А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бахнов Владлен

Фантастические пародии


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Фантастические пародии автора, которого зовут Бахнов Владлен. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Фантастические пародии в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Бахнов Владлен - Фантастические пародии без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Фантастические пародии = 19.52 KB

Фантастические пародии - Бахнов Владлен -> скачать бесплатно электронную книгу



Бахнов Владлен
Фантастические пародии
Владлен Бахнов
Фантастические пародии
Содержание
Робники Рассказ со счастливым концом Рассказ человека, который был гением Единственный в своем роде Кое-что о чертовщине
РОБНИКИ
Заседание ученого совета окончилось поздно вечером, и теперь старый профессор медленно шел по тихим институтским коридорам. Кое-где в лабораториях еще горел свет, и за матовыми стеклами мелькали тени студентов и роботов. В сущности, вся жизнь старого профессора прошла в этом здании. Учился, преподавал, затем стал директором... Наверное, когда-нибудь институт станет носить его имя, но профессор надеялся, что это случится не так скоро... Он шел и думал о том споре, который опять разгорелся на ученом совете. Спор этот возникал не в первый раз, и, по-видимому, кто прав и является ли то, что происходит сейчас со студентами всего лишь модным увлечением или это нечто более серьезное, могло решить только время. Профессору очень хотелось, чтобы это было просто очередной причудой. Трудно сказать, когда и как это началось. Примерно лет пять назад. Вначале это нелепое стремление студентов во всем походить на роботов только смешило и раздражало. Молодые люди, называющие себя робниками, стали говорить о себе, как о кибернетических устройствах: "Сегодня я запрограммирован делать то-то и то-то", "Эта книга ввела в меня примерно столько-то единиц новой информации..." Потом они научились подражать походке и угловатым движениям роботов, приучились смотреть не мигая, каким-то отсутствующим взглядом, и лица их стали так же невыразительны и бесстрастны, как плоские лица роботов. Конечно, любая новая мода всегда кого-то раздражает. Профессор хорошо помнил, как лет пятьдесят назад молодые ребята, и он в том числе, подражая битникам, начали отпускать бородки и бороды. А до этого в моде были прически а-ля Тарзан. А теперь, принято сбривать растительность и на лице и на голове, потому что у роботов, видите ли, нет волос. Но не это тревожило профессора. Теперь считалось по меньшей мере старомодным веселиться и грустить, смеяться и плакать; проявление каких бы то ни было чувств настоящие робники объявляли дурным тоном. - В наш век, - говорили они, - когда мы в состоянии смоделировать любую эмоцию и разложить лабораторным путем на составные части любое чувство, до смешного несовременны и нерациональны сантименты. А прослыть несовременным или нерационально мыслящим - на это не осмелился бы ни один робник. Всеми поступками робников руководил разум. Нет, впрочем, не разум, а что-то гораздо менее значительное - рассудок, рассудочность, рассудительность. Робники хорошо учились, потому что это было разумно. Робники не пропускали лекций, потому что это было бы неразумным. Раз в две недели, по субботам, робники устраивали вечеринки, пили, танцевали и, разбившись на пары, уединялись. Мозгам, этой несовершенной аппаратуре, нужен был отдых. Робники интересовались только наукой, потому что это было современно. Логика и математика. Будем как роботы! Так что это - мода или нечто пострашней? И если это только мода, то почему она так долго держится?.. - Я не могу без тебя, понимаешь, не могу! - услыхал вдруг профессор чей-то взволнованный голос. - Когда тебя нет, я думаю о тебе, и мне становится радостно, как только я вспомню, что мы встретимся. Я не знаю, как назвать свое состояние. Мне и грустно и хорошо оттого, что грустно. Ты понимаешь, о чем я говорю? - Конечно, милый... "Э, нет, - обрадованно подумал профессор, - есть еще настоящие чувства и настоящие люди!" И это наполнило его такой благодарностью к тем, чей разговор он нечаянно подслушал, что он не удержался и заглянул в лабораторию, из которой доносились голоса. В лаборатории никого не было, кроме двух роботов. Старый профессор покачал головой и закрыл дверь. Он совсем забыл об этой распространившейся среди роботов дурацкой моде: роботы старались подражать теперь всем человеческим слабостям.
