Левандовский Борис http://www.libok.net/writer/3752/levandovskiy_boris 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

д.
С другой стороны, поскольку правосознание есть и одна из духовных форм цивилизованности, борющиеся общественные силы должны искать правовой консенсус, если они не хотят ввергнуть страну в бездну тоталитаризма. Безошибочным индикатором стремления одной из сил повернуть общество к авторитарному, а то и к тоталитарному режиму служит пренебрежение общецивилизованными правовыми нормами и замена их принципом "революционной целесообразности". Видный русский философ XX века И.А.Ильин писал: "Само собой разумеется, что всюду и всегда могут встречаться нецелесообразные или несправедливые законы, такие, которые были неудачны с самого начала, или такие, которые с течением времени утратили свою жизненную полезность, но закон не отменен, он должен применяться и соблюдаться, по римской формуле "суров закон, но он закон"; это есть единственное средство поддерживать правопорядок в стране, укреплять его и не отдавать его в жертву произволу, мирской корысти и случайности. Тот, кто умеет блюсти "суровый" закон вплоть до самой его отмены, - тот предотвращает анархию и бесправие, ограждает принцип права и воспитывает правосознание своих сограждан" [2].
2 Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1993. С. 253.
214
4. ФОРМЫ ДУХОВНОГО ОСВОЕНИЯ ВСЕГО ОКРУЖАЮЩЕГО МИРА
4.1. Эстетическое сознание
Эстетическое, или художественное, сознание принадлежит к числу древнейших форм общественного сознания. Само слово "эстетика" происходит от греческого "эстетикос" - чувствующий, чувственный, а эстетическое сознание есть осознание общественного бытия в форме конкретно-чувственных, художественных образов. Очень часто эстетическое сознание отождествляют с искусством, что не совсем точно. Искусство включает в себя деятельность общества по производству художественных ценностей и сами результаты этого производства - художественные образы, но за его пределами остается очень важный компонент эстетического сознания - сознание потребителей художественных ценностей. Поэтому, очевидно, целесообразно рассматривать проблему искусства и его гносеологической специфики во взаимосвязи с проблемой массового эстетического сознания, определяющего собой общественные функции искусства и тенденции его развития.
Слово "искусство" и в русском и многих других языках употребляют в двух смыслах - в узком (специфическая форма практически-духовного освоения мира), и в широком - как высший уровень мастерства, умения, независимо от того, в какой сфере жизни общества они проявляются (полководческое искусство, мастерство хирурга, сапожника и т.д.). Нас сейчас интересует анализ искусства именно в первом, узком смысле слова, хотя оба смысла между собой связаны исторически. Искусство как самостоятельная форма общественного сознания и как отрасль духовного производства вырастало из производства материального, было первоначально вплетено в него в качестве хотя и эстетического, сугубо утилитарного момента. Человек, подчеркивал А.М.Горький, по натуре своей художник, и он всюду так или иначе стремится вносить красоту. Эстетическая деятельность человека постоянно проявляется в его труде, в быту, в общественной жизни, а не только в искусстве. Происходит эстетическое освоение мира общественным человеком.
Искусство реализует ряд общественных функций.
Во-первых, это его познавательная функция. Произведения искусства являются ценным источником информации о сложных общественных процессах, порой о таких, сущность и динамику которых наука схватывает гораздо труднее и с запозданием (например, повороты и переломы в общественном сознании).
Разумеется, не все в окружающем мире интересует искусство, а если и интересует, то в разной степени, да и сам подход искусства
215
к объекту своего познания, ракурс его видения весьма специфичен по сравнению с другими формами общественного сознания. Генеральным объектом познания в искусстве всегда был и остается человек. Вот почему искусство в целом и, в частности, художественную литературу именуют человековедением, учебником жизни и т.п. Тем самым подчеркивается еще одна важнейшая функция искусства - воспитательная, то есть его способность оказывать неизгладимое воздействие на идейное и нравственное становление человека, его самосовершенствование, или, напротив, падение.
