Сладков Николай Иванович http://www.libok.net/writer/11256/sladkov_nikolay_ivanovich 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Во-первых, к народу, как правило, относят только слои, занятые в материальном производстве. Не давая больших погрешностей при анализе исторического прошлого, такой подход может привести к курьезным выводам, когда речь заходит о современных развитых странах, где все большее количество граждан выключается из непосредственного участия в материальном производстве.
294
Во-вторых, принадлежность к народу зачастую жестко связывают с обязательной прогрессивной направленностью деятельности той или иной социальной группы. На этом основании, например, включают в состав народа буржуазию эпохи революционного перехода к капитализму в той или иной стране, но тут же исключают из оного буржуазию, утвердившуюся в своем господстве. При этом молчаливо исходят из того, что народ, народные массы способны только на прогрессивные по своему характеру действия. Можно говорить о двух причинах, порождающих такой подход. С одной стороны, сказывается та самая, уже рассмотренная нами, прогрессистская концепция, представляющая исторический процесс в виде сплошной восходящей линии. С другой стороны, сказывается преобладавшая в марксистской литературе апологетизация народных масс, исключающая наличие у них каких-либо негативных черт и их потенциальную способность выступать в конкретных условиях в качестве консервативной и даже реакционной силы.
В-третьих, возводится китайская стена между народом и выдающимися личностями, они абсолютно противопоставляются друг другу на том основании, что выдающимся личностям якобы не присущи именно те признаки, на основе которых складывается народ. При этом игнорируется и то, что на определенном этапе своего социально-психологического и политического развития народ в значительной степени состоит из личностей; и то, что взаимоотношения между народом и выдающейся личностью далеко не всегда приводят к их принципиальному дистанцированию друг от ДРУга.
Иногда термин "народ" применяют в этническом смысле, что вряд ли целесообразно, поскольку понятия "этнос", "нация", "народность" и т.п. не нуждаются в дублерах. Разумеется, между понятиями "народ" и "этнос" прослеживается весьма существенная взаимосвязь, и порождена она тем обстоятельством, что индивид, составляющий единичку народа, одновременно принадлежит и к определенному этносу. В этом смысле говорят о мононациональных (например, японском) и многонациональных (например, американском, а совсем недавно - советском, югославском) народах. Однопорядковая связь существует между понятиями "народ" и "классы", а раз так, то, очевидно, бывают народы в подавляющей своей массе одноклассовые, скажем, крестьянские, если говорить об эпохе классического феодализма, но бывают и более сложные. Жюль Мишле накануне революции 1848 года выделяет следующие слои внутри французского народа: крестьяне, фабричные рабочие, ремесленники, фабриканты, торговцы, чиновники [1], а это значит, что сложился народ как многоклассовая общность с характерными для нее внутренними противоречиями.
295
Итак, что есть народ, коль скоро это не этническая, и тем более не социально-экономическая, классовая общность? Для правильного ответа на этот вопрос необходимо ввести в ткань наших рассуждений, по крайней мере, три новых, дополняющих момента.
1 См.: Мишле Ж. Народ. М., 1965. С. 21-82.
1. Общая историческая судьба. Будучи предпосылкой формирования единого народа, имея в своих истоках единую территорию и единое государство, общая историческая судьба далеко не обязательно "прописана" в них на всех этапах своей реализации. Более того: судьба народа порой состоит в его многовековом рассеянии (евреи, армяне) или в длительном расчленении (поляки в результате трех разделов конца XVIII века, корейцы в настоящее время).
