А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Макинтайр Хоуп

Как соблазнить призрака


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Как соблазнить призрака автора, которого зовут Макинтайр Хоуп. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Как соблазнить призрака в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Макинтайр Хоуп - Как соблазнить призрака без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Как соблазнить призрака = 274.5 KB

Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Как сооблазнить призрака»: Эксмо; Москва; 2006
ISBN 5-699-18362-0
Аннотация
"Я нащупала грубые деревянные ящики с яблоками, но дальше оказалась пустота. Потом я чуть не врезалась в кресло, и пальцы чего-то коснулись. Поняв, чего именно, я беззвучно завизжала и застонала от ужаса… Пальцы лежали на волосах. Человеческих волосах, сухих и поврежденных, как будто их перетравили краской. Я опустила руки и нащупала кожу – нос, чем-то заткнутый рот. Как у меня. Я была заперта в кромешной темноте с телом – телом, которое больше не отвечало на прикосновение…"
Ли Бартоломью – автор-"призрак", пишет автобиографии для знаменитостей от их лица. Большую часть времени представляет, как именно ее могут убить. Почти нигде не бывает, ни с кем не общается, живет замкнуто и отказывается выйти замуж за любимого мужчину. А когда в окрестностях объявляется поджигатель, чьей первой жертвой становится известная телеведущая, Ли получает заказ на автобиографию популярной актрисы мыльных опер, и размеренная писательская жизнь превращается в сумасшедший дом.
Интригующий, таинственный и непредсказуемый роман Хоуп Макинтайр "Как соблазнить призрака" – впервые на русском языке.
Хоуп Макинтайр
Как соблазнить призрака
Благодарность
Во время написания этой книги я перенесла тяжелую операцию и построила дом и без помощи друзей не смогла бы закончить «Как соблазнить призрака». Пока я ждала окончания строительства, моя жизнь, мягко говоря, превратилась в сплошные странствия. Я хочу поблагодарить следующих людей, укрывших меня от бурь и предоставивших место для работы.
Лондон
Луис Аллен Джонс
Хилари Арнольд
Дебора Роджерс и Майкл Беркли
Энни и Фрэнсис Шоу
Джеки Грэхем и Дэвид Пэлхем
Девон
Кейт Бартоломью
Линдсей Белл
Оксфордшир
Джон Ллойд и Сара Уоллес
Вест-Корк, Ирландия
Дэвид и Пэтси Паттнэм
Нью-Йорк
Анабель Дэвис Гофф
Сонни Мехта
Райнбек, Нью-Йорк
Энн Пэтти
Джой Харрис
Кэтрин Расселл Рич
Портленд, Орегон
Шон и Мэри Леви
Уитни Отто
Амагансетт, Нью-Йорк
Джо Дольче и Джонатан Барнхэм
Ричард и Бетина ЛаПлант
Джудит Канет
Аннемари Маккой
Сьюзан и Мюррей Смит
А также я в огромном долгу перед многими другими людьми, помогавшими мне с книгой. Хочу выразить свою признательность: Кристен Вебер, Эрни Хэмм, Джуди Пьяткус, Алексии Пол, Хоуп Харрис, Миранде Дэвис и, наконец, последнему, но не менее важному человеку, Дермоту Китингу, детективу-суперинтенданту из Нового Скотленд-Ярда.
Посвящается моей подруге, выдающемуся автору-"призраку» Щерил Мерсер. А также Клэр и Джой
ГЛАВА 1
Когда в конце улицы загорелся дом Астрид Маккензи, я крепко спала и видела во сне маму.
Наверное, если бы Астрид и моя мать встретились, они бы поладили. Они одного поля ягоды, а значит, прямая противоположность мне. На самом деле я почти не знала Астрид, лишь изредка кивала ей на улице. На рынке – откуда я черпаю все слухи и сплетни – поговаривали, будто она ходячий телеграф. Мама тоже очень общительна и большую часть времени скачет по округе, словно горная козочка. Откровенно говоря, не перестаю удивляться, почему ее не пригласили в какую-нибудь программу по фитнесу, предлагающую омолодить ум и тело тем, кому за пятьдесят пять. Или в раздел мод журнала «Сага». Есть в ней что-то гибкое, юное. Уверена, что слово «вечеринка» и в девяносто заставит ее навострить уши.