И все-таки познавательная и воспитательная функция не являются специфическими для искусства: эти функции выполняют и все другие формы общественного сознания. Специфической функцией искусства, делающей его искусством в подлинном смысле слова является его эстетическая функция. Воспринимая и постигая художественное произведение, мы не просто усваиваем его содержание (подобно содержанию физики, биологии, математики), мы пропускаем это содержанию через свое сердце, свои эмоции, даем чувственно-конкретным образам, созданным художником, эстетическую оценку как прекрасного или безобразного, возвышенного или низменного, трагического или комического. Искусство формирует в нас саму способность давать подобные эстетические оценки, отличать подлинно прекрасное и возвышенное от всевозможных эрзацев.
Познавательное, воспитательное и эстетическое в искусстве слито воедино. Благодаря эстетическому моменту, мы наслаждаемся содержанием художественного произведения, и именно в процессе наслаждения просвещаемся и воспитуемся. В связи с этим иногда говорят о гедонистической функции искусства (от греч. "гедоне" - удовольствие).
Много веков в социально-философской и эстетической литературе продолжается спор о соотношении прекрасного в искусстве и действительности. При этом обнаруживаются две основные позиции. Согласно одной из них (в России из нее исходил Н.Г.Чернышевский в своей диссертации "Об эстетических отношениях искусства к действительности") прекрасное в жизни всегда и во всех отношениях выше прекрасного в искусстве. В таком случае искусство предстает копией с типических характеров и предметов самой действительности и суррогатом действительности. Предпочтительнее, очевидно, альтернативная концепция (Гегель, А.И. Герцен и др.): прекрасное в искусстве выше прекрасного в жизни, ибо художник видит зорче, дальше, глубже, чувствует мощнее и многокрасочнее своих будущих зрителей, читателей, слушателей и именно поэтому может их зажечь, вдохновить, выпрямить своим искусством. В противном случае - в функции суррогата или даже дубликата - искусство было бы не нужно обществу.
216
Каждая форма общественного сознания отражает объективную действительность специфическим, ей одной присущим образом. Сравним в этом отношении науку и искусство.
Специфическим результатом теоретического отражения мира выступает научное понятие. Оно представляет собой абстракцию: во имя познания глубинной сущности предмета мы отвлекаемся не только от его непосредственно чувственно воспринимаемых, но и от многих логически выводимых черт, если они не представляют первостепенной важности. Другое дело - результат эстетического отражения действительности. В качестве такового выступает художественный, конкретно-чувственный образ, в котором определенная степень абстракции (типизация) сочетается с сохранением конкретно-чувственных, индивидуальных, зачастую неповторимых черт отражаемого объекта.
Гегель писал, что "чувственные образы и знаки выступают в искусстве не только ради себя и своего непосредственного выявления, а с тем, чтобы в этой форме удовлетворить высшие духовные интересы, так как они обладают способностью пробудить и затронуть все глубины сознания и вызвать их отклик в духе" [1]. Выявляя специфику художественного мышления в сравнении с другими формами общественного сознания, это определение - в полном соответствии с основной парадигмой гегелевской философской системы подводит к выводу о художественном образе как выражении абстрактной идеи в конкретно-чувственной форме. В действительности же в художественном образе запечатлена не сама по себе абстрактная идея, а ее конкретный носитель, наделенный такими индивидуальными чертами, которые делают образ живым и впечатляющим, не сводимым к уже известным нам однопорядковым образам. Вспомним, например, Артамоновых у М.Горького и Форсайтов у Д.Голсуорси.
1 Гегель. Эстетика. М., 1968. Т. 1. С. 45.
Таким образом, в отличие от научного понятия художественный образ раскрывает общее в единичном. Показывая индивидуальное, художник вскрывает в нем типическое, то есть наиболее характерное для всего типа изображаемых социальных или природных явлений.