2. Общая вера, единая общенародная идея, духовно цементирующая народ и целостность. Такая вера и вытекающая из нее идея не обязательно должны носить религиозный характер, как это иногда пытаются представить. Историкам хорошо известны случаи сплочения того или иного народа под сугубо секулярными идеями (национального освобождения и т.п.). Но в любом варианте идея, сплачивающая людей в единый народ, должна присутствовать в общественном сознании. Это прекрасно понимали лучшие представители русской культуры, которые начиная с первой половины XI столетия, с митрополита Иллариона и его "Слова о законе и благодати" упорно искали такую идею. И не случайно высший всплеск этих поисков приходится на XIX - начало XX века (П. Я. Чаадаев, В. Г. Белинский, Вл. С. Соловьев, давший систематизированное философское обоснование этой идеи, В. В. Розанов, Вяч. И. Иванов, Л. П. Карсавин, С. Н. Булгаков, И. А. Ильин, продолжившие соловьевскую линию) [1], то есть на многострадальное время выбора Россией пути дальнейшего развития. Л. Толстой говорил: "Плохо, если у человека нет чего-нибудь такого, за что он готов умереть. Вот этого "чего-нибудь такого" сегодня и не хватает нашему обществу.
1 См.: Русская идея. М., 1992.
3. Общая историческая перспектива. В последнее время у нас становится распространенным исходящее из определенных политических кругов ироническое отношение к этому понятию: "свет в конце туннеля" высмеивается как нечто заведомо химерное, никчемное, не заслуживающее внимания общества. Конечно, лучше всего, когда народ не попадает в ситуацию "туннеля" (или не дает загнать себя в туннель), когда он имеет возможность не приносить жертвы во имя "счастливого будущего", а изо дня в день в полную меру наслаждаться жизнью. Но если уж паче своего чаяния он попадает в исторический туннель, а света в конце нет, неизбежно вызревает национальная трагедия. Утрата исторической перспективы, которая некогда сплотила людей в единый народ, исподволь подтачивает это единство и разрушает его.
296
Резюмируя сказанное, отметим, что при отсутствии какого-либо из рассмотренных моментов "народ" не может состояться, а с утратой одного из них даже состоявшийся народ распадается. В этой связи нельзя не остановиться еще на одном моменте - на исторической памяти народа, то есть сохранении прошлого в настоящем. Обращается ли народ к своей исторической памяти, а если обращается, то как - уважительно или нигилистически? Ответ на этот вопрос позволяет понять социально-психологическое состояние данного народа, наличие либо отсутствие у него единой идеи, ощущение им своей исторической перспективы. Имеется в виду не только память как элемент общественного сознания, но и госновные материальные носители и хранители ее - архивы, музеи, библиотеки. Плачевное состояние этих учреждений в сегодняшней, России отражает соответствующее состояние народа. Существует и реально осязаемая обратная связь: народ с ущербной исторической памятью, народ, охаивающий свою историю от начала до конца, вряд ли имеет историческую перспективу.
Итак, в порядке рабочего определения можно сказать, что народ есть социальная целостность, характеризующаяся общей исторической судьбой и отражающей ее исторической памятью, общей верой и единой идеей, общей исторической перспективой.
В процессе своего становления и развития народ проходит качественно различающиеся между собой ступени-состояния. Одним из таких социально-психологических состояний, уже, давно привлекшем к себе внимание историков, философов, социальных психологов, является состояние толпы. При этом надо иметь в виду, что понятие "толпа" в литературе Нового и Новейшего времени употребляется в двух смыслах - широком и узком. Широкий смысл его мы уже, по сути дела, обозначили: под толпой понимается социально-психологическое состояние, либо предшествующее формирование народа, либо означающее его деградацию. В узком смысле толпой называют группу людей, стоящих друг к другу "лицом к лицу" или находящихся в "непосредственном соприкосновении", а не любое сообщество людей, такое, как нация, каста, общественный класс, вообще какой-нибудь "коллектив, слишком большой, чтобы собраться вместе" [1]. Интересно, что первоначально, например, у Платона, широкий и узкий смысл совпадали - проектируемое им идеальное государство должно было представлять собой маленький полис численностью около 5 тыс. человек с тем, чтобы все знали друг друга, и они-то и есть "охлас", то есть толпа, власть которой (охлократия) расценивается Платоном как наихудшая форма государственного правления. Впоследствии, с образованием так назы
297
ваемых "больших обществ", узкий и широкий смысл рассматриваемого понятия разошлись довольно значительно.
