Уорнер Алан - Морверн Каллар http://www.libok.net/writer/14369/kniga/62432/uorner_alan/morvern_kallar 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В силу высокого образовательного уровня именно в интеллигенции сосредоточен основной интеллектуальный потенциал общества. И общество, не понимающее этого, относящееся к интеллигенции с пренебрежением, не имеет перспектив.
ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ
1. Что следует понимать под социальной структурой общества?
2. По каким признакам различаются "нация" и "народность"?
3. Как связаны классы с экономическим базисом общества?
4. Каковы основные страты в сегодняшнем российском обществе?
5. Почему интеллигенция не является самостоятельным классом?
6 ГЛАВА
ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС: ПРОБЛЕМЫ КРУПНОМАСШТАБНОГО ЧЛЕНЕНИЯ
В этой главе читатель чуть ли не с самого начала столкнется с некоторыми повторами. И это связано не только и не столько с тем, что repetitio est mater studiorum (повторение - мать учения). Просто мы уже накопили нужное количество основополагающих понятий - "кирпичиков", что позволяет нам теперь полностью выложить фундамент социального здания и на этой основе вычленить крупномасштабные стадии исторического развития. К таким "кирпичам" относятся "производительные силы", "производственные отношения", "технологический способ производства", "этническая структура общества", "демографическая структура общества" и др. В свою очередь, разобравшись с проблемой крупномасштабного членения исторического процесса, мы сможем более глубоко проникать в происхождение и сущность других компонентов социума.
К выводу о необходимости и возможности вычленения определенных конкретных ступеней развития общества, повторяющихся у всех или многих народов, мыслители приходили издавна, начиная с античных времен.
Происходило это по двум причинам.
Во-первых, их выделение было связано нередко с такими целями, которые сегодня принято называть идеологическими, то есть с попытками обоснования проекта "идеального общества". Уже у Платона мы встречаем вычленения таких этапов, как естественное или природное (дообщественное) состояние, общественное состояние (не отвечающее природе человека) и разумное - или идеальное - общество будущего. В типологизации общественных систем нередко брали верх и политические симпатии. Так, как показал известный английский историк Р. Дж. Коллингвуд, даже в XVI веке в исторической науке еще была принята схема периодизации по четырем Империям (Восточной, Греческой, Римской и Германской), схема, основывающаяся не на точном истолковании фактов, а на произвольном заимствовании из Книги Даниила, одной из пророческих книг Ветхого завета [1].
1 См.: Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография. М., 1980. С. 57.
Во-вторых, такое выделение происходило под давлением накопленного исторического материала. Итальянскими историками-гуманистами XV-XVI веков были выделены античная, средневековая и
134
новая всемирно-историческая эпохи. Сен-Симон углубил эту периодизацию, связав каждую из эпох с определенной экономической системой: античную - с рабством, средневековую - с феодализмом и новую - с "промышленной" системой, основанной на наемном труде. Фурье дополнил эту периодизацию ступенью эде-мизма ("райской первобытности"), а поскольку социалисты-утописты страстно верили в переход человечества к высшей, гармоничной ступени своего развития - к социализму, то фактически в их трудах в своем первозданном виде выступила пятичленная схема исторического процесса. Выступила скорее в виде гениальной догадки, но отнюдь не научно обоснованной теории.
1. ФОРМАЦИОННЫИ СРЕЗ ИСТОРИИ
ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ФОРМАЦИЯ
Новая страница в истории решения рассматриваемой проблемы связана с теорией общественно-экономических формаций К. Маркса и Ф. Энгельса, сумевшей выделить из всего кажущегося хаоса социальных отношений отношения материальные, а внутри них прежде всего экономические, производственные в качестве первичных. В связи с этим выяснились два чрезвычайно важных обстоятельства. Во-первых, оказалось, что в каждом конкретном обществе производственные отношения не только образуют более или менее целостную систему, но и в свою очередь являются базисом, фундаментом всех остальных общественных отношений и социального организма в целом. Во-вторых, обнаружилось, что производственные отношения в истории человечества существовали в нескольких основных типах - первобытно-общинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, причем каждый последующий развивался из предыдущего. Поэтому все конкретные общества, несмотря на очевидные различия между собой (например, афинское, римское, вавилонское, египетское) относятся к одной и той же ступени исторического развития (рабовладельческой), если они в качестве своей экономической основы имеют один и тот же тип производственных отношений. В результате все наблюдавшееся в истории множество социальных систем было сведено к нескольким основным типам, получившим название общественно-экономической формации.