Единичное в художественном образе не просто вкраплено в общее, "оживляет" его. Именно индивидуальное в подлинном произведении искусства как раз и вырастает до понятия тип, образ. И чем ярче, точнее подмечены мелкие, индивидуальные, конкретные детали, тем шире образ, тем более широкое обобщение он содержит. Образ пушкинского Скупого рыцаря - это не только конкретное изображение жадного старика, но и обличение самой жадности и жестокости. В скульптуре Родена "Мыслитель" зритель видит нечто большее, чем конкретный образ, воссозданный автором.
217
В связи со сплавом рационального и конкретно-чувственного в образе и производным от этого эмоциональным воздействием искусства особое значение приобретает художественная форма. В искусстве, как и во всех сферах окружающего нас мира, форма зависит от содержания, подчинена ему, обслуживает его. Это общеизвестное положение тем не менее приходится подчеркивать, имея в виду тезис представителей формалистической эстетики и формалистического искусства о художественном произведении как "чистой форме", самодовлеющей "игре формы" и т.п. В то же время научному пониманию искусства всегда было чуждо нигилистическое отношение к форме, и даже какое бы то ни было умаление ее активной роли в системе художественного образа и произведения искусства в целом. Нельзя себе представить произведение искусства, в котором содержание было бы выражено не в художественной форме.
В различных видах искусства художник располагает различными средствами выражения содержания. В живописи, скульптуре, графике - это цвет, линия, светотень; в- музыке - ритм, гармония; в литературе - слово и т.д. Все эти средства изображения составляют элементы художественной формы, при помощи которых художник воплощает свой идейно-художественный замысел. Форма искусства - весьма сложное образование, все элементы которого закономерно взаимосвязаны. В картине Рафаэля, драме Шекспира, симфонии Чайковского, романе Хемингуэя нельзя произвольно изменить построение сюжета, характера, диалога, композиции, нельзя найти другое решение гармонии, колорита, ритма, чтобы не нарушить целостности всего произведения.
4.2. Религиозное сознание
На определенных этапах исторического развития в качестве наиболее массовидной формы общественного сознания выступает религия. Уже по Фейербаху корень религиозных представлений следует искать в реальных условиях жизни людей и в их своеобразном преломлении в сознании; религия рассекает мир человека надвое, наряду с действительным возникает мир фантастический, господствующий над первым [1]. Это определение вполне может быть принято в качестве рабочего определения религии. В нем в сжатом виде зафиксированы и социальные корни религии, и главный признак
1 См. Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955. Т. 1. С. 117.
218
религиозного сознания - вера в сверхъестественное. Эта вера на разных стадиях исторического развития религии принимала различные конкретные формы: обожествление животных и сил природы в условиях первобытного общества и антропоморфные религии с переходом к классовому обществу. Религия включает в себя три основных элемента: 1) представления (мифологический элемент); 2) религиозное чувство (эмоциональный элемент) и 3) религиозные действия (культовый, или обрядовый, элемент) [1].
1 См. об этом подробнее: Плеханов Г.В. Избранные философские произведения. М., 1957. Т. 3. С. 330.
Религия имеет свои социальные, гносеологические и психологические корни.
Социальными корнями религии первоначально выступают чрезвычайно низкий уровень производительных сил и обусловленный им примитивный уровень сознания, невежество человека, его беспомощность перед силами природы. В классовом обществе к социальным корням религии прибавляется и его бессилие перед теми общественными силами, которые его эксплуатируют, причем не просто прибавляются, но и выходят на первый план, становятся ядром этих социальных корней. И это вполне понятно, ибо стихийные природные бедствия (голод, болезни, неурожай, наводнения, землетрясения и т.д.) обнаруживают и проявляют человеческую беспомощность не часто, а экономическая эксплуатация, политическое и гражданское бесправие, словом - бессилие человека перед стихией общественного развития сказываются каждодневно и ежечасно. Именно поэтому с переходом к классовому обществу религии языческие, основанные на поклонении силам природы (языкам пламени и т.п.), сменяются повсеместно религиями антропоморфными, отражающими зависимость человека от человека и возникшую на этой основе социальную иерархию в обществе.
