А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Дедюхова Ирина Анатольевна

Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада автора, которого зовут Дедюхова Ирина Анатольевна. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Дедюхова Ирина Анатольевна - Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада = 24.01 KB

Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада - Дедюхова Ирина Анатольевна -> скачать бесплатно электронную книгу



Дедюховские сказки -

Ирина Дедюхова
Последнее путешествие Синдбада
Утро наступало в свой черед, окрашивая белевшие впотьмах стены нежными розовыми красками. Ветер затихал, и сад наполнялся запахом ночных фиалок. И чем выше вставало солнце, тем тоньше и неслышнее становился их аромат. Постепенно Синдбада покидала ночная тоска, но к каждому новому дню он придирчиво присматривался, будто никак не мог решить, стоит ли проживать этот новый неизвестный день. Утром он писал ответы на многочисленные письма, которые привозили ему с вечера усталые погонщики верблюдов. На тюках почты лежала тонкая бурая пыль. От нее першило в горле, и чуть слезились глаза…
— Алё-алё! Людмила! Блин! Ты почту смотреть собираешься? Через двадцать минут за письмами заеду. Слушай, там по общественным туалетам надо как следует долбануть. Объяснить, что забегаловок, мол, много, а нужду справить негде. У меня инвестор хороший на офис в центре. Какая ему разница, где сидеть? Гы-гы… Мы ему офис над туалетом сообразим. Гы-гы… Такой маркетинг ему устроим! Не зарастет народная тропа! И к налоговым нашим собирайся! Андрей тебя не повезет, он на УАЗик пересел, ключи на вахте оставил. Как поедешь? Сама поедешь! Ключик — в замочек, ножонками тык-дык, а ручонками — вау! Не пьяная, надеюсь? Вот и катись! Слушай, а чо ты трубку долго не брала? Звоню, звоню… Я звоню к тебе с приветом, рассказать, что-то встало… гы-гы…
Солнце поднималось все выше, раскаляя начинающийся день добела. Небо выцветало, и все вокруг становилось блеклым, будто все краски, постепенно сливаясь, теряли свою суть, покрываясь восковым налетом летнего зноя. По кривой улочке прошли с заунывными криками зеленщики, просыпался приморский базар возле пришедших с ночного лова баркасов. С женской половины дома послышались капризные сонные голоса детей, и к летней кухне, глухо шлепая тощими голыми ногами по песчаной отмостке, побежали проворные водоносы…
В такие утренние часы Синдбад внимательно просматривал тетради с торопливыми корявыми записями отчетов приказчиков и, вздыхая, с укоризной глядел на длинный перечень расходов своей теперешней жены… И в который раз он ловил себя на мысли, что уже давно забыл, зачем же ему была так нужна когда-то эта полная властная женщина…
Лара говорила, не глядя на нее, уткнувшись в бумаги, повышенным, нервным тоном. Людмила старалась ответить ей тихо и благожелательно, чтобы погасить возбуждение своей бывшей коллеги. Сейчас они были по разные стороны баррикад. Даже не так. Люду выкинули за борт, а Лара продолжала плыть на том же корабле.
— Таким образом, кредиторская задолженность вашего клиента перед бюджетом превышает 123 тысячи рублей. Согласны? Люда! Согласись, не будь дурой! На фуй он тебе нужен, голь перекатная! Когда нормальную клиентуру заведешь?
— При нормальной клиентуре я не смогу глядеть тебе в глаза, Лара.
— И все же согласись, хуже ведь будет!
— Не соглашусь, Лара. Мне надо разобраться. Если честно, вот эти отчеты я впервые вижу, поэтому все начисления должна просмотреть сама. Ты что думаешь, я поверю, что он станет выставлять такое по добавочной стоимости? Сама знаешь, что на стройке можно слона спрятать.
— Начисления выполнены согласно поданным декларациям.
