А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Семенова Мария Васильевна

Эгида -. Магия успеха


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Эгида -. Магия успеха автора, которого зовут Семенова Мария Васильевна. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Эгида -. Магия успеха в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Семенова Мария Васильевна - Эгида -. Магия успеха без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Эгида -. Магия успеха = 337.14 KB

Эгида -. Магия успеха - Семенова Мария Васильевна -> скачать бесплатно электронную книгу



Эгида - 0


«Магия успеха»: АСТ, Азбука; Москва, СПб; 2000
ISBN 5-7684-0765-0, 5-237-05196-0
Аннотация
После очередного убийства международный киллер Скунс попадает в стремительную круговерть невероятных событий. Бои без правил, продажная любовь, фашистские концлагеря и подвалы Лубянки, древнегреческий эпос и коммунистическая ложь — все это звенья одной цепи, незримо соединяющей прошлое и будущее. По ней, ловко балансируя над пропастью, и идет Скунс. У него нет права на неверный шаг…
Мария Семенова, Федор Разумовский
Магия успеха
Марине, без которой не было бы ничего
В смрадной клоаке улиц
Взмах рубля подобен секире.
Жизнь только чья-то ставка
В этом бездушном мире.
По Валерию Брюсову
Вы, любящие баб и блюда,
Жизнь хорошую урвали с ходу,
А годитесь лишь в баре блядям
Подавать ананасовую воду.
По В. В. Маяковскому
Этот мир — эти горы, долины, моря —
Как волшебный фонарь.
Словно лампа — заря.
Жизнь твоя — на стекле нанесенный рисунок.
Неподвижно застывший внутри фонаря.
Омар Хайям Гиясаддин
Печальное вступление в бля-миноре
Женщина должна быть элегантной до кончиков волос. «До кончиков. — Стянув комбидресс, Леночка Таирова поставила ногу на край ванны и критически осмотрела свой холм Венеры. — А у нас с этим проблема». Она только что вернулась из парикмахерской, где паразит Жоржик хоть и содрал с нее денег немерено, но подстриг, в натуре, классно, просто супер, выкрасив волосы (на голове) в модный рыжий цвет. «Тициан» по-научному. Тот, говорят, держал в натурщицах исключительно плотных венецианок с огненным колером растительности. «На всех, между прочим, местах». Надув губки, Леночка оторвала взгляд от своего лобка и, глянув в зеркало, нахмурилась — нет гармонии. То, что было снизу, цветом разительно отличалось от благородной рыжины прически, и это несоответствие требовалось незамедлительно ликвидировать.
Дело обычное, еще в эпоху рококо дамы красили на лобке волосы и делали прически, чем же мы в наш просвещенный век хуже? По большому счету, надо было бы развести хны, добавить в нее для благородного отлива кофе и минут через двадцать от тициановской красотки ничем не отличаться. Однако, посмотрев на часы, Леночка передумала и принялась решать вопрос кардинально, при помощи бритвы «Жиллетт» и смягчающего геля с экстрактом алоэ. «Ах, как трогательно и невинно. — Оглядев со всех сторон свой лобок а-ля Лолита, она криво усмехнулась и, облагородив воду ароматической солью, залегла в ванну. — Целку бы по новой не свернули».
Официально Таирова состояла при модельном агентстве «Три звезды», однако ее стройные ноги редко ступали по подиуму, — она не демонстрировала наряды, а старалась вообще обходиться без них. Началась же ее карьера с перформанса на эротической фотовыставке «Женщина — друг человека». Тогда, помнится, голую до неприличия Леночку раскрасили алыми разводами и, повесив на грудь табличку «Партизан», поручили изображать Зою Космодемьянскую. Это имело успех. Сразу последовало приглашение позировать для настенного календаря «Внутренний мир россиянки», затем Таирова снялась в триллере «Комсомолки в турецкой бане» — так, легкое софтпорно — и наконец нашла себя в сфере условно-эскортных услуг. А все потому, что по жизни была она роскошной блондинкой, 100-65-98. Правда, нос слегка подкачал — картофелиной, но во всем остальном экстра-класс. На такое добро всегда любители найдутся. На ее плече, как у божественной Бьорк, был наколот древний компас викингов, перманентный макияж подчеркивал контур губ, а в самом интересном месте она носила золотую цепочку, что с гарантией наделяет любую женщину южным темпераментом.
