А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Волкофф Владимир

Ангельские хроники


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Ангельские хроники автора, которого зовут Волкофф Владимир. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Ангельские хроники в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Волкофф Владимир - Ангельские хроники без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Ангельские хроники = 246.68 KB

Ангельские хроники - Волкофф Владимир -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR Busya
«Волкофф В. Ангельские хроники»: Амфора; СПб.; 2002
ISBN 5-94278-300-4
Аннотация
Владимир Волкофф – новое имя для русскоязычного читателя, хотя на родине писателя, во Франции, оно широко известно. Потомок белых эмигрантов, Волкофф пишет по-французски и для французов, однако все его произведения проникнуты особым духом, который роднит их с лучшими образцами русской литературы. В сборнике новелл «Ангельские хроники» автор излагает свою, оригинальную точку зрения на роль небесного воинства в мировом историческом процессе.
Владимир Волкофф
Ангельские хроники
Разве не знаете, что мы будем судить ангелов?…
Святой Павел. 1-е послание Коринфянам, 6, 3
Моему ангелу-хранителю
Признайся, это странно.
Я не совсем уверен, что ты существуешь (не обижайся, я ведь так же не уверен, что сам существую), и, тем не менее, каждый день я призываю тебя. Торжественно. По-церковнославянски. Я говорю тебе: «Ангел-хранитель, посланный мне Господом, прости меня за все, чем я огорчил тебя в минувший день, и помоги мне встретить новый ради твоего утешения и ради спасения моей души». Эту молитву придумала моя мать, она заменяет мне ту, что велит нам читать по утрам Православная Церковь.
Христианская Церковь, как православная, так и католическая и протестантская, да и все остальные монотеистические религии твердо верят в вас, ангелов: иудеи в вас верят, мусульмане в вас верят, добрые христиане тоже в вас верят. Если некоторые из них и позволяют себе усомниться подчас в вашем существовании, они делают это с почтением. Одни лишь последователи г-на Оме, служители культа и люди светские, решительно вычеркнули вас из списка действующих лиц, сделав это с легкостью, которую они считают признаком высокого ума.
Однако между верой в вас и знанием, кто вы такие, как вас понимать, как с вами говорить, как обращаться, лежит долгий путь. Так что я и сейчас не уверен, вправе ли я делать то, что делаю, сочиняя ваши хроники.
Когда я был маленьким, мне говорили, что бабочек трогать нельзя, потому что их крылышки покрыты тонкой пыльцой, благодаря которой они и летают. Может быть, то же можно сказать и об ангелах, и мне не следовало бы пренебрегать этим запретом и касаться вас?
А может, когда мы, люди, так сказать, образованные, культурные, рассуждая о вас, считаем необходимым делать это в шутливом, легком тоне, все дело опять-таки в вопросе такта. Не виноваты ли в том ученые, которые пропитали вас хлороформом, накололи на булавку и занесли в свои каталоги вместо того, чтобы просто вспомнить американский стишок: «Почему летают ангелы? Потому что им легко».
Что до меня, то я прилежно прочитал и Псевдо-Ареопагита, и «Ангельского доктора» Фому Аквинского, и Карла Барта, и отца Даниелу, и отца Сергия Булгакова, и мне очень хочется верить во все их умозаключения, но, к сожалению, они нисколько не помогают мне найти ответы на простейшие вопросы, которые встают передо мной. Например, всякий раз, когда мне удается избежать несчастного случая или не поддаться искушению, я обращаюсь со словами благодарности к тебе, мой ангел-хранитель; но значит ли это, что если со мной случится что-то плохое, мне можно будет упрекнуть в этом тебя?
Нет, мне кажется, что, не умея удовлетворяться открытыми нам истинами – ведь Господь Бог создал нас по образу и подобию Своему, чтобы мы не позволяли себе особенно в них углубляться и развивать их, – нам только и остается, что прибегать к «поэтическому моделированию», которое позволит нам хоть как-то коснуться вашей тайны.
