А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бровкин Владимир

Летним днем


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Летним днем автора, которого зовут Бровкин Владимир. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Летним днем в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Бровкин Владимир - Летним днем без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Летним днем = 8.99 KB

Летним днем - Бровкин Владимир -> скачать бесплатно электронную книгу



Бровкин Владимир Николаевич
Летним днем
Владимир Николаевич Бровкин
ЛЕТНИМ ДНЕМ
Бабка Марья с трехлетним внуком Юриком гоняла на озеро гусей, а теперь неторопливо возвращалась с ним домой.
Шли они с внуком потихоньку, да помаленьку и шли так совсем не потому, что их занимало ласковое утреннее солнце - дел по хозяйству дома пропасть, а потому, что старому да малому в рысь много не набегаешь. По ихней прыти только того и осталось, что гонять на озеро гусей.
Поначалу все внук норовил было бежать передом, но быстро подустал, начал кукситься и теперь тоже тихонько плелся рядом с бабушкой.
А раньше на озеро гусей гонял старший внук Васька, но вот уже третий день мать берет его с собой на свеклу. Нынче-то людям сахару слишком уж много требуется, зубы свои люди совсем беречь перестали, потому-то и загонки с каждым годом становятся все больше и больше.
В нынешний год вышло по полтора гектара на человека. Зайдешь с одного края, другого не видно. Однойто колупаться на пол-лета, а парню еще зимой двенадцать лет исполнилось - он рядок, другой пройдет, а матери все помощь.
Выходя с Харченкова переулка в улицу, бабка Марья увидела бабку Крупенчиху. Та что-то ковырялась в ограде.
Крупенчиху бабка Марья давно не видела; сказывали, что поехала та в гости к сыновьям и дочерям.
- С гостей вернулась, - заключила бабка Марья.
Да и что ей в самом деле не разъезжать. Села да поехала. И хоть дочь у нее работает дояркой, так внуки у Крупенчихи большие - всегда за хозяйством доглядят.
Вон самая младшая - Верка, и та уже невеста, школу напрок кончит. Девка большая - все по дому сделает.
Потому Крупенчиха и разъезжает по гостям.
А тут вот который год собираешься в Белибердянск, да что.с того толку. Собираться-то собираешься, да никак не вырвешься.
Правда, кроме Белибердянска бабке Марье шибко-то ехать некуда, свои дети все рядом живут. А в Белибердянске у бабки Марьи живет, сестра родная. И езды-то до Белибердянска от станции всего два часа, да некогда все - все дела с ног валят. А не дела, так хворь. Собралась в эту зиму кое-как, да расхворалась некстати. Вот тебе и съездила. Летом же - огород. Да и за внуком еще нужен глаз. Сноха только зимой дома сидит. Летом же все на полосе торчит.
Правда, внука можно бы на время в детский сад определить, так опять же сноха говорит: "Прям, по гостям посеред лета разъезжаться. Будто дела нету!" Вот и поговори.
Так вот и откладывается уже который раз поездка в Белибердянск.
- Здорово, подруга, - подойдя к ограде, заулыбалась бабка Марья. - А я вот гусей на озеро с мальчонкой гоняла, назад с проулка выхожу, вижу, Пелагея дома, по ограде уже снует, дай-ка, думаю, подойду - давненько я что-то ее не видела. Чай, подруга, с гостей вернулась? Слыхала я, что по гостям ты нынче разъезжала.
- Здорово, здорово, - обрадованно отвечает Крупенчиха, обтирая руки о подол фартука. - Да ты проходи,, проходи в ограду-то, чего же ты на улице стоишь.
Бабка и внук вошли.
- А я, подруга, только что вчера с отпусков своих вернулась. К сыновьям да к дочкам в гости ездила, на внучаток глядела - всех перепроведовала. Весь белый свет пообъезднла-пооблетела. Теперь мне и помирать не страшно.