В последнее время в связи с дискуссиями в исторической науке, о которых подробно будет говориться ниже, встречаются попытки доказать, что К. Маркс, создавая теорию формаций, следовал сен-симоновской и контовской методологии, что он просто переименовал в азиатский, античный и феодальный способы производства то, что представлялось Гегелю и Сен-Симону стадиями цивилизации с точки зрения эталонно-правового подхода к процессу ее развития. Титанический же труд К. Маркса и Ф. Энгельса по "перелопачиванию" всемирно-исторического опыта, их критический подход к ана
135
лизу предшествующей историографии и социологии совершенно сбрасывается со счетов. А между тем именно результатом такого труда явилось принципиально новое и для историографии, и для социальной философии понятие.
ОСНОВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ФОРМАЦИИ
В фундаменте каждой общественно-экономической формации лежат определенные производительные силы, их характер и уровень.
Стоит заметить, что в нашей философской и исторической литературе в течение десятилетий под фундаментом общественно-экономической формации понимался экономический способ производства в целом, и, таким образом, происходило вольное или невольное смешение фундамента с базисом. Интересы же научного анализа исторического процесса требуют разведения этих понятий, тем более, что производительные силы в существенной своей части (в лице технико-технологического компонента) лежат, как мы увидим, в основании другого среза крупномасштабного членения исторического процесса цивилизационного.
Что же касается базиса общественно-экономической формации, то таковым являются производственные отношения, то есть, напомним, отношения между людьми, складывающиеся в процессе производства, распределения, обмена и потребления материальных благ под воздействием характера и уровня развития производительных сил. В условиях классового общества сущностью и ядром производственных отношений становятся экономические отношения между классами. На этом базисе и вырастает все здание общественно-экономической формации.
Каковы же основные элементы, позволяющие представить общественно-экономическую формацию как целостный, живой организм? Сразу же оговоримся, что мы воспроизводим традиционную схему, в которую в дальнейшем будут внесены назревшие уточнения.
Во-первых, производственные отношения определяют собой возвышающуюся над ними надстройку, т. е. совокупность политических, правовых, моральных, художественных, философских, религиозных взглядов общества и соответствующих этим взглядам отношений и учреждений. Именно по отношению к надстройке, равно как и к другим внеэкономическим элементам формации, производственные отношения выступают как экономический базис общества.
Во-вторых, в состав формации включаются этнические формы общности людей (род, племя, народность, нация), детерминируемые в своем возникновении, эволюции и исчезновении обеими сторонами способа производства: как характером производственных отношений, так и ступенью развития производительных сил.
В-третьих, в состав формации входит тип и форма семьи, которые также на каждом историческом этапе предопределены обеи
136
ми сторонами способа производства, хотя, как мы видели, не только ими. Вскоре читатель будет иметь возможность убедиться, что точно так же, двояким образом - и со стороны экономического, и со стороны технологического способа производства - предопределяются и этнические формы общности людей.
Попытаемся теперь представить структуру общественно-экономической формации схематически (схема 1).
137
Некоторые пояснения с схеме. "Жирные" стрелки вверх означают определяющее воздействие производительных сил на производственные отношения, экономического базиса на надстройку и т.д. "Тощие" стрелки вниз показывают активное обратное воздействие надстройки на экономический базис, производственных отношений на производительные силы. Политическая часть надстройки в схеме расположена в центре и несколько возвышается над остальными элементами надстройки. Это отражает тот реальный факт, что в цивилизованном обществе политические взгляды, учреждения и отношения действительно являются центральной частью надстройки и оказывают решающее воздействие на все остальные ее элементы. Все эти элементы в схеме расположены так, чтобы отразить степень их связи с экономическим базисом. Наиболее прямо и непосредственно отражает сущность производственных отношений и изменения в них политическая надстройка. Затем идут моральная и правовая часть надстройки, которые частично отражают экономический базис "напрямую", частично же опосредовано - через политическую надстройку. Еще более опосредованной является связь искусства с экономическим базисом. Наиболее удалены от экономического базиса философия и религия.
В итоге можно сказать, что общественно-экономическая формация есть общество на определенной ступени исторического развития, характеризующееся специфическим экономическим базисом и соответствующими ему политической и духовной надстройками, историческими формами общности людей, типом и формой семьи.
Оппоненты формационной парадигмы нередко заявляют, что понятие общественно-экономической формации является просто "мыслительной схемой", если не фикцией. Основанием для подобного обвинения служит тот факт, что в своем "чистом" виде ни в одной стране общественно-экономическая формация не обнаруживается: всегда присутствуют такие общественные связи и учреждения, которые принадлежат другим формациям. А раз так, делается вывод, то и само понятие общественно-экономической формации теряет свой смысл.
