А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Молчи, - тихо приказала Ева Лотта Расмусу, который собирался что-то произнести по поводу неожиданного появления Калле.
- Я ведь ничего не сказал, - раздосадованно оправдывался Расмус, - но если Калле…
- Тс-с-с! - зашипел Андерс и предостерегающе указал на Петерса. Тот рылся под самым окном и был явно рассержен, что не мог найти ключ.
- Пой, Ева Лотта, - прошептал Калле. - Петерс не должен слышать, что я запираю дверь.
Ева Лотта встала у окна, чтобы заслонить собой Калле, и во все горло запела:

- Думаешь, все пропало,
Нет, такого не бывало…

Кажется, ее пение не принесло большой радости инженеру Петерсу.
- А ну заткнись! - раздраженно воскликнул он, продолжая искать.
Он тыкал палкой в траву под окном, раздвигая стебли иван-чая. Они слышали, как он тихонько ругается про себя. Потом, прекратив поиски, он исчез. Они слушали, затаив дыхание, и ждали. Уберется ли он восвояси или войдет к ним и увидит Калле? Сначала они только слушали и надеялись, а потом услыхали шаги Петерса на мостках. Он шел к ним, Боже, он шел к ним! Они смотрели друг на друга, измученные, бледные, и ни одна разумная мысль не приходила им в голову.
Калле обрел самообладание за минуту до того, как было бы уже слишком поздно. Стремглав юркнул он за ширму, скрывавшую умывальник. В тот же миг дверь распахнулась и в комнату ворвался Петерс.
Ева Лотта молча стояла, закрыв глаза. «Уберите его, - думала она, - уберите его, иначе я не выдержу… И если Расмус что-нибудь скажет, то…»
- Ну погодите, я задам вам трепку, - пообещал Петерс. - Когда вернусь, задам вам такую трепку, какая вам и не снилась. А не успокоитесь - получите еще. Поняли?
- Да, спасибо, - ответил Андерс.
Расмус хихикнул. Он ни слова не слышал из того, что сказал Петерс. Он был занят одним: за ширмой сидит Калле! Это все равно что играть в прятки. Ева Лотта с опаской следила за выражением его лица. «Молчи, Расмус, молчи!» - мысленно молила она. Но Расмус не услышал ее мольбы. Он зловеще хмыкнул.
- Чего ты ухмыляешься? - злобно взревел Петерс.
У Расмуса был веселый и таинственный вид.
- А тебе не отгадать, кто… - начал он.
- Здесь на острове полно черники! - душераздирающим голосом закричал Андерс.
Он охотнее сказал бы что-нибудь поумнее, но в этом безвыходном положении ничего больше не мог придумать. Петерс с отвращением посмотрел на него.
- Юмор висельника, - сказал он. - Зря стараешься.
- Ха-ха, инженер Петерс, - неутомимо продолжал Расмус, - а ты не знаешь, кто…
- Лучше черники ничего на свете нет! - воскликнул Андерс.
Петерс покачал головой.
- Не очень-то ты хитер, - заметил он. - Ну да это все равно. Я пошел. Хочу только предупредить: не выкидывайте новых фокусов.
Он пошел к дверям, но по дороге остановился.
- Кстати, - пробормотал он тихо. - Может, там, в туалетном шкафчике, у меня осталось несколько лезвий.
Туалетный шкафчик висел на стене рядом с умывальником. За ширмой.
- Лезвия! - пронзительно крикнула Ева Лотта. - Я их съела… Я хочу сказать, я выбросила их в окошко. И я плюнула на кисточку для бритья.
Петерс уставился на нее.
- Жаль мне ваших родителей, - лаконично бросил он и вышел.
И вот они остались одни. Они сидели на скамейке - все трое - и тихонько говорили о том, что произошло. Расмус сидел перед ними на полу и с интересом слушал.
- Слишком сильный ветер, - сказал Калле. - Мы абсолютно ничего не можем сделать, пока ветер не стихнет.
