А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Кто? автора, которого зовут Нюхтилин Виктор. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Кто? в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Нюхтилин Виктор - Кто? без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Кто? = 2.05 MB

Кто? - Нюхтилин Виктор -> скачать бесплатно электронную книгу



В. Нюхтилин


Глава 00. Аннотация
Аннотация - краткое изложение содержания книги, статьи и т.п.
(Ожегов С.И. «Словарь русского языка»)
Сегодня человека со школы учат запоминать, усваивать и применять готовое знание. Но никто нигде не учит человека находить новое знание. И поэтому наш ум работает однобоко - практическое мышление развито хорошо, а познавательное отстает и потихонечку атрофируется. Столкнувшись с чем-либо неизвестным, мы, вместо того чтобы думать, начинаем вспоминать. И поэтому, вместо того, чтобы узнавать новое, мы бесконечно ворошим старое.
Считается, что обычному человеку познавательное мышление, если не вредно, то не обязательно - за него наука думать будет. Наука думает много и хорошо. Но наука не находит ничего такого, что не стало бы когда-нибудь бытовым знанием. Для этого наука и старается. И в этом её великая цель. И поэтому наука не призвана, не открывает и никогда не откроет вечных тайн.
Вечные тайны остаются обычному человеку. Получается, что больше некому. Но навыков открывать вечные тайны человеку не дали. С этим вопросом как-то упустили.
Данная книга восполняет этот пробел. Задача книги - разбудить центры познавательной активности и дать вкус побеждающей силы интеллекта, способного открывать тайну. Эта книга - тренировка мышления в совместном исследовании, во время которого читатель будет думать, а не вспоминать.
В этом и состоит истинная суть книги, и больше ни в чем. Запомни это твердо, читатель, потому что уже следующая глава попытается сбить тебя с толку.

Глава 01. Катехизис
КАТЕХИЗИС (от греч. katechesis - поучение),……………………………………………………
………………………………………………………………………
2) Изложение основ какого-либо учения в форме вопросов и ответов.
(Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия)
Главное назначение любой аннотации состоит в том, чтобы произвести невероятные действия ничтожными средствами. А поэтому, всё, что ты прочитал выше, дорогой читатель, тебе следует забыть и выбросить из головы.
На самом деле эта книга - катехизис! Потому что в ней находится масса ответов на один большой вопрос.
И этот вопрос - «Кто?».
Глава 1. Галифакс
«Halifax - главный город Новой Шотландии и превосходный порт в британских владениях в Северной Америке...»
(Брокгауз и Эфрон)
В начале декабря 1917 года, французский грузовой корабль «Монблан» готовился к отплытию из Нью-Йорка в Марсель. В Европе шла мировая война, и поэтому груз соответствовал моменту - взрывчатые вещества и горючие материалы.
Под этот груз все трюмы оббили досками - чтобы не было случайной искры. Гвозди использовали только медные - чтобы не было случайной искры. Ботинки докеров тщательно обернули материей - чтобы не было случайной искры. У матросов изъяли не только спички, но даже и сигареты - чтобы не было случайной искры. На корабле загасили топки всех котлов - чтобы не было случайной искры.
Напряжение царило такое, что даже воздух казался осязаемым. И было от чего.
Французский пароход «Монблан» давно уже состарился и не подлежал к использованию в подобных рейсах. Но свободных судов не было, а европейский фронт ждал. И решение было принято по законам военного времени - грузим всё на ржавый «Монблан», и пусть везет. Уж, какой есть, такой есть. Война - она для всех война. Особенно для корабля союзников.
Так и поступили.
Четыре трюма «Монблана» под потолок забили пикриновой кислотой, разрушительная сила которой (если кто не знает) превышает даже тротил. Поэтому вполне даже логично, что, вслед за этим, в два трюма по соседству натолкали именно тротила.
Натолкать-то, натолкали, но между ящиками с тротилом остались свободные места, а это не по-хозяйски! Чтобы стало по-хозяйски, все проемы между ящиками (с тротилом!!!) уплотнили пороховым хлопком. А напомним, что пороховой хлопок - это продукт, замечательнейший во всех отношениях, и особенно в тех отношениях, которые касаются его горючести: у него просто-таки сумасшедшая горючесть. Такая сумасшедшая, что просто-таки на зависть всем остальным твердым горючим веществам.