— Значит, будут исправительные. Сами-то в этих новых формах разобраться не можете. Ладно, Кисуня, не дуйся, давай, я акт подпишу. Что-то совершенно никого не узнаю в родном околотке, куда всех наших старушек дели?
— Не спрашивай — все равно не скажу! И так вся на нервах. С тобой хоть нервы не трепали. Представляешь, приняли у Нефтемаша задолженность по единому социальному в три миллиона — и хоть бы хны! Тут же занесли в компьютер, хотя идиотка-бухгалтер явно ноль лишний приписала. Нет, мы на ошибку ей не указываем, мы такое вот в отчетность заносим и иск выставляем. Перед людьми стыдно.
— Это новая кафедра вам таких бубликов в работнички выдала?
— Все, Люда! Разговорчики в строю!
— Ладно, Ларочка! Счастливо!
— Как у тебя дела-то?
— Не спрашивай!
— Значит, как у всех. А выглядишь хорошо.
— Правда?
— Слушай, если тебя даже Хохряков не узнал! Заходит сейчас и говорит: «К Вам стырвочка такая вся из себя, гнида бухгалтерская на комиссию!» Значит, действительно хорошо смотришься. Из Хохрякова выжать комплимент — дорогого стоит!
— Спасибо, Ларочка!
— Да за что? Ты, Люд, опять все лето в городе? Ладно, не отвечай! Ну, не кисни ты! Зимой отдохнешь, перед годовым отчетом. Не расстраивайся! А курточка у тебя эта — просто отпад!
— Мать ругается, говорит, что вызывающе…
— Слушай ты ее! Я занята, Хохряков! Закройте дверь! Видишь, заглянул, не выдержал! Отличная курточка!
После утренней молитвы он обычно заходил к отцу, который лежал на взбитых шелковых подушках у раскрытого настежь окна. Вначале лета, спускаясь по скользким ступеням черного дерева, отец сломал ногу. Пока женщины выли возле него, перенесенного наверх двумя черными рабами, Синдбад ходил к известному врачевателю-цирюльнику. Конечно, он ушел не только потому, что хотел помочь отцу сам. Он не признался бы в том и самому себе, но был рад покинуть дом, чтобы не слышать истошные женские вопли. Женщины кричали громко, чтобы все соседи знали, каким почетом пользуется его отец. И на повороте к дороге в Верхний город с Синдбадом впервые уважительно раскланялся сосед — ростовщик Али. Даже удачные в коммерческом отношении плавания не могли заставить его поклониться Синдбаду. В их приморском городе слава морского скитальца считалась недостойной.
Перед дверьми лавки цирюльника висели длинные черви рикшты, собственноручно вынутые хозяином лавки тонкими бронзовыми иглами у богатых жителей Верхнего города, пивших стоячую воду из мраморных бассейнов. Сухие тонкие черви шелестели на ветру, рядом чинно сидели старцы, перебиравшие волокна кистей вышитых войлочных поясов, ожидая, пока придет их очередь брить голову и избавляться от «горя рикштозного». Синдбад, почтительно выпросив разрешения у старцев, договорился о визите врачевателя к отцу.
И вот второй месяц отец с ногами, привязанными тонкими залоснившимися тряпицами к оструганным доскам, лежал у себя. Чтобы избавиться от тянущей боли, он непрерывно курил опиум, который вместе с шелками привозили через пустыню купцы с желтыми лицами и узкими злыми глазами. Возле него так и торчали два черных бездельника, по вине которых он, очевидно, и скатился по ступеням. При виде Синдбада они дружно хватали перьевые опахала, и мухи, наконец, переставали донимать старика.
Он вспоминал отца мудрым, не брюзжащим, спокойным старцем, с которым ему нравилось вести ученые беседы и вспоминать все былые плавания и путешествия. Но после перенесенных страданий отец уже не желал просто говорить, не желал слушать, он хотел лишь учить сына жизни. Будто этому можно было еще научить мужчину на закате лет.