Ты – ангел, а значит, nihil hutnani a te alienum esse puto , и тебя не шокирует, если я процитирую здесь слова философа по имени Этьен Сурио: «Думать по-ангельски, – говорил он, – или, вернее, думать, как ангел, то есть судить о делах человеческих с точки зрения ангела, может быть очень полезным и эффективным методом мышления…» И дальше: «Вы почувствуете, насколько эффективен метод приятия ангельской точки зрения, заключающийся в том, чтобы мифически построить гипотезу о существовании некоего существа, которое было бы выше человека настолько, насколько человек выше животного, а дальше – выявить последствия данной гипотезы в отношении человеческих деяний».
* * *
Моя же гипотеза, которой и посвящены эти хроники, состоит в том, что ваше ангельское воинство – это спецслужбы Господа Бога. Как в свое время королевская тайная полиция, они позволяют Царю царей обходить обычные, часто такие рутинные, методы управления Своим творением. Кроме серафимов – ангелов о шести крылах и о четырех ликах – и исполненных очей херувимов, которые, обратясь всем своим существом к Отцу, только и делают, что поют Ему хвалу и трепещут в изливаемом Им свете, есть и другие ангелы, вроде тебя – неважно, какому чину они принадлежат, – чье внимание обращено на людей, во благо и спасение которых они и действуют, прибегая подчас к весьма необычным методам, осуждаемым многими догматичными богословами.
Действуя таким образом, Божьи агенты блещут (конечно же, они блещут!) примерной скромностью: этого требует их ремесло. Поэтому в некоторых из моих хроник можно лишь с трудом уловить мерцание твоих собратьев – слабый отблеск в филиграни текста.
В других же, наоборот, мы попытаемся встать на их место, только бы ты согласился поведать мне о том, как вы выполняете ваши задания.
Ибо, как я не желаю совершать ничего, что шло бы вразрез с учением Святой Церкви, так и не хочу опустить чего-либо из духовной трусости. «Дерзайте!» – вот приказ, который мне по душе. Так будем же работать вместе, мой ангел-хранитель, ради спасения моей души и ради твоего утешения, как говорится в моей молитве.
Соль ангелов
В то время… – я имею в виду время не человеческое, а наше, ангельское, поскольку, если Отец наш пребывает в совершенно безвременной вечности, то херувимам и серафимам нужно ведь какое-то время, чтобы петь свое «Свят, свят, свят Господь Саваоф!» – итак, в то самое время какая-то тень стала подниматься с земли людей. Это был липкий туман коричневого цвета, на поверхности которого то и дело лопались пузыри. Он густел прямо на глазах. Ангелы-стражи, в чьи обязанности входит следить за загрязнением космоса, забили тревогу. Мы все сбежались и наклонились над краем света.
Но там ничего не было видно, кроме этого шара, черного не как тьма – вороная сестра света, – а как пустота или, вернее, как кишащая масса гниющих вибрионов. Вонь поднималась до нас. Маленький ангел с чувствительным сердцем воскликнул: «И это делают наши бедные люди!» и расплакался, размазывая слезы по щекам сжатыми кулачками. Сострадание волной накатило на нас. Как можно желать собственного падения? Как можно с таким удовольствием валяться в грязи, пачкаться в крови? От одной мысли об этом становится мерзко. Мессир Рафаил, который ведает у нас информацией, распорядился провести расследование. Вот что оно показало.
Люди по природе своей непрозрачны, поскольку предполагается, что они должны отражать Божественную любовь. Мы же, наоборот, просвечиваем насквозь, так как только преломляем ее. Поэтому справедливо говорить только о «человеческой природе», тогда как выражение «природа ангельская» неверно: мы недостаточно непрозрачны, чтобы иметь свою природу. Однако непрозрачность бывает разная: одно дело отражать свет, но совсем другое – его поглощать. А с жителями одного города на планете Земля произошла отвратительная мутация: чем больше потоков света изливал на них Господь, тем больше тьмы они из него производили, В противоположность деревьям, поглощающим свет и вырабатывающим взамен него хлорофилл, они переваривали его и превращали в тьму.