- Иногда дует по девять суток подряд, - словно подбадривая их, произнес Андерс.
- Что ты будешь делать, пока ждешь? - поинтересовалась Ева Лотта.
- Буду лежать под домом, как мокрица, - ответил Калле. - А после того, как Никке сделает последний обход, я приду к вам, поем и переночую в доме.
Андерс хихикнул:
- Вот здорово! Хорошо бы вот так провести Алых!
Они долго сидели в комнате, слушая крики в лесу, где Петерс, Никке, Блум и Сванберг искали Калле.
- Ищите, ищите, - зло проговорил Калле. - Все равно ничего, кроме черники, не найдете.

* * *
Наступил вечер, стало темно. Калле не в силах был дольше лежать под фундаментом. Ему необходимо было выползти и подвигаться, чтобы окончательно не затекли ноги и руки. А идти в дом было слишком рано. Никке еще не сделал вечернего обхода. Тихо и осторожно вышагивал Калле в темноте. Подумать только, как чудесно просто двигаться, просто шевелить руками и ногами!
В большой комнате у Петерса горел свет. Окно было открыто, и он слышал слабый гул голосов. О чем они там говорили? Калле почувствовал, как в нем пробуждается жажда приключений. Ведь если тихонько подкрасться и стать под тем окном, можно будет, пожалуй, узнать кое-что полезное.
Он тихонько подбирался все ближе и ближе. Один шаг в минуту. Боязливо прислушиваясь после каждого шага, он наконец очутился под самым окном и услышал ворчливый голос Никке:
- Я устал от всего этого. Я так устал, что не желаю больше участвовать в таком деле.
А потом сдержанный, ледяной голос Петерса:
- Вот как, ты не желаешь больше участвовать! Почему же, позволь спросить.
- Что-то здесь не так, - ответил Никке. - Прежде шли разговоры о деле , и можно было поступать как угодно, только было бы полезно для дела , как говорилось. А я, бедный и глупый матрос, верил в эту болтовню. Но теперь я в нее больше не верю. Потому что несправедливо так обращаться с детьми, пусть даже с пользой для дела .
- Берегись, Никке, - пригрозил Петерс. - Мне, верно, не надо напоминать тебе о том, что бывает с теми, кто пытается дезертировать?
На мгновение наступила тишина, но под конец Никке угрюмо буркнул:
- Ну что ж, знаю!
- Тогда ладно! - продолжал Петерс. - Но смотри не наделай новых глупостей. Ты нес такую околесицу, что я почти уверен: ты нарочно позволил мальчишке бежать.
- Эй, полегче на поворотах, шеф, - зло произнес Никке.
- О нет, таким глупым даже ты, верно, быть не можешь, - сказал Петерс. - Ты и то должен ведь понимать, что означает для нас его побег.
Никке не ответил.
- Никогда в жизни я так не боялся, - продолжал Петерс. - И если самолет задержится, то все лопнет, можешь не сомневаться.
«Самолет! - Калле навострил уши. - Что это за самолет, который должен прилететь?»
Размышления его внезапно были прерваны. Кто-то шел в темноте с карманным фонариком в руках. Он вышел из маленького домика под скалой, где находился профессор. «Должно быть, это Блум или Сванберг», - подумал Калле, плотно прижавшись к стене.
Но ему нечего было бояться. Человек с карманным фонариком направился к дому, где собрались киднэпперы, и мгновение спустя Калле услышал там его голос.
- Самолет прилетит рано, в семь часов утра, - произнес тот, кто пришел, и Калле узнал голос Блума.
- Это было бы слишком хорошо, - сказал Петерс. - Мне и в самом деле надо убираться отсюда. Только бы погода позволила самолету приземлиться.
- Ветер стих по-настоящему, - заметил Блум. - Они хотят до вылета получить новую сводку.
- Передай сводку, - распорядился Петерс. - Здесь над заливом ветер такой, что можно приземлиться. А ты, Никке, смотри, чтобы малыш был готов к семи часам утра!