Да, жизнь перешла зенит, и Синдбад со вздохом подумал, что ему уже никогда не выйти в море…
— Фая! Воды! Фа-а-я!
— Мама, Фая пошла в магазин, сейчас я принесу, потерпи минутку, я только руки вымою!
— Даст мне кто-нибудь в этом доме воды?..
— Кроме меня некому, мама, не кричи. Папа на работе.
— Наконец-то! Боже мой! На кого ты похожа? Как тебе не стыдно ходить в такой куртке? Куртка называется — пуп голый! Юбка — обдергайка какая-то! Ты по утрам в зеркало смотришься? Почему ты в каких-то перьях? Страмота!
— Мама, ты хочешь, чтобы я выглядела как старуха?
— Какая чушь! Ты должна выглядеть достойно!
— Достойно стареющей женщиной!
— Тебе надо думать, как дожить! Тебе надо детей поднимать и доживать!
— Почему-то не хочется. Ни думать, ни доживать. Знаешь, я вообще так жить не хочу.
— Подними меня! Переверни! Все время говоришь глупости! Как больно ты делаешь уколы! Ты это нарочно!
— Потерпи, мамочка! Сейчас я спинку тебе разотру, станет гораздо легче.
— Не станет! Вы только смерти моей хотите!
— Что ты такое говоришь, мамочка! Не волнуйся, все будет хорошо, сейчас я покормлю тебя вкусненьким…
— Чем? Мне все надоело! Если бы ты знала, как это ужасно все время лежать! Ты все время носишься туда-сюда… А я лежу и расстраиваюсь, что не смогла воспитать нормальную дочь! Тебе не стыдно ходить с голым животом?
Люда включила телевизор. Но мама все равно начала всхлипывать, вернее, пыталась, а слез не было. Мама только что с аппетитом покушала, вдумчиво сделала свои большие и маленькие дела, поэтому в своей скучной, лишенной происшествий жизни не могла так сразу найти вескую причину для слез.
Людмила поняла, что мама опять будет расстраиваться из-за нее — непутевой, неудачливой дочери. Не из-за своей же прежней, активной жизненной биографии! Мама относилась к людям, которые всегда правы и всё всегда способны предусмотреть. Если речь зашла об ее воспитании, то мама теперь до вечера будет вспоминать прегрешения, совершенные ею раньше.
Раньше… Раньше мама помнила все ее преступления с ясельного периода. Потом склероз сделал свое дело. Теперь мама уверена, что до замужества ее дочь была ангелом. В принципе, и в этом она абсолютно права. Что уж такого особенного можно совершить до замужества? В теперешней ее жизни маму раздражало все. Особенно маму удивляло ее нежелание оставить все, как есть, и делать вид, что так и должно быть. Не разводиться с мужем. Жить достойно. То есть, «доживать». Иначе маме будет совестно перед соседками — такими же старухами, которые приходят ее проведать, чтобы убедиться, что маме еще хуже, чем им.
Мама долго говорила скрипучим голосом, проникающим прямо под кожу, о целенаправленном и методическом воспитании, которое не оказало влияния на всю жизнь Людмилы только лишь по причине ее редкого упрямства. С воспитания мама плавно перешла на размышления о том положительном примере, который Людмила должна показывать своей жизнью дочерям. Бесполезно было увеличивать звук у телевизора. Фая, мамина сиделка, не торопилась возвращаться, и, в принципе, Люда ее понимала.
С каким-то раскаянием Людмила подумала, что ни разу не удосужилась поговорить так со своими дочерьми вот в таком же воспитательном тоне. А ее жизнь не может служить для дочерей примером, это чистая правда, мама права. Разве разумная женщина станет содержать всю семью, которой давно нет, снося капризы мужа, который, в сущности, никогда не был ей настоящим мужем? Вот и старшая ее девочка начала дерзить, полагая, что так и надо поступать с матерью. Да и бабушка уже успела объяснить, какая непутевая ей досталась мать…
С облегчением собираясь домой, Люда в очередной раз обещала маме не писать романов, не выходить в интернет и мирно жить-доживать, не порываясь ничего менять в жизни. И почти верила, что исполнит свое обещание.