Я же, напротив, одиночка. Или – хотя от этого слова меня воротит – домоседка. Мне нравится жить чужой жизнью. Я довольно рано поняла, что мне совсем неинтересно вечера напролет торчать в лондонском баре, напиваться до скотского состояния, а потом возвращаться домой с первым мужчиной, который купит мне «Космополитен». Но слушать о таких людях я люблю. Я отклоняю приглашения на шикарные приемы, сижу дома, с удовольствием смотрю телевизор, а на следующее утро с нетерпением жду звонков от знакомых с подробными отчетами обо всем, что пропустила.
Я никогда не понимала, зачем постоянно куда-нибудь ходить. В первую очередь у меня просто не хватит сил на это. К тому же я всегда предпочитала общаться с людьми наедине, а приятный ужин на двоих можно устроить дома с тем же успехом, что в битком набитом ресторане. Сложность в том – хоть я и не считаю, что проводить много времени в одиночестве плохо, – что мой антиобщественный стиль жизни не совсем нормален. Я это признаю. То есть я не знаю никого, похожего на меня, и временами это беспокоит. Все только и знают, что твердят: «Ты должна больше выходить», «Молодость бывает только раз в жизни», «Постоянно сидеть дома в одиночестве – как-то ненормально». Я очень отличаюсь от друзей, и это, наверное, заставляет их чувствовать себя неуютно, но при этом отнюдь не мешает делать из меня «благодарного» слушателя. Они то и дело берут меня в плен и вываливают на меня все свои проблемы. Похоже, им очень нравится, что я почти всегда сижу дома одна и готова слушать. Конечно, я включаю автоответчик и не отвечаю на все звонки подряд, но тогда превращаюсь совсем уж в отшельницу. Особенно плохо стало в последнее время, и если я не возьму себя в руки, мне грозит помешательство. Рано или поздно мне потребуется мощная встряска, а то, чего доброго, я присоединюсь к Астрид и самопроизвольно вспыхну. Я говорю обо всем – работе, доме и, что самое главное, о личной жизни, поскольку, невзирая на мое затворничество, у меня есть парень. Как ни странно, встречаемся мы уже давно. Правда, в последнее время я слишком часто ловлю себя на мысли: долго ли еще?
Как ужасно: пока Астрид с треском догорала, я и не догадывалась о ее страданиях. Моя мать уверена, что во сне всегда видишь противоположное реальности, а мне снилось, будто она бежит ко мне с распростертыми объятиями. Что ж, по-моему, вполне логично. Просто такого никогда не происходит в жизни. Наверное, поэтому меня так увлек этот сон – я наслаждалась тем, чего в нормальном состоянии никогда не испытывала. Вот и не слышала треска огня в соседнем доме.
Астрид вела детскую телепередачу. Мне всегда нравилось, что она – моя соседка. Она ведь, можно сказать, знаменита, а знаменитости – мой хлеб. Я – автор-«призрак». Видели надпись мелким шрифтом: «записано со слов тем-то и тем-то» или «написано в соавторстве с таким-то и таким-то» под именем знаменитостей на обложке их автобиографий? Это я и есть. Каждый раз, когда в новостях я слышу имя известного человека, то начинаю машинально задавать вопросы, составляя в уме краткий биографический очерк. На всякий случай. Хотя Астрид едва ли теперь понадобится автор-«призрак».