Откуда взялось такое извращение? Как это обычно бывает, мнения экспертов разделились. Одни считали, что это результат классовой борьбы, другие связывали это с распространением ростовщичества, третьи – с предоставлением женщинам права голоса. Однако все были согласны в том, что во многом этому способствовали падение веры и упадок государственности. Мессир Рафаил послал двух ангелов по имени Аф и Кезеф, чтобы те разобрались на месте.
Вы знаете их: Аф, князь Гнева, выкованный из черно-красных огненных цепей, – тот самый, что в один прекрасный день проглотил Моисея до самого его обрезанного члена; Кезеф – один из пяти ангелов Разрушения; чтобы обуздать его, Аарон вынужден был запереть его однажды в Ковчеге Завета. Без малейшего содрогания они погрузились в зловонное облако.
Приземлившись посреди города, они удивились, хотя и были готовы к этому, не виданному ими доселе уровню непрозрачности. И если бы только непрозрачности! Казалось, что все вокруг весит вчетверо больше своего настоящего веса; перья птиц были будто свинцовыми; трудно было оторвать ноги от земли, чтобы сделать шаг, – так тяжел был воздух. У людей и правда есть такая особенность – влиять на то, что их окружает, и передавать этому свои собственные уродства.
– Какой ужас! – сказал Аф.
– Какая мерзость! – сказал Кезеф.
Они пошли.
На мостовых валялись с виду трудоспособные молодые люди, которые были не в силах удержать свой вес. Они курили анашу, зажав между колен плошку для подаяния. Из-под заскорузлых от грязи одежд были видны вызывающие татуировки, делавшие их кожу похожей на плакаты. Бесформенные самки со слоновьим изяществом вертели крупами в попонах из размалеванных тканей; волосатые самцы покачивались, щеголяя дряблой грудью и туго обтянутыми детородными органами. Небритый, одутловатый карлик, тяжелый, как чугунная болванка, предлагал прохожим таблички с картинками, изображающими необычные формы спаривания. С трудом передвигая ноги, как во сне, прошла по улице колонна демонстрантов: бескровные мужчины и женщины, некоторые без носа, выставляли напоказ свои язвы, заявляя при помощи транспарантов и выкриков свое право на свободную пропаганду их образа жизни. Совет судей приветливо встретил их на ступенях здания суда и поспешил присоединиться к их требованиям. В гимнасиях, слепившись передами, задами, головой вверх, головой вниз, образуя что-то наподобие гроздьев, люди опробовали различные способы элементарного сопряжения тел. В тени портиков голые мальчишки соревновались, измеряя определенные части тела. У сточных канав недозрелые, но уже беременные девицы, железными щипцами выдрав из своего лона плод, бросали его в клоаку. Аф и Кезеф достаточно нагляделись на все это. Они полетели обратно.
Вернувшись, они представили отчет ангелам-экспертам, в основном престолам, которые установили, что население города больно обширным раком «я».
«Я» – это орган, о котором мы не имеем представления, но люди обладают им; он позволяет им судить о Добре и Зле, чаще всего с грехом пополам, из-за него Господь любит их больше, чем нас, но орган этот легко разлаживается и часто принимает чудовищные формы.
К несчастью, рак этого органа не смертелен. Опухоль «я» не может его уничтожить, а лишь обрекает на постоянное сильнейшее удушье. Все вместе горожане, скорчившись посреди продуктов своей жизнедеятельности и различных отбросов, с упоением мазались ими и должны были бы вот-вот утонуть в них, если бы, несмотря на размягченные мозги и осоловевшие от разврата глаза, внутри каждого из них, словно горящий уголек, не теплился неувядающий росток Божьего подобия. Одобрив доклад Афа и Кезефа, эксперты рекомендовали немедленно приступить к действию.