И Крупенчиха с ходу начинает бойкий рассказ про свои путешествия и о том, как в поезд села, и о том, как с него потом слезла, и о том, какие в поезде были попутчики, да что те попутчики говорили, да что она сама им говорила, и так далее и тому подобное, и все это пересыпая такой массой подробностей, что не то что за день, за год всего, возьмись слушать, не переслушаешь.
- Что и говорить, досыта по гостям-то накаталасьнаездилась. А теперь вот я дома.
Тут Крупенчиха делает перерыв.
А бабке Марье тоже хочется поделиться своими заботами-, целый день одна, по соседям же живет все народ молодой, стариков не держат, а со внуком-то много ли натолкуешь.
Поэтому бабка Марья, пользуясь перерыбом, начинает свое рассказывать:
- А я, милая моя, говорила уже тебе, гусей отгоняла с внуком вот на озеро. Допречь-то гусей отгонял старший - Васька, да вот Ваську мать на свеклу берет - теперь гонять нам.
А гуси-то нонче совсем неважно вывелись. Совсем неважно. Только и осталось от четырех гусих десять гусенят, да и то трое так совсем никудышные. Один до того квелый, того гляди не сегодня завтра подохнет.
А склались хорошо, хорошо склались. Да ведь что толку, половину болтуны.
А как в прямушку их высадили, так крыса натакалась на них, натакалась, милая моя, да так пять штук и утащила. Да двое где-то на озере отбились.
А когда склались, думали, ну гусей нонче не пересчитать, а их вот на тебе - десяток осталось, да и с теми неизвестно, что будет. Вон оно как дело-то с гусями. А ведь до того хорошо гуси водились, до того хорошо - по сорок, а то и больше бывало. В осень рубить уморишься, перо дергать умаешься.
А теперь, на тебе - ни мяса, ни пера.
Я Таське говорю: "На кой леший их держать, когда толку никакого нет. Порубить надо. Одна кругота с ними.
Больше-то ничего. Кружишься, кружишься, а толку-то никакого".
И уже четвертый год, подруга, такая вот песня с гусями.
Да и к чему их держать, ну посуди сама. Что ли пять девок во дворе на выданье. Были бы девки - тогда другое дело, тогда плачь, а держи. А так и не к чему. Перины-то справлять некому. Вот и говорю Таське. снохе-то: "Все, нонче с гусями последний год. Хватит с ними ручаться".
- Ой, подруга, - не дослушав до конца, перебивает бабку Марью Крупенчиха, - да чего же это мы посреди двора-то выстроились. Пойдем хоть на крылечко присядем.
Бабки садятся на крыльцо.
Внука же, однако, заинтересовало корыто с водой. Бабка у озера еле-еле оттащила внука от воды; глядя на здоровенную ребятню, пропадающую у озера целыми днями, внук поднял рев.
Кое-как справилась бабка с развоевавшимся внуком.
Как только бабка Марья оттащила внука от корыта, разговор продолжила Крупенчиха.
- Да, - говорит она, - хорошо по гостям, а душа-то все-таки болит, как там, дома-то? Да и к городской жизни я непривычная. Хоть в том же Чаевске у старшего сына. Сидишь на восемнадцатом этаже, как на каланче, точно ангел. А аэропланы того и гляди - за голову заденут. Днем только одно занятие глядишь с балкона вниз, на улицу, ровно как в пропасть какую, потому как в квартире, кроме телевизора, ни одной живой души Да и тот что пень. Ему ведь ничего не расскажешь. Поговорить-то совсем не с кем. Сын со снохой утром скок и на работу. И внуков тоже с утра по учреждениям разводят. Внуки-то там нонче, что казенные. Вот и выходит, что только вечером у нас и свиданка. Город, правда, хороший - неплохой город, зря плохого ничего не скажу.
Они меня водили по городу, на базар сводили, и даже удумали в театр сводить. Да ведь кабы я в нем что понимала; скачут как черти в ступке да визжат - это шибко хорошо означает по-нонешнему.
Я им и говорю: "Да за что же тут деньги платить - билет то, поди, не пятак стоит?" "Не пятак", - отвечают. Вот то-то.
