Ирвинг Джон - Покуда я тебя не обрету http://www.libok.net/writer/5778/kniga/55323/irving_djon/pokuda_ya_tebya_ne_obretu 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Такого сорта товарец для некоторых женщин все равно что муж. Верно, она так и засиделась в девках. И ни одну женщину я не виню в том, что Редрут расстался с парикмахерскими и чистыми рубахами.
Следующим по порядку выступил пассажир, который не был ничем особенным. Безыменный для нас, он совершает путь от Парадайза до Санрайз-Сити.
Но вы его увидите, если только огонь в камине не погаснет, когда он откликнется на призыв судьи.
Худой, в рыжеватом костюме, сидит, как лягушка, обхватил руками ноги, а подбородком уперся в колени. Гладкие, пенькового цвета волосы, длинный нос, рот, как у сатира, с вздернутыми, запачканными табаком углами губ. Глаза, как у рыбы; красный галстук с булавкой в форме подковы. Он начал дребезжащим хихиканьем, которое постепенно оформилось в слова.
- Все заврались. Что? Роман без флердоранжа? Го, го! Ставлю кошелек на парня с галстуком бабочкой и с чековой книжкой в кармане.
С расставанья у калитки? Ладно! "Ты никогда меня не любила, - говорит Редрут яростно, - иначе ты бы не стала разговаривать с человеком, который угощает тебя мороженым". - "Я ненавижу его, - говорит она, - я проклинаю его таратайку. Меня тошнит от его первосортных конфет, которые он присылает мне в золоченых коробках, обернутых в настоящие кружева; я чувствую, что могу пронзить его копьем, если он поднесет мне массивный медальон, украшенный бирюзой и жемчугом. Пропади он пропадом! Одного тебя люблю я". "Полегче на поворотах! - говорит Редрут. - Что я, какой-нибудь распутник из Восточных штатов? Не лезь ко мне, пожалуйста. Делить тебя я ни с кем не собираюсь. Ступай и продолжай ненавидеть твоего приятеля. Я обойдусь девочкой Никерсон с авеню Б., жевательной резиной и поездкой в трамвае".
В тот же вечер заявляется Джон Унльям Крез, "Что? Слезы?" - говорит он, поправляя свою жемчужную булавку. "Вы отпугнули моего возлюбленного, - говорит Алиса рыдая. - Мне противен ваш вид". - "Тогда выходите за меня замуж", говорит Джон Уильям, зажигая сигару "Генри Клей". "Что! кричит она, негодуя, - выйти за вас? Ни за что на свете, говорит она, - пока я не успокоюсь и не смогу кое-что закупить, а вы не выправите разрешения на брак. Тут рядом есть телефон: можно позвонить в канцелярию мэра".
Рассказчик сделал паузу, и опять раздался его циничный смешок.
- Поженились они? - продолжал он. - Проглотила утка жука? А теперь поговорим о старике Редруте. Вот здесь, я считаю, вы тоже все ошиблись. Что превратило его в отшельника? Один говорит: лень, другой говорит: угрызения совести, третий говорит: пьянство. А я говорю: женщины. Сколько сейчас лет старику? - спросил рассказчик, обращаясь к Билдеду Розу.
- Лет шестьдесят пять.
- Очень хорошо. Он хозяйничал здесь в своей отшельнической лавочке двадцать лет. Допустим, что ему, было двадцать пять, когда он раскланялся у калитки. Таким образом, от него требуется отчет за двадцать лет его жизни, иначе ему крышка. На что же он потратил эту десятку и две пятерки? Я сообщу вам свою мыслью. Сидел в тюрьме за двоеженство. Допустим, что у него была толстая блондинка в Сен-Джо и худощавая брюнетка в Скиллет-Ридж и еще одна, с золотым зубом, в долине Ко. Редрут запутался и угодил в тюрьму. Отсидел свое, вышел и говорит: "Будь что будет, но юбок с меня хватит. В отшельнической отрасли нет перепроизводства, и стенографистки не обращаются к отшельникам за работой. Веселая жизнь отшельника - вот это мне по душе. Хватит с меня длинных волос в гребенке и шпилек в сигарном ящике". Вы говорите, что старика Редрута упрятали в желтый дом потому, что он назвал себя царем Соломоном? Дудки. Он и был Соломоном. Я кончил. Полагаю, яблок это не стоит. Марки на ответ приложены. Что-то не похоже, что я победил.