РАССКАЗ СО СЧАСТЛИВЫМ КОНЦОМ
Все началось с того, что Петр Иванович Подсвечников однажды ночью увидел странный сон. Я полагаю, что это случилось именно ночью, потому что, если Подсвечникову и удавалось иногда вздремнуть днем, он все равно снов не видел. То ли мешало дневное освещение, то ли на работе не было подходящих условий для полноценного сна со сновидениями, но реально рассчитывать на интересные сны можно было только ночью. Так вот ночью и приснилось Петру Ивановичу, будто он гуляет по выставке кибернетических машин. В одних залах экспонировались обычные кибернетические устройства, умеющие только читать, писать, считать, переводить и заниматься перспективным планированием. В других залах были выставлены электронные шахматисты, способные предусматривать все варианты, которые могли возникнуть на шахматной доске, на 40 ходов вперед. После первого же хода противника дальновидные аппараты мгновенно производили сложнейшие расчеты и в зависимости от ситуации или предлагали сдаться противнику, или, не теряя времени, сдавались сами. Иногда проводились турниры, в которых электронные шахматисты из одного зала сражались с аппаратурой из другого зала. Впрочем, это только так говорится - сражались. Обычно кибернетические гроссмейстеры соглашались на ничью еще до первого хода. Но все это была, так сказать, техника на грани фантастики. А в следующих залах находилась техника, перешагнувшая эту грань. Там были выставлены невероятные киберы, способные делать все, что делают люди. Они умели даже допускать ошибки, на которых другие самообучающиеся роботы тут же учились. Вот по какой выставке бродил во сне Подсвечников. А экскурсоводом Подсвечникова был интеллигентный, модно одетый молодой человек. Он пространно отвечал на все вопросы Петра Ивановича, и, когда тот случайно чего-нибудь не понимал (а он случайно не понимал абсолютно ничего), молодой человек терпеливо повторял объяснения до тех пор, пока Подсвечников, хотя бы из вежливости, не начинал понимать. Если бы этот гид не был таким предупредительным и симпатичным, Петр Иванович поклялся бы, что гида зовут Евгений Алексеевич Кожин и что он работает юрисконсультом в руководимом Подсвечниковым тресте. Сходство было необыкновенным. Но даже во сне Петр Иванович не мог спутать вежливого гида с горластым, вечно критиканствующим Кожиным. Три часа подряд молодой человек водил Петра Ивановича по выставочным залам и только потом сообщил ему, что он вовсе не молодой человек, а робот, созданный ради рекламы специально для этой выставки. - Как это - робот? - удивился Петр Иванович. - Почему же вы не железный? - Железные роботы - это вчерашний день, - вежливо улыбнулся нежелезный гид. - Теперь нас делают из тех же материалов, что и настоящих людей. Можете пощупать, это разрешается, - и он протянул руку. Петр Иванович пощупал. Рука была теплой и упругой. "Разыгрывает! Ой, разыгрывает! - решил Подсвечников. - Не зря он так похож на Кожина". - А почему вы думаете, что вы не человек, а именно робот? - Хотя бы потому, что я не думаю вообще. Понимаете, не мыслю. - Ну да, не мыслите! А как же вы беседуете, объясняете и вообще действуете? - Все мои действия запрограммированы. Мне не нужно думать. - Но ведь я не могу проверить, думаете вы в действительности или нет. Правда? А как еще вы можете доказать мне, что вы робот? Чем вы отличаетесь от человека? Например, от меня? Гид как-то странно посмотрел на Подсвечникова и так же вежливо, как и прежде, сказал: - А почему вы полагаете, что вы человек, а не робот? От этого неожиданного вопроса Петру Ивановичу стало так неприятно, что он на минуту проснулся, потом перевернулся на другой бок и снова уснул. И как только он уснул, опять появился гид и с мягкой настойчивостью повторил свой вопрос: - Как вы можете доказать, что вы человек? - Очень просто, - снисходительно ответил Подсвечников. - Если бы я не был человеком, я бы, например, не мог руководить трестом. - Это не доказательство. Разве нельзя создать робота и запрограммировать его так, чтобы он возглавлял трест? Вполне возможно. - Но я точно знаю, что появился на свет естественным путем. - Вы не можете этого знать, ибо ни один человек не помнит момента своего рождения. - Ну и что? Зато я помню детство, ясли, детский сад... - Память и воспоминания тоже можно создать искусственным путем. - Но у меня есть свидетельство о рождении, трудовая книжка... Посмотрите, наконец, мое личное дело! - Я смотрел. Ни в одной графе личного дела не сказано, что вы человек... "Тьфу ты, черт! - подумал Подсвечников, окончательно просыпаясь. - Не надо было мне так поздно ужинать". Возможно, он и забыл бы это малоприятное сновиденье, если бы не Кожин, с которым он столкнулся, как только пришел на работу. При