Кроме социальной, всякая религия имеет причину своего возникновения в познавательной деятельности человека. Этот компонент системы причин, обусловливающих религию, составляет ее гносеологические корни. Они заключены прежде всего в способности человека к абстрактному мышлению и возможности на этой основе - к отлету мысли в сторону, возведению в абсолют какой-нибудь частицы изучаемого явления и (как следствие) фантастического его отображения. Ведь любое божество есть абстракция. К гносеологическим корням религии относится и способность человека к самосознанию. Для того, чтобы удвоить внешний мир, человек должен был сам раздвоиться, то есть осознать себя не только как физическое тело, но как существо, имеющее душу, внутренний духовный мир. Религиозное сознание невозможно без самосознания. Для уяснения гносеологических корней религии необходимо иметь в виде следующие моменты:
219
1. Наличие у религии гносеологических корней объясняет, почему религия не может быть извечно присуща человеку, как уверяют богословы, а возникает только на определенном этапе развития общества. Если бы возникновение и функционирование религии было связано только с ее социальными корнями, то религия действительно появилась бы в начальной точке исторического развития общества, при нулевом уровне развития производительных сил. Но в этой точке и при этом уровне религия появиться не может, ибо еще отсутствует способность человека к абстрактному мышлению, которая сама появляется лишь под воздействием усложнившейся трудовой деятельности и развивающихся социальных связей.
Кстати, в связи с наличием у религии гносеологических корней нередко задают вопрос: "Не свидетельствует ли это в пользу того, что религия сохранится навсегда, ибо навсегда, пока существует человек, сохранится его способность к абстрактному мышлению?". Для правильного ответа на этот вопрос надо учитывать, что гносеологические и социальные корни религии действуют не автономно, а лишь в системе, и коль скоро исчезнут социальные корни религии, сама по себе способность человека к абстрактному мышлению перестанет быть фактором, воспроизводящим это специфическое отражение мира.
2. Религиозная фантазия как результат отлета человеческой мысли в сторону представляет собой фантазию особого рода, она коренным образом отличается от фантастического отражения действительности в науке и искусстве. Научная и художественная фантазия приближает человека к познанию сокровенных тайн природы, облегчает ему уяснение тенденций общественного развития, религиозная же фантазия подобной функции не выполняет.
Человек в своей деятельности ставит перед собой какие-то определенные цели, придающие ей определенный смысл. На каком-то этапе своего исторического развития человек осознает конечность своего бытия и встает перед вопросом не о смысле отдельных лишь своих действий, поступков, а об общем смысле жизни. С тех пор вопрос "для чего мы живем?" не перестает интересовать людей. И это естественно, ибо жизнь без смысла вообще не есть жизнь, а нечто такое, что находится на уровне животного существования. "Отсутствие цели, - с полным основанием писал Л. Фейербах, - есть величайшее несчастье" [1]. Эта внутренняя психологическая потребность человека осознать смысл жизни и привлекает многих к религии, дающей свой вариант решения этой важнейшей проблемы.
1 Фейербах Л. Избранные произведение: в 2 т. М., 1955. Т. 2. С. 97.
220
Как и любое общественное явление, религия выполняет определенные социальные функции, ради которых она возникла и существует.