«Малыш» - конечно же, это Расмус! Калле сжал кулаки. Так, теперь конец всему! Расмуса отправят отсюда, и, прежде чем Калле успеет позвать кого-нибудь на помощь, малыш будет уже далеко. Бедный, бедный Расмус, куда его отправят? И что они с ним сделают? Какая ужасающая подлость!
Никке словно угадал мысли Калле.
- Это подлость, вот что я скажу! - вспылил он. - Бедный малыш никому не причинил зла. И помогать вам я не собираюсь. Пусть шеф сам сажает его в самолет.
- Никке! - произнес Петерс зловеще-пугающим голосом. - Я предупреждал тебя, и теперь делаю это в последний раз. Смотри, чтоб малыш был готов к семи часам утра!
- Черт побери! - выругался Никке. - Ведь вам, шеф, известно не хуже меня, что бедный ребенок не выйдет живым из этой передряги, да и профессор тоже.
- О, этого я как раз не знаю, - весело ответил Петерс. - Если профессор будет вести себя разумно, то… А вообще, это к делу не относится!
- Черт побери! - снова повторил Никке. Калле почувствовал, что у него сжало горло.
Он совсем пал духом: все было безнадежно. Они пытались, они в самом деле пытались изо всех сил помочь Расмусу и профессору. Но это ни к чему не привело. Во всяком случае, злые люди одержали победу в игре. Бедный, бедный Расмус!
Калле в глубоком отчаянии, спотыкаясь, брел вперед в темноте. Надо попытаться установить контакт с профессором, надо подготовить его к тому, что завтра рано утром сюда прилетит самолет, который свалится с неба, как большая хищная птица, и вонзит свои когти в Расмуса. Самолет этот приводнится внизу в заливе, лишь только Блум сообщит, что ветер стих…
Внезапно Калле остановился. Каким образом Блум передаст сводку погоды? Каким образом он ее передаст? Калле присвистнул. Наверняка где-то на острове есть радиопередатчик - ведь им пользуются все шпионы и мошенники, которым нужна связь с заграницей.
Еще неясная мысль зародилась в мозгу у Калле. Радиопередатчик - это как раз то, что ему самому до зарезу нужно. Где находится этот передатчик? Нужно его найти… может… может, есть хоть маленькая надежда!
Этот маленький домик… ведь Блум вышел оттуда. Вот он, этот домик! Слабый свет струится из окошка. Калле дрожал от возбуждения, когда, подкравшись к окну, заглянул в комнату. Ни души! Но - чудо из чудес - радиопередатчик там, да, он там!
Калле потрогал ручку двери. Не заперта… спасибо, милый, славный Блум! Одним прыжком Калле очутился у передатчика и схватился за микрофон. Найдется ли хоть один человек на белом свете, который сможет услышать его? Найдется ли хоть кто-нибудь, до кого дойдет его отчаянный зов?
- На помощь, на помощь! - тихим дрожащим голосом молил он. - На помощь! Говорит Калле Блумквист! Если кто-нибудь слышит меня, позвоните дяде Бьёрку… то есть позвоните в полицию Лильчёпинга и скажите - пусть приедут на остров Кальвён и спасут нас. Название острова - Кальвён, и находится он примерно в пяти милях от Лильчёпинга… Это очень срочно, потому что нас похитили киднэпперы. Спешите приехать сюда, иначе случится непоправимое, название острова - Кальвён и…
Интересно, нашелся ли хоть один человек на белом свете, кто услышал его слова? А если услышал, удивился ли тот человек, почему передатчик внезапно смолк?
Сам Калле удивился лишь тому, откуда взялся паровоз, наехавший на него, и отчего так больно его голове. Но он тут же погрузился в черную тьму, и ему больше не понадобилось удивляться. Теряя сознание, он успел все же услыхать ненавистный ему голос Петерса:
- Я убью тебя, щенок! Никке, иди сюда и отнеси его к остальным.