виде Кожина Петр Иванович тотчас вспомнил и кибернетический музей, и молодого человека, вернее, молодого робота, ну, в общем, гида, задавшего ему такой нелепый вопрос: "Как вы можете доказать, что вы человек?" Он вспомнил все это и как-то даже огорчился, что он, Подсвечников, хоть это происходило только во сне, не мог дать достойной отповеди жалкому экскурсоводишке. И, испытывая странное удовлетворение (какое мы все испытываем, найдя остроумный ответ на заданный нам три дня назад ехидный вопрос), Петр Иванович стал придумывать едкое и хлесткое замечание, которое сразу бы поставило на место зарвавшегося робота. Но такой ответ почему-то не придумывался. Вернее, ответов было много. Но на каждый убедительный ответ находилось еще более убедительное возражение. Причем Петру Ивановичу казалось, что выдвигает эти возражения не он сам, а все тот же гид. - Человек - это звучит гордо! - провозглашал Петр Иванович. - Совершенно с вами согласен, - вежливо кивал головой собеседник. - Но это еще не значит, что именно вы - человек. Подсвечников решил изменить тактику. - А в чем, по-вашему, основное отличие робота от человека? - Роботу все равно чем заниматься. - Вот видите! А мне не все равно. - В таком случае почему вы и в животноводстве подвизались, и в кинофикации руководили, и в торговле? - Гм... А чем еще отличается робот от человека? - Отсутствием интереса к конечному результату своей деятельности. - Ага, отсутствием! А у меня - наличие. - Наличие чего? - Наличие интереса. - Нет, к сожалению, у вас именно отсутствие наличия и, наоборот, наличие отсутствия. - Нет, у меня наличие наличия и отсутствие отсутствия. Потому что, если бы у меня было отсутствие наличия, я бы не говорил, что у меня наличие отсутствия... Игра в ничего не значащие слова была так хорошо знакома Петру Ивановичу, что тут он бы наверняка выиграл. Но в эту минуту Подсвечников вспомнил, что он, в сущности, спорит сам с собой. А самому себе он, конечно, мог признаться как в отсутствии наличия, так и в наличии отсутствия настоящего интереса к результату своей деятельности. - Ну, хорошо, вот вам еще одно доказательство того, что я человек. Вы мне приснились. Так? Следовательно, я вижу сны. А роботы снов не видят. Вот! - Только сами роботы могут знать, видят они сны или нет. Да, спорить с гидом становилось все трудней, и в конце концов в запасе у Подсвечникова оставались только такие дамские аргументы, как: 1. "Если вы сами робот, то не думайте, что все тоже роботы". 2. "Кто вы такой, чтобы я перед вами отчитывался?" И наконец: 3. "А я вообще не желаю разговаривать в таком тоне". И когда Петр Иванович уже собирался пустить в ход эти жалкие фразы, зазвонил телефон: Подсвечникова срочно вызывали на совещание в главк. Но и по дороге в вышестоящую организацию и во время совещания Подсвечников продолжал обдумывать свой разговор. И обдумывание сводилось к тому, что он постепенно привыкал к мысли, что, может быть, он действительно робот. Ну, может, не совсем робот, а так вроде как бы робот. А может, и совсем. Наука дошла до того, что все возможно. И вдруг Петр Иванович услыхал свою фамилию. И хоть он, погруженный в невеселые думы, не слыхал, о чем говорили до этого, но по одной только интонации, с какой его фамилия была произнесена, он почувствовал: сейчас с него будут снимать стружку. И не ошибся. Стружку снимали толстыми слоями. Подсвечникова обвиняли и в безынициативности, и в бездумности, и в равнодушии. И каждое обвинение еще и еще раз доказывало, насколько прав был кибернетический гид в своих предположениях. А начальник главка прямо сказал, что он впервые видит работника, который бы так активно не хотел работать и до такой степени не справлялся с порученным ему делом. И тут произошло то, о чем и сегодня еще помнят в главке. А произошло следующее: во время выступления начальника главка Подсвечников вдруг радостно захохотал, захлопал в ладоши и, продемонстрировав несколько па из народного танца краковяк, бросился целовать выступавшего. И никто не мог знать, что Подсвечников сделал это потому, что начальник главка невольно подсказал ему тот самый аргумент, благодаря которому он, Подсвечников, сразу поставит теперь на место зарвавшегося кибера. Да, наука может все. Но кому придет в голову делать именно такого робота, который бы не хотел работать?! Кто специально станет создавать кибера с таким расчетом, чтобы он не справлялся с порученным ему делом?! А он, Подсвечников, работать не хочет! Он не оправляется! Значит, он не робот! Он-человек!!! И в эту ночь Петру Ивановичу снились только самые приятные сны, несмотря на то что он плотно поужинал. На радостях он даже позволил себе перед сном выпить, ибо он - человек и ничто человеческое ему не было чуждо!