Естественно, велось и параллельное расследование. Необходимо было установить, не в состоянии ли сами жертвы помочь себе каким-либо действием. Не сохранилось ли в душе кого-нибудь из этих мужчин и женщин, менее других погрязших в пороке, тоски по миру, где бесконтрольное разрастание «я» не является единственным способом существования? Не было ли в их среде какого-либо более или менее здорового элемента, с которого могло бы начаться исцеление? Обратились за консультацией к почтенному информатору по имени Авраам, однако, вопреки своим самым добрым намерениям, он не нашел в городе и десятка человеческих существ, которые смогли бы стать, так сказать, ядром спасения сообщества. Все шло своим чередом. Вмешались силы и господства. Были изучены противоречивые предложения самого радикального и умеренного толка: недаром говорится, что «Божьи мельницы мелют медленно, но верно». Наконец в один прекрасный день Аф и Кезеф были вызваны к мессиру Михаилу, который ведает у нас исполнением постановлений.
– Запаситесь как следует состраданием, – приказал он им, – и отправляйтесь обратно.
– Какова наша задача?
– Вы узнаете об этом на месте.
На месте многое изменилось – к худшему.
Нам и отсюда было видно, как потемнело за это время облако, но, не побывав на месте событий, невозможно было представить себе тех бедствий, что обрушились на Содом. Горожане давно уже исчерпали запас удовольствий, часть которых не входит в число дозволенных, но пребывает при этом в полном соответствии с природой. Нет, им взбрело в голову извратить ее, надругаться над ней и злоупотребить ею всеми способами. После этого они обнаружили ужасающее наслаждение в непристойностях и наконец пришли к последней степени сладострастия – жестокости.
Вечерело, когда Аф и Кезеф вновь коснулись земли. В переулках было уже темно, но печные трубы еще розовели. Ангелы двинулись в путь – косая сажень в плечах, гордая осанка, серебряные крылья поблескивают в полумраке. В трущобах, мимо которых они проходили, занимались только любовью. Какая насмешка! Эти существа как только не пользовали друг друга, а затем остервенело отталкивали, озлобленные собственной похотью. Любовь – это вид отношений, а значит, она подразумевает определенную дистанцию. Здесь же все было липкое нагромождение тел – зверь о тридцати шести хребтах. Нездешние путники обоняли омерзительное зловоние.
Наконец они вышли на главную площадь. При виде их по городу разнеслась молва: райские птицы слетели в Содом, и без всякой охраны!
Горожане обоих полов столпились на балконах и у входов в дома, в их запавших глазах, горящих из-под спутанных волос, которые они отбрасывали назад медленным движением пловца, читалось одно и то же темное желание. Эти крылатые существа, что шагали по пыльной дороге, несли с собой что-то новенькое, а сладострастие так однообразно, что даже ожидание новизны пробуждает чувства, как бы пресыщены они ни были. Поймать неуловимое, овладеть тем, кто свободен по самой сути своей, – как это сладко, даже если ты лопаешься от сытости! И содомиты стали наступать.
Тут-то и появился тот пьянчужка.
* * *
Вы должны знать, что люди имеют обыкновение злоупотреблять полезными вещами, и в том числе вином, созданным Господом для увеселения сердец, как говорит Псалмопевец. Чертики подметили это и завели привычку прятаться в бутылях и кувшинах. Благодаря этой уловке им удается причинять человечеству немало вреда. Но люди так странно устроены, что подчас от наложения одного зла на другое в них получается добро. Неизвестно, что в тот день нашло на Лота; по всей видимости, выпил он ровно столько, чтобы в нем проснулось чувство гостеприимства, и, увидев на своей улице двух путников, он ощутил нестерпимое желание пригласить их к себе. Он вышел из пивной.