От горячей пенящейся воды пахло морским прибоем, и, закрыв глаза, можно было легко представить себя где-нибудь на Канарах или на худой конец в Гаграх. Только Леночка этого делать не стала. Не время для мечтательности, расслабухи и парения в облаках. Судьба дала ей шанс, и надо быть полной дурой, чтобы им не воспользоваться.
«Если дам я тебе, что ты хошь, — основательно вымокнув в соляном растворе, она встала под прохладный душ и ощутила в теле бодрящую легкость, затем накинула любимый махровый халатик, — ты поймаешь лобковую вошь». Облупившийся потолок ванной желтел разводами протечек, в трубах по-органному гудело басом, дешевый кафель навевал смутные воспоминания о привокзальном сортире. А чего еще-то ожидать от хрущобы в периферийном спальном районе? И то спасибо, по нынешним временам пятьдесят баксов в месяц за отдельную хату — сказка. Оставляя на скрипучих половицах мокрые следы, Леночка прошлепала на кухню, включила чайник и занялась ногтями на нижних конечностях. Даст Бог, кантоваться здесь осталось недолго. Если, конечно. Лысый Кузя не звездит…
Лысый Кузя — это папик один. Плешивый, в очках, однако крутой, как вареное яйцо, и души не чает в стройных полногрудых барышнях типа Леночки Таировой. Познакомились они пару месяцев назад на Кузином дне рождения. Празднество протекало с размахом, на сладкое юбиляру подали торт, внутри которого сидела Таирова в одних только туфельках из осетровой кожи. Талию ее подчеркивала широкая голубая лента с золотой надписью «Сюрприз для именинника!». Согласно таксе ей надлежало исполнить тут же, на столе, в честь новорожденного канкан и, если паче чаяния возникнет на то необходимость, отдаться ему беззаветно и с криком. Необходимость в тот вечер возникала дважды. Затем систематически, не реже трех раз в неделю, уже за отдельную плату, хотя, говоря откровенно, Лысый Кузя был расчетлив и деньгами попусту не сорил. Леночка крепилась, изредка, по принципу «с паршивой овцы хоть шерсти клок», выставляла его из финансов, так, по мелочи, и вот наконец дождалась.
Третьего дня сперма так сильно надавила Кузе на уши, что, размякнув, он организовал шикарный ресторан с ночевкой в дорогих апартаментах, сообщив наутро самое приятное. Будто бы затевает конкурс красоты, на котором будет председателем жюри, и, если Таирова надумает поучаствовать, призовое место ей обеспечено. Просто на попке нарисовано. А это поездка в Норвегию плюс контракт с модельным агентством европейского класса, не «Три звездищи» паскудные!
«Ладно, посмотрим, если Лысенький не брешет, значит, развернулась фортуна к лесу задом». Высушив ногти, Леночка выпила чаю под бутерброды с сыром, тщательно почистила зубы и занялась макияжем. Здесь самое главное, чтобы свет падал равномерно и рука в ответственный момент не дрогнула. Желательно, конечно, косметику иметь поприличнее, «Кверлайн» там, «Виши», «Кристиан Диор». А то ведь наложи Мадонне на рожу продукцию фабрики «Грим» — не выживет, загнется. Сначала Мадонна, потом фабрика.
Процесс пошел. Скоро с тоном, румянами и тенями для век был полный порядок. Небольшая заминка вышла с бровями и тушью для ресниц. важно было, чтобы цвет их гармонировал с благородной рыжиной прически. Теперь остались губы, причем верхнюю желательно иметь потолще, это, говорят, сексуально; так, сначала контур, и наконец помада, — правильно подобранная, она заставляет глаза загореться загадочным блеском, делает зубы белее, а дыхание благовоннее. Посмотревшись напоследок в зеркало, Леночка осталась вполне довольна — полный ажур.
