивое лицо? Не придется ли мне однажды пожалеть об этом?»
Энни карабкается по крутым ступенькам лестницы, ведущей к ее комнате на чердаке. Прежде ей не доводилось спать так высоко. В доме миссис Гилби она спала в маленькой каморке за кухней, на раскладной койке. Эта каморка служила прежде чуланом, где хранили веники. Первое время, пока в доме еще была «Джейн», Энни должна была подниматься не позже шести утра, чтобы до ее прихода успеть начистить кухонную утварь и решетки. Потом, когда миссис Гилби стало не по средствам содержать одновременно и Джейн, и Мэри, Энни пришлось вставать еще раньше, ведь обязанности кухарки были отныне возложены на нее.
Теперь ей предстоит делить спальню с Тэсс, прачкой, которая появилась в Дашелл-хауз только на неделю раньше ее. Мансарда оказалась большой, с двумя окнами. Энни кладет свой потрепанный саквояж на кровать у правого окна. Спальня расположена в задней части дома, и из окна Энни может обозревать плодовый сад за каменным забором и дорожку, идущую между двумя живыми изгородями. Она видит, как Изабель торопливо семенит по каменной дорожке, обеими руками подхватив широкую черную юбку. Она скрывается в стеклянной постройке, напоминающей большой парник; Энни различает ее порывистые движения. Смутно видимая сквозь стекло фигура Изабель напоминает бьющийся в камине язык черного пламени.
Энни распаковывает свою кладь. Домашнее платье и темное рабочее платье горничной она вешает в огромный шкаф, а белье складывает в свободный выдвижной ящик. Прижимая к груди Библию, она спускается в кухню. Кухарка месила тесто, ее руки по локоть были покрыты мукой.
– Устроилась нормально? – кухарка поднимает на нее глаза.
– Да, миссис. – Энни встала у кухонного шкафа и сжимает обеими руками у груди Библию, эту шкатулку со словами:
Всемогущий, Всемилостивый, Вечное Совершенство…
Через минуту кухарка снова бросает на нее удивленный взгляд.
– Ты еще здесь? Ждешь чего-то?
– Я пришла для дневной молитвы.
– Ах, ну да, молитва… – фыркает кухарка. – Как же без этого! Действительно, молитва…
– Разве я опоздала? – Энни смущена. – Или вы здесь молитесь раньше?
Перестав месить тесто и опершись на стол локтями, кухарка подается к ней.
– Запомни, здесь не молятся, – медленно произносит она. – Здесь это запрещено. Дашеллы не верят в эту глупость. Они так и говорят – «эта глупость». В церковь здесь тоже не ходят. Ни молитв, ни церкви, ни твоего бога. А теперь ступай, леди хочет сегодня показать тебе дом. Убирать тебе сегодня ничего не надо. – Кухарка стукнула тяжелым кулаком по тестяному кому. – И вот еще что, – добавляет она. – Тебе не разрешается заходить в библиотеку мистера Дашелла и беспокоить его во время работы, и тебе также запрещено приближаться к стеклянному дому в саду.
Энни взбирается обратно в свою комнату. Она садится на кровать, опустив на колени тяжелый кирпич Библии. В доме миссис Гилби бог был везде. Там было заведено молиться трижды в день: утром, днем и вечером, а по воскресеньям ходить в церковь. Трижды в неделю по вечерам Энни должна была по памяти переписывать отрывки из Библии, а миссис Гилби исправляла затем ее грамматические и орфографические ошибки. Бог был и ее первым наставником в чтении. Настоятель их приходской церкви давал девушкам, находившимся в услужении, уроки чтения и письма, и миссис Гилби посылала ее туда, пока Энни не выросла. В словах Библии, которые она впитала с детства, были уверенность и покой, на них можно было положиться. Бог был где-то там, за синевой неба. Если бы не его промысел, солнце прожгло бы небо насквозь и земля почернела бы и обуглилась.
Кружево яблоневой листвы. Движения Изабель, мелькающей за стеклами садового домика.
– Кто ты такая и что ты здесь делаешь?
Энни вздрагивает. В дверях стоит пухлая румяная девица. Пройдя через комнату тяжелым шагом, она останавливается прямо напротив Энни и, уперев руки в бока, глядит на нее сверху вниз. На ее лбу и над верхней губой блестят капельки пота, а голые по локоть руки ярко-красные.