"Да за что же, - спрашиваю, - им хорошие деньги платить? Нет, чтобы вышли, да спели как полагается, лолюдски".
А про магазины, скажу прямо - все есть Всякий фрукт, всякий продукт: мясо, колбаса всех сортов Но ведь все купить надо, что ни кинься: морковочку купи, лучок купи, за головкой чеснока тоже надо в магазин бежать. Конечно, молодым в городе оно, может быть, и ничего, но только нам, старикам, там не слишком понравится. Больно уж суматошно.
И прожила я у Василия ровно две недели.
А уж от него я полетела в иную державу на космическом аэроплане, к дочери Клавдии. Там она нонче у меня проживает. Тоже в городе. Уже двое внуков, квартира хорошая.
- Как же та держава именуется? - любопытствует бабка Марья.
Крупенчиха морщит лоб, но вспомнить никак не может.
По ее грамоте название слишком мудреное.
- Вот леший, - говорит она, - запамятовала, милая моя. Такие названия нонче пошли, что язык поломаешь, а не выговоришь. На конверте где-то был адрес записан. Не то держава та именуется Петунией, не то Плетунией. А то, может, и еще как - памяти-то тоже совсем не стало. Навроде как Петуния-планета.
- А! - с понятием кивает головой бабка Марья; хотя сама бабка Марья за свою жизнь не то что на космическом аэроплане, на простом-то никуда не летала и дальше Белибердянска города никуда не ездила, - вишь вот, страна-то далекая. Чай, поди, и не наша?
- Не наша, не наша, - отвечает Крупенчиха.
- Разговор-то у них тоже, поди, не наш, коли страна не наша. По-каковски хоть говорят-то?
- Да по-разному. Которые по-своему, которые же понашему.
- Ну тогда еще ничего, - соглашается бабка Марья - а то, к примеру, с вокзала с того же выйдешь и спросить не знаешь как. Ты им свое, а они по-своему: "Хэрдэмэрдэ". Поди, пойми.
Но тут ее внимание от разговора отвлекает внук, который снова стал проявлять повышенный интерес к корыту с водой.
- Юрка, чертенок, да ты отойдешь от воды, окаянный, или нет?! Вот я сейчас прут возьму, вот как возьму!
Внук ретируется от корыта, занявшись поломанной одноногой куклой, валявшейся посреди двора.
- А дочка-то по-ихнему умеет? - возвращается в разговор бабка Марья.
- Умеет, научилась. А как же, уже седьмой год, как живет там. Да так шустро она говорит по-ихнему, что я прямо-таки подивилась.
Удивляется бабка Марья: "Это же надо куда умчалась, вот куда бес затаращил. Мало, знать, места дома. На небеса все кинулись жить. Все норовят подальше от дома, в город да на другую державу. Про свеклу небось никто не вспомнит, что ее полоть нужно. Весь народ нынче на месте не сидит. Совсем не сидит. Вон у Нюрки Татаринцевой сын завербовался, говорят, на какую-то Меркурию - заработки будто там больно уж хорошие. А Матвейкина Ивана взять - вишь, в колхозе не ложилось, на Марсию двинул.
Говорят, что Иванс председателем не поладил, потому на Марсию и уехал. Да ведь только на таких, как он, председателей хороших не напасешься. Якобы там тоже на трактор устроился работать. Приезжал к сестре в отпуск сжубрился весь. Видать, не впрок жилье-то на Марсии.
А куда там, хвалится: "Я, мол, там живу так, что лучше и не надо. Как я живу - вам такой жизни и вовек не приснится. Денег у меня куры не клюют". Гляди-ка, дружок, как бы заместо тех курочек жареный петушок не завелся.
Это так бабка Марья про себя думает.
"А Клавка-то Крупенчихина чем лучше? Тоже в девках намоталась. Что уж поминать-то, помолчим уж про то.
Да и за первым-то мужем чего только не было. Прорабатывала такое, что в хорошем кине. Вот и домоталась. Теперь на эту самую Петунию попала. Может быть, дети-то пошли, так маленько одыхалась да одумалась на этой на самой на Плетунии.