Но Астрид, похоже, не виновата в том, что ее убила геенна огненная. О пожаре я узнала только из новостей. Он начался вскоре после полуночи. Я все проспала и не слышала пожарных сирен, но появление собственной улицы на телеэкране встревожило меня. Я натянула джинсы и бросилась наружу – поглазеть на обуглившиеся развалины домика Астрид при конюшнях. На улице уже собралась толпа и пресса. Две женщины на очень высоких каблуках с трудом ковыляли по вымощенным булыжником конюшням. Вот такие дурацкие детали я и замечаю. Все лучше, чем признать, что в доме труп, – факт, прямо скажем, не из приятных. Надо же, она выкрасила фасад в бледно-розовый цвет и, похоже, начала совсем недавно. Только вчера почтальон ушел, проклиная розовые автографы, которые он получил, просовывая письма в ее ящик. Какой ужас! Теперь краска почернела от сажи, опять некстати вдруг подумала я. Все что угодно, лишь бы отогнать ужасные образы, которые вот-вот начнут меня изводить.
– Не волнуйся, дорогая, ее уже увезли. – Крис, знакомый продавец с рынка Портобелло, тронул меня за локоть. – Ужасно выглядишь. Ты ее знала?
Я покачала головой:
– Нет, мы никогда не встречались.
– Ну, теперь уже и не встретитесь. Я слышал, она уже умерла, когда ее вынесли. Там, наверху, ее спальня, – он показал на окно у дальнего угла, выходившее на конюшни. – Там ее и нашли.
И тут пошло-поехало. Перед глазами вдруг предстала Астрид, и я вообразила, как она просыпается среди ночи и видит вокруг своей кровати огненную стену. Интересно, подумала я, какие мысли проносятся в голове, когда видишь подобное? Выпрыгиваешь из постели и стараешься пробиться сквозь нее? Или перед лицом такой опасности вообще перестаешь думать? Каково знать, что через несколько секунд тело охватит нестерпимый жар: плоть загорится, кровь закипит, кости затрещат, захрустят и превратятся в прах? Такие вот мысли теперь будут меня преследовать. Иногда я лежу с открытыми глазами и медленно довожу себя до состояния паники, воображая самую страшную смерть, какая только может выпасть на мою долю. Любимая – авиакатастрофа. Дальше по списку идут кораблекрушения и утопления. Не важно, что я входила в школьную команду по плаванию и сдала экзамен по выживанию. Я обязательно попаду в идеальный шторм, и мне останется лишь покорно утонуть. Еще непременно оборвется лифт, торнадо подхватит мою машину, акулы, таящиеся в заливе, где их сроду не видывали, откусят мне ногу. Я лелеяла все эти вероятности, и не только. Есть еще много, много других…
И, разумеется, всегда остается убийство. Все остальное, конечно, меня только и ждет, но убийство – самое ужасное. Однажды ночью, когда я буду крепко спать, кто-то прокрадется в спальню и задушит меня подушкой. Какая разница, что я живу в Ноттинг-Хилле – в этом районе западного Лондона происходит больше преступлений, чем положено. Во время карнавала Дня отдыха расисты и наркоманы вечно что-нибудь натворят. Два года назад в конце моей улицы даже кого-то зарезали. Я слышу, как на рынке рассказывают об этом. Утром человек открывает дверь и видит на пороге кровь. По-моему, не важно, что мой район – «фешенебельный». Ну, стекаются сюда туристы по субботам, и что? Ни в одном путеводителе не написано, что бок о бок со знаменитостями – приверженцами экологически чистых продуктов и завсегдатаями огромного количества роскошных баров и кафе, которые повыскакивали всюду, как грибы после дождя, – живут наркоманы, проститутки и торговцы наркотиками, вооруженные до зубов. Единственный ключ – крошащийся фасад притона, примыкающего к особняку миллионера.
Я выросла вместе с людьми, живущими через улицу от меня. Раньше по субботам мы играли с ними в классики, а теперь они день-деньской греют кокаин в растворе пищевой соды, ждут, когда вода испарится и получится чистый наркотик. Часто по ночам я слышу, как над головой парят полицейские вертолеты, и понимаю, что опять кого-то укокошили. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на вертолеты и опасность, запираюсь дома и притворяюсь, будто все спокойно. Знаю, я веду себя как безответственный страус, прячущий голову в песок, но стоит мне впустить в свой мирок хоть каплю реальности, моя фантазия начинает буйствовать, переходя все границы.