РАССКАЗ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ БЫЛ ГЕНИЕМ
Этот препарат называется просто: "Озарин". Если вы захотите стать на 5 минут гениальным, зайдите в аптеку и в отделе готовых лекарств купите его. Правда, озарин отпускается по рецептам, но вы попросите - и вам дадут его так. Человек, открывший озарин, был моим лучшим другом. Еще тогда, когда нигде и ни за какие деньги нельзя было достать этот препарат, потому что каждый миллиграмм его выдавался на руки только после соответствующего постановления Организации Объединенных Наций, - еще тогда мой друг подарил мне целую таблетку этого чудодейственного средства. - Я знаю,- оказал мой друг, - что ты уже десять лет работаешь над своим изобретением. Эта таблетка поможет тебе с блеском завершить твой труд. - Но действие таблетки продолжается всего пять минут. - Ну и что? Пять минут гениальности - это более чем достаточно для любого открытия. Конечно, если бы, например, Ньютон не подумывал и раньше над тем, что такое тяготение, гениальная догадка вряд ли озарила бы его при виде падающего яблока. Но ведь сам момент озарения длился не более минуты. За одну минуту он увидел то, чего не замечал прежде, - увидел связь между вроде бы не связанными явлениями, и ему открылась Великая Истина. А у тебя будет пять таких минут. И ты столько лет вынашивал свою идею и накопил такое количество знаний, что достаточно будет мгновенного озарения, и все станет на свои места. Бери! - И он протянул мне плексигласовую коробочку, в которой находилась драгоценная таблетка. И я сам, и все мои друзья не сомневались в том, что я талантлив и удачлив. В институте гордились мной, а изобретение, которому я отдал десять лет .и которое считал главным делом всей своей жизни, могло принести мне в один прекрасный день настоящую славу. И таблетка озарина должна была приблизить этот день. Едва мой друг ушел, я заперся, набрал полную авторучку чернил и, положив перед собой стопку бумаги, чтобы записывать все гениальные мысли, какие только придут мне в голову, проглотил таблетку. Я проглотил таблетку и стал с нетерпением ждать, как проявится моя гениальность и какие великие истины откроются мне. И озарин не подвел. Я действительно в тот же день довел до конца многолетнюю работу, увидел то, чего никто не замечал раньше, и великие истины открылись мне... Уже в первую минуту действия озарина я увидел, что мое изобретение ни к черту не годится и не представляет собой никакого интереса... Во вторую минуту я с гениальной ясностью понял, до чего я бездарен... А оставшиеся три минуты гениальности я вдохновенно писал заявление директору нашего НИИ. Я просил разрешить мне прекратить работу над изобретением, ввиду полной бесперспективности последнего. Все говорили потом, что заявление было написано гениально. Так вот, как я уже сказал, в продажу поступил новый препарат озарин. Требуйте во всех аптеках и аптечных киосках! Но я бы на вашем месте хорошенько подумал, прежде чем требовать...
ЕДИНСТВЕННЫЙ В СВОЕМ РОДЕ
I Незнакомая планета Зевс, на которую неделю назад опустился звездолет "Икс", была покрыта розовой пылью и казалась запущенной, как дом, в спешке покинутый хозяином. Ни одного местного жителя, и многочисленные следы, видимо, совсем недавно существовавшей на этой планете высокой цивилизации. Время не успело еще разрушить безмолвных пустынных городов и только покрыло толстым слоем розовой пыли странные пирамидообразные здания и треугольные площади. Многоопытные астронавты, побывавшие в самых отдаленных районах Галактики, уже убедились, как многообразна природа и какие невероятные, а порою и странные неожиданности таит в себе это многообразие. И на Зевсе неожиданности не заставили себя долго ждать. Еще не нашли ответа на загадку № 1 - куда исчезли с этой планеты все жители? - а уже появилась загадка № 2, которая была не менее загадочна, чем загадка № 1...