Разумеется, не бывает абсолютно "чистых" формаций. Не бывает потому, что единство общего понятия и конкретного явления всегда противоречиво. Так обстоит дело и в естествознании. "Разве понятия, господствующие в естествознании, становятся фикциями оттого, что они отнюдь не всегда совпадают с действительностью?" - спрашивал Ф. Энгельс. - С того момента, как мы приняли теорию эволюции, все наши понятия об органической жизни только приближенно соответствуют действительности... в тот день, когда понятие и действительность в органическом мире абсолютно
138
совпадут, наступит конец развитию" [1]. Но точно так же обстоит дело и в истории. "Разве феодализм когда-либо соответствовал своему понятию? Возникший в западнофранкском королевстве, развитый дальше в Нормандии норвежскими завоевателями, усовершенствованный французскими норманнами в Англии и Южной Италии, он больше всего приблизился к своему понятию в эфемерном Иерусалимском королевстве, которое оставило после себя в "Иерусалимских ассизах" наиболее классическое выражение феодального порядка. Неужели же этот порядок был фикцией оттого, что лишь в Палестине он достиг на короткое время вполне классического выражения, да и то в значительной мере лишь на бумаге" [2].
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 39. С. 357.
2 Там же. С. 356.
В этих рассуждениях Энгельса, по сути дела, дан ответ на вопрос, почему не бывает чистых формаций. Не бывает прежде всего потому, что любое конкретное общество всегда находится в процессе развития. В связи с этим в любом конкретном обществе наряду с отношениями и учреждениями, которые определяют лицо, облик господствующей формации, могут существовать и, как правило, существуют остатки старых или зародыши новых формаций. Необходимо также учитывать несовпадение хозяйственного, социально-политического и культурного уровней развития отдельных стран и регионов, что также обусловливает внутриформацион-ные различия и отклонения от "эталона". В общем, один и тот же экономический базис - один и тот же со стороны основных условий - благодаря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т.д. - может обнаруживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации, которые возможно понять лишь при помощи анализа этих эмпирических данных обстоятельств [3].
3 См. об этом: Плеханов Г. В. Избранные философские произведения. М 1956. Т. 2. С. 332.
Учение об общественно-экономической формации дает ключ к пониманию единства и многообразия истории человечества.
Единство исторического процесса выражено прежде всего в последовательной смене общественно-экономических формаций друг другом. Это единство проявляется также и в том, что все социальные организмы, имеющие своей основой данный способ производства, с объективной необходимостью воспроизводят и все другие типичные черты соответствующей общественно-экономической формации. Но поскольку между логическим, теоретическим, идеальным, с одной
139
стороны, и конкретно-историческим, с другой, всегда неизбежно расхождение, то развитие отдельных стран и народов отличается также и значительным многообразием. Основные его проявления:
1. Обнаруживаются локальные особенности и даже разновидности формационного развития отдельных стран и даже целых регионов. Можно напомнить, например, в связи с этим о неоднократных дискуссиях у нас и за рубежом по вопросу о так называемом "азиатском способе производства". Думается, что вряд ли можно говорить о каком-то особом, шестом способе производства, но одно несомненно: в основе дискуссий лежали весьма существенные особенности исторического развития стран Азии и Африки, а учет этих особенностей сегодня как никогда важен в связи с поисками прогрессивными силами этих стран путей социальных преобразований.
2. Есть своя специфика и у конкретных переходных эпох от одной общественно-экономической формации к другой. Скажем, революционный по своей сути переход от феодализма к капитализму в одних странах осуществлялся и по форме революционно, а в других (Россия, прусская часть Германии, Япония) происходил в эволюционной форме.
3. Не каждый народ проходит обязательно через все звенья "пятичленки". Восточные славяне, арабы, германские племена миновали в свое время рабовладельческую формацию; пытаются сегодня "перешагнуть" через серию классово-антагонистических формаций или, по крайней мере, через две из них (рабовладение, феодализм) многие народы Азии, Африки, Латинской Америки.
Научное понимание естественно-исторического процесса включает в себя не только признание его объективности, но и признание его неравномерности на определенных ступенях развития общества. С одной стороны, действие этого закона вызвало отставание социального прогресса в большой группе стран. С другой стороны, именно действие этого закона ускорило вызревание условий для перехода к более прогрессивной формации в ряде других стран, в известной степени обусловило возможность перенятия их опыта и использования их помощи.