Важнейшей из этих функций является компенсаторная, состоящая в религиозном "восполнении" действительности, в религиозном утешении. В религии происходит мнимое снятие противоречий и конфликтов: реальное угнетение преодолевается "свободой в духе", социальное неравенство превращается в равенство греховности перед богом, разобщенность заменяется "братством во Христе", фактическое бессилие человека компенсируется всесилием бога, смертный оказывается бессмертным, вообще мир зла и несправедливости заменяется "царством божиим" ("царством небесным"). Важное значение при этом имеет психологический аспект компенсаторной функции, который особенно отчетливо проявляется в молитве и покаянии. При их совершении происходит как бы переход от состояния подавленности (беспокойства, неудовлетворенности, внутренней разорванности, скорби и тоски) к состоянию облегчения (удовлетворенности, гармонии, радости, успокоенности, прилива сил).
На определенных исторических этапах религия может выступать как фактор интеграции общества, выполняя таким образом интегративную функцию. Суммируя поведение и деятельность индивидов, объединяя их мысли, чувства, стремления, направляя усилия социальных групп и институтов, религия может способствовать стабильности данного общества или становлению нового.
Активная роль религии в этом плане историкам хорошо известна. Под идеологическим знаменем христианства проходило крушение рабовладения в Западной Европе, религиозной была и идеология ранних буржуазных революций. Известна и активная роль религии и церкви во многих революционных процессах современности, например, в Латинской Америке.
Религия выполняет и регулятивную функцию. Это значит, что религиозные идеи, ценности, установки, культовая деятельность и религиозные организации выступают в качестве регуляторов поведения людей. Подобную функцию, религия способна выполнять потому, что она аккумулировала в себе нравственный опыт огромного множества предыдущих поколений людей, который мы в сжатом, афористическом виде обнаруживаем в знаменитых заповедях Моисея ("не убий!", "не укради!" и т.д.), в моральных канонах ислама, буддизма.
Понятно, что сами по себе религиозные установки и ценности, лежащие в основе этой функции, могут быть разнонаправлены. Ведь встречаются же секты, проповедующие изуверство, человеческие жертвоприношения. Но речь сейчас не о них, а о тех преобладающих религиозных системах, в которых заложен изрядный пласт гуманизма. К ним, несомненно, относится и
221
христианство. Наверно, довольно точно определила этот гуманистический смысл христианства одна из пастернаковских героинь: "Что-то сдвинулось в мире. Кончился Рим, власть количества, оружием вмененная обязанность жить всей поголовностью, всем населением. Вожди и народы отошли в прошлое.
Личность, проповедь свободы пришли им на смену. Отдельная человеческая жизнь стала Божьей повестью, наполнила своим содержанием пространство вселенной" [1].
1 Пастернак Б. Доктор Живаго // Новый мир. 1987. № 3. С. 171.
Существует еще одна важная функция религии - коммуникативная: религия служит средством общения верующих, а всем понятно, как важно общение для человека. Общение развертывается для верующих в двух планах: в плане их общения с богом и "небожителями" и в плане их общения друг с другом. Общение осуществляется прежде всего в культовой деятельности.
Наше понимание функций религии было бы неполным, если бы мы отвлеклись от того, что религия включает в себя элемент протеста. История христианства, ислама, буддизма показывает, что они возникали именно как выражение протеста масс против эксплуатации и нищеты. Компенсаторная функция религии включает в себя, таким образом, функцию помощи, но помощь эта, как и компенсация в целом, осуществляется лишь иллюзорно.
