А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Тенн Уильям

Флирглефлип


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Флирглефлип автора, которого зовут Тенн Уильям. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Флирглефлип в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Тенн Уильям - Флирглефлип без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Флирглефлип = 24.06 KB

Флирглефлип - Тенн Уильям -> скачать бесплатно электронную книгу



Рассказы – 0

Уильям Тенн
Флирглефлип
Да, да, я все знаю. Очень маловероятно, что это послание дойдет до тебя за те годы, что ты еще проживешь, преисполненный самодовольства, но если все же что-нибудь, какое-нибудь событие — скажем, неожиданная аномалия атмосферного давления — вынесет эти листки на поверхность, то я хочу, чтобы Томас Альва Бандерлинг знал: я считаю его самым надутым, гипертрофированным, уникальным болваном в истории человечества.
Разумеется, за исключением себя.
Когда я вспоминаю, как был счастлив, перебирая свою коллекцию доликов и спиндфаров, как замечательно продвигалось написание моей статьи «Гллианское происхождение флирг-структуры позднего пегиса»… когда я вспоминаю это блаженство, но сразу же припоминаю и о грязной, отвратительной нищете моей нынешней профессии, то мое мнение о Бандерлинге становится несколько неакадемическим. И есть ли у меня теперь хоть какая-то надежда вернуться в кремовые башни Института, возвышающиеся в своей пластиковой красоте над загаженной почвой Манхэттена?
Мне нравится вспоминать то радостное возбуждение ученого, которое я испытал в тот день, когда мы, члены Девятнадцатой полевой экспедиции, вернулись с Марса, привезя с раскопок Гллиана полный корабль панфоргов. Мне нравится вспоминать о том, как я с восхищением заново обдумывал проблемы, так и оставшиеся нерешенными, когда мне предложили участие в экспедиции. А Бандерлинг и его гадкий подавитель излучения? Да я в ту ночь вообще впервые по-настоящему заметил его существование!
— Тертон, — внезапно спросил он, когда его озабоченное лицо появилось на экране моего беноскопа. — Тертон, вы можете зайти на минутку в мою лабораторию? Мне нужна еще пара рук.
Я был поражен. Если не считать случайных встреч на институтских ассамблеях, мы с Бандерлингом практически не общались. А еще поразительнее оказалось то обстоятельство, что Младший Исследователь позвал для чисто механической и неквалифицированной помощи Полного Исследователя, работающего в совершенно другой области.
— Разве вы не можете вызвать лабтеха или робота? — спросил я.
— Все лабтехи уже ушли. Мы сейчас в Институте совсем одни. День рождения Ганди, сами понимаете. А своему роботу я велел упаковаться еще два часа назад, когда решил, что скоро уйду.
— Ладно, — вздохнул я, вешая на шею и флирглефлип, и долик, который я с его помощью исследовал. Войдя в беноскоп и подергав ожерелье в нужном месте, чтобы настроить его на перемещение в противоположное крыло Института, я уже почти перестал удивляться странности просьбы Бандерлинга.
Видите ли, долик, над которым я работал, представлял собой так называемую Дилемму Тамце — совершенно восхитительную загадку. Большинство моих коллег были склонны согласиться с мнением Гурхейзера, высказанным более пятидесяти лет назад, когда он нашел этот долик в Тамце. Гурхейзер заявил, что этот предмет не может быть доликом, потому что в нем отсутствует флирг-структура, но также не может быть и спиндфаром из-за присутствия в нем следовых количеств флирга. Следовательно, это сознательно созданный парадокс, и поэтому он должен классифицироваться как панфорг. Но, опять-таки, панфорг по определению не может существовать в Тамце…
Я задумался и вновь позабыл о реакции слушателей на эту проблему. Ах, если бы она оказалась иной, хотя бы по этому единственному вопросу… Как бы то ни было, выйдя из беноскопа в лаборатории Бандерлинга, я все еще размышлял о Дилемме Тамце. Психологически я был совершенно не подготовлен сделать из его нервозности очевидные заключения. Но даже если бы я их и сделал, то кто мог ожидать столь безумного поведения от Младшего Исследователя?
— Спасибо, Тертон, — кивнул он, и на его ожерелье звякнули побрякушки, которые физики считают необходимым носить постоянно. — Возьмите, пожалуйста, этот длинный стержень с поворотного столика и прижмитесь спиной к решетке. Вот так, правильно.
Нервно