II И произошло это вот как. На третий день пребывания на Зевсе космонавты Мандей и Сандей пробрались в одно из пирамидообразных зданий. Включив малогабаритные пылесосы, они обнаружили под розовой пылью какие-то странные аппараты, отдаленно напоминавшие земные электронно-счетные устройства. Вызванный по радио Главный Кибернетик осмотрел машины и согласился, что сходство действительно есть. По-видимому, этими аппаратами пользовались совсем недавно, и теперь, очищенные от пыли, они поблескивали многочисленными кнопками, стеклами приборов и серебристыми ручками. Казалось, только включи эти аппараты, и они тотчас заработают. - А что, если попробовать? - пробормотал Главный Кибернетик. - В конце концов мы ничем не рискуем... И действительно, не успели присоединить странные устройства к системе питания, как они радостно замигали разноцветными лампочками, словно приветствуя добрых гостей из космоса и выражая полную готовность служить им верой и правдой. Главный Кибернетик нажал первую кнопку слева, и машина четко сказала: "Лама - Тама". Смысла этих слов никто не понял. Пришлось сбегать за электронным переводчиком, и он объяснил, что "Лама - Тама" переводится на земной примерно как "Спрашивайте - отвечаю". А машина ободряюще мигала своими лампочками, словно говоря: "Спрашивайте, спрашивайте, я отвечу..." - Начнем с самого простого, - сказал Главный Кибернетик, - Сколько будет дважды два? - Десять, - с готовностью ответила машина. - Сто разделить на пять? - Шестьдесят. - Перед каждым ответом машина делала небольшую паузу, словно что-то выжидая. - Один миллион плюс два миллиона? - Семь миллионов. Сандей и Мандей захохотали. - Ничего смешного нет, - сказал Главный Кибернетик. - Может быть, на этой планете своя система. Итак, повторяю, сколько будет один миллион плюс два миллиона? Подумай, не спеши... - Десять миллионов, - уверенно сказала машина. - Не десять, а три, - подсказал Сандей. - Три, - охотно согласилась машина. - А может быть, тридцать три? - ехидно спросил Мандей. - Тридцать три,- как эхо повторила машина и, так как вопросов больше не последовало, добавила: - Taпa - Лапа! - что, по словам электронного переводчика, означало: "Да здравствует король!" - При чем тут король? - удивился Мандей. - И почему она так странно считает? - спросил Сандей. - Я многое бы отдал, мои юные друзья, за то, чтобы ответить на ваши вопросы, - сказал Главный Кибернетик. Так появилась загадка № 2. А вскоре Главного Кибернетика вызвали на другой конец города, где также обнаружили непонятное устройство.
III Посреди огромного круглого зала под прозрачным колпаком стояла машина, на верхней панели которой Главный Кибернетик насчитал ровно тысячу кнопок. Под каждой кнопкой было что-то написано, и электронный переводчик стал по порядку переводить эти надписи. Под первой кнопкой было написано: "Вступление", под второй "Введение" и потом: "Вступление во введение", "Введение во вступление", "Общие положения", "Происхождение" и так далее... - Друзья мои, - взволнованно сказал Главный Кибернетик. - Нам невероятно повезло. Если я не ошибаюсь, под этим колпаком находится Электронная Память, которая хранит всю историю планеты Зевс... Спустя минуту прибежал потрясенный Историк и, ознакомившись с машиной, подтвердил догадку Главного Кибернетика о ее назначении. - Я надеюсь, что благодаря Памяти мы сможем получить ответы на все, что нас заинтересует на этой планете, - сказал он. - Мы еще самым подробным образом ознакомимся с ее доисторическим периодом, с ее древнейшей, древней, средней, новой и новейшей историей. Но теперь мне хотелось бы, чтобы Память поведала нам о сравнительно недавних временах, о столетиях, непосредственно предшествовавших таинственному запустению планеты... - В таком случае нажмите вот здесь, - предложил Главный Кибернетик, указывая на последний ряд кнопок, под которыми значилось: "Титан Первый Симпатичный", "Титан Второй Очаровательный", "Титан Третий Душка", и так далее, вплоть до последнего Титана, числившегося под двадцать пятым номером. По-видимому, "Титан Двадцать Пятый Самый Лучший" и завершал династию Титанидов. На нем же и кончалась вообще история планеты. Историк нетерпеливо нажал на первую попавшуюся кнопку. Раздался такой звук, словно кто-то откашливался, прочищая горло, и затем Электронная Память начала говорить: - Король Титан Пятый