Активную роль религии в то же время нельзя абсолютизировать, возводя ее в определяющий фактор общественного развития, подобно тому, как это сделал в ряде своих работ ("Протестантская этика и дух капитализма", "Индуизм и буддизм", "Социология религии", "Хозяйственная этика мировых религий") М.Вебер. Поставив перед собой вопрос: "Почему мы не обнаруживаем в Индии эндогенного капитализма?", Вебер не сумел увидеть какого-либо иного объясняющего это отсутствие фактора, кроме классического индуизма как основы всей индийской духовности. Вебер сравнивает в этом отношении индуизм с протестантизмом, который освятил повседневную хозяйственную деятельность мирян, стал рассматривать ее как форму религиозного служения, а успех человека в практических делах (ранее во многом "презренных") как свидетельство его избранности и спасенности. Индуизм же, по Веберу, не настраивает человека на улучшение своей земной жизни: этого можно добиться только в последующих рождениях с помощью, разумеется, хорошей кармы (деяния), то есть общего положительного баланса поступков человека в предыдущей жизни. Эти принципиальные различия между протестантизмом и индуизмом, действительно имеют место, но невольно напрашивается вопрос о причинах их происхождения. Почему, скажем, в том же христианстве до поры до времени предпринимательский дух не поощрялся (и даже высмеивался), а в протестантской этике пол
222
учает свою высшую санкцию? Не наводит ли это на мысль о том, что сами религиозные постулаты и нормы изменяются вслед за рельефно наметившимися и хоть в какой-то степени уже происшедшими социально-экономическими изменениями? Не свидетельствовала ли, кстати, сама Реформация XVI века об объективном созревании Западной и Центральной Европы для перехода от духа крепостничества, высшей санкцией которого выступала католическая церковь в ее классическом виде, к духу предпринимательства?
4.3. Философское сознание
Характеристика такой формы общественного сознания, как философия, значительно облегчается тем, что многие ее существенные черты уже рассмотрены в первой главе. В связи с этим обратим внимание лишь на моменты, которые еще не подвергались анализу.
В последние годы вновь активизировался интерес к вопросу: что такое философия? наука или мировоззрение? Именно активизировался в силу ряда причин, ибо сама проблема соотношения философии и науки родилась еще в античности, и один из вариантов ее решения был выражен в знаменитом аристотелевском лозунге "Физика, бойся метафизики!". Под метафизикой здесь подразумевалась философия как нечто стоящее вне и над физикой, вне и над наукой вообще (между прочим, термин "метафизика" как синоним философии сегодня вновь входит в моду). Элиминация философии из сферы научного знания превращает философию исключительно в мировоззрение, сводит к "мировоззренческой проповеди", по выражению М.Хайдеггера [1].
1 См. Хайдеггер М. Основные понятия метафизики // Вопросы философии. 1989. № 9. С. 116-122.
Для того, чтобы правильно решить этот вопрос, целесообразно, очевидно, вспомнить генезис философии, источники ее происхождения. С одной стороны, философия рождалась в синкретном единстве со всем научным знанием, и это не могло с самого начала не отразиться на ее содержании, антимифологическом по своему существу. Во времена Платона слово "философия" означало как раз то, что мы теперь обозначаем словом "наука", то есть любовь к любой мудрости, а не только к философской. С другой стороны, философия рождалась как прямая антитеза религиозному мировоззрению. Вот эти особенности происхождения и предопределили собой бинарную природу философии - сочетание элементов научности с элементами ценностно-мировоззренческими. А бинарность эта, в свою очередь, ска
223
зывалась и сказывается на статусе философии в системе общественного сознания, на ее социальном престиже.
Имея в виде эти моменты, Н.А.Бердяев с горечью писал: "Поистине трагично положение философа. Его почти никто не любит. На протяжении всей истории культуры обнаруживается вражда к философии и притом с самых разнообразных сторон. Философия есть самая незащищенная сторона культуры. Постоянно подвергается сомнению самая возможность философии, и каждый философ принужден начинать свое дело с защиты философии и оправдания ее возможности и плодотворности, философия подвергается нападению сверху и снизу, ей враждебна религия и ей враждебна наука" [1].
1 Бердяев Н.А. И мир объектов. Опыт философии одиночества и общения // Мир философии. М., 1991. Ч. 1. С. 111.
Демаркационная линия ("наука-ненаука") иногда грубо проводится по основным функциям философии - методологической и мировоззренческой, хотя в мировоззрении исподволь накоплено много элементов научного, а в методологии, в свою очередь, сохраняются элементы ненаучности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Загрузка...