1 Рюде Дж. Народные низы в истории. С. 20.
И тем не менее во многих существенных своих характеристиках понятие толпы как более или менее ограниченной группы лиц и толпы как социально-психологического состояния народа накладываются друг на друга. Возьмем хотя бы такие черты толпы, как легкая возбудимость, способность развить относительно большую энергию (правда, на непродолжительное время), неустойчивость и мобильность в сочетании с трудной предсказуемостью действий, шараханьем из крайности в крайность. Согласуется ли эта характеристика с встречающейся в литературе оценкой толпы, как спящих, апатичных, рутинных, косных масс? Анализ показывает, что в данном случае мы имеем дело не с несовместимостью или нарушением логического закона тождества, а с разными этапами в развитии самой толпы. Свойства апатичности, рутинности и т.п. относятся к еще не пробужденным массам. Пробудившись же, массы не в одночасье перестают быть толпой. Тогда-то и рождаются "малые толпы" - стихийные бунтари и мятежники.
Превращение широких народных масс из толпы в народ является одним из наиболее значимых результатов цивилизационного процесса. Под этим углом зрения предстоят еще большие междисциплинарные исследования механизма такого превращения с использованием всего обширного историко-философского наследия. В частности, начавшийся еще в 60-е годы пересмотр точки зрения на место и роль народнической идеологии в истории русской и вообще социологической мысли должен быть продолжен и распространен на их концепцию толпы. Главный недостаток этой концепции заключен отнюдь не в обращении к понятию "толпа". Более того: тщательный, глубокий анализ характерных черт масс, стоящих на уровне толпы, является несомненной заслугой народников и важной ступенью в развитии "социологии масс", берущей свое начало еще от Ф. Бэкона (в частности, от его рассуждений о предрассудках толпы и площади). Беда же народничества - в неспособности научно определить механизм превращения толпы в народ. Для народничества толпа, по сути дела, всегда остается толпой, даже в том случае, если она пробуждена критически мыслящими личностями и идет за ними: она движется и действует именно как толпа - идет за критически мыслящей личностью куда угодно. Отследить процесс превращения толпы в народ, представляющий, в отличие от толпы, совокупность личностей - задача, поставленная марксизмом в ходе критики народничества, до конца не решена и сегодня.
А между тем как раз сегодня ее решение чрезвычайно актуально, ибо позволит понять, кто же мы по своему нынешнему социально-психологическому состоянию, способны ли мы, как народ, оказать определяющее воздействие на выбор пути нашего дальнейшего исторического развития.
298
Если отбросить ложный стыд, то мы в лучшем случае где-то на начальном этапе превращения из толпы в народ, способный на прогрессивные преобразования. Многие десятилетия сталинизма и застоя основательно поработали над тем, чтобы народ, поднявшийся к вершинам социального творчества, народ-энтузиаст, народ-победитель вернуть к состоянию толпы. В этом направлении воздействовали не только насильственная коллективизация и голод, массовые репрессии - воздействовала вся социально-психологическая обстановка, сложившаяся в связи с господством бюрократического режима, "казарменного социализма". Элементы ханжества, лицемерия, утрата личной инициативы, приспособленчество, привычка жить по указке сверху, подозрительность и недоверие к людям получили широкое распространение. А ведь это и есть те психологические черты, которые наряду с апатией, рутинностью, непробужденностью, во многом характеризуют состояние толпы. Именно это наше состояние тормозит проведение любых реформ - как прогрессивных, так и реакционных. В то же время оно создает реальную основу для возникновения бунтов - локальных или всеобщих, но всегда необузданных и жестоких.