Вот почему смерть моей соседки Астрид не на шутку меня взволновала. Я никак не могла перестать о ней думать. Правда, мне все равно не позволят забыть об этом, даже если я захочу. Только о пожаре все и будут судачить еще несколько дней.
– Знаешь, – Крис посмотрел на часы. – Уже без четверти девять. В это время она спешила бы на утреннюю передачу. Джонни, через два прилавка от меня, говорит, что его жена всегда оставляет их младшенького смотреть ее программу, когда старшие уходят в школу. Он обижается, что братья и сестры бросают его одного, но благодаря Астрид забывает об этом. Она была хорошим человеком. Ты когда-нибудь видела ее по телевизору?
– Ни разу. Она была замужем? У нее есть дети? – Я вдруг поняла, что почти ничего не знаю об Астрид: несколько раз видела ее на улице и на фотографиях в журнале «Сан», который иногда показывали мне продавцы на рынке. На этих снимках она обычно выходила из ночного клуба под руку с футболистом или второсортным певцом.
– Нет, с этим у нее было напряженно.
– Она не могла иметь детей?
– Не знаю. Я имею в виду замужество. Она не была замужем.
– А почему напряженно?
– Она связалась не с тем мужчиной. Можно сказать, она… Нет, – он осекся. – Не стоило ей этого делать. Не хочется говорить плохо о покойной. Послушай, мне пора бежать. Я должен забрать несколько мешков картофеля со склада. На этой неделе отличная морковь, а еще у меня есть сладкая картошка, которую ты любишь. Заскочи ко мне попозже.
Я пошла домой – надо вытащить Томми из постели и спровадить на работу. Томми Кеннеди – та самая «личная жизнь», о которой я упоминала, мой парень, если, конечно, можно назвать мужчину за сорок парнем. Вчера он остался на ночь. Я редко такое позволяю, но вчера слишком много выпила, а в таких случаях сопротивляться почти не могу. Разумеется, потом я буду раскаиваться.
Мы с Томми встречаемся около восьми лет, но о зыбкости наших отношений – наряду с остальными моими тревогами – я упорно стараюсь не думать. Сложность в том, что он мечтает жениться и завести детей, а я – нет. Время идет – мне почти сорок – и Томми это очень беспокоит. Он согласен просто переехать ко мне, но этого я тоже не хочу. Я вполне счастлива одна, и очень серьезно отношусь к своей работе. Не хватает мне только заботиться об упитанном радиомеханике. Он внесет в мою жизнь сумятицу, будет требовать завтрак, обед и ужин, включать телевизор на полную громкость, как только «Челси» забьет гол. А мне нужна тишина и покой. Меня приводит в ужас мысль о том, что произойдет, если мы станем проводить друг с другом слишком много времени. У Томми ангельское терпение, но я ума не приложу, как он отнесется к моим невротическим страхам. Я все время убеждаю себя, что люблю Томми и не хочу его потерять, но все равно до конца в это не верю. Я говорю себе, что у нас и так все отлично, и чем больше мне советуют остепениться, тем сильнее я сопротивляюсь этому. Дело в том, что я уже остепенилась. Замужество только выбьет меня из колеи.
Томми работает на «Би-би-си» в недрах Бродкастинг-Хаус, о чем свидетельствует серый цвет его лица. Будь у меня время, я бы целую неделю шпионила за ним. Ужасно интересно, видит ли он хоть иногда солнце? Томми весь день торчит в студии под землей, даже на обед не выходит. Это я точно знаю – каждый раз, когда он остается на ночь, приходится готовить ему бутерброды на работу. Сыр и маринованные огурчики с белым хлебом. Специально для него я всегда держу банку огурцов. Это предел моего кулинарного таланта. Обычно я делаю не меньше четырех бутербродов. Да уж, не случайно Томми в школе получил кличку Прорва, хотя вынуждена признать: когда в небе кружат вертолеты, а на Лэдброук-гроув ревут полицейские сирены, его мощный торс рядом очень меня успокаивает.
