Таммсааре Антон Хансен - Новый Нечистый из Самого Пекла http://www.libok.net/writer/13638/kniga/58688/tammsaare_anton_hansen/novyiy_nechistyiy_iz_samogo_pekla 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

человек, то причиной этому не истощение продовольственных ресурсов Земли. Современный научно-технический прогресс делает вполне реальным доведение к 2000 году урожайности продовольственных и фуражных культур в среднем до 30 центнеров условных зерновых единиц с гектара, что обеспечило бы научную норму питания примерно для 7 млрд. человек. Причина - в отсталости этих стран как наследии колониализма, в их неоколониалистской эксплуатации, сосредоточении основной массы продовольствия на мировом рынке в руках развитого Севера.
Таким образом, налицо невиданнный ранее общепланетарный кризис, который из вроде бы чисто экологического на наших глазах превратился в общий кризис цивилизации, основательно деформирующий все стороны жизни - экономическую, социальную, духовную.
ПУТИ ВЫХОДА ИЗ КРИЗИСА
Чтобы понять реальные пути преодоления этого кризиса, необходимо предварительно разобраться в его глубинных корнях.
Экспонента - кривая, круто восходящая вверх. Такая кривая обнаруживается в том случае, если отрезки на оси абсцисс откладываются в арифметической прогрессии, а на оси ординат - в геометрической.
165
Если попытаться определенным образом сгруппировать множество встречающихся в научной литературе объяснений современной экологической ситуации, то становится очевидным, что все они в конечном счете тяготеют к одной из двух уже известных нам парадигм - либо к формационной, либо к цивилизационной.
Формационная концепция связывает напрямую современную экологическую ситуацию с той или иной общественно-экономической системой. Так, в нашей литературе долгое время господствовал тезис о двух типах природопользования - досоциалистическом, коренные пороки которого якобы вытекают из частнособственнической основы общества, и социалистическом, который якобы чуть ли не автоматически ликвидирует хищническую тенденцию в воздействии общества на природную среду; осуществляет это воздействие в интересах совокупного собственника, то есть в интересах всего общества; создает основу для всестороннего, комплексного, гуманистически направленного воздействия на природную среду и концентрации усилий всего общества на решении экологических проблем. В связи с этим формационная концепция, настаивает на необходимости перехода к новому общественному строю как на предварительном условии выхода из экологического кризиса.
Конечно, формационные параметры конкретного общества не могут не влиять на характер природопользования, а следовательно, и на современную экологическую ситуацию. Но:
Во-первых, если мы хотим сравнивать между собой в этом отношении различные страны и регионы, сами формационные параметры должны быть точно выверены. И тогда становится ясным, что превосходство в решении экологических проблем обнаруживают не страны, до недавнего времени считавшиеся социалистическими, а тот регион, в котором реально осуществляются процессы социализации общественной жизни. Сошлемся на мнение одного из крупнейших российских экологов академика А. Яблокова. "Мы выросли, - пишет он, - на лозунгах о преимуществах социалистического природопользования и просмотрели, как быстро пошла социализация природы в развитых странах мира (она выражается в ограничении прав владельцев природных ресурсов в интересах всего общества). Мне кажется, что в отношении к лесам в Швеции и франции, к ландшафтам в Англии, к рекреационным зонам в Италии и США реализуется больше социалистических по своей природе идей, чем в нашей отечественной практике".
Во-вторых, специфические черты современной экологической ситуации обнаруживают себя по-разному в зависимости от уровня культуры региона или отдельной страны, то есть показателя явно не формационного. Достаточно вспомнить Чернобыль, аварии на других экологоопасных объектах, чтобы понять, как мы зависим сегодня от нашей собственной исполнительской, нравственной и даже политической культуры.
166
И, наконец, самое главное: современная экологическая ситуация и заключенный в ней экологический кризис носят прежде всего цивилизационный характер, порождены всем ходом цивилизацион-ного развития человечества. Перефразировав известную сентенцию применительно к данному сюжету, можно сказать: "Во всем ищи машину". Действительно, машина, положившая начало индустриальной волне цивилизации и являющаяся ее технической основой, принципиально изменила способ потребления сил природы, да и масштабы этого потребления. Безудержная машинизация всех отраслей народного хозяйства (вплоть до производства машин машинами), автомобилизация и т.п. повлекли за собой столь же безудержное потребление сил природы и загрязнение среды существования. Научно-техническая революция второй половины XX века лишь подлила масла в этот сатанинский огонь, санкционированный, кстати, теорией безграничного общественного прогресса.