Надо сказать, что по своим свойствам все эти три вещества - пикрин, тротил и порох - вообще-то и должны всегда сосуществовать вместе. Иначе тротил и пикриновая кислота, вот так вот просто, взять, да и взорваться, не смогут: их ведь надо для этого как следует разогреть. А пороховой хлопок - это как раз то, чего для данной операции иногда не хватает.
Но только не в этот день, и только не на «Монблане»!
Потому что на этом пароходе, непосредственно рядом друг с другом, впритирку упаковками, разместились: 2300 тонн пикриновой кислоты, 200 тонн ТНТ (тротила) и 10 тонн порохового хлопка!
Подобная картина не могла бы не порадовать глаз любого специалиста по взрывному делу.
Но даже самый придирчивый профессионал-взрывник, и тот не посмел бы даже и помечтать о том, что произошло дальше. А дальше произошло следующее: когда корабль готовился идти на Марсель, оттуда пришла телеграмма, предписывающая взять на борт еще 35 тонн бензола - газолина для танков. А напомним, что бензолу вообще всё равно, хоть взрываться, хоть возгораться, потому что он делает это легко и непринужденно, буквально с полунамека. Он может сделать это даже безо всяких полунамеков, по каким-то своим собственным соображениям - есть такое свойство у его паров. Поэтому бензол, конечно же, не мог миновать «Монблана» в этих обстоятельствах, когда сама эстетика ситуации требовала от портовой администрации Нью-Йорка отыскать, хоть из-под земли, тридцать-сорок тонн бензола, разлить его по бочкам и высоко нагромоздить на палубе «Монблана» в четыре яруса.
Так и сделали.
Вот теперь «Монблан» мог противостоять любым длительным невзгодам, кроме пожара.
Вперед, во Францию! Но, не тут-то было! Оказывается, инструкции были нарушены еще раз - судно перегрузили! Из-за этого «Монблан» не попал в конвой, шедший в Европу, так как не мог развивать скорость кильватерной колонны (надо было 13 узлов, а с таким перегрузом у него получалось только 7,5). Поэтому судно направили из Нью-Йорка в Новую Шотландию, в канадский Галифакс, где формировался более тихоходный конвой.
А в Галифаксе в это время грузился углем норвежский сухогруз «Имо», который, по какому-то курьезу небес, имел с «Монбланом» практически одинаковые габариты - оба, при одинаковой ширине, обладали примерно стометровыми корпусами.
Когда «Монблан» доплёлся до Галифакса, загрузка «Имо» уже завершилась, но завершилась она с опозданием на 3 часа. Наступили сумерки, и противолодочное заграждение гавани закрылось прямо перед носом «Имо» и прямо перед носом «Монблана». По этой причине первый из порта не вышел, а второй в порт не вошел. Эти планы пришлось перенести на утро.
Так они и простояли всю ночь по обе стороны бонов, ничего не ведая друг о друге.
Даже те из читателей, которые этого не знали, уже догадались, что «Имо» с «Монбланом» столкнутся.
Это произошло на рассвете.
По команде с берега, «Монблан» с «Имо» двинулись одновременно. Получилось, что друг на друга. Такое бывает в портах с утра, когда портовым службам еще трудно оценить последствия своих решений - сначала должна сложиться ситуация, которая покажет, к чему привели их решения. И поэтому, по правилу всех портов, капитаны кораблей, после разрешения на вход или на выход, сами отвечают за всё, что с ними случится на этом пути. Порт дал «добро», а дальше - дело судоводителей.
И вот, когда два стометровых исполина сблизились на дистанцию, меньшую длины их корпусов, выяснилось, что норвежская система подготовки судоводителей намного превосходит французскую, поскольку капитан норвежского «Имо» мастерски преодолел все попытки малодушного француза увернуться от столкновения и, без долгих волокит, сразу же пробил тому борт.
Всё происходило настолько интересно, что есть смысл это кратко рассмотреть.
Итак, когда корабли сошлись почти носом к носу, французский капитан (согласно правилам судоходства) дал один гудок и отвернул вправо. Это же самое должны были сделать и на встречном «Имо», потому что таков был древний обычай этих мест - расходиться без столкновения.
Но «Имо», вместо ожидаемого зеркального маневра, вдруг дает два гудка и поворачивает влево, шарахаясь от маленького бестолкового пароходика, возникшего у него по курсу! В результате этого инстинктивного отскока (как от шавки из-под калитки), норвежец на полном ходу вывернулся носом прямо на француза, и два огромных судна стали угрожающе нарастать друг перед другом на фоне утреннего неба.