17

- Теперь нам надо подумать, - сказал Калле, осторожно ощупывая шишку на затылке. - Вернее, вы должны подумать. Потому что, по-моему, мне отшибли мозги.
Ева Лотта снова принесла мокрое полотенце, которым обернула голову Калле.
- Вот так, - сказала она. - А теперь лежи спокойно и не двигайся.
Калле не возражал против того, чтобы полежать. После приключений последних четырех-пяти дней и ночей мягкая постель была бы блаженством. И до чего здорово, хотя и чуточку смешно, было лежать здесь, окруженным заботами Евы Лотты.
- Я думаю. Я вот сижу и думаю, - сказал Андерс, - есть ли на свете хоть один человек, которого бы я ненавидел больше, чем Петерса, но никого не могу припомнить. Даже этот преподаватель труда, который был у нас в прошлом году, если вдуматься, просто симпатяга по сравнению с Петерсом.
- Бедный Расмус, - сказала Ева Лотта.
Взяв подсвечник, она подошла к постели Расмуса и осветила ее. Он спал так спокойно и безмятежно, словно в мире не было никакого зла. И Ева Лотта подумала, что при колеблющемся свете свечи он больше чем когда-либо походил на ангела. Личико его осунулось, щеки, на которые падала тень от длинных темных ресниц, были такими худенькими, а нежный детский ротик, болтавший столько чепухи, был ужасно трогательным, когда мальчик спал. Он казался таким маленьким и беззащитным, что при мысли о самолете, который должен прилететь рано утром, у Евы Лотты заболело сердце.
- Неужто мы и вправду ничего не можем сделать? - спросила она упавшим голосом.
- Я бы хотел запереть Петерса где-нибудь вместе с адской машиной, - заявил, кровожадно стиснув зубы, Андерс. - С маленькой адской машиной, которая бы вдруг щелкнула - «клик» - и покончила бы с этим подлецом!
Калле тихонько засмеялся про себя. Ему что-то пришло в голову.
- Кстати, насчет того, чтобы его запереть! - сказал он. - Мы-то, собственно говоря, вовсе не заперты. У меня ведь есть ключ, понятно? Мы можем убежать, когда захотим.
- Правда, - удивился Андерс. - У тебя ведь есть ключ! Чего же мы ждем? Давайте удерем!
- Не-ет, Калле должен лежать спокойно, - сказала Ева Лотта. - После такого сотрясения мозга голову и с подушки-то нельзя поднять.
- Подождем несколько часов, - решил Калле. - Если мы попытаемся увести Расмуса в лес сейчас, он поднимет вой на весь остров. А здесь нам спать лучше, чем где-нибудь под кустом в лесу.
- Ты рассуждаешь вполне разумно! Можно подумать, что мозг твой начал функционировать, - согласился Андерс. - Я знаю, что нам делать. Поспим сначала, а часов в пять удерем. И надо молиться, чтобы ветер хоть немножко стих и кто-нибудь из нас смог бы переплыть залив и позвать на помощь.
- Да, иначе мы пропали, - сказала Ева Лотта. - Мы не сможем долго прятаться на этом острове. Я-то знаю, каково бродить с Расмусом в лесу, да еще без еды.
Андерс залез в спальный мешок, который Никке любезно предоставил ему.
- Подайте мне кофе в кровать в пять часов, - приказал он. - Теперь я буду спать.
- Спокойной ночи, - сказал Калле. - Чувствую, что утром предстоят большие события.
Ева Лотта легла на свой диван. Положив руки под голову, она смотрела вверх, где жужжала глупая муха и, натыкаясь на потолок, падала всякий раз вниз.
- Вообще-то Никке мне очень нравится, - заявила Ева Лотта.
И, повернувшись на бок, задула свечу.