Таким образом, истоки современного экологического кризиса обнаруживаются в логике развития фундаментальных основ цивилизации - ее технико-технологического базиса. Следовательно, соответствующим образом должны быть ориентированы и поиски путей и средств выхода из этого кризиса.
С одной стороны, для оптимизации природной среды могут быть использованы невиданные технические возможности, открывающиеся сегодня. Ведь в том-то и состоит противоречивый характер научно-технической революции, что, порождая невиданные в прошлом экологические проблемы, она в то же время содержит в себе потенциальные возможности их преодоления.
С другой стороны, цивилизации во имя выживания возможно придется отказаться от многих своих технических детищ. Введение международного запрета на фреоновые холодильники - лишь первая ласточка в этом плане. Предстоит переход во все больших масштабах на "чистую" энергию - Солнца, водяных и воздушных потоков, разницы температур, внутреннего тепла Земли и т.п. Л поскольку эти источники составляют лишь несколько процентов современного мирового энергобаланса, человечеству предстоит качественно изменить образ жизни за счет деиндустриализации, деурбанизации, демилитаризации, минимального использования моторного транспорта, упора на энерго- и ресурсосберегающие технологии и пр.
Таков один из прогнозов [1], в основу которого положен хотя и не апокалипсис, но довольно крутое "возвращение назад к природе". Степень вероятности этого высока: чтобы выжить, человечеству, возможно, придется с достоинством пройти нисходящую линию нынешнего мегацикла своего развития и, восстановив равновесие с природной средой, начать новый мегацикл.
1 См. Цикличность в социальных системах ("Круглый стоп")//Социопогиче-скис исследования. 1992. № 6. С. 36.
167
Цивилизованное разрешение современной экологической ситуации зависит и от уровня зрелости прогрессивных сил. Сплочение и организация сил прогресса в планетарном масштабе - поскольку и сама ситуация носит планетарный характер - позволили бы принять глобальные меры по оздоровлению природной среды, используя на это и средства, высвобождающиеся в результате прекращения гонки вооружений; перестроить международный экономический порядок и на этой основе ускорить развитие стран "третьего мира", облегчить их продовольственное положение.
Но есть еще одна немалая трудность на пути выхода человечества из того экологического тупика, в который оно себя загнало. Президент уже упоминавшегося Римского клуба Аурелио Печчеи о ней пишет так: "Истинная проблема человеческого вида на данной стадии его эволюции состоит в том, что он оказался неспособным в культурном отношении идти в ногу и полностью приспособиться к тем изменениям, которые он сам внес в этот мир. Поскольку проблема, возникшая на этой критической стадии его развития, находится внутри, а не вне человеческого существа, взятого как на индивидуальном, так и на коллективном уровне, то и ее решение должно исходить прежде всего и главным образом изнутри его самого" [1]. В связи с этим основную задачу человечества Печчеи формулирует как "совершенствование своего качества", то есть человеческой культуры и, прежде всего, таких ее составляющих, как чувство глобальности, любовь к справедливости и нетерпимость к насилию.
1 Печчеи А. Человеческие качества. М., 1985. С. 43.
ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ
1. Как бы вы определили понятие "географическая среда общества"?
2. Совпадают ли по своему объему понятия "природа" и "географическая среда общества"?
3. В чем сущность современной экологической ситуации?
4. Видите ли вы пути выхода из сегодняшнего экологического кризиса?
168
8 ГЛАВА
ПОЛИТИЧЕСКОЕ БЫТИЕ ОБЩЕСТВА
В порядке рабочего определения можно сказать, что политика есть сфера отношений между классами, нациями и другими большими социальными группами по поводу государственной власти и государственного (в том числе национально-государственного) устройства внутри данного общества, а также отношений между государствами на международной арене. В дальнейшем это определение будет уточняться и дополняться (такова участь любого рабочего определения), но суть политики в нем схвачена: это специфическая и чрезвычайно важная сфера общественных отношений, на базе которых вырастает политическая подсистема данного общества. Последняя включает в себя политические институты (государство, партии и т.д.), политические нормы (конституции, законы и подзаконные акты, уставы) и политическое сознание (обыденные политические взгляды, идеи и теории).
Под углом зрения политического бытия история человечества четко делится на две стадии - стадию дополитической и стадию политической организации общества. Рубежом между ними выступает возникновение государства, древнейшего и центрального политического учреждения.