Так называемый нагон исторического отставания - наглядное проявление неравномерности развития [1]. Правда, для рабовладельческого строя и феодализма такие скачки еще не были типичными: страна, раз вырвавшаяся вперед, надолго сохраняла свое первенство. Много веков понадобилось германцам и восточным славянам для того, чтобы в недрах первобытно-общинного строя достигнуть соответствующего уровня производительных сил и почти одновременно с двумя римскими империями перейти к феодальному способу производства.
1 См. об этом подробно: Крапивенский С. Э. Парадоксы социальных революций. Воронеж, 1992. С. 41-51.
140
Нагон отставания уже на этих ступенях становится возможным только благодаря усвоению опыта более передовых народов. Так германцы смогли перейти к феодальному строю только благодаря усвоению исторического опыта Рима, а Киевская Русь - исторического опыта Византии. Усвоение исторического опыта в тогдашних условиях могло быть только критическим. Германцы, славяне, арабы не восприняли рабовладельческие производственные отношения, которые тогда уже были в стадии разложения, а, наоборот, сами перешли к более прогрессивному типу отношений - феодальному и ускорили подобный процесс в Риме, Византии, Сирии и Верхней Месопотамии.
Обнаруживаются следующие характерные закономерности нагона исторического отставания:
1. Воспринимаемый отставшими народами опыт должен быть не "идеальным", лишь в голове мыслителей существующим представлением о более справедливом строе, а материальным, практически воплощаемым в жизнь в том или ином районе земного шара. Если такого практического опыта еще нигде нет, ни о каком предвосхищении его отставшими народами речи быть не может. Противоположное представление есть разновидность идеалистического объяснения истории, согласно которому "мнения правят миром". Такой точки зрения придерживались еще сен-симонисты, считавшие, что Франция может избежать повторения английского капитализма, воспользовавшись опытом капиталистической (!) Англии, правильно-де истолкованным ими, сен-симонистами. На подобной позиции стояли немецкие "истинные социалисты" в отношении Германии, русские народники и т.д.
2. Для успешного минования одной или нескольких формаций необходимо диалектическое сочетание определенных внешних и внутренних факторов. Для многих концепций, в том числе и для решения вопроса русскими революционными демократами, была характерна метафизичность. Если у А. И. Герцена абсолютизировалось внутреннее (самобытность), то у Н. Г. Чернышевского мы встречаем другую крайность: внешний фактор (в его примере опыт Англии) оказывает соответствующее воздействие на Новую Зеландию вне всякой связи с внутренней почвой для подобного воздействия. В действительности же внешнее может наложиться лишь на соответствующим образом подготовленное к этому внедрению внутреннее. А. Фергюсон писал: "Когда нации действительно делают заимствования у своих соседей, они, возможно, заимствуют лишь то, что были в состоянии изобрести. Поэтому характерная сторона жизни какой-либо страны редко переносится в другую страну до тех пор, пока почва для этого не будет подготовлена наличием сходных условий". В этой связи в нашей литературе справедливо отмечалось, что, как выясняется, даже при одинаковом уровне развития обществ-реципиентов, по-разному сказываются влияния в разных сферах культуры и деятельности - материальной, социальной, духовной [1].
1 См.: Первобытная периферия классовых обществ до великих географических открытий. М., 1978. С. 8.
141
Баталии по вопросу о крупномасштабном членении исторического процесса в последние годы превратились в междисциплинарные, привлекая к себе внимание историков, философов, экономистов. Свидетельством тому своего рода итоговые монографии, а также многочисленные статьи, обзоры дискуссий и "круглых столов", появившиеся в 1989-1993 годах в журналах "Вопросы философии", "Вопросы истории", "История СССР", "Новая и новейшая история", "Мировая экономика и международные отношения", "философские науки", "Экономические науки" и др.
Интерес к данной проблематике, затрагивающей глубинные методологические основы исторического познания, был велик всегда. Вспомним хотя бы "извечный" спор марксистов со сторонниками "идеальных типов" Макса Вебера. Но в заключительной трети XX века этот интерес перерос в бум, детерминированный целым комплексом причин. Обозначим наиболее существенные из них.
Во-первых, это дискуссии, прокатившиеся в разное время в исторической науке в связи с ее конкретными проблемами.
Такой характер носила дискуссия о так называемом азиатском способе производства (вернее, ее новый всплеск, относящийся к 60-м годам, поскольку первый этап дискуссии состоялся еще в 20-е годы). В ходе дискуссии выявились, на наш взгляд, четыре существенно отличающиеся друг от друга точки зрения по вопросу о конкретно-историческом содержании азиатского способа производства [2]. Вкратце излагая их, постараемся "вынести за скобки" те общие моменты, которыми они объединяются независимо от воли авторов.