К машине она шла своим старым двором, в котором росла, на что-то там надеясь, под деревьями, нависшими кронами над узкой полоской тротуара. Город утопал в щедрой июльской жаре, и казалось немыслимым, что в эту весну почти до конца мая шли дожди со снегом. Лишь опавшие пожелтевшие листочки, подгоняемые ленивым шевелением раскаленного воздуха, напоминали, что и эта весна входила в город со слякотью, холодом и пронизывающим ветром. Она в очередной раз подумала, что в непогоде были виновны и люди, не пускавшие лето в сердца. И, наверно, в чем-то правы были их предки-язычники, в неистовых плясках отогревавшие замерзшие за зиму сердца у горящих соломенных баб. Люда смотрела на лица прохожих, недовольных внезапным летним зноем, и видела, как мало внутренней страсти выступало в них крошечными капельками пота. На этих холодных лицах было написано лишь одно, исполненное достоинства и самоуважения, стремление доживать.
Она вздохнула, вспомнив свое обещание маме, и свернула к киоску, чтобы купить интернет-карту. «На сегодня вечером!» — подумала она с улыбкой, мысленно поставив смайлик в конце привычной фразы. И сегодня, как и вчера, она станет тщательно запечатывать свои послания в бутылки. Она будет вглядываться напоследок в неровные строчки, увеличенные стеклом монитора, отправляя их в свое плавание. Кто его знает, к кому они приплывут?
А потом она будет готовить свои корабли к отплытию. Она сбежит. Точно. Пусть все они будут в недоумении толкаться на берегу и показывать на нее руками. Она удерет от них! И там, где никому не придется ничего объяснять, и не перед кем будет оправдываться, она подумает, куда ей плыть дальше…
Из шумного переулка на дорогу опять вышла эта женщина. И в который раз Синдбад по колыханию ее желтых одежд мысленно дорисовывал ее облик. Его волновала эта женщина. Она неуловимо напоминала ему кого-то. А может быть все ночи любви, которые он проводил в объятиях многих женщин. Каждое путешествие дарило ему новые встречи и разлуки. Он хорошо забывал встречи, поскольку за каждой из них маячила предстоящая разлука. Но эта женщина почему-то напоминала только страсть, без отчаянных слез и сожалений.
Улочка проходила мимо глухих соседских дворов. Выход к рынкам и пригородным дорогам, по которым в город доставлялись сухопутным путем шелка и благовония, был здесь крайне неудобен. Надо было обойти заброшенные причалы, где среди гниющих на вечном приколе посудин ветшал и самый первый баркас Синдбада. А потом надо было подняться в гору по каменистым раскаленным уступам. И Синдбад представлял, как женщина одна совершает свой ежедневный путь, петляя в знойном мареве узких приморских улиц.
От ее фигурки на него вновь повеяло одиночеством и отчаянием. Это можно было почувствовать сразу, как только она скрывалась за поворотом, чуточку помедлив, будто порываясь оглянуться на его окна…
Обычно, поставив машину, она возвращалась пустым троллейбусом, сидя у окна с книжкой. Слава Богу, она опять может читать. Долгое время ей это не удавалось. Не из-за нехватки времени. Для того, что любишь, найти время можно всегда. Только вот для нее наступали иные времена, когда книги читают только для себя, когда отходят в прошлое смешные желания блеснуть в разговоре эрудицией. Она входила в новый возраст, когда все меньше тянуло к разговорам, когда уже было над чем задуматься. Времена молчания. И до прошедшей зимы она три года читала математические справочники и сводки изменений в финансовом законодательстве. Вернее, после писем, постановлений и разъяснений по налогам и сборам, ей надо было обязательно успокоиться со старым справочником по статистическим расчетам или задачником по дифференциальному исчислению в руках, чтобы вновь почувствовать незыблемость и разумность мироздания. Правда, она ни разу не могла припомнить ни одного случая в жизни, когда бы ее выручило умение решать дифференциальные уравнения, но она была благодарна этим бесконечным рядам многоэтажных закорючек, непонятных для непосвященных. Только они никогда не лгали ей, в отличие от безумного количества прочитанных ею книг.