Команда «Монблана», у которой из-за особого груза отобрали даже спички, онемела…
Но за 50 метров до неминуемого столкновения, французский капитан Ле Медэк, в нарушение всех правил судоходства, отвернул влево и пропустил накативший «Имо» по правому борту. Судна разминулись и стали расходиться параллельно бортами, когда на «Имо» раздалось три коротких гудка - «даю задний ход»! Озадаченный «Монблан» делает то же самое.
По светлой идее норвежского капитана, корабли теперь должны были разойтись, пятясь кормами вперед. Так он придумал. Однако он забыл, что руль у него, после последнего маневра, положен на левый борт, и, вместо того, чтобы осаживать прямо назад, «Имо» стал вращаться, разворачиваясь огромным форштевнем на «Монблан». Скорость перегруженного «Монблана» явно недостаточна, и всем становится ясно, что он скоро попадёт в радиус вращения «Имо»…
Но, даже, если это и не было ясно всем и сразу, то так оно всё равно и получилось…
В общем-то - дело житейское в тесных гаванях. Мало ли что найдет на капитана какого-нибудь сухогруза поутру… Но груз «Монблана»…
Форштевень норвежца пробил не что-нибудь, а точно трюм с пикриновой кислотой, и разворотил там её защитную упаковку: теперь к этому месту надо было лишь огонь поднести.
Но откуда взяться огню в грузовом трюме корабля, на котором у команды отобрали даже сигареты?
Вероятно, всё закончилось бы и хорошо, если бы на палубе «Монблана» от удара не вскрылось несколько бочек с бензолом. Горючее из них выплеснулось и потекло тонкой струйкой между палубными надстройками, как весенний ручеек, пока не юркнуло под леера и не стало спускаться по борту … куда бы вы думали? Ну, конечно же, именно в ту пробоину с оголённой пикриновой кислотой, в которую воткнулся через лоскуты разорванного металла форштевень «Имо»!!!
Подобное обычно не объясняется ничем, кроме как Судьбой, но и сама Судьба при этом не объясняется ничем. И поэтому такие случаи называются чудом.
В результате этого чуда, между бензолом на палубе «Монблана», и пикриновой кислотой в его трюме, образовался жидкий, но очень надежный бикфордов шнур, стекающий по форштевню норвежского сухогруза прямо туда, куда надо. Осталось только спичку зажечь. И зажгли.
Это сделал капитан «Имо», который уже поймал кураж и продолжать шокировать собравшуюся публику. В этот день он находился под обаянием маневра «даю полный назад», и поэтому, выдержав слегка томящую всех паузу, сделал то, чего от него так ждали, но во что до конца так и не верили - он дал полный назад!
В результате этого форштевень «Имо» со скрежетом полез из раскуроченного борта «Монблана», высекая сноп искр на истекающий бензолом борт…
Огонь вспыхнул моментально, и теперь уже даже норвежский капитан ничего не смог бы добавить к фантасмагоричности происходящего, потому что со своим соло уже вступил французский капитан. У него было кое-что припасено на этот случай - и вот время пришло!
Итак - пожар на «Монблане»! Пожар на корабле, где даже обувь людей обернута тряпками, чтобы не высечь случайную искру!
Хотя, тоже ничего, совсем уж, окончательно страшного. Пожар на судне, дело, хоть и не частое, но тоже житейское. Это бывает, и с этим умеют бороться.
Но, напомним, что уже пронзительно звучит партия французского капитана, который вдруг узнает, что (оказывается!!!) бочки с бензолом, четырехрядно взгроможденные на палубе его корабля, перегородили проход к единственному месту, где можно подсоединять пожарные рукава…
Даже сценарист телесериала, если бы и пошел на подобный вариант сюжета, то лишь в самом крайнем случае, и только после больших оправдательных оговорок перед продюсером. Но жизнь в своих реалиях не страшится никакого абсурда, и поэтому капитан «Монблана», капитан парохода, на котором у команды отняли даже невинные курительные трубки, не проследил за тем, чтобы при погрузке остались свободными проходы к патрубкам пожарного насоса…
Ну что ж… Теперь команда свободна от исполнения боевого распорядка по пожаротушению, и может со следами озабоченности на лице наблюдать, как огонь всё шире и шире охватывает упакованное в бочки, море бензола - газолина для танков.