Да-а, вон она какая нонче пошла, жизнь-то. Беда, да и только, что творится на белом свете".
Про все это думает бабка Марья. Но вслух, понятное дело, не говорит. Болтин что лишнего, да вдруг невпопад.
Нет уж, оборони господь бог от этого.
А что до того, что Крупенчиха свою дочь-то нахваливает, так всякому человеку свое-то положено хвалить. Про свое-то кто худое скажет.
- А не страшно лететь-то было?
- Что ты милая! Думала поначалу-то, так богу душу отдам. Поначалу-то шибко страшно было. А потом как будто вроде бы и ничего.
- И народу в аэроплане не сказать чтобы много. Да культурно все, чисто. Сели мы в этот аэроплан, да и полетели. Я даже забыла, что лечу в небесах. С соседкой разговорилась - к дочери тоже в гости летела. Летим да промеж себя толкуем.
Только я в окошечко возьми да глянь. Глянула, да так вся и обмерла: ночь кругом стоит, все черным-черно; да все это со всех сторон звездочками усыпано. Словно как будто отрубя раструсили кругом. Жуть берет. Где что ничего не понятно. Думаю про себя: "Как бы не заблудились. Разве поймешь куда летим-то".
Слава богу, долетели - видимо, летчик парень битый попался, дорогу знал хорошо, потому и не заплутал.
Прилетела, а они меня уже ждут на вокзале. "Мы, - говорят, - ждали, ждали, да уж стали думать, как бы что не случилось - один аэроплан прилетел, другой да третий, Да наконец-то тебя видим".
Да обнимаемся, да целуемся.
Зять бегает, хлопочет. Все "мама" да "мама".
- А какого же обличья там народ?
- Да хороший народ, видный, - отвечает Крупенчиха.
По правде-то сказать, совсем на наш народ народ Петунии не .похож. Да только неловко про то Крупенчихе говорить. Первое время Крупенчиху даже оторопь взяла, как приехала. Уж больно чудны люди там. А зять, так тем более рук нет, заместо них какие-то крюки, щупальцами называются, да аж целых шесть штук. А ноги.- навроде куриных. Одно человеческое - голос.
Не понравилось Крупенчихе обличье, оx как не понравилось.
Потому и молчит Крупенчиха: скажи, обсмеют А что поделаешь. Раз сошлись, да детки пошли, пусть живут.
Лишь бы жили хорошо.
- Как зять-то, - допытывается бабка Марья, - непьющий? В рюмку-то не заглядывает?
- Нет, нет, - отмахивается Крупенчиха, - да оборони господь. Не замечено пока ничего дурного. Нет, нет, и не пьет и не курит. Обходительный, культурный
- Это хорошо. А то ведь не приведи бог, коли мужик из тех, кто выпить не любит. Вот Пушкарев-то Егор, что неделю назад устроил. Заявился домой, ни тяти, ни мамы не видит, а сам Дуське - вынь да положь деньги еще на поллитру - видишь ли, не все еще успел выпить. Та ругаться стала. Да и сама посуди, какое бабе терпение иметь надо - ведь каждый день до сшибачки.
Не дала она ему денег, так ты знаешь, что он тогда устроил.
Сел на трактор заехал в огород, да и давай по нему взад-вперед трактор гонять. То гонять - то гонять, а потом еще в самой середине как развернулся три раза. Назло значит сделал - вот так, мол, тебе, коли денег на бутылку не даешь.
- Матушки мои! - всплескивает руками Крупенчиха, - Да неужели?
- Да милая моя, вот такое дело устроил. Все как есть передавил. Хоть бы нарочно что осталось. Вот ведь какие нонче дела-то пошли. Не дашь на бутылку, так я тебе что-либо назло устрою. Дуська-то говорит, боюсь, а вдруг в другой раз дом начнет трактором будать. А что? Ума хватит. Зальет шары-то, а потом ему все едино, огород так огород - дом так дом. Уж такая нонче этим пьяницам воля дадена, уж такая воля. А что дальше будет? Я не знаю.