Так, теперь прикид. Она должна сразить мужчин наповал, тем более что первое впечатление всегда самое сильное. Незабвенная Коко Шанель считала, что настоящая женщина не должна выходить из дому без чулок и шляпы. Марлен Дитрих жить не могла без черной юбки с черным джемпером. У Леночки Таировой на этот счет имелось собственное мнение. Она натянула трусики, чулки и, проигнорировав бюстгальтер, запахнулась в прозрачное великолепие платья-фуро из муслина. Пусть смотрят и восторгаются. Кто роскошными формами, кто сногсшибательными трусиками за пятьдесят долларов. Каждому свое. Она туго затянула плетеный, под золото, поясок, надела туфли на платформе и, оценив свое отражение в полировке шкафа, не смогла сдержать победной улыбки, — отпад, круче некуда. Осталось только поправить волосы и надушиться. Это основа основ. Сексуальная привлекательность определяется на подсознательном уровне и большей частью по запаху. Пузырек с «Фиджи» был пуст, «Анаис-Анаис» слишком приторны, и Леночка остановила свой выбор на «Шалимаре». Надушила затылок, за ушами, сгибы рук, лодыжки и под коленями. Не забыла внутреннюю часть подола и, усмехнувшись, прыснула из пульверизатора на свежевыбритое место — пригодится, хуже не будет. Сразу защипало, и, почесавшись — жалко, подуть некому, — она подошла к окну — как там с погодой?
За грязными стеклами уже зажглись фонари, в их свете черные скелеты кленов усиленно махали своими многочисленными конечностями, и стало ясно, что нужно одеваться теплее. Таирова старательно, так, чтобы узел получился сбоку, повязала на шею платок, накинула зеленый кожаный плащ и вернулась в комнату за дорожным кофром фирмы «Самсонайт». Плевать, что колер не в тон. Он сам по себе — вещь, двести баксов стоит. А кроме того, в нем предметы на все случаи жизни: косметика, резервные трусы, зубная щетка и запас презервативов.
«Ну, с Богом». Захлопнув дверь, она повесила кофр на плечо и осторожно, стараясь ни во что не вляпаться, стала спускаться по ступеням. В предвкушении сегодняшнего вечера сердце ее учащенно билось, перед глазами так и маячили вытянувшиеся от зависти лица подруг, а в голове вереницей мелькали имена собственные, от которых учащался пульс и приятно захватывало дыхание: Ибсен, Сольвейг, Пер Гюнт, Норвегия…
Конкурсантке оставалось открыть дверь подъезда, пересечь двор и выйти на проспект Ветеранов. Потом поймать частника, который за полтаху отвезет ее в ночной клуб «Занзибар», ну а там…
Ибсен, Сольвейг, Пер Гюнт, Норвегия! Решительно распахнув дверь, она сделала еще один шаг к победе и на мгновение остановилась, поправляя на плече кофр, а тем временем…
Где-то наверху послышался зловещий, плавно переходящий в истошный кошачий вой, скрежет когтей по железу, ветки затрещали под натиском живого болида, и прямо на прическу Таировой свалился взъерошенный рыжий котище. Рыжее на рыжее. А еще считается, что закона аналогий не существует, — лженаука, мол. Отнюдь, подобное притягивается подобным, — факт, как говорится, налицо. Потеряв от неожиданности дар речи, Леночка описала пятидесятибаксовые трусики и приложилась задом об землю, а летающий кот, видимо вследствие контузии, завопил по новой и еще глубже запустил когти девушке в физиономию. От него умопомрачительно разило хлорной вонью.
— Насилуют! — От сильной боли Леночка закричала в унисон с животным, причем так страшно, что рыжий хищник дрогнул и, сразу осознав свою ошибку, с позором отступил в кусты. Шарахнулся в сторону случайный прохожий, затявкали кабы-сдохи на пустыре, а в доме напротив кое-где погасли окна и бдительные граждане приникли к стеклам.