2 См. об этом подробно: Крапивенский С. Э. Особая формация или переходкое состояние общества// Народы Азии и Африки, 1966. № 2.
Первая точка зрения. Азиатский способ производства есть сочетание полуфеодальной (отсутствует крепостничество) эксплуатации непосредственных производителей с патриархальным, неразвитым рабством [3].
3 См. Варга Е. Очерки по проблемам политэкономии капитализма. М., 1964. С. 370
Вторая точка зрения. Азиатский способ производства есть способ производства, базирующийся на системе сельских общин. При этом авторы соглашаются с Марксом, считавшим общину переходной фазой от первичной формации, основанной на общей собственности, к вторичной формации, основанной на частной собственности [4].
4 См. Тер-Акопян Н. Б. Развитие взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса на азиатский способ производства и земледельческую общину// Народы Азии и Африки. 1965. № 2, 3.
142
Третья точка зрения. Азиатский способ производства есть особая, присущая Древнему Востоку антагонистическая общественно-экономическая формация - кабальная, противоречиво соединяющая в себе признаки рабства, феодализма и наемного труда [1].
1 См. Семенов Ю. Н. Проблема социально-экономического строя Древнего Востока//Народы Азии и Африки. 1965. № 4.
Четвертая точка зрения. Азиатский способ производства имеет общеисторическое значение и существовал повсюду как переходная стадия от первобытного коммунизма к классовому обществу (Ж. Сюре-Каналь, М. Годелье).
Итак, что "выносится за скобки", читателю, очевидно, вполне ясно: при всем различии в трактовке реально-исторического содержания понятия "азиатский способ производства" все исследователи вольно или невольно признают его переходный характер. Но можно ли приписывать всей формации, всему способу производства переходный характер? Не смешивается ли во всех этих случаях формация с периодом перехода к ней, с эпохой ее становления? Нам представляется, что именно так обстоит дело. Ведь если азиатский способ производства действительно существовал (именно как способ производства, как самостоятельная и качественно отличная от других формация), то тогда мы вправе говорить еще о нескольких "переходных" способах производства в истории человечества. Почему бы нам тогда вслед за "кабаловладельческим" (азиатским) способом производства не открывать "колонатный", расположив его между рабовладельческим и феодальным, или, скажем, "первоначально-накопительный" - между феодальным и капиталистическим? Наши знания о количестве формаций "обогатятся", но не исказятся ли при этом наши представления о качестве формаций, их сущности, их взаимосвязи, их переходе в другие? Не приведет ли это к абсолютизации граней, разделяющих формации?
Определенное стимулирующее значение для разработки анализируемой проблемы имела и многолетняя дискуссия о рабовладении и феодализме как единой формации. Сторонники "единой формации" выдвигают прежде всего тот аргумент, что между техникой конца рабовладения и техникой раннего средневековья нет никакой принципиальной разницы. То место, которое занимает принцип техницизма в этой методологической концепции, вполне объяснимо. Ведь историки техники до сих пор не ответили на вопрос, какая техническая революция или, по крайней мере, качественно новый технический уровень послужил исходным пунктом кризиса рабовладельческих производственных отношений. Именно эти затруднения и пытаются использовать сторонники концепции "единой формации". При этом предаются забвению те чрезвычайно важные обстоятельства, что (1) производительные силы включают в себя не только технику, но и человека, причем в качестве
143
главной производительной силы, а (2) в понятие "ступень развития производительных сил" наряду с характером и уровнем входят также и потребности их развития. Переход к новой, феодальной формации стал исторической необходимостью потому, что раб как производитель материальных благ уже не отвечал потребностям развития производительных сил. Таким образом, в данной исторической ситуации принципиальное изменение статуса работника являлось первейшей предпосылкой качественного изменения технического уровня производства, а не наоборот.
И второе замечание по поводу этой дискуссии. На основании даже заслуживающего полного доверия конкретно-исторического материала все же неправомерно делать те обобщающие методологические выводы, которые мы находим у сторонников рассматриваемой концепции. Иначе говоря, если даже границы между рабовладением и феодализмом в Китае (равно как в Индии, Иране) оказываются достаточно размытыми, из этого отнюдь не следует, что во всемирной истории вообще никогда и нигде не существовало относительно самостоятельных рабовладельческой и феодальной формаций.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Загрузка...