Неужели ей не удастся удрать? Лишь бы найти силы и решимость. Вот так. Без надежд и опасений. Глядя правде в лицо. Ну и гадкое же лицо у той правды!
Ни один ее побег пока не увенчался успехом. Ни одно из ее начинаний не принесло желаемого результата. Наверно, потому, что она всегда знала, чего хотела. Потому, что всегда стремилась к одной цели. Лишь однажды, на три долгих года она решила, что больше никуда стремиться не будет. Нет, так нет. Она больше не станет искать для себя любви. Раз именно для нее в этом получилась нехватка, то и просить нечего.
Как же легко оказалось лишить ее этой незыблемой твердости! Как просто она поддалась любовному искушению! Она попыталась представить себе лицо, или что-то там было у него вместо лица, врага рода человеческого. Он должен был, наверно, здорово веселиться над ее глупыми терзаниями. И как же холодно, как скучно ему там, одному, если его может развеселить такое. А может, только извечную скуку она доставила ему, так легко попавшись на крючок.
Нет, она все-таки должна была его развеселить, ведь как раз в тот момент, когда она беспомощно болталась на его леске с любовной приманкой, она всем сердцем безоговорочно поняла, что Бог есть. Проглотив любовную отраву, она вдруг уверилась в собственной значимости для этого изможденного заботами Демиурга. Она решила, что это именно он вдруг вспомнил о ее существовании и сыпанул ей персональных благодеяний от своих щедрот. Как же стыдно ей было тогда перед всеми своими подругами за свое невозможное счастье…
Через интернет ее ни с того, ни с сего разыскал мужчина. Из Америки. Что уже фантастично само по себе, поскольку, куда бы она ни пыталась удрать раньше, она твердо знала, что никакой Америки на самом деле не существует. Одного его слова о любви было достаточно, чтобы она забыла все свои планы о достойном образе жизни, которая могла бы служить кому-то примером, и выкинула из головы мысли о смирении. Она жила и дышала, упиваясь его обещаниями. О, какие это были обещания! Впервые она даже с уважением начала вглядываться в мелькавшие возле нее мужские лица.
Сколько она себя ни помнила, она никогда не могла ни на кого из них положиться и всегда боялась повернуться к этим лицам спиной, твердо зная, что нельзя оставлять спину открытой любому мужчине, даже отцу, поскольку можно пропустить момент, когда они начнут предавать. Мужчины, по ее представлениям, были слабыми созданиями, выживавшими благодаря установившимся в обществе традициям всеобщего потакания и благоприятствования. Совсем без мужчин было нельзя, она это хорошо понимала, поэтому мирилась с установившимся порядком вещей. И когда они, пользуясь тем, чем не позволяла себе воспользоваться она, выбивали у нее из рук кусок хлеба, она только пожимала плечами. Что поделать, это же мужчины! За всю жизнь не могла припомнить ни одного случая, когда бы ей кто-то из них помог или поддержал. Она не обижалась. В сущности, она полагала мужчин еще более бесполезными, чем дифференциальные уравнения, поэтому и не обижалась. Но отдавала себе отчет, что никакая ответная любовь с их стороны ей не грозит. Это позволяло с легким прищуром следить за всеми колыханиями безликой мужской массы, поражаясь ее неорганизованности.
Но тут… Уяснив буквально из двух писем, что мужчина впервые считает ее необыкновенно талантливой, что он уже договаривается о печати ее романа, от которого он в диком восторге, она поплыла. Без корабля. Без руля и ветрила.