1. ГОСУДАРСТВО: ФОРМАЦИОННЫЙ СМЫСЛ
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВА
Поскольку нас сейчас будет интересовать формационная функция государства, целесообразно, очевидно, оттолкнуться от марксистской концепции его происхождения и сущности, ибо абсолютизация формационной парадигмы позволила марксизму лучше, чем какой-либо другой социально-философской школе, выразить эту несомненно присущую государству функцию. Квинтэссенция этой концепции, изложенной Ф. Энгельсом в книге "Происхождение семьи, частной собственности и государства", может быть вкратце представлена следующим образом.
Государство, по Энгельсу, никоим образом не представляет собой силы, извне навязанной обществу. Государство не есть также "действительность нравственной идеи", "образ и действительность разума", как утверждал Гегель. Государство есть продукт общества на известной ступени развития, когда общество запуталось в непримиримом противоречии с самим собой, раскололось на не
169
примиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая над обществом, держащая его в границах "порядка", умеряющая столкновение. Эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, и есть государство [1].
1 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 169-170.
Собственно говоря, концепция происхождения государства из внутриобщественных противоречий и непримиримых столкновений появилась задолго до марксизма в трудах сторонников "общественного договора", о котором пойдет речь ниже. Обратимся в связи с этим к Томасу Гоббсу, в чьих трудах ("Основы философии", "Левиафан") эти взгляды получили сфокусированное выражение.
По Гоббсу, пока люди находятся в естественном состоянии, то есть пока нет государства, в обществе (если его можно назвать таковым) царит bellum omnium contra omnes - война всех против всех. Причины этого Гоббс видит в особенностях человеческой природы, в том, что отличает человека от других общественных, в аристотелевском смысле, живых существ - пчел, муравьев и т.п. Люди непрерывно конкурируют между собой, добиваясь почета и чинов, в связи с чем среди людей возникают зависть и ненависть, а в итоге и война. Самоуслаждение человека состоит в сравнении себя с другими людьми, и ему приходится по вкусу лишь то, что возвышает его над остальными. Среди людей имеются многие, которые считают себя более мудрыми и более способными управлять общими делами, чем другие, и поэтому стремятся реформировать и обновлять государственный строй, внося в общество расстройство и гражданскую войну. При помощи искусства слова некоторые люди умеют представить другим добро злом, а зло добром и преувеличить или преуменьшить по своей воле видимые размеры добра и зла, внося беспокойство в душу людей и смущая их мир. Человек становится более беспокойным именно тогда, когда ему лучше всего живется, так как тогда он любит показывать свою мудрость и контролировать действия тех, кто управляет государством. Для того, чтобы сдерживать войну всех против всех, требуется общая власть, держащая людей в страхе и направляющая их действие к общему благу. О такой власти люди в конце концов вынуждены были договориться. При этом государство должно быть подобно Левиафану - библейскому чудовищу, о котором в книге Иова сказано, что на свете нет ничего сильнее его [2].
2 См. Гоббс Т. Избранные произведения: В 2 т. М., 1964. Т. 2. С. 194-196.
Нетрудно заметить, что гоббсовская версия происхождения государства, как и концепция всех сторонников "общественного дого
170
вора", носит явно психологический характер. И в связи с этим закономерно возникают два вопроса: как объяснить эти особенности человеческой психологии и где тот рубеж, дойдя до которого, люди вынуждены были дополнить естественное согласие между собой (подобное тому, какое существует между пчелами, муравьями и т.п.) договором о Левиафане? Ответ на эти вопросы мы находим у приверженцев формационной парадигмы, которые, не отрицая указанных психологических моментов, идут дальше и пытаются докопаться до их глубинных основ и стимуляторов, усилителей. Именно экономическое развитие, утверждение частной собственности и устойчивое воспроизводство прибавочного продукта, поляризовав общество на классы, актуализировали эти психологические особенности, сделали их проявление массовидным и довели социально-психологическую напряженность в обществе до такого уровня, при котором появление государства становится неизбежным.
Положив в основу своей концепции психологическую версию происхождения государства, сторонники концепции "общественного договора" вполне естественно обошли стороной вопрос о зримом не только экономическом, но и политическом многовековом неравенстве, как бы мы сейчас сказали, субъектов этого договора. В реальной же исторической действительности (и это было ясно уже Гегелю), "государство настоящее, правительство возникают лишь тогда, когда уже существуют различия сословий, когда богатство и бедность становятся очень велики и когда возникают такие отношения, при которых огромная масса уже не может удовлетворить свои потребности так, как она привыкла" [1]. Конечно, в виде исключения встречаются периоды относительного равновесия классов (сословий, по Гегелю) как борющихся сил, и тогда государственная власть на время получает известную самостоятельность по отношению к обоим классам, создавая видимость посредничества между ними. Такова абсолютная монархия XVII и XVIII веков, которая держит в равновесии дворянство и буржуазию друг против друга; таков бонапартизм Первой и особенно Второй империи во Франции.