Мы познакомились на записи ночного ток-шоу одного из моих «объектов», как я их называю. Кажется, это была медиум, которая часто выступала по радио. Отвечала на жуткие звонки от людей, которые хотели узнать, смогут ли их любимые ответить из мира иного по радиоволнам.
На шее у Томми висели наушники. Он то входил, то выходил из студии и время от времени с надменным видом крутил какие-то переключатели. Потом он спросил меня, не хочу ли съесть шоколадку и выпить чаю.
Подвал Бродкастинг-Хаус – не самое романтичное место для первого свидания. Он провел меня по длинному подземному коридору к торговому автомату и спросил, есть ли у меня мелочь. Мы вошли в пустую столовую и сели за столик под лампой дневного света. От такого резкого освещения, наверное, появляются мешки под глазами и морщинки даже у молодых людей, не говоря уже о тех, кому около сорока. Но его это, судя по всему, не волновало.
Говорил он мало, но, как ни странно, рядом с ним я чувствовала себя увереннее. Всегда. Единственное, что я помню о той встрече, это его вопрос:
– Почему ты такая нервная? Тебя что-то беспокоит? Почему ты все время переставляешь солонку, перечницу и пепельницу?
– Не знаю. Наверное, у меня навязчивый невроз или что-то вроде. Мне надо дотронуться до вещей определенное число раз. Например, я ни за что не войду в дверь, пока четыре раза не прикоснусь к ручке. Еще я не могу заснуть без конкретной подушки.
– Странно, – протянул Томми. – Наверное, ты и руки моешь по пятнадцать раз на дню.
– Ты не воспринимаешь меня всерьез.
– Я воспринимаю тебя всерьез, – ответил он с улыбкой. – Просто мне кажется, ты говоришь много чепухи, вот и все. Может, ты немного нервная, у тебя повышенная тревожность, но только не эта навязчивая белиберда. И все-таки тебя что-то беспокоит. Ты как на иголках.
– Дело в этом радиошоу, – призналась я. – Я сейчас ее слушала и вспомнила о людях, с которыми она входила в контакт. Каждый из них умер такой ужасной смертью. Мне было противно писать о ней, обрисовывать все эти чудовищные детали и страдания их душ. Представляешь, когда она общалась с духами, они по-прежнему мучились!
– «Общалась с духами»! И ты веришь во всю эту ерунду? – Сначала Томми отнесся к моим словам довольно скептически, но когда я начала рассказывать ему о том, как меня пугает даже мысль о чьем-то ужасном конце, его лицо смягчилось. Никто никогда не слушал меня так, как он. Он не смеялся надо мной, как смеялось большинство людей, когда я старалась объяснить, почему от одного упоминания физической опасности у меня разыгрывается воображение.
– Смешная ты, – ласково проговорил он, когда я закончила. – Какая бессмысленная трата сил.
– Я, конечно, не думаю, что умру завтра, – пояснила я. – Просто смерть моя будет ужасной и мучительной.
– Это всего лишь твое воображение, – сказал он. – И ты сама это знаешь. Вероятность встретить страшную смерть, о которой ты постоянно думаешь, ничуть не больше, чем тихонько скользнуть в мир иной во сне. Так что не накручивай себя. Это пустая трата времени. Решай проблемы по мере поступления. Как я. Например, я не вижу смысла волноваться о вещах, которых все равно не изменить. Вот как сейчас. Я не собираюсь торчать в студии, пока они записывают свою дурацкую программу. Если понадоблюсь, меня позовут.
Тут его позвали, и он исчез. Правда, сначала записал мой телефон.