— Чтоб ты сдох, падла. — С трудом поднявшись на ноги, несчастная извлекла из лужи свой кофр фирмы «Самсонайт» и, заметив огромную дырку на чулке, неожиданно усмехнулась — Коко Шанель, говоришь? Раскатала губищу, дура…
В голове у нее гудело, по расцарапанной физиономии, смешиваясь со слезами, сбегал ручейками многотрудный макияж, но самым омерзительным было ощущение мокрых трусиков на осеннем ветру… Вот тебе, Сольвейг, и конкурс красоты! Ибсен, Пер Гюнт, Норвегия! Эх, судьба…
ГЛАВА 1
На улице парило, не иначе собиралась гроза. Вместе с раскаленным воздухом вентилятор тянул в зал тополиный пух, от него свербило в носу, и в перерывах между раундами Серега Прохоров отчаянно чихал: «Апчхи, будь ты неладно». Снегирев, пребывая в отличном настроении, скалил зубы, сопереживал — будьте здоровы, ваше сиятельство! — и яростно чесал зудевшую, в красных полосах от каната спину.
Отстояли уже четыре раунда. Вернее, отпрыгали, отуклонялись, отработали серийно руками и ногами. Пот заливал глаза, дышалось в истомном мареве зала с трудом, а тут еще пух этот… Поначалу, ввиду различия в весовых категориях, уговор был не работать с полным контактом в верхний уровень, но постепенно как-то забылось, и, когда начался пятый раунд, Серега принялся «глушить по полной» — со всей мощью и сноровкой действующего мастера-тяжеловеса. Его руки, в красных восьмиунцовках фирмы «Джи ай си», наносили замысловатые разноуровневые «тройки», ноги со ступнями сорок пятого размера стремительно, словно боевые молоты, рассекали воздух, и казалось, что перед таким напором устоять невозможно. Снегирев, непонятно чему радуясь, уклонялся, входил в ближний бой и, будучи наконец прижат в угол, вдруг черт знает как вывернулся, успев с разворота приласкать агрессора коленом под зад. Удар пришелся точно в цель — атака захлебнулась, Серегу бросило грудью на канаты и, яростно повернувшись, чтобы перейти в решительное наступление, он неожиданно замер и расхохотался.
— Мир, дружба, балалайка. — Широко улыбаясь, Снегирев стоял на правой руке и, приветствуя спарринг-партнера левой, одновременно аплодировал ему босыми ногами. — Них шизен, но пасаран. Предлагаю боевую ничью.
Его жилистое, словно сплетенное из канатов тело не абсолютно не было напряжения, бесцветные глаза светились усмешкой, и создавалось впечатление, что все происходящее на ринге было для него безобидной развлекухой.
— Нычья-то нычья, а вот попа у мена балыт. — Отозвавшись с грузинским акцентом, Серега потер ушибленное место и, шмыгнув носом, хлопнул Снегирева по перчаткам. — Ты ведь знаешь, Лексеич, у меня весь рабочий цикл с пятой точкой связан…
— А у нас вообще все делается через жопу. — Понимающе кивнув, тот легко вылез с ринга и, будто не стоял пять раундов с противником в полтора раза тяжелее себя, принялся работать на большом, в центнер, мешке — только гул по залу пошел.
«Двужильный он, что ли? — Вздохнув, Серега покосился на белую как снег снегиревскую шевелюру и принялся разматывать мокрые от пота бинты. — Не мальчик вроде, откуда столько здоровья? Впрочем, и возраст его тоже хрен разберешь: мышца как у молодого, а посмотришь в глаза — столько не живут. В шрамах весь, огнестрельных большей частью. Странный Лексеич мужик, непонятный».
Понятно было только одно — жить с ним следовало в мире и согласии.
Между тем пришло время заминаться, и, сбросив напряжение с натруженных мышц, кикбоксерская братия потянулась париться. Местная сауна запоминалась надолго: сооруженная за отсутствием ольхи из сосновых досок, она густо источала смоляной дух, и воздух в ней был ядрено-жгучий, чуть полегче, чем в палатке с хлорпикрином для испытания противогазов. Кроме того, труженики ринга, забывая, что находятся в бане финской, а не русской, имели обыкновение плеснуть ковшичек-другой на каменку, так что люди случайные здесь долго не задерживались.