Кальвён, лежавший в пятидесяти трех километрах к юго-востоку от Лильчёпинга, - большой и обширный остров только для тех, кто бродит в поисках шалаша в лесу. Но для того, кто приближается на самолете, остров не что иное, как маленькая-премаленькая зеленая точка в синем море, усеянном множеством таких же мелких зеленых точек. И вот теперь откуда-то издалека стартовал самолет и взял курс на маленький остров, лежавший среди тысяч других таких же островов. У самолета мощные моторы, и ему нужно всего несколько часов, чтобы достигнуть цели. Эти моторы беспрерывно монотонно гудят, и вскоре их однообразный гул слышится уже на острове Кальвён. Гул понемногу набирает силу и превращается в устрашающий рев, когда машина начинает приводняться в заливе. После бури море покрыто тяжелой зыбью, но в глубине залива ветер слабее, и самолет с последним оглушительным грохотом касается водной глади и застывает у причала.
Тут Калле наконец просыпается. В тот же миг до него доходит, что это вовсе не рев Ниагарского водопада, как ему приснилось, а гул самолета, который должен увезти Расмуса и профессора.
- Андерс! Ева Лотта! Проснитесь!
Крик его звучит словно зов о помощи, и напуганные Андерс и Ева Лотта мгновенно поднимаются. Они понимают всю глубину постигшего их несчастья. Теперь только чудо поможет им скрыться. Вытаскивая Расмуса из постели, Калле бросает взгляд на часы. Еще только пять часов утра. Что за мода прилетать на два часа раньше назначенного срока!
Расмус совсем сонный и вовсе не желает вставать, но они не обращают внимания на его протесты. Ева Лотта неумолимо напяливает на мальчика комбинезончик, а Расмус фырчит, словно рассерженный котенок. Андерс и Калле стоят рядом, подпрыгивая от нетерпения. Расмус только и делает, что упирается, и в конце концов Андерс, схватив его за шиворот, рычит:
- И не мечтай, что такой плакса, как ты, станет когда-нибудь Белой Розой.
Это помогло. Мальчик замолкает, а Ева Лотта быстро и ловко надевает на него кеды. Калле склоняется над ним и умоляюще говорит:
- Расмус, нам опять нужно удирать! Может, нам придется жить в отличном шалаше, где ты уже ночевал! Тебе надо бежать изо всех сил!
- Ничего подобного! И не собираюсь, - говорит Расмус, потому что так иногда говорит папа. - Ничего подобного! И не собираюсь. Чего придумали!
Наконец-то они готовы. Калле подбегает к двери и напряженно прислушивается. Все тихо. Похоже, путь свободен. Он ищет в кармане ключ. Ищет, ищет…
- Ой, ой, ой, - стонет Ева Лотта. - Только не говори, что ты потерял ключ!
- Он должен быть здесь, - отвечает Калле. От волнения у него дрожат руки. - Он должен быть здесь!
Но как ни ищи, а в карманах брюк пусто. Никогда еще в карманах его брюк не было так ужасающе пусто. Андерс и Ева Лотта молчат. Беспомощно кусают пальцы и молчат.
- Подумать только, неужели ключ выпал, когда они вчера вечером вносили меня сюда?!
- Да, почему бы ему не выпасть, когда все и так висит на волоске, - горько говорит Ева Лотта. - Этого и следовало ожидать.
Секунды бегут. Драгоценные секунды. Дети лихорадочно ищут на полу. Все, кроме Расмуса. Он тем временем принимается играть со своими лодочками, и они плывут по скамейке, на которой спал Калле. Скамейка - это бескрайний Тихий океан. Там, в бескрайнем Тихом океане, лежит ключ; Расмус поднимает его и превращает в капитана корабля, который называется «Хильда из Гётеборга». Это Никке так красиво окрестил корабль. Так назывался корабль, на котором Никке давным-давно плавал юнгой.
Секунды бегут. Калле, Андерс и Ева Лотта судорожно ищут ключ и чуть не кричат от волнения. Но Расмус и капитан «Хильды из Гётеборга» ничуть не переживают, ну просто ни капельки. Они переплывают бескрайний Тихий океан, и им так хорошо! До тех пор, пока Ева Лотта не срывает с криком капитана с его мостика и не оставляет «Хильду из Гётеборга» без хозяина посреди бурного моря.