Выползание из состояния толпы отнюдь не прямолинейный процесс. Ведь движет его прежде всего самовоспитание масс на собственном социальном опыте, а опыт этот далеко не однозначен и включает в себя наряду с положительными моментами (существенными сдвигами в политическом сознании масс) и моменты отрицательные. К последним относятся нарастающая в массах тенденция "опоры на собственные ноги", то есть интенсификации своей трудовой деятельности, подключения к спекуляции, использования протекционистских связей во имя самого элементарного выживания.
Пока социальная философия не понимала и не признавала определяющей роли экономического фактора, материального производства в жизни и развитии общества, она не могла прийти и к выводу о решающей роли в историческом процессе тех, кто производит материальные блага, - народных масс. В таком случае историю должны творить выдающиеся, "критически мыслящие" личности законодатели, полководцы, ученые и т.д. Суть этих элитарных теорий не меняется от того, что в одних случаях (например, у объективного идеалиста Гегеля) герои выступают орудием всемирного духа, а в других случаях (в концепциях субъективно-идеалистических) провозглашается независимость героев от исторической необходимости.
Субъективно-идеалистическая точка зрения на народ неоднократно использовалась в истории идеологами и политиками для реакционных выводов. Фридрих Ницше, например, исходил из того, что народ - "бесформенный материал, из которого творят;
299
простой камень, который нуждается в резчике" [1]. И Ницше выпестовал образ этого резчика - героя, сверхчеловека, стоящего над большинством и попирающего мораль этого большинства. Главный принцип и движущий мотив деятельности такой личности - воля к власти, ради этого все позволено, все средства оправданы. Подобные выводы Ницше были впоследствии взяты на вооружение идеологами фашизма, равно как и его нападки на демократическую идеологию как якобы закрепляющую "стадные инстинкты".
1 Ницше Ф. Esse Homo. M., 1911. С. 108.
Разумеется, к выяснению роли народных масс необходимо подходить диалектически, конкретно-исторически, учитывая специфику каждого данного этапа общественного развития. Роль народных масс не есть понятие равнозначно применимое к любым формациям и цивилизационным волнам: здесь прослеживается резкая "амплитуда колебаний" - от организованной и идеологически оформленной борьбы пролетариата до "пьедестальной", по оценке К. Маркса, роли рабских выступлений.
Решающая роль народных масс проявляется прежде всего в главной, определяющей сфере жизни общества - в сфере производства материальных благ. Трудящиеся массы выступают в качестве важнейшего элемента производительных сил. Об этой роли народных масс превосходно сказал Л. Н. Толстой при чтении "Истории России" С. М. Соловьева: "...читая о том, как грабили, правили, воевали, разоряли (только об этом и речь в истории), невольно приходишь к вопросу: что грабили и разоряли? А от этого вопроса к другому: кто производил то, что разоряли? Кто и как кормил хлебом весь этот народ? Кто делал парчи, сукна, платья, камки, в которых щеголяли цари и бояре? Кто ловил черных лисиц и соболей, которыми дарили послов, кто добывал золото и железо, кто выводил лошадей, быков, баранов, кто строил дома, дворцы, церкви, кто перевозил товары" [2].
2 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. М., 1952. Т. 48. С. 124.
Трудящиеся не только приводят орудия производства в движение, но и каждодневно (если это соответствует их интересам) их совершенствуют, стремясь повысить эффективность своего труда. История свидетельствует, что именно эти, как правило, незаметные, исподволь накапливающиеся изменения подготавливали революции в технологическом способе производства, а затем и во всем общественном строе. Кстати, и ныне очень большая доля изобретений и открытий в области техники приходится на долю непрофессиональных ученых.
Исключительно велика роль народных масс в сфере общественно-политической жизни. Начать с того, что господствующие классы на всех этапах развития данного строя вынуждены учитывать отношение народа к своей политике. Это находит свое выражение в известных уступках требованиям трудящихся, на которые прихо
300
дится время от времени идти господствующим классам под натиском масс. Так, каждая демократическая свобода либо учреждение, которыми по праву гордятся развитые страны Запада, появились в свое время под напором борьбы народных масс.