1 Гегель. Сочинения. Т. 8. Философия истории. С. 82.
Конкретно-исторический характер государства проявляется не только в его точной формационной "прописке" (мы говорим о рабовладельческом, феодальном, буржуазном государствах), но и в его историчности, как такового, во времени. Понятия "государство" и "власть" не тождественны: власть старше государства, ибо не было и не может быть общества безвластного (то есть анархического), но на протяжении всей первобытной истории эта власть функционировала как негосударственное и дополитическое обще
171
ственное самоуправление. В лице государства - и в этом его важнейшая отличительная черта - перед нами предстает уже власть, не совпадающая непосредственно со всем населением. Причем несовпадение это и количественное (обществом управляют не все взрослые граждане, а их представители или лица, получающие власть по наследству), и качественное: интересы управляющих и управляемых далеко не всегда и не во всем совпадают.
В этом несовпадении мы вновь зримо сталкиваемся с формационным ракурсом сущности государства, находящим свое выражение в его генеральной функции функции защиты господствующих общественных отношений, их сохранения и совершенствования. Оговорим сразу, что функция эта не может быть сведена к сугубо репрессивной, к функции подавления. Механизмы реализации рассматриваемой функции весьма многообразны, и наряду с деятельностью репрессивных (силовых) органов они включают в себя хозяйственно-организаторскую деятельность государства, его вмешательство по мере необходимости - в экономику; деятельность политических партий, защищающих данную общественную систему; идеологическую обработку населения государственными и негосударственными средствами массовой информации. Вот почему точнее было бы говорить не о государственной, а о политико-идеологической машине формационной защиты, памятуя при этом, что ее направляющим стержнем остается государство.
Каждое конкретное общество на одной и той же формационной ступени проходит через различные этапы развития: а) относительно стабильные, б) связанные с кризисом избранной модели развития в рамках существующей формации, в) революционные, переходные к новой формации. Вполне понятно, как меняется в связи с этим рассматриваемая функция по своему объему и интенсивности, по соотношению используемых механизмов.
В периоды более или менее стабильного функционирования формации может показаться, что государство нейтрально по отношению ко многим протекающим в обществе процессам. Но вот наступает "сдвиг по фазе", разражается кризис избранной модели развития, и хотя это еще зачастую не кризис формации, как таковой, государство (да и вся политико-идеологическая машина) невиданно активизируются, вырабатывая и стараясь реализовать особый тип политики приспособительный. Достаточно вспомнить политику, осуществлявшуюся правящими кругами США в связи с небывалым кризисом перепроизводства 1929-1933 годов. В результате был осуществлен переход на новую модель, модель государственно-регулируемого экономического развития. В периоды, когда уже объективно вызрел переход к новой формации, государство прилагает все усилия для оптимизации явно устаревшей системы. В истории подобные попытки встречались не раз. Можно вспомнить, например, отчаянные попытки Септимия Севера, Аврелия Антонина (Караколлы), Диоклетиана преодолеть социально-эконо
172
мический и политический кризис, охвативший Рим в III веке, и спасти рабовладельческий строй. Однако осуществлявшиеся ими административные, финансовые, военные и прочие реформы в конечном счете терпели крах и углубляли главные противоречия своей эпохи. "Какой-то рок тяготеет над всеми моими начинаниями!" - воскликнул в свое время Марк Аврелий. И результаты действий его преемников с лихвой оправдали этот пессимизм. В принципе такими же попытками оптимизации была наполнена политика абсолютистских монархий в Европе.
Выражением, а в известном смысли и продолжением рассмотренной нами основной внутренней функции государства, вытекающей из его формационных истоков, является его внешняя функция - защита территории своего государства от нападения со стороны других государств либо расширение своей территории за счет территории других государств. Особенно показательны в этом отношении войны, которые давно уже определены военными теоретиками и историками (Карлом Клаузевицем, например) как продолжение внутренней политики государства иными средствами.
Действительно, ретроспективный взгляд на историю обнаруживает, что главной целью войн, как правило, выступает тот вид общественного богатства, который в условиях данной формации ценится выше всего: при рабовладении это - захват рабов, при феодализме - расширение земельных площадей, при капитализме - получение дополнительной прибыли за счет захвата новых источников сырья, рынков сбыта, доступа к дешевой рабочей силе. Перефразировав известный афоризм, получим: "Скажи мне, ради чего ведется война, и я безошибочно определю ее формационный фон".