- Быстрее, быстрее! - кричит Ева Лотта и отдает Калле ключ.
Он берет ключ и только собирается вставить его в замочную скважину… Но тут он что-то слышит и бросает отчаянный взгляд на Андерса и Еву Лотту.
- Слишком поздно, они уже идут, - говорит он.
Собственно говоря, сообщение это излишне, потому что на бледных лицах Андерса и Евы Лотты можно видеть: они слышали все не хуже его самого.
Тот, кто идет, торопится, страшно торопится. Они слышат, как ключ поворачивается в замочной скважине, дверь распахивается, и на пороге появляется совершенно обезумевший Петерс. Он бросается прямо к Расмусу и хватает его за руку.
- Идем! - бесцеремонно говорит он. - Да побыстрее!
Но Расмуса уже разозлили все эти глупые посягательства на его особу. Чего они тут ходят и хватают всех направо и налево? Сначала капитана «Хильды», а теперь его самого!
- А вот и не пойду, понятно? - яростно кричит он. - Убирайся прочь, глупый инженер Петерс!
Тогда Петерс наклоняется, крепко охватывает мальчика рукой и несет его под мышкой к двери. Мысль о том, что его разлучат с Евой Лоттой, Калле и Андерсом, смертельно пугает Расмуса. Он отбивается и кричит:
- Не хочу… не хочу… не хочу!
Ева Лотта закрывает лицо руками и плачет. Это так ужасно! Калле и Андерс тоже замерли и в отчаянии слышат, как Петерс запирает дверь, слышат, как он уходит, слышат крик Расмуса, который постепенно замирает вдали.
Но тут Калле приходит в себя. Он снова вытаскивает ключ. Терять им больше нечего. Они должны по крайней мере видеть печальный конец этой Истории, чтобы потом все рассказать полиции. Потом, когда будет уже слишком поздно и Расмус с профессором окажутся где-то далеко, где шведская полиция уже ничего не сможет сделать.
Они лежат за кустами близ причала и горящими глазами следят за трагическим исходом этой истории.
Там - самолет. И туда приходят Блум и Сванберг, между ними - профессор. Пленник со связанными за спиной руками не оказывает ни малейшего сопротивления. Он производит впечатление человека, почти впавшего в апатию. Безропотно входит он в самолет, садится и равнодушно смотрит прямо перед собой. Тут из большого дома выбегает Петерс. Он несет Расмуса, а Расмус так же яростно отбивается и так же дико, как раньше, кричит:
- Не хочу… не хочу… не хочу!
Петерс быстрыми шагами проходит вдоль длинного причала, и при виде сына на лице профессора появляется выражение такого отчаяния, какое Калле, Андерс и Ева Лотта даже не могли предположить в человеке.
- Не хочу… не хочу… не хочу!… - кричит Расмус.
Петерс в ярости бьет его, чтобы заставить молчать, и Расмус кричит так, как никогда в жизни еще не кричал.
И тут вдруг на причале появляется Никке - они даже не видели, откуда он взялся. Лицо у него багровое, кулаки сжаты. Но он не двигается, он только неподвижно стоит и смотрит на Расмуса с неописуемым выражением скорби и сострадания в глазах.
- Никке! - кричит Расмус. - Помоги мне, Никке! Никке, ты же слышишь…
Нежный голосок замолкает, Расмус отчаянно плачет и протягивает руки к Никке, доброму Никке, который умеет делать такие красивые игрушечные лодки из коры.
И тут происходит нечто невообразимое. Словно огромный разъяренный бык, Никке бросается вперед и мчится вдоль причала. Он настигает Петерса возле самого самолета и, свирепо рыча, вырывает у него Расмуса из рук. Никке наносит Петерсу такой удар в подбородок, что тот, качаясь, едва удерживается на ногах. А прежде чем он снова обретает равновесие, Никке уже бежит изо всех сил обратно вдоль длинного причала.