Он не пошатывался, нет, а наоборот, быстро засеменил, свесив голову набок, приоткрыв выпачканный едой рот, растопырив пальцы и распространяя вокруг себя кислый запах:
– Господа, окажите милость… мое скромное жилище… лучше, чем обратно… ваш дом – это мой… то есть я хочу сказать, мой дом – ваш дом…
Они взглянули на него, стараясь приглушить нестерпимый блеск своих глаз:
– Вы очень любезны, но мы не можем. Однако он не унимался:
– А как насчет омовения ног после тяжелого пути? А завтра, как только пожелаете, снова отправитесь в дорогу.
Ну, вы же знаете, какие мы: перед чистосердечной просьбой мы просто не в силах устоять. Итак, Аф и Кезеф вошли под кров этого человека. Он конечно же не был праведником, иначе Авраам указал бы нам на него, но уголек добра еще тлел в нем. Толпа, все еще предвкушавшая наслаждение от расправы над ангелами, осталась ни с чем. Лот запер дверь на ключ, задвинул засов и завалил вход всяким хламом: осторожность никогда не помешает, особенно, если ты за кого-то в ответе.
Масляная лампа уютно освещала стол, изрезанный многими поколениями предков Лота. Дымилась гороховая похлебка, в ней плавали хлебные корки. Вокруг, словно придавленные невидимым грузом, развалились домочадцы: папаша Лот разглагольствовал, мамаша с любопытством поглядывала на гостей, две придурковатые девицы – одна с облупившимся лаком на грязных ногтях, другая – неряшливо накрашенная дешевой помадой – посылали томные взгляды воздыхателям (каждая своему) – тучным парням, которые, отродясь не зная ничего, кроме разврата, окончательно потеряли к нему вкус и приходили сюда лишь затем, чтобы как следует набить брюхо за счет папаши Лота. Было жарко, душно… Одним словом, семья, как называют это люди. У них ведь всегда есть свои, непостижимые для нас тайны.
Закончив ужин, воздыхатели, – которые, надо сказать, вовсе не воздыхали, а просто рыгали, – убрались восвояси, гостей уложили на соломенные тюфяки, супруги удалились в спальню, а дочери – в свою комнату. Потушили свет. На улице бушевал праздник, грозивший вылиться во всеобщую вакханалию. Отблески разноцветных фонариков сквозь щели в ставнях причудливо окрашивали измятые льняные простыни. Гул нарастал. Ангелы не спали. Опершись спиной о подушку, Аф смотрел прямо перед собой горящими, как раскаленные угли, глазами; Кезеф, задумавшись разглядывал потолок. Их беспокоила участь хозяина дома. Было ясно, что организм его поражен раком «я» лишь частично; какими бы ни были его пороки, все они искупались его гостеприимством; надо было сделать так, чтобы он и его семья избежали участи, уготованной их землякам.
Скрипнула дверь, и в комнату, держась за руки и хихикая, проскользнули девицы. Обе были в одних рубахах, при этом одна из них держала палец во рту, а другая приплясывала на месте. От жирных волос пахло дешевой парфюмерией.
– Бы не спите? Мы маленькие девочки. Мы боимся темноты.
И они расхохотались дурным смехом.
Ангелы посмотрели на них.
– Выбирайте любую из нас, – сказала та, что была понаглее, – нам все равно, вы оба такие душки.
Они разлеглись на ковре.
То, что они предлагали, в сущности, не было абсолютно невозможным: доказательство тому – племя гигантов, рожденных земными женщинами от ангелов. Конечно, определенную роль могли сыграть моральные устои или уважение к хозяину дома. Но у нас, ангелов, не бывает жалости без уважения, в то время как у людей жалость всегда сочетается с презрением. Эти извивающиеся на полу, терзаемые похотью, умоляющие самки являли собой верх убожества. Карающим ангелам хотелось взять их на руки, как плачущих девочек, привести в порядок, как разбитых кукол, и научить их любви, да-да, говорю я вам, именно любви.