— Ташкент. — Отважно окунувшись в обжигающий полумрак, Снегирев и Серега забрались на верхний полок, под самые натеки смолы на досках потолка, подсунули под зады полотенца — иначе нельзя, можно кое-что обварить — и принялись обильно потеть. Рядом, разомлев от жары, глубоко дышали коллеги по искусству, никто не разговаривал, — набегались. Наконец Снегирева пробрало, красный как рак, он выскочил из парной и, ухая, плюхнулся в холодную воду, а чуть позже и Серега надумал освежиться — здоровенный, словно тюлень, как только бассейн из берегов не вышел. Наплававшись вволю, смыли усталость под теплым душем и в ожидании закипающего чайника расположились в рекреации, комнате отдыха то есть. Чаи да сахары — достали из шкафчика чашки, не забыли про лимончик, а Снегирев извлек из сумки банку с цветастой наклейкой:
— Конфитюр вишневый. Из Голландии.
— Конфитюр вишневый? Из Голландии? О? — Не мешкая, кикбоксерская братия придвинулась поближе, зазвенели ложки, и, обжигаясь, все принялись хлебать круто заваренный цейлонский, — всякие там пакетики с чайной крошкой здесь не уважали. Пропотев по новой, поговорили за жизнь, налили по второй и, приговорив конфитюр, стали собираться сами, — за окнами уже сгущался полумрак июльского вечера.
На улице заметно посвежело, ветер порывисто шелестел кронами деревьев, и, глядя на далекие сполохи молний, Снегирев задумчиво пропел:
— А ведь вихри враждебные веют над нами…
— Да, пожалуй, грянет буря. — Прохоров улыбнулся и сменил тему: — Дернешь меня? Бендикс накрылся, женским органом. — Он махнул рукой в сторону «лохматой» «трешки» с «черным» номером. — Вон она, ласточка моя, дает просраться.
— А «галстук» есть? — Поймав утвердительный кивок, Снегирев залез в серую, цвета испуганной мыши, «Ниву», запустил двигатель и скоро уже цеплял к своему фаркопу «галстук» — буксировочную веревку.
Завелась «треха» с пол-оборота, и, распрощавшись, владельцы транспортных средств разъехались по своим делам. Снегирев направился домой — тетя Фира весь день возилась с гусем и обещала к вечеру вкуснейших, тающих во рту шкварок, — а вот Сереге действительно предстояло заняться делом, хоть и не очень прибыльным, но не терпящим отлагательств.
Как же все меняется в этой жизни! Думал ли он года четыре назад, что придется на «лохматой» родительской тачке «бомбить» клиента по ночам? Шутить изволите! В те времена он быстро пер в гору, взял бронзу на России, вплотную готовился к Европе, и все было бы хорошо, если бы не черномазый «шкаф» на ринге в Ванкувере. Достал, сука невоспитанная. Жутко осерчал тогда Серега — не сдержавшись, пнул наглеца в пах и тут же локтем едва не вышиб ему челюсть заодно с мозгами. Негра — в реанимацию, Прохорову — дисквалификацию и с волчьим билетом в Федерацию. Российскую. Однако он тогда не растерялся и, пустив большой спорт побоку, пристроился в ресторации «Эльдорадо», вышибалой. Не очень чтобы очень, но на жизнь хватало. Только, увы, всему приходит конец. Совместными заботами ментов, бандитов и налоговой политики заведение благополучно зачахло, и Серега, вновь оказавшись не при делах, понял, что нужны нынче не бойцы, а стрелки, причем с лицензией на охранную деятельность.
А вот с этой самой лицензией было напряженно. Он, в общем-то, никогда особо законопослушным членом общества не был, и все в округе знали, что, если Тормоз въедет в нюх, затормозишь надолго. Однажды его даже чуть не посадили; спасибо, вмешалась спортивная общественность, и олимпийской надежде пропасть не дали. Это уже потом, после армии, Прохоров остепенился и пускал в ход кулаки лишь в случае крайней на то необходимости.