Но особенно ощутима решающая роль народных масс в эпохи социальных революций. Такая оценка относится не только к позитивному, но и к негативному вкладу масс в революции. Если, с одной стороны, кардинальное переустройство общества невозможно без активного вмешательства масс, то, с другой стороны, цена преобразований во многом определяется уровнем культуры масс, в том числе их политической культурой.
Идеологи буржуазии, ее историки и социологи немало сделали для того, чтобы доказать, будто народные массы в революциях способны играть только разрушительную, деструктивную роль. Например, представителей народных низов, которые штурмовали Бастилию в 1789 году и чьему героизму и самоотверженности французские революции конца XVIII века, 1830 и 1848 годов обязаны были своим успехом, реакционные историки (Э. Бёрк, И. Тэн и др.) называют не иначе как "канальи", "бандиты", "воры" и "разбойники" [1]. И опять же забывают сказать, что буржуазия, использовав низы в качестве тарана для разрушения феодализма, тут же сделала все, чтобы отстранить их от созидания нового общественного порядка.
1 См. Рюде Дж. Народные низы в истории. С. 7.
На первый взгляд может показаться, что исключением из общего правила, когда речь заходит о роли народных масс в историческом процессе, является сфера духовной жизни. Этот, выражаясь словами Г. В. Плеханова, оптический самообман связан с тем, что история духовного производства предстает перед нашим взором наиболее персонифицированной. Достижения философии, науки, искусства всегда связаны с конкретными именами. Нет, материализма анонимного, а есть материализм Демокрита, Бэкона, Дидро, Фейербаха, Маркса и Энгельса; нет науки анонимной, деперсонифицированной, а есть научные теории и открытия Коперника и Ньютона, Энштейна и Винера, Дарвина и Павлова. Также обстоит дело и в искусстве. И тем не менее широким народным массам принадлежит первостепенная роль и в развитии духовной культуры.
Во-первых, народ является создателем и хранителем языка-первоосновы духовной культуры.
Во-вторых, народное искусство подготовило появление профессионального и по сей день питает его своими сюжетами, своей мудростью, своими изобразительными красками. И Горький мог с полным правом сказать: "Народ не только сила, создающая все материальные ценности, он - единственный и неиссякаемый источник ценностей духовных, первый по времени, красоте и гени
301
альности творчества философ и поэт, создавший все великие поэмы, все трагедии земли и величайшую из них - историю всемирной культуры" [1].
1 Горький М. О литературе. М., 1961. С. 20.
В-третьих, все великие создатели искусства, науки, философии были неразрывно связаны с народом, и лишь те духовные творения переживали своих творцов и оказывались бессмертными, в которых прямо или опосредованно выражались чаяния народа, потребности его прогрессивного экономического, социального, нравственного и умственного развития.
В-четвертых, даже в условиях жесточайшей эксплуатации, беспощадного подавления всех творческих потенций трудящихся масс из среды народа вышли Ломоносов, Ползунов, братья Черепановы, Фарадей, Фултон, Щепкин, Шевченко, Берлиоз, Гайдн, Бетховен, Шопен, Горький и многие другие.
2. КЛАССЫ И НАЦИИ КАК СУБЪЕКТЫ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ
Не так уж часто народ выступает в своем историческом действии как нечто единое, целостное: его составляющими являются классы, нации и т.д., и каждая из составляющих вносит свой нюанс даже в единое общенародное действие, не говоря уже о диссонансе в случае резкого противостояния интересов внутри народа. Это вызывает необходимость дифференцированного рассмотрения классов и наций как главных составляющих больших современных народов.