Петерс кричит ему вслед, и Ева Лотта содрогается от ужаса, потому что более страшного крика она не слыхала никогда:
- Никке, остановись! А не то стрелять буду!
Но Никке не останавливается. Он только крепче прижимает к груди Расмуса и мчится по направлению к лесу.
Тогда гремит выстрел. Еще один. Но Петерс явно слишком взволнован, чтобы тщательно прицелиться. Никке бежит дальше и вскоре исчезает в ельнике.
Вопль, который издает Петерс, вряд ли можно назвать человеческим. Вопль означает, что Блум и Сванберг должны следовать за шефом. И вот они все трое мчатся за беглецом.
Калле, Андерс и Ева Лотта по-прежнему остаются лежать за кустом, не спуская глаз с леса. Что происходит там, в ельнике? Когда ничего не можешь видеть, все кажется еще страшнее. Они слышат лишь ужасающий голос Петерса, который кричит и бранится, удаляясь все глубже в лесную чащу.
Тут Калле бросает взгляд в другую сторону. В сторону самолета. Там сидят профессор и пилот, охраняющий его и машину. Больше там никого нет.
- Андерс, - шепчет Калле, - можно мне взять твой нож?
Андерс вытаскивает из-за пояса охотничий нож.
- Что ты собираешься делать? - шепчет он. Калле пробует острие ножа.
- Саботировать, - говорит он. - Помешать самолету подняться. Это единственное, что я сейчас могу придумать.
- Для человека с проломленным черепом не так уж и плохо, - подбадривающе шепчет Андерс.
Калле раздевается.
- Крикните несколько раз погромче, - чуть погодя говорит он Андерсу и Еве Лотте. - Пусть летчик посмотрит в вашу сторону.
И он пускается в путь. Крадучись, Калле делает большой круг между елями и приближается к причалу. А когда Ева Лотта и Андерс издают клич индейцев, он пробегает те немногие метры, которые остаются до причала, и соскальзывает в воду.
Он рассчитал правильно. Пилот бдительно смотрит в ту сторону, откуда доносится клич индейцев, и не видит, как мимо, словно молния, проносится тоненькое мальчишеское тело.
Калле плывет под причалом. Плывет беззвучно, как не раз плавал во время войны Роз. Вскоре он уже добрался до края причала и очутился у самого самолета.
Он осторожно выглядывает из воды и через открытую дверцу кабины видит летчика. Он видит и профессора, но что гораздо важнее - профессор видит его. Летчик неотрывно смотрит в сторону леса и не знает, что творится у него под носом. Калле поднимает нож и делает вид, что наносит несколько ударов, чтобы профессор понял, зачем он явился.
И профессор понимает. И догадывается также, что надо делать ему самому. Если Калле начнет орудовать ножом, в самолете, несомненно, раздастся шум, который не сможет не услышать пилот. Если его внимание не отвлечет еще худший шум с противоположной стороны…
Профессор берет на себя ответственность за этот шум. Он начинает кричать, скандалить и топать ногами. Пусть летчик думает, что он сошел с ума, - да, по правде говоря, просто чудо, что профессор еще не рехнулся.
При первых громких криках пленника пилот в ужасе вздрагивает. Он пугается от неожиданности. Потом свирепеет от испуга.
- Заткнись! - говорит он с каким-то своеобразным иностранным акцентом. Он не очень хорошо знает шведский язык, но это выражение он запомнил.
- Эй ты, заткнись! - повторяет он, и благодаря своеобразному акценту голос его звучит почти добродушно.
Но профессор продолжает кричать и топать ногами.
- Я буду скандалить сколько вздумаю! - кричит он, чувствуя в эту минуту, как в самом деле приятно топать ногами и шуметь. Это успокаивает его напряженные нервы.
- Эй ты, заткнись, - говорит летчик, - а не то я расквашу тебе нос!
Но профессор кричит не умолкая, а внизу, у самой воды, быстро и методично работает Калле.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
Загрузка...