В превосходных степенях мужчина описал ее особую одаренность в системном анализе, прочитав две ее работы, которые она и за работы-то не считала. Он сказал, что через два месяца включит ее в штат своего отдела какой-то там фирмы. Вопрос решенный.
В полной растерянности она поскакала к другому мужчине по фамилии К., который иногда давал ей дополнительный приработок именно в этой области, правда, всегда обманывая в деньгах. При этом он ссылался как раз на посредственный уровень ее способностей, значит, его мнение должно быть объективным.
Внимательно просмотрев ее распечатки, К., хмыкнув, сказал, что вот у нее в отличие от ее американца, очень крепкий системный подход, что, наверно, надо подключиться ему, иначе американец точно обидит ее в деньгах. Прижимая к себе листочки, Людмила попятилась от него и сказала, что у нее там совсем другие отношения, поэтому ему не стоит задумываться об ее материальном благополучии. Из дружеского расположения он попытался напомнить ей, что она уже несколько раз так влетала с работой и с мужиками, но Люда отмахнулась досадливо. Он просто не понимал, не мог понять, что все, случившееся с нею раньше, ни в какое сравнение не шло с тем, что происходило теперь! Теперь ей с другого конца света приходили письма с описанием каких-то диковинных карнавалов, шествий в необыкновенно красивых местах. Что может сказать ей какой-то К., если он никогда не слышал пения боливийских индейцев?
— Люд, ты чо в натуре? Крышкой поехала? — участливо спросил ее К. — Тебе что, никто из этих мудаков из Америки не писал, что ли? Они там сидят, к внешним условиям адаптируются. Ты же не Машка Борисова фотки с обнаженкой этим идиотам слать, а? Ну, на кой тебе Америка, а? Меня у тебя нету, что ли?
Аккуратно отодвинув К., она все-таки попрощалась с ним сердечно и вежливо, потому что он тоже был мужчиной, как и тот, кто обещал ей показать все эти чудеса. На пороге она на минуту задумалась все же над словами К. о том, что все может произойти как всегда, и ужаснулась той высоте, на которой уже парила. Она зажмурилась и упрямо решила лететь дальше.
— «Детей моря» — не бывает! Это все сказки! — лениво протянул чернокожий слуга, сбежавший от постели отца. Он стоял у кухонной двери в огромных розовых шальварах и сплевывал косточки граната прямо на пол.
— Если бы ты хоть раз встретился в море с этими разбойниками, ты бы так не говорил! — запальчиво крикнул ему из кухни старый слуга Синдбада — Сеил.
Во все путешествия Синдбад брал его с собой, а если снаряжал корабль сам, то неизменно назначал боцманом. Именно от этого старого идиота по всему городу пошли дикие слухи, что Синдбад разводил костры на рыбе-острове, упившись перебродившим дынным соком, встречал легендарную птицу Рокк и людей с песьми головами. Но он отдавал должное, что именно эти рассказы Сеила примиряли граждан с его нынешним богатством. Странные люди! Странные! В существование в море кровожадных племен Детей моря они поверить не могли, зато охотно верили в то, что сокровища могут прилипнуть к освежеванной туше быка, которую вынесет для них со дна ущелья огромный рыжий орел.
В узкий просвет между двумя шелковицами Синдбад вновь увидел ту женщину. Она медленно возвращалась со стороны базара. Не понимая, что делает, он следил за ней, переходя из комнаты в комнату. Ее силуэт растаял в дальнем конце улочки, но Синдбад еще долго смотрел ей вслед и думал, что она ведь могла бы пойти другой улицей, но который день проходила именно возле его окон…
И когда в лицо ему дохнуло вечерней прохладой от неспокойного, невидного из окон моря, он, наконец, вспомнил ту, кого напоминала ему проходившая каждый день мимо его окон женщина. Как же он был одинок тогда! В незнакомом городе, где все говорили на чужом языке, где думали чужими словами и молились чужим богам, он встретил ее на причале, молчаливо ожидавшую возле сбрасываемых с кораблей почтовых мешков. Она, опустив голову в желтом покрывале, без слов дожидалась разбора посланий и записок на тисовой доске почти у самого пирса. И так же молча уходила ни с чем, провожаемая смешками скучавших у борта матросов.