Бессребреник отличался мудростью и добротой, присущей всем Титанидам. Он любил своих подданных и души не чаял в придворных. Он освободил всех придворных от налогов, и единственной приятной обязанностью их являлась ежевечерняя игра с королем в карты. Каждый вечер после ужина Титан Пятый Бессребреник играл в одну и ту же игру под названием "Туда Сюда", отличительной особенностью которой было то, что правила ее знал только король. Каждый день, проснувшись, Титан Пятый отменял законом старые правила игры и вводил новые. Причем правила являлись государственной тайной, и поэтому лишь королю было известно, какая карта сегодня старше - туз или шестерка, дама или валет - и кто на сегодня считается выигравшим: тот ли, у кого на руках вся колода, или, наоборот, тот, у кого не осталось ни одной карты. Игравшие с королем не могли знать, выигрывают они или проигрывают, и это делало игру еще более острой и увлекательной. Но с годами у короля стал пропадать интерес к этой игре, ибо у придворных кончились деньги, а играть в долг Титан Пятый Бессребреник не любил. Умер король от скуки. Taпа - Лапа! Да здравствует король! Память умолкла. И Историк с молчаливого согласия Главного Кибернетика стал нажимать одну кнопку за другой, и слушателям открылась история династии Титанидов. Многочисленные Титаны при всей их общей сущности отличались разнообразием характеров, наклонностей и стремлений.
IV ...Был Титан Четвертый, который, желая подчеркнуть, что он гениальней всех гениев, велел себя называть Гениалиссимусом. Был Титан Шестой Демократичный, увековечивший себя тем, что ввел в парламент двухпартийную систему. Одна партия горячо любила короля, а вторая, наоборот, преданно обожала. Титан Шестой Демократичный в борьбу партий не вмешивался, и в зависимости от того, какая партия побеждала, в печати называли короля то горячо любимым, то обожаемым монархом. Но в конце концов борьба обожателей с влюбленными обострилась до такой степени, что король, вздыхая от огорчения, двухпартийную систему временно отменил. Не доросли! А был король, который сохранился в истории под таким странным именем: Титан Седьмой-Восьмой Находчивый. Едва он стал королем, как придворный астролог предсказал ему преждевременную смерть от руки будущего наследника престола. Но начинающий король не растерялся: он уничтожил всех возможных наследников, а заодно и астролога и назначил своим единственным наследником самого себя. (В результате чего и стал называться Титан Седьмой-Восьмой Находчивый.) И все же предсказания астролога сбылись, ибо Титан Седьмой-Восьмой в припадке меланхолии сам наложил на себя руки. Вообще астрологи играли значительную роль в истории планеты Зевс. Так, например, Титана Десятого Бессмертного астрологи убедили в том, что если он от чего-нибудь и может погибнуть, так это исключительно от прогресса. Тогда Титан Десятый отдал всех изобретателей в музыканты и строжайшим образом запретил изобретать хоть что-нибудь мало-мальски способствующее прогрессу. Вскоре прогресс прекратился, и король успокоился. Единственной вещью, которую он разрешил изобрести за все свое правление, был унитаз. Казалось бы, ничего страшного... Но это только казалось, потому что как раз в этом унитазе его и утопил нетерпеливый наследник, названный впоследствии Титаном Одиннадцатым Прогрессивным. Титан Одиннадцатый в отличие от своего предшественника развивал науки, обожал прогресс и являлся покровителем изобретателей и рационализаторов.

Фантастические пародии - Бахнов Владлен -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Фантастические пародии на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Фантастические пародии автора Бахнов Владлен придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Фантастические пародии своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Бахнов Владлен - Фантастические пародии.
Возможно, что после прочтения книги Фантастические пародии вы захотите почитать и другие книги Бахнов Владлен. Посмотрите на страницу писателя Бахнов Владлен - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Фантастические пародии, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Бахнов Владлен, написавшего книгу Фантастические пародии, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Фантастические пародии; Бахнов Владлен, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...