Но и здесь еще не произошло ничего такого, что не имело бы, пусть последнего, но выхода. В этой ситуации следовало бы просто открыть кингстоны и затопить судно, пока не поздно. Но корабль старый и ржавый! Даже с кувалдой открывать кингстоны - на это уйдет время, которого уже нет.
И всем теперь становится ясно, что «Монблан» никогда не утонет, потому что он взлетит на небо.
Несчастный французский капитан тоже догадывается об этом и отдает приказ встать на якорь, чтобы покинуть судно. Пусть оно взорвется вот здесь, на входе в порт, вдалеке от береговых сооружений и в стороне от сотен других, чуждых этому празднику, судов! Правильное решение!
Но ревущие бочки с бензолом перегородили путь не только к пожарному гидранту, но еще и (оказывается!!!) закрыли проходы к якорной лебедке!
Вы тоже заметили, что французский капитан обо всём узнаёт последним? О, сколько неожиданностей таит в себе море!
Теперь корабль уже не нуждается в людях, а люди уже не нуждаются в таком корабле. Команда садится в шлюпки, выгребает на берег и со всех ног мчит прочь от порта, по-французски (на бегу) истошно предупреждая англоязычных жителей города Галифакса - «Щас как жахнет!».
А их «Монблан», тем временем, красивым факелом дрейфует по инерции остановленных двигателей куда придется, а именно на пирс № 6.
Потому что этот пирс деревянный…
Пирс загорается, а от пирса загорается береговой портовый склад. Вот теперь зрелище становится поистине грандиозным - охвачено огнем огромное судно, на котором взрываются бочки, полыхает длиннющий пирс, да еще и горит целый склад на берегу! Такие новости никогда не остаются достоянием одиночек, и вот уже весь Галифакс по обеим сторонам залива бросает работу и наслаждается не только этим, но и видом тройного пожара.
Через какое-то время (в 09 часов 06 минут) раздался взрыв. Это был самый сильный взрыв, который вообще когда-либо знала и знает до настоящего времени, планета Земля.
В радиусе 120-ти километров зазвонили колокола всех церквей, а на расстоянии 60-ти километров от Галифакса вылетели все оконные стекла во всех домах и постройках. Все, близко расположенные к «Монблану», корабли, разлетелись в клочья. Приливная волна выкинула на берег все баржи, а стоящий на рейде крейсер выбросило на сушу, как щепку. Металлические детали судов, разнесенных взрывной волной, падали за километры по окрестностям Галифакса (некоторые из них были по нескольку центнеров!). Какой-то осколок железа (все-таки) нашел и убил моряка из команды «Монблана», залегшей где-то в лесопосадке. Черный гриб от взрыва высотою несколько километров стоял неподвижно 15 минут.
Все здания, стоящие на побережье, исчезли, как будто их никто никогда не строил. 1600 домов в черте городе разрушились. Мосты развалились, деревья упали, водонапорные башни и заводские трубы рухнули. В школах шли уроки - чудом осталось в живых только 11 учеников. Погибли все работники текстильной фабрики. Из рабочих литейного завода выжило только шестеро. Несколько сотен сотрудников сахарного завода «Акадия», наблюдавшие пожар с крыши цехов, были мгновенно сметены и убиты фронтом ударной волны.
В городе переломились пополам все столбы электропередачи, заискрились провода, начались возгорания от короткого замыкания. В разбитых домах посыпался уголь из печей (был декабрь, топили). Моментально образовался общегородской пожар, перешедший в огненный шторм. На рассвете ударил мороз и начался самый сильный за последние 20 лет, снегопад. Два этих шторма - огненный и снежный - бушевали рядом. Люди замерзали, сгорали и задыхались под обломками. Когда пожары стихли, а снег закончился, наступила резкая оттепель, и сугробы растаяли. Растекшаяся грязь затопила в подвалах тех, кто еще мог выжить. Из тех, кто не утонул в подвалах, стоя по грудь в черной жиже, большинство через несколько часов задохнулось - замерзающая грязь ледяным панцирем сковывала грудь, ломая ребра и не давая вздохнуть…
Общее число жертв неизвестно до сих пор. Только одна из похоронных контор на следующий день получила 2000 заказов на гробы от родственников. 500 человек ослепло. Две тысячи жителей исчезли вообще бесследно - не нашлось даже намеков на их останки.