Уважая предписание судьи Менефи - воздерживаться от комментариев к рассказам, никто ничего не сказал, когда пассажир, который не был ничем особенным, умолк. И тогда изобретательный зачинщик конкурса прочистил горло, чтобы начать последний рассказ на приз. Хотя судья Менефи восседал на полу без особого комфорта, это отнюдь не умалило его достоинства. Отблески угасавшего пламени освещали его лицо, такое же чеканное, как лицо римского императора на какой-нибудь старой монете, и густые пряди его почтенных седых волос.
- Женское сердце! - начал он ровным, но взволнованные голосом, - кто разгадает его? Пути и желания мужчин разнообразны. Но сердца всех женщин, думается мне, бьются а одном ритме и настроены на старую мелодию любви. Любовь для женщины означает жертву. Если она достойна этого имени, то ни деньги, ни положение не перевесят для нее истинного чувства.
Господа присяж... я хочу сказать: друзья мои! Здесь разбирается дело Редрута против любви и привязанности. Но кто же подсудимый? Не Редрут, ибо он уже понес наказание. И не эти бессмертные страсти, которые украшают нашу жизнь радостью ангелов. Так кто же? Сегодня каждый из нас сидит на скамье подсудимых и должен ответить, благородные или темные силы обитают внутри нас. И судит нас изящная половина человечества в образе одного из ее прекраснейших цветков. В руке она держит приз, сам по себе незначительный, но достойный наших благородных усилий как символ признания одной из достойнейших представительниц женского суждения и вкуса.
Переходя к воображаемой истории Редрута и прелестного создания, которому он отдал сво? сердце, я должен прежде всего возвысить свой голос против недостойной инсинуации, что якобы эгоизм, или вероломство, или любовь к роскоши какой бы то ни, было женщины привели его к отречению от мира. Я не встречал женщины столь бездушной или столь продажной. Мы должны искать причину в другом - в более низменной природе и недостойных намерениях мужчины.
По всей вероятности, в тот достопамятный день, когда влюбленные стояли у калитки, между ними произошла ссора. Терзаемый ревностью, юный Редрут покинул родные края. Но имел ли он достаточно оснований поступить таким образом? Нет доказательств ни за, ни против. Но есть нечто высшее, чем доказательство; есть великая, вечная вера в доброту женщины, в ее стойкость перед соблазном, в ее верность даже при наличии предлагаемых сокровищ.
Я рисую себе безрассудного, юношу, который, терзаясь, блуждает по свету. Я вижу его постепенное падение и, наконец, его совершенное отчаяние, когда он осознает, что потерял самый драгоценный дар из тех, что жизнь могла ему предложить. При таких обстоятельствах становится понятным и почему он бежал от мира печали и последующее расстройство его умственной деятельности.
Перейдем ко второй части разбираемого дела. Что мы здесь видим? Одинокую женщину, увядающую с течением времени, все еще ждущую с тайной надеждой, что вот он появится, вот раздадутся его шаги. Но они никогда не раздадутся. Теперь она уже старушка. Ее волосы поседели и гладко причесаны. Каждый день она сидит у калитки и тоскливо смотрит на пыльную дорогу. Ей мнится, что она ждет его не здесь, в бренном мире, а там, у райских врат, и она - его навеки. Да, - моя вера, в женщину рисует эту картину в моем сознании. Разлученные навек на земле, но ожидающие: она предвкушая встречу в Элизиуме, он - в геенне огненной.
- А я думал, что он в желтом доме, - сказал пассажир, который не был ничем особенным.
Судья Менефи раздраженно поежился. Мужчины сидели, опустив головы в причудливых позах. Ветер умерил свою ярость и налетал теперь редкими, злобными порывами. Дрова в камине превратились в груду красных углей, которые отбрасывали в комнату тусклый свет. Пассажирка в своем уютном уголке казалась бесформенным свертком, увенчанным короной блестящих кудрявых волос. Кусочек ее белоснежного лба виднелся над мягким мехом боа.
Судья Менефи с усилием поднялся.
- Итак, мисс Гарленд, - объявил он, - мы кончили. Вам надлежит присудить приз тому из нас, чей взгляд, - особенно, я подчеркиваю, это касается оценки непорочной женственности, - ближе всего подходит к вашим собственным убеждениям.
Пассажирка не отвечала. Судья Менефи озабоченно склонился над нею. Пассажир, который не был ничем особенным, хрипло и противно засмеялся. Пассажирка сладко спала. Судья Менефи попробовал взять ее за руку, чтобы разбудить ее. При этом он коснулся чего-то маленького, холодного, влажного, лежавшего у нее на коленях.
- Она съела яблоко! - возвестил судья Менефи с благоговейным ужасом и, подняв огрызок, показал его всем.
-------------------------------------------------------
1) - Фешенебельная гостиница в Нью-Йорке.
2) - Попутчик (франц.).

1 2
Загрузка...