– Это моя постель, – говорит она. – Ты села на мою постель.
– Я не знала. – Энни быстро вскакивает на ноги.
– Надо было знать. – Девица по-прежнему не двигалась.
– Так ты Тэсс? – Энни чувствует, что упустила момент, благоприятный для налаживания добрососедских отношений, но все равно следует попытаться. – Рада с тобой познакомиться – я Энни Фелан, новая горничная.
Тэсс не меняет ни позы, ни выражения лица.
– Эта кровать моя, – повторяет она.
Энни быстро перемещается на другую кровать и заботливо кладет Библию под подушку.
– А это моя кровать, – произносит она, ведь Тэсс продолжает подозрительно коситься на нее. – Вот эта, здесь, будет моя кровать.
Особенностью этого дома было то, что комнаты в нем примыкали одна к другой, тесно лепились друг к другу так, словно настоятельная необходимость использовать каждый лишний фут пространства не оставила строителю времени и возможности предусмотреть такую роскошь, как коридоры. Чем дальше от центральной части дома, тем ниже становился пол; в некоторые комнаты приходилось спускаться по ступенькам, и Энни догадалась, что когда-то эти комнаты были наружными пристройками.
Энни проходит череду этих странных комнат, останавливаясь на минуту в каждой, словно переворачивая очередную страницу длинного, запутанного романа. Потемневшая мебель, бархатные портьеры, гобелены и картины в поблекших золотых рамах – во всем этом после строгой сдержанности Портмен-сквер ей видится налет греховности. В одной из дальних комнат в задней части дома были кучей свалены колыбели, детские коляски, лошадки-качалки, чемоданы с детским бельем. Она тронула одну из колясок, та со скрипом качнулась. Энни задумчиво глядит на густую пыль, оставшуюся на ее ладони. Дети? Никто не сказал ей о них, и в доме ничто не указывало на их присутствие. Так откуда же в этой комнате столько пыльных колясок и изъеденных молью детских одеял? Кажется, она первое живое существо, проникшее сюда за многие годы. На большом дорожном сундуке возвышается коробка с куклами. Энни берет одну из них. Глаза куклы резко открываются, и Энни подпрыгивает от неожиданности. Глаза мгновенно захлопываются.
Будут ли у нее когда-нибудь свои дети? Вряд ли. Маловероятно даже, что она вообще может выйти замуж, если останется в услужении. Иногда случалось, что горничная выходила замуж за слугу, с которым вместе работала. Уилкс? Энни вспомнила ногу в сапоге, торчащую из-за сарая, и потянула куклу за ногу. Глаза куклы снова открылись – голубые, словно утреннее небо, и немигающие.
Остальная часть дома выглядит не столь мрачно – столовая, приемная – все как обычно. Справа от гостиной, где Энни впервые увидела миссис Дашелл, обнаруживается длинный коридор, который тоже выглядит так, словно его построили в спешке, поздно спохватившись. Энни проходит по этому коридору, вытянутыми руками касаясь холодных стен слева и справа. В конце коридора она легонько толкает неплотно прикрытую дверь и заглядывает внутрь – стены комнаты от пола до потолка покрыты книгами. Их корешки тянутся рядами, словно разноцветные слои песка по обрывистому берегу. Никогда еще Энни не доводилось видеть столько книг сразу, и конечно, это не шло ни в какое сравнение с небольшой библиотекой настоятеля их прихода на Портмен-сквер. Этот добрый священник никогда не отказывал ей, когда она просила дать ей почитать какую-нибудь из его книг, но в последние, месяцы своей жизни в Лондоне она уже готова была перечитывать его библиотеку по второму разу.
В запретной библиотеке никого нет, и, открыв дверь, Энни входит внутрь. Посреди комнаты красуется огромный дубовый стол, заваленный кипами бумаг. Рядом с одним из книжных шкафов стол поменьше, письменный, рядом с ним – большой, почти в рост Энни, напольный глобус. Но ее интересуют только книги; стоя перед шкафом, она пробегает глазами названия на корешках: «Памятники древней английской поэзии», «Последний день Помпеи» – названия, которые она видит впервые в жизни.