А как часто в истории войны представляли собой внешнеполитические авантюры, затеянные держащими в своих руках бразды государственного правления классами и группировками с целью сбить накал социальной напряженности в обществе, отвести его внутренние противоречия на задний план. Есть еще один вид войн, из которых формационные "уши" торчат вовсю войны господствующего класса одних стран против побеждающего в других странах более прогрессивного строя. В общем, начинают войны политики во имя защиты и преуспевания данного социально-экономического строя, а расплачиваются за это народы. И расплачиваются не только своими кровью и жизнью, но и тем, что объективно способствуют сохранению существования устаревшего и загнивающего общества.
2. ГОСУДАРСТВО: ЦИВИЛИЗАЦИОННЫИ СМЫСЛ
Красной линией развития цивилизации, как уже отмечалось, является наращивание интеграционных тенденций в обществе - тенденций, которые нельзя вывести прямо и только из законов функционирования и развития той или иной формации. Сопряжение
173
формационного и цивилизационного, о котором мы до сих пор говорили в основном применительно к явлениям базисным, рельефно вырисовывается и при анализе государства.
Сразу же заметим, что цивилизационный смысл государства в теоретических и прикладных исследованиях марксистов, начиная с классиков, оказался явно недооцененным.
При этом подспудно он, казалось, иногда и учитывался (например, В. И. Лениным, выделявшим особо ту часть буржуазного государственного аппарата, которая выполняет функции управления производством и другими исторически обусловленными общественными потребностями и которую в революции "разбивать нельзя и не надо" [1]). Но в целом недооценка налицо, о чем свидетельствует отношение марксистов к теории "общественного договора". Более того: идея "общественного договора", выдвинутая голландским философом Г. Гроцием и развитая в эпоху буржуазных революций XVII-XVIII веков наряду с Т. Гоббсом, о котором уже шла речь, Б. Спинозой, Ж.-Ж. Руссо, И. Фихте, И. Кантом и многими другими, рассматривалась как наиболее полное выражение ошибочных представлений домарксовой философской и политической мысли по вопросу о государстве, как теоретическая основа оппортунизма и ревизионизма в рабочем движении.
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 34. С. 307.
Если к названным именам крупнейших философов-сторонников "Общественного договора" добавить, что истоки этой концепции обнаруживаются еще в древности (в раннем буддизме, учении Мо-цзы, у Эпикура, Лукреция и ряда философов средневековья), то станет очевидным: перед нами сквозное, через всю историю социальной философии проходящее течение, в котором можно и должно обнаружить изрядное рациональное зерно.
Таким рациональным зерном является положенная в основу концепции Договора интеграционная идея. Казалось бы, государство в его формационном ракурсе тоже интегрирует, но это интеграция особого рода. Во-первых, она принудительна по своей сущности и навязывается одной частью общества другой. У Руссо же и других "договорников" речь идет о состоянии общества, позволяющем осуществлять народный суверенитет и всеобщее фактическое равенство путем добровольного подчинения общей воле. В делегировании обществом части своих свобод им же поставленной над собой власти и состоит суть общественного договора. Во-вторых, интеграция, осуществляемая государством как форма-ционным институтом, в силу своей принудительности остается поверхностной и сравнительно легко разрушимой. Хотели того или не хотели "договорники", но в их трудах разрабатывалась идея интеграции цивилизационной, цементирующей глубинные основы
174
существования общества. Без такой интеграции цивилизация с самого начала не могла бы состояться. Таким образом, государство возникало одновременно и как формационный, и как цивилизаци-онный институт. Возникало из созданных общинами и племенами социальных институтов публичной власти, по отношению к которым только и правомерен, очевидно, договорный подход. Эти институты на завершающем этапе первобытного общества выходят из-под контроля своих создателей: состоящие в них должностные лица превращаются - на основе присвоения прибавочного продукта - в представителей нарождающегося эксплуататорского класса, а сами институты (в той мере, в какой они сохраняются) все более приобретают наряду с цивилизационным и формационный характер.
ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВА
Конечно, цивилизационные функции государства существуют и реализуются не в каком-то рафинированном от формационного виде, не в каком-то чистом социальном пространстве.
Поскольку, как уже отмечалось, цивилизация, возникнув в целях интегративных, в течение тысячелетий могла выполнять эту свою миссию только в дезинтегративной форме, цивилизационное и формационное в функциях государства оказывается зачастую переплетенным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Загрузка...