Так или иначе, на двадцать седьмом году жизнь дала трещину. Денег не стало, любимая «тойота», не вписавшись в поворот, превратилась в груду металлолома, а за время, пока он состоял при кабаке, нишу его в большом спорте заняли молодые и способные. Итог печален — крепче за баранку держись, шофер! Да смотри, чтоб пассажиры не «устроили сквозняк», не опустили на бабки гаишники, достойные потомки Соловья-разбойника, — тот также свистел и грабил на дорогах.
Гроза между тем стремительно надвигалась. Расколов небо надвое, совсем уже близко полыхнул огненный зигзаг, на мгновение все замерло, и тут же, распугивая котов, пушечной канонадой прогрохотал громовой раскат. Тучи, казалось, опустились на самые крыши, хотя и без того было темно — уличные фонари в целях экономии не горели, — и, глядя на обезлюдевшие тротуары, Серега сделался мрачен, — какая, на хрен, «бомбежка», этак, пожалуй, и бензин не отобьешь. Заметив впереди на светофоре «помидор», он потихоньку двинулся накатом и, не отрывая глаз от дороги, крутанул ручку приемника — нам песня строить и жить помогает.
Я экспедитор был по резаной курятине,
Менял я курочек на золото и платину.
На волнах «Русского шансона» солировал казак Вилли Токарев, по «Ретро» Эдита Станиславовна мечтала вернуться в детство, а эфир «Радио Модерн» заполнял доморощенный секс-символ Нагиев.
«И тут облом». Скривившись, Серега выключил приемник и, слегка притормозив на светофоре, сорвался с места по желтому. Главное — уйти с перекрестка первым и, держась поближе к тротуару, зорко смотреть по сторонам, тогда клиент точно твой. А зазеваешься, его тут же подберут конкуренты — кто не успел, тот опоздал.
«Так, есть контакт. — Заметив в полумраке голосующую женскую фигурку, Прохоров включил поворотник и, приняв вправо, плавно затормозил. — Ну, дай Бог, чтоб не последняя». Дверь «трешки» открылась, в нос шибануло резким запахом дешевого парфюма, и раздался юный прокуренный голосок:
— Расслабиться не желаете?
Лет пятнадцать, не старше, пэтэушница кривоногая, такой и низкая облачность не помеха. По идее надо было бы согласиться — презер мой, мол, кончу быстро — или уломать на минет за полцены, все равно погода нелетная. Еще лучше трахнуть на халяву на заднем сиденье, на прощанье хлопнув по попке — заходите к нам еще. Однако не стал Прохоров делать этого — несолидно, да и работать надо, — буркнул только:
— Гуляй, подруга, — и с ревом прогоревшего глушителя покатил прочь.
Едва он выехал на Пискаревку, наконец-таки хлынул ливень, сплошной косой стеной, будто что-то лопнуло на небе. На асфальте запузырились лужи, крупные капли дробно застучали по крыше, и, почувствовав, что дворники не справляются, Прохоров остановился — поближе к тротуару, подальше от греха. И тут же убедился, что в этой жизни не угадать, где найдешь, где потеряешь. Из-за пелены дождя возник насквозь промокший пьяненький мужичок и, узнав, что его согласны везти в Автово за стошечку, бодро полез в машину, — хороший костюм, часы от японцев, деньги с такого можно вперед не брать. Строго говоря, переть через весь город за четыре доллара под проливным дождем, в потемках, не ахти что, но, как говорится, на безрыбье и сам раком встанешь, и, включив ближний свет, Серега потащился со скоростью катафалка, — тише едешь, дальше будешь. Медленно и печально выехали на набережную, миновали мрачное краснокирпичье «Крестов», и, пока тянулись через Неву, огибали медного коня и катились по ухабам Нарвской заставы, дождь кончился, будто отрезало. На мокрых тротуарах появились прохожие, застучали по асфальту женские каблучки, и в июльской ночи разнесся ликующий лай справивших нужду барбосов.