- Ох уж эта христова рюмочка, - вздыхает Крупенчиха. - И до чего она только не доводит людей. Оставил семью без огорода и нет ничто. Поди, ничего не вырастет теперь-то. Теперь если что и пересадить - поздно уже.
- Да знамо дело, теперь ничего в зиму не будет. Да ты сама, милая, посуди. На одноконке по огороду круг сделай, что останется? А это на такой махине забрякался. Все ведь перебуровил.
Бабки еще долго и подробно обсуждают все детали происшедшего события.
Разговор продолжается.
Давно бабки не виделись, все-то новости друг дружке хочется пересказать.
Но и день тоже не стоит на месте.
Солнце в небе поднимается все выше и выше, ближе к полуденному пригорку.
Разговор, может быть, затянулся бы до самого обеда, но тут бабка Марья вспоминает, что дома стоит непоеный теленок.
- Батюшки-свегы! - хлопает она рукой. - Расселась, а? И сижу-посиживаю, словно и дел у меня никаких нет. А дома теленок стоит непоеный, кто бы напоил. Да и обед идти готовить надо. Придут домой, спросят: где, подруга, обед-то? Нет обеда. Так что пойдем домой.
Бабка Марья кряхтит, подымаясь.
А поговорить еще охота. Еще много кое-чего могла бы рассказать бабка Марья Крупенчихе; и про то, как мается с поясницей, и про то, что сон вчера видела какой-то чудной, и про зятя своего Сергея, что дом нынче строиться взялся, про недополотые в огороде грядки, про соседеймолодоженов Михайловых. Да и про многое-многое другое.
- Вот ведь жизнь. - расправляя поясницу, говорит она, - даже на старости лет и то присесть некогда. Все в бегах да в делах.
Не успела бабка Марья последние слова досказать, глядь, а внук, снова полезший в корыто, на этот раз купать куклу-инвалида, залез в воду ногой, как был в обузке, да поскользнулся по осклизлому дну и упал. Зашибся и поднял крик.
Бабка кинулась подымать внука.
- Только гляди да гляди. Не иначе куда-нибудь да залезет. Ведь не сам ты залез, а леший туда тебя занес. Да не реви, не реви. Лезть не надо было. Ведь снова устряпался - черт и черт. Прямо не настираешься.
Бабка Марья снимает с внука башмак и выливает воду, выжимает мокрую рубаху и штаны.
Немного погодя бабка начинает жалеть пострадавшего внука:
- Не плачь, внучек, не плачь. Где вава, покажи? Вот где вава - дай-ка я на нее подую.
- Ух, мы ее, - сердито грозит бабка Марья пальцем в сторону одноногой куклы, - мы ее!
Остатки слез бабушка аккуратно утирает кончиком своего платка и поправляет влажную запачканную рубашку.
- Не плачь, золотко, не плачь. Сейчас мы с тобой домой пойдем. И я тебя переодену и переобую. Не плачь, мой хороший.
Из внуковой груди вырывается вздох облегчения.
- Ну ладно, подруга, - обращается она к Крупенчихе, - мы, пожалуй, пойдем домой. Заходи тоже, в гости-то. Заходи, подруга, посидим, потолкуем.
- Да зайду. Как не зайти. Дай вот только разберусь чуток с делами. Тогда и зайду, - заверяет ее Крупенчиха..
Бабка с внуком направляются к калитке.
Они идут домой широкою деревенской улицей, а над, ними, в голубых высях, немного опережая их, перекатывается с боку на бок ласковое июльское солнышко.
1976 г.


Летним днем - Бровкин Владимир -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Летним днем на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Летним днем автора Бровкин Владимир придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Летним днем своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Бровкин Владимир - Летним днем.
Возможно, что после прочтения книги Летним днем вы захотите почитать и другие книги Бровкин Владимир. Посмотрите на страницу писателя Бровкин Владимир - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Летним днем, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Бровкин Владимир, написавшего книгу Летним днем, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Летним днем; Бровкин Владимир, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...