Когда он позвонил, сама не знаю, что заставило меня согласиться на пиццу и кино. Точно так же не знаю, почему мы до сих пор вместе. В то время у меня было несколько гнусных знакомых – циничных предприимчивых типов. Люди, с которыми у меня нет ничего общего. Кроме одного – все мы были журналистами, хотя судьба толкала нас в разные стороны. Не представляю, как я попала в столь неприятную компанию. Я была слишком молодой и неискушенной, и сама вряд ли вырвалась бы из их хватки. К счастью, Томми невольно умудрился сделать это за меня. Они бросили на него единственный взгляд и окрестили Радиозанудой. Мол, он исчезнет из моей жизни так быстро, что можно с ним и не знакомиться. Как выяснилось, они ошиблись. К собственному удивлению, я стала проводить все больше времени с Томми и отдаляться от них. Он нравился мне все сильнее и, наконец, стал практически неотъемлемой частью моей жизни. Радиозануда – может быть, но он оказался также прекрасным любовником. Наверное, дело во всех этих переключателях. И не только. Томми – полная моя противоположность, поэтому его присутствие идет мне на пользу. С ним я впервые начала расслабляться. Единственный раз, когда мы расстались месяца на четыре – он понял, что я не позволю ему переехать ко мне, и обиделся, – я, к своему ужасу, обнаружила, что страшно по нему скучаю. Словно кто-то забрал мой телевизор, тостер или какую-нибудь другую ценную и временами полезную вещь.
Когда я вернулась, Томми выходил из ванной, голый и мокрый.
– Томми, ты весь пол намочил… – начала я, но он отмахнулся, прижимая к уху телефонную трубку.
– Господи, Женевьева, это случилось прямо здесь, на этой улице? Ты уверена? И она мертва? Я ничего не слышал. Боже правый, надо рассказать Ли, она только что пришла. Да, я скажу ей. Хорошо, я попрошу ее позвонить, если у нее не получится. – Он повесил трубку и пошел в ванную за полотенцем. Сзади он выглядит гораздо лучше, подумала я. У него до сих пор красивые ягодицы, да и плечи всегда были потрясающие. Главная проблема Томми – это растущее на глазах брюшко, которое начинает угрожающе нависать над ремнем джинсов. Он появился снова, растираясь полотенцем и тряся головой так, что забрызгал меня. – Ли, ты не поверишь, прямо здесь, на нашей улице, пока мы крепко спали, случилось такое… Дальше по дороге. Это невероятно! Здесь живет эта женщина – ведущая детской программы, ты знала? Так вот, хочу тебе сказать…
– Томми.
– Нет, дай мне договорить. Ты никогда не даешь мне договорить. Это нечто! Она мертва. Вчера ночью ее дом сгорел. Давай спустимся и посмотрим, вдруг его уже показывают по телевизору.
Я объяснила Томми, что уже видела его по телевизору, ходила на улицу и видела последствия пожара. Как и ожидалось, он сразу помрачнел:
– Могла бы и меня разбудить. Из-за тебя пропустил самое интересное.
– Интересное? Человек умер, Томми.
– Да, да, ты права. Это ужасно, – стушевался он.
– И что понадобилось Женевьеве в такую рань? Женевьева – мой агент.
– Ну, она хотела первой рассказать тебе о пожаре. Да, и у нее есть для тебя работа. Она говорила загадками. Даже не сказала, кому нужен автор-«призрак». Хочет тебя удивить. Ты сможешь заехать к ней сегодня в три часа? Сейчас ее нет на работе, и до трех не будет. Так что перезвони ей и оставь сообщение только в том случае, если не сможешь. Или просто приезжай. Твоя мама нормально долетела?
В голосе Томми сквозила обида. Мама недавно приезжала из Франции, где они живут с папой. Она пробыла у меня пять дней, и на это время Томми пришлось выгнать. Дело не в том, что они не ладили. Они встречались несколько раз и понравились друг другу. Но я не могла вынести даже мысль о том, что два человека будут одновременно находиться в моем доме. Они обязательно станут путаться под ногами и мешать работать.