Свою страсть к чтению Энни держала от миссис Гилби в глубокой тайне. Миссис Гилби пожелала, чтобы Энни научилась грамоте, так как хотела иметь грамотную служанку, способную понимать письменные распоряжения. Но она не приняла бы и не потерпела бы в своем доме увлечения чтением. Чтение было такой же тайной страстью Энни, какой для других девушек ее возраста бывает запретная любовь; чтение урывками стало для нее тем, чем тайные свидания для других. Спрятав книгу в кухонном шкафу, она успевала прочесть строчку-другую, пока меняла скатерти, или клала открытую книгу в большую серебряную супницу и читала, пока начищала столовое серебро. Хорошо хоть, что настоятель прихода с пониманием относился к этой ее страсти, но только книги в его библиотеке были все больше религиозные или с религиозным уклоном. А тут книги совсем другие – Энни ласково проводит пальцами по корешкам: все это теперь будет ждать ее здесь.
– Кажется, в прошлый раз я напугала тебя, – говорит кухарка, когда Энни снова появляется на кухне. – Возьми это и отнеси в парник в саду – у нашей леди там мастерская.
Она протягивает Энни пару крыльев, сделанных из гусиных перьев. Крылья были большие, словно бы развернутые, и очень жесткие. На обратной стороне к каждому из них было пришито по паре кожаных лямок.
На садовой дорожке Энни сталкивается с Эльдоном Дашеллом. Высокий и тощий, глядя только себе под ноги и перебирая пальцами всклокоченную рыжеватую бороду, он торопливо шагает к дому и не замечает Энни, пока наконец не налетает на нее.
– Прошу прощения. – Он деликатно отступает в сторону, поднимает глаза и сквозь очки близоруко глядит на нее – сначала на гусиные крылья, потом на ее лицо. – Ангелы, – произносит он. – А ты, верно, новая горничная?
– Энни Фелан, сэр.
Сегодня она так часто повторяла это имя, что начала уже снова чувствовать его своим.
– Рад видеть тебя, Энни Фелан. – Эльдон кивает ей и улыбается. – Но я не должен тебя слишком задерживать, ведь гении не любят, чтобы их заставляли ждать. Будь здорова. – Он снова кивает ей и направляется к дому.
Энни медлит у входа в стеклянный дом. Темная фигура Изабель за стеклом кажется расплывчатой, словно бегающая по дну ручья птица-нырок сквозь слой речной воды.
Ангел…
За серым каменным забором листья яблонь образуют мозаику на голубом летнем небе.
Если бог не там, то где же тогда?
Войдя внутрь стеклянного строения, Энни обнаруживает, что Изабель стоит около большого деревянного ящика на трехногой подставке. Изабель склоняется над маленьким мальчиком, лежащим на скамье, покрытой черной тканью. Со стеклянного потолка тоже свисает черная ткань, занавешивающая заднюю часть помещения. Другой мальчик, совершенно голый, с унылым видом стоит перед ящиком на треноге. Тот, что лежит на скамье, завернут в белую простыню.
– Мэм, – позвала Энни с порога, но на нее не обратили никакого внимания. Она проходит в глубь помещения. Солнечный свет покрывает каменный пол цветными разводами, сквозь стекло слышится щебетание птиц.
– Мэм, – повторяет она, и на этот раз Изабель оборачивается.
– Слава богу. – В голосе Изабель такое облегчение, что Энни оглядывается, желая понять, нет ли в помещении кого-то еще.
Она берет из рук Энни гусиные крылья и передает их обнаженному мальчику.
– Надень это, Тобиас, и побыстрее, пожалуйста.
Презрительно взглянув на крылья, мальчик начинает просовывать руку через кожаные петли.

Путешествие безумцев - Хамфриз Хелен -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Путешествие безумцев на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Путешествие безумцев автора Хамфриз Хелен придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Путешествие безумцев своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Хамфриз Хелен - Путешествие безумцев.
Возможно, что после прочтения книги Путешествие безумцев вы захотите почитать и другие книги Хамфриз Хелен. Посмотрите на страницу писателя Хамфриз Хелен - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Путешествие безумцев, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Хамфриз Хелен, написавшего книгу Путешествие безумцев, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Путешествие безумцев; Хамфриз Хелен, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...