– Научитесь уважать себя, – сказал Аф, прямой, как язык пламени.
– И других, – сказал Кезеф, пылающий как лед.
– Не вышло, – проговорила одна из девиц, – пошли.
– Смеешься? – отозвалась ее сестра. – Это уж совсем обидно. Надо же когда-нибудь покончить с этим, а то уж совсем будет смешно.
– И то правда – ответила первая, – мне пятнадцать лет, да и тебе уже исполнилось четырнадцать. Господа, вы правда не будете? А то наши парни ни на что не годны: они девчонку от пня не отличат. А папаша никуда нас не пускает. Мы так больше не можем! – хныкала она.
Ангелы только покачали головой: никто не качает головой так убедительно, как ангел.
В это мгновенье на улице стало особенно шумно, сильные удары сотрясли дверь. Казалось, перед домом Лота собрался весь Содом, люди просто не могли больше жить, не изнасиловав небесных гостей и всячески не надругавшись над ними.
Спальня Лота находилась на втором этаже. Он вышел на балкон, оба ангела последовали за ним и встали в проеме.
– Посмотреть бы на них ощипанных! – выкрикнул кто-то из толпы.
Внизу похоть уступила место ярости. Дверь была крепкая, и от этого толпа еще больше расходилась, к своему пущему удовольствию. Человека всегда влекут запретные вещи, это составляет основу цивилизации; нам трудно понять это, ведь мы – протоки, а они – запруды. Атакующие орали до рвоты, разбивали кулаки о створки дверей, ломали ногти, пытаясь вскарабкаться по водосточным трубам, раздирали на себе одежду, тряслись до тошноты, в бешенстве размахивали цветными фонарями, посылавшими в толпу пестрые блики.
За ужином Лот еще хорошенько выпил, и к чувству гостеприимства у него добавился воинственный дух, чему он несказанно обрадовался. Стоя на ветхом балконе, шатающемся над головами разъяренной толпы, он стал подначивать соседей:
– Вам нужны мои гости? Не получите вы их! Они под моей защитой, под защитой Лота, сына Лота! Вот увидите, я ни перед чем не отступлю, чтобы защитить их!
И он побежал в дом за луком и стрелами.
– Не подвергайте себя опасности из-за нас, – сказал ему Аф. – Нам ведь на самом деле ничего не грозит.
– Гостеприимство – это святое, – ответил Лот, – и здесь я в грязь лицом не ударю.
Кезеф удивился:
– А нас уверяли, что во всем Содоме не найти ни одного праведника.
– Верно, ни одного! – согласился Лот.
– А ты?
Тот рассмеялся им прямо в лицо.
– Я? Праведник? Сразу видно, что вы пришли издалека!
Внезапно, взглянув исподлобья на дочерей, он нахмурился.
– Мы знаем, что от нас требуется. Вы – мои гости. Вот и всё.
Он вернулся на балкон и выстрелил. Стрела со свистом пролетела над морем голов, волнующимся у него под ногами.
Черни только того и надо было: не попавший в цель выстрел довел всеобщую истерию до крайней точки. Невзирая на чрезмерную тяжесть своих тел, люди забирались друг на друга, образуя пирамиды, которые, раскачиваясь, как в цирке, стали приближаться к балкону. Компания гермафродитов, вырвав где-то кусок бронзовой решетки, собиралась таранить ею дверь. Отряд лесбиянок подносил хворост и солому.
– Муж мой! – кричала за спиной у Лота его жена. – Ты хочешь, чтобы нас разорвали на куски из-за этих чужеземцев. Открой двери. Может быть, они иудеи или гоморреяне.