— Смотри-ка, приплыли уже. — Прокемаривший всю дорогу мужичок расплатился и вышел у ресторана «Нарва», а Сереге тут же улыбнулась удача в лице спешившей в Ломоносов влюбленной парочки. Обратный путь он проделал в обществе двух пьяных, но платежеспособных дам бальзаковского возраста, а когда выгрузил их в Лигово, метро уже закрылось и клиент пошел косяком. Правда, и желающих поправить бюджет путем извоза было хоть отбавляй, так что зевать не следовало.
К трем часам, почувствовав усталость, зверский голод и глубокое отвращение к презренному металлу, Прохоров с наслаждением отлил за киоском, потребил «Сникерс» и твердо решил завязывать, — плевать, всех денег не заработаешь. Нелегкая занесла его в район Сенной, и, выбравшись на Московский, он полетел в крайнем левом ряду, только изношенный задний мост загудел.
Вскоре оказалось, что не он один уважает быструю езду: не доезжая «Фрунзенской», в хвост ему пристроилась «девятка» с тонированными стеклами и принялась сигналить дальним светом, ежесекундно напоминая о своем присутствии пронзительным ревом музыкального клаксона — «Я кукарача, я ку-карача». Соседние полосы были свободны, движения практически никакого, и Серега сразу понял, что ребятки ищут на жопу большое дорожное приключение. Есть, однако, хотелось до тошноты, решив не связываться, а действовать по принципу «не трожь дерьмо», он уступил дорогу, перестроившись правее, — катитесь с песнями. Ничего подобного. «Девятка» на обгон не пошла, по-прежнему держась у Тормоза в кильватере, она пронзительно завывала:
«Я кукарача…». Понять ребяток было несложно — скучно, а так наедешь на лоха в колымаге с «черными» номерами, глядишь, настроение и поправится.
Если путь компромисса не дает результата, нужно вставать на тропу войны. «Ладно, суки». Зловеще ухмыльнувшись, Прохоров резко, чтобы у водителя «девятки» очко сыграло, дал по тормозам и тут же, уворачиваясь от удара, с полным газом ушел вправо. Преследователи, видимо перессавшись, увеличили дистанцию, но музыкальное сопровождение под ослепительный свет галогенок не отключили, и прохоровскому долготерпению пришел конец. Сбросив скорость, он приоткрыл дверь и мастерски, точно рассчитав направление воздушных потоков, зелено и обильно харкнул на лобовое стекло «девятки». Тут же ушел вправо, затормозил и, хрустнув суставами пальцев, принялся ждать.
— Я маму твою. — Из остановившейся «девятки» выскочил разгоряченный джигит и, потрясая массивным ломиком, называемым в определенных кругах Фомой Фомичом, с чисто восточным темпераментом устремился к «тройке». — Я жопу твою, я папу твою, я каждый пуговиц твою…
Не дослушав, Серега резко распахнул дверь, и ее острая кромка плотно впечаталась сыну гор между ног, отчего монолог прервался, а сам оратор, схватившись за мужскую гордость, скорчился в три погибели.
— Что, квадратные небось стали? — Окончательно рассвирепев, Прохоров выбрался из машины и сильным ударом колена превратил лицо врага в кровавое месиво. — Свободен, отдыхай.
Тем временем из «девятки» выскочили кунаки подраненного джигита, причем один с пятнадцатидюймовым клинком для выживания а-ля Джон Рембо, другой с цепью от мопеда «Верховина» с элегантным грузилом на конце.

Эгида -. Магия успеха - Семенова Мария Васильевна -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Эгида -. Магия успеха на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Эгида -. Магия успеха автора Семенова Мария Васильевна придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Эгида -. Магия успеха своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Семенова Мария Васильевна - Эгида -. Магия успеха.
Возможно, что после прочтения книги Эгида -. Магия успеха вы захотите почитать и другие книги Семенова Мария Васильевна. Посмотрите на страницу писателя Семенова Мария Васильевна - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Эгида -. Магия успеха, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Семенова Мария Васильевна, написавшего книгу Эгида -. Магия успеха, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Эгида -. Магия успеха; Семенова Мария Васильевна, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...