Однажды он решился пойти за ней, подгоняемый жаждой, желанием. Не любовь, не похоть подталкивали его к ней. Он лишь хотел в тот вечер отрешиться от своего одиночества. Тогда он еще не знал, что одиночество — эта сосущая тоска внутри, от которой никуда не деться. С мужской расчетливостью он полагал, что женщина, вновь и вновь испытавшая унижение на причале, вынужденная сама спускаться из города к разбору почты от отчаяния и нетерпения, может легко сдаться, чтобы тоже избавиться ненадолго от саднящей пустоты внутри.
Она заметила, что он идет за ней следом, почти у самого дома и ускорила шаг. Он тоже пошел быстрее, зорко оглядываясь, не следит ли кто за ними из скромных домиков, лепившихся друг к другу, будто стараясь согреться под пронизывающим холодным ветром. У самых дверей женщина попыталась его оттолкнуть, но он с силой распахнул жалобно скрипнувшую дверь и вошел в ее дом.
Он не мог ошибиться. Этот дом знавал и иные, счастливые времена. Каждая вещь была пропитана почти выветрившимся запахом чужой любви. Дом, как и его хозяйка, ждал и, как она, медленно терял надежду. Синдбад понял, что столкнулся с еще большим одиночеством, которое не смогло бы вместить его сердце. Он сел возле порога и сказал: «Прости, я чужой в вашем городе. Позволь мне провести этот вечер с тобой!»
— Все мы в этом мире чужие, — смиренно ответила женщина словами молитвы его матери. — Оставайся, если обещаешь не причинять мне зла.
И Синдбад обещал ей, поскольку чувствовал, что зла эта женщина видела достаточно и без него.
После ужина, который она подала ему на большом деревянном блюде, почтительно вырезав при нем подобие ложки из куска пресного хлеба, она зажгла светильники и душистые палочки, отгонявшие злых духов. Присев на разложенные подушки, женщина беспомощно взглянула на большой резной ларец, стоявший в углу. Синдбад догадался, что помешал ее одиночеству, которое успело обрасти в разлуке ритуалами, и лишь пожал плечами. Женщина истолковала его движение как дозволение пренебречь некоторыми обычаями гостеприимства и, раскрыв ларец, стала бережно вынимать из него доказательства своей любви. Синдбад с любопытством следил за ней, поражаясь душевной скупости ее возлюбленного. Пачка пергаментов с привязанным к нему пучком душистых трав и какие-то вещи, на которые женщина взглянула без особого интереса. От ее склонившейся фигурки светильники отбрасывали на белоснежные стены с вившимися по ним письменами причудливые тени. И у него в городе была эта милая причуда расписывать стены изречениями святых, но разве зло когда-то удерживали слова? Разве счастье удерживали стены?
Вещи, брошенные на дно ларца, покупала она сама. Ее возлюбленный с попутным судном присылал ей немного золотых монет невиданной в их городе чеканки. Целых два раза.

Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада - Дедюхова Ирина Анатольевна -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада автора Дедюхова Ирина Анатольевна придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Дедюхова Ирина Анатольевна - Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада.
Возможно, что после прочтения книги Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада вы захотите почитать и другие книги Дедюхова Ирина Анатольевна. Посмотрите на страницу писателя Дедюхова Ирина Анатольевна - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Дедюхова Ирина Анатольевна, написавшего книгу Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Дедюховские сказки -. Последнее путешествие Синдбада; Дедюхова Ирина Анатольевна, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...