Девицы, объятые ужасом и восторгом, забились в угол комнаты. Что-то наконец происходило и в их жизни. С восхищением взирали они на отца, которого на сей раз пьянство довело до геройства.
Лот и правда видел, что дела его плохи, но ему было уже все равно. Круши, ломай! Гори всё синим пламенем! Пусть он погибнет, но чужеземцев он спасет! А тем временем живая пирамида уже покачивалась на уровне балкона и какой-то ярмарочный борец, устроившись на плечах своих приятелей, брызгал слюной ему прямо в лицо.
– Стоять! – закричал Лот и, схватив дочерей за волосы, выволок их на балкон. – Чего вам надо? Свежатинки, молодого мясца? Вот вам! А гостей моих не трожь!
На это нельзя было смотреть без смеха: старый пьяница, которого вот-вот зажарят в его собственном доме, предлагал в качестве выкупа то, что вышло некогда из его чресл. Весь Содом разразился безжалостным хохотом:
– Ишь чего выдумал! Да мы и так твоих дочек возьмем, и жену в придачу – пусть прокаженные позабавятся!
Ангелы стояли не двигаясь и не проронив ни слова. Ничто не мешало им подняться в воздух и исчезнуть среди звезд. Но не такова была их миссия.
Толпа, вконец развеселившись, орала:
– Ангелов в кастрюлю!
Очень уж искусительно это было – вроде как животина, а на самом деле совсем наоборот. Куда интереснее проскакать верхом на ангеле с его шуршащими крыльями и встопорщенными перьями, чем на какой-то там козе!
Дверь трещала под ударами. Горела солома. Борец уже ухватился за перила балкона.
– Глаза! Мои глаза!
Тысяча голосов – один крик.
Кезеф лишь поднял руку и выпустил одну триллионную заключенного в ней света. Пирамида рухнула, и все жители Содома завертелись на месте, зажав глаза руками; они толкались, шатались, пихались, валялись по земле, кусали друг друга и себя самих, в ужасе разевая рты, в которые тут же набивались помои из сточной канавы. Когда глаза перестают видеть, остается лишь ненавидеть, если только иные глаза, подобно павлиньему хвосту, не раскроются во мраке души: таков человек.
Аф и Кезеф не могли больше сдерживаться. Они заплакали.
Эти существа, которые еще час назад сплетались в диких объятиях, находя в этом радость и удовольствие, покрытые царапинами – то были ласки, и следами укусов – то были поцелуи, – все они кричали: «Мои глаза!», и ни один из них ни разу не воскликнул: «Твои глаза!» Да, несомненно, эти люди, созданные по образу и подобию Божьему, были смертельно больны, рак «я» сделал свое дело. Какая жалость!
Соленая вода струилась из ангельских глаз, покрывая землю бесконечно соленой солью Господа. Видно было, как горожане в мгновенье ока побелели и окаменели, как были, застыли они на месте: кто повалившись на землю, кто стоя на коленях, кто сжавшись в комок, кто на бегу, с поднятыми руками, раскрытым ртом… А горячие слезы двух ангелов все катились на мир – четыре неиссякающих потока.
Заслонив рукой глаза, Лот воскликнул:
– Что принесли вы нам, чужеземцы?
Сквозь слезы Аф ответил:
– Гнев Божий.
А Кезеф добавил:
– Сострадание Божье.
И снова Аф:
– Когда же люди поймут, что это одно и то же?
Взошла луна.

Ангельские хроники - Волкофф Владимир -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Ангельские хроники на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Ангельские хроники автора Волкофф Владимир придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Ангельские хроники своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Волкофф Владимир - Ангельские хроники.
Возможно, что после прочтения книги Ангельские хроники вы захотите почитать и другие книги Волкофф Владимир. Посмотрите на страницу писателя Волкофф Владимир - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Ангельские хроники, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Волкофф Владимир, написавшего книгу Ангельские хроники, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Ангельские хроники; Волкофф Владимир, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...