Немного утомительно, когда твоя мать – настоящий ураган. Мамой Томми, Норин, я восхищаюсь, но вряд ли есть кто-то, похожий на нее. У Норин на все свое мнение, но при этом она обладает удивительным качеством: если кому-то нужно выговориться, она будет часами сидеть и слушать. Моя же старушка несется по жизни со скоростью миля в минуту и при этом искренне полагает, будто остальные должны за ней поспевать. От разговоров по душам я отказалась много лет назад. Мама всегда была такой. В свое время она сделала прекрасную карьеру в рекламном деле. Помню, в детстве меня водили к ней на работу, и я подолгу наблюдала, как она помыкает кучей народу. Потом папа вышел на пенсию, они уехали во Францию, и мама бросила работу – поступок, надо сказать, весьма сильный. Папа у меня – настоящий франкофил и всегда мечтал пересечь Ла-Манш. И мама с самого начала безоговорочно его поддерживала. Правда, это стоило немалых жертв – ей пришлось оставить лондонскую светскую жизнь и заживо похоронить себя во французской глубинке. На меня ей тоже рассчитывать не приходится – вряд ли я воплощу ее мечты. В результате она вымещает свое разочарование на мне. Мое отшельничество ужасно расстраивает ее, поэтому при встрече я прикидываюсь семилетним ребенком и покорно слушаю, пока она бранит меня за то, что я не живу жизнью, которую она для меня выбрала.
Грустно, что ей никак не удается меня понять, но я смирилась. Я понимаю, маме хочется бурной общественной жизни и всего, что к этому прилагается. Я мечтаю, чтобы она была счастлива, но отлично знаю: ожидать от нее взаимности – пустая трата времени. Это и огорчает. Она любит свою дочь, Ли, некоего абстрактного человека, который мне едва знаком, но я никогда не чувствовала, что она любит именно меня. Как это получилось? Она ни разу в жизни не утруждалась выяснить, что же меня так удручает.
Как обычно, ее приезд застал меня врасплох. Она никогда не предупреждает, просто появляется, открывает дверь своим ключом и превращает мою жизнь в ад. Разумеется, ее поведение совершенно оправдано. Мы с родителями заключили сделку. Несколько лет назад, переехав во Францию, они разрешили мне жить в их доме при условии, что я буду о нем заботиться. Конечно же, я с радостью согласилась. Бесплатно жить посреди Ноттинг-Хилл-гейт, в четырехэтажном доме георгианского стиля – о лучшей сделке нельзя и мечтать. Пусть сегодня эта часть Лондона уже не так фешенебельна, как прежде, но ведь в любой миг я могу потерять и ее. И этот миг уже близок. Я привела дом в полное запустение, он буквально разваливается на глазах, и довольно скоро настанет час кошмарного выяснения отношений. Каждый раз, звоня слесарю, плотнику или мойщику окон, я думаю о шуме, о вторжении в мое драгоценное одиночество, и вешаю трубку. Особое отвращение вызывают у меня мужчины на стремянках. Они всегда оставляют их под окнами. Мол, добро пожаловать, заходи кто хочешь. Любой может подняться, залезть в дом и убить меня, пока я сплю. Или – пока бодрствую – замыслить убийство.
Я понимаю, что ужасно избалована: огромный особняк, и весь – для меня одной. Я постоянно упрекаю себя за это и не реже раза в неделю, ложась спать, обещаю себе, что с утра первым делом займусь домом.
Но никогда не держу слово.
Мне по-прежнему не совсем понятна истинная причина маминого визита. Если, конечно, она приехала не для того, чтобы терроризировать собственную дочь.

Как соблазнить призрака - Макинтайр Хоуп -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Как соблазнить призрака на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Как соблазнить призрака автора Макинтайр Хоуп придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Как соблазнить призрака своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Макинтайр Хоуп - Как соблазнить призрака.
Возможно, что после прочтения книги Как соблазнить призрака вы захотите почитать и другие книги Макинтайр Хоуп. Посмотрите на страницу писателя Макинтайр Хоуп - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Как соблазнить призрака, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Макинтайр Хоуп, написавшего книгу Как соблазнить призрака, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Как соблазнить призрака; Макинтайр Хоуп, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...