Классовая борьба порождается противопо-ложным положением классов в обществе, а следовательно, и противоречием их интересов. При этом классовый интерес определяется объективным положением и ролью данного класса в системе общественного производства и существует независимо от того, сознает это класс или не сознает. Классовые интересы, в свою очередь, могут быть подразделены на коренные, с одной стороны, и насущные, временные, частичные, с другой. Так, коренной интерес буржуазии как класса с самого начала заключался в ликвидации (или недопущении) тех форм собственности и основанных на них производственных отношений, которые препятствуют превращению капиталистического уклада во всеохватывающий экономический способ производства. Исторически речь шла прежде всего о ликвидации феодализма, хотя насущные и временные интересы иногда и толкали буржуазию на союз с феодалами, в особенности перед лицом угрозы со стороны молодого, быстро растущего пролетариата. Вспомним, к примеру, колебания немецкой буржуазии, ее двурушничество и склонность к компромиссам в эпоху вызревания буржуазной революции в Германии.
302
Вообще принципиальное расхождение коренных интересов антагонистических классов отнюдь не исключает их временных соглашений и совместных действий по тем или иным конкретным вопросам. Так не раз бывало в истории в периоды борьбы той или иной страны за сохранение своей независимости. Но при этом каждый класс продолжает действовать сообразно своим классовым интересам, которые не исчезают, а только отходят на второй план.
Большое место во взаимоотношениях классов занимает борьба за удовлетворение их насущных, повседневных интересов (за повышение заработной платы, против массовых увольнений, за совершенствование социального обеспечения и т.д.).
Таким образом, классовая борьба представляет собой не аномалию, не что-то привносимое во взаимоотношения классов извне, она - закон развития антагонистических формаций, поскольку в последних существуют и действуют большие социальные группы с противоположными интересами.
В ходе исторического развития выкристаллизировались три основные и относительно самостоятельные формы классовой борьбы: экономическая, политическая, идеологическая. Мы их перечислили в той последовательности, в какой они возникали в процессе межклассового противоборства.
Экономическая борьба представляет собой борьбу класса за улучшение своего существования в пределах данного общественного строя. Тем самым обнаруживается ее ограниченность: вопрос о выходе за рамки существующего способа производства еще не ставится. Подчеркивая эту ограниченность, Г. В. Плеханов называл экономическую борьбу "борьбой за пятачок на рубль". И все же экономическая борьба является необходимой и весьма важной формой классовых взаимоотношений. Во-первых, она позволяет классу удовлетворять свои повседневные, частные интересы. Во-вторых, она является подготовительным этапом к более высоким формам борьбы - политической и идеологической. Будучи самой элементарной из трех основных форм, экономическая борьба обнаруживается уже в стихийных протестах рабов против рабовладельцев.
Политическая борьба есть борьба классов по вопросам государственного устройства и государственной власти. Только до конца последовательная политическая борьба приводит к устранению реакционного класса от власти и тем самым позволяет ранее угнетенному классу удовлетворить свой коренной экономический интерес. Таким образом, исторически политическая борьба является вторичной, ибо она подготавливается экономической и происходит из нее, а по своей значимости она первенствует над экономической.
303
Если субъектом экономической борьбы могут выступать отдельные отряды угнетенного класса, вплоть до небольших групп и отдельных индивидов, то в политической борьбе эксплуатируемые противостоят друг другу уже как классы в целом. Такая консолидация, разумеется, была недоступна рабам, поэтому политическая борьба в Древнем Риме происходила лишь внутри привилегированного меньшинства, между свободными и бедными, тогда как огромная производительная масса населения, рабы, служила лишь пассивным пьедесталом для этих борцов. Впервые политические организации угнетенных появляются в буржуазных революциях, причем основная масса угнетенных крестьянство - и здесь не способна к самостоятельной консолидации в борющийся класс и выступает под политическим руководством буржуазии. Из всех угнетенных классов только рабочий класс оказался впоследствии способным к политической консолидации в национальном и даже международном масштабе.
Идеологическая борьба есть борьба против взглядов и теорий, распространяемых классом-оппонентом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Загрузка...