Тысячи людей погибли ни за грош.
Вот такая быль. Вот такое случается.
А всё, что случается, случается только потому, что в принципе может случиться. Но оно же может и не случиться. Особенно тогда, когда все причастные люди должны были сделать всё, чтобы этого не случилось. Так почему же в Галифаксе случилось то, чего в принципе не должно было случиться?
Глава 2. Ошибки
Устранить ошибки в поведении человека несложно, но придется пройти два этапа - на первом устранить самого человека, а на втором завершить всё, что останется.
О странностях человеческой натуры, которая совершает подобное тому, что случилось в Галифаксе, хотелось бы поговорить в этой книге.
Что произошло в Галифаксе? Ответ очевиден - произошла серия человеческих ошибок, которые привели к непоправимой трагедии. Очевидность этого ответа настолько очевидна, что исчерпывает потенциал всех других объяснений. Любые другие объяснения либо добавят что-то несущественное (сразу неявное для глаза), либо подбросят несколько дополнительных нюансов, не означающих ничего нового. Главное останется главным - человеческие ошибки.
Вот такая беда с этими ошибками - плыл себе корабль, плыл, да вот, нарвался на неприятности. А все неприятности от чего? От человеческого сумасбродства, да от человеческой непредусмотрительности. Накуролесили люди, начудачили, черт знает, что, да так, что целый город с землей сравняли. Вот такие бывают человеческие ошибки.
И ведь никто не хотел ничего такого, никто не злодействовал, никто не был злоумышленником. Все люди в акватории Галифакса собрались сплошь хорошие, да положительные, с добрым сердцем и чистым нравом. А, поди ж ты, как всё у них неудачно получилось… Как говорится - повнимательней бы надо впредь. Не дрова везли…
Ну вот, вроде бы, и поговорили о странностях человеческой натуры…
Хотя - какие тут странности? Обычное дело, обычные ошибки. Только масштаб последствий несколько необычен. Но, ведь, от ошибки никто не застрахован… Не ошибается только тот, кто ничего не делает… Конь о четырех ногах - и тот спотыкается… И на старуху бывает проруха… На ошибках учатся… Кто ошибся, с того и спрос другой… Из ошибок складывается опыт… Человек не машина, может и ошибиться… И так далее и тому подобное…
И получается, что ничего странного или необычного в ошибках человека нет.
Да, человеческие ошибки - это досадные, часто трагические, но… вполне очевидные моменты. Таков уж есть человек - ему свойственно ошибаться! И даже целая школа в философии (фаллибилизм) строит свою концепцию научного познания, исходя из очевиднейшей для всех реальности - «Человек - существо ошибающееся».
Человеческие ошибки настолько очевидны, что даже философы не изыскивают пути их устранения, а лишь исследуют типы их вплетения в ткань человеческой деятельности.
Однако, что-либо очевидное всегда очевидно ровно настолько, насколько вы не способны преодолеть его обыденности. В неспособности преодолеть обыденность состоит корень главной беды человеческого мышления - его поверхностность. Поверхностное мышление скользит по объекту, но не проникает в суть. Это - мнимое мышление. Это мышление кинокамеры - четкая, подробная, адекватная, но плоская картинка без живого удивления и без внимательного проникновения вглубь. А без удивления и без проникновения вглубь, мы вместо истинного мира, видим лишь фасад обыденности.
А сам мир не таков - он таинственен и чудесен. Вот только маска обыденности это скрывает. Но если эту маску сорвать, то за ней откроются чудеса и тайны.
Неважно, где именно пробить этот фасад обыденности, потому что даже через маленькую брешь чудеса и тайны будут открываться во всей своей полноте. И для этого совсем не обязательно искать каких-то особых духовных практик или возможностей. Для этого вполне достаточно применить обычный и привычный инструмент - ум, который вместо чаяния готовых откровений, займется обычной логикой и соблюдением здравого смысла.
И поэтому мы, прямо сейчас, с помощью собственного ума и собственной логики, попытаемся пробить фасад обыденности в том месте, где тайна мира скрывается за очевидностью человеческих ошибок. И сделаем мы это, принимая за основу случай в Галифаксе, как наиболее полнокровно проявившийся и как наиболее вопиющий.
А почему бы и нет? Предмет ошибок поможет нам не хуже любой другой темы увидеть невидимое и понять недопонимаемое, потому что ошибки являются одной из самых загадочных реальностей этого мира.
И в чем же загадочность человеческих ошибок? Что в ошибках может быть тайного или чудесного?
А загадочно, таинственно и чудесно в них то, что если взглянуть на ошибки свежим взором, то трудно вообще найти что-либо, более невероятное по природе вещей, чем ошибающийся человек. Мы просто слишком привыкли к тому, что человек ошибается, и поэтому не видим, что сам этот факт полностью противоречит порядку естественного здравомыслия.
Ведь если провести мысленный эксперимент, в котором мы, будучи не человеком, изучали бы человека, как незнакомый нам вид животного (к примеру, инопланетный), то, зная о человеке всё, что известно нам о нём сегодня, мы даже самую робкую гипотезу о необходимо присущей ему ошибочности расценили бы как нелепицу, или как слишком смелый авангард.
Как исследователи, мы бы грубо отвергли эту гипотезу и воспротивились бы включению её в план исследования, даже не брезгуя насилием. Потому что (как исследователи) мы бы четко видели, что человек организован настолько умно и настолько правильно, что вообще никогда не должен ошибаться, а не то, чтобы ошибаться с какой-то обязательной необходимостью.
Потому что, разве есть хоть что-нибудь во внутреннем устройстве человеческого существа, предназначенное для совершения ошибок? Разве есть хоть что-то в человеке, что живет и работает именно для производства ошибок? Разве есть хоть что-то в его организме, предназначенное по своему естественному назначению именно для того, чтобы сделать ошибку? Разве есть хоть что-то, заложенное в человека природой или зарождающееся помыслами его добровольных намерений, что постоянно устремляло бы его на ошибки?
Этого нет, и не может быть.
И, наоборот, разве не полон человек различных способностей и самых разных предупредительных устройств, постоянно ограждающих его даже от самой возможности ошибки? И разве не оснащён человек во всей архитектуре своих согласований самыми мощнейшими средствами анализа, направленными именно на устранение даже приближения ошибочного поступка? Разве вся его нервно-мозговая организация не трудится ежесекундно как раз над тем, чтобы именно ошибка была навсегда изгнана из его поведения?
А вот этого полным-полно.
И если одного нет совсем, а другого полным-полно, то - разве не более естественным и разве не более обыденным должен быть для нас человек, никогда не ошибающийся, чем человек, ошибающийся почти всегда?
Если постоянно ошибается калькулятор, то мы его выбрасываем. Зачем нам ошибающиеся приборы? Мы не считаем такие приборы очевидными. Наоборот, очевидными мы считаем не ошибающиеся приборы. А если постоянно ошибается человек, то почему для нас очевиден ошибающийся человек? Разве это очевидно? С чего бы? И разве не очевиднее не ошибающийся человек, против человека ошибающегося, если даже правильный калькулятор очевиднее того, который врёт?
Почему ошибающийся человек должен быть для нас очевидным и не вызывать удивления, а калькулятор, который ошибается, нас тягостно поражает? Ведь, если для нас очевиден ошибающийся человек, то и приборы, которые этот человек делает, тоже должны ошибаться, и тоже должны быть для нас естественными по этим свойствам.
Но мы хотим обратного! А это логически непоследовательно! Так давайте же быть логически последовательными и не удивляться ошибающимся калькуляторам, если их создает ошибающийся человек.
Или, всё-таки, удивимся, что ошибающийся человек может создавать нечто, работающее безошибочно? И, удивившись, увидим, что здесь что-то не так. Ведь если человек создает приборы, то разве человек не выше и не совершеннее этих приборов? И как же тогда эти, менее совершенные приборы, не ошибаются, а более совершенный человек - ошибается?
Если удивиться даже только этому, то уже становится ясно, что прокламируемая очевидность человеческих ошибок навязана нам без достаточного основания и к реальному положению дел не имеет никакого отношения.

Кто? - Нюхтилин Виктор -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Кто? на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Кто? автора Нюхтилин Виктор придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Кто? своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Нюхтилин Виктор - Кто?.
Возможно, что после прочтения книги Кто? вы захотите почитать и другие книги Нюхтилин Виктор. Посмотрите на страницу писателя Нюхтилин Виктор - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Кто?, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Нюхтилин Виктор, написавшего книгу Кто?, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Кто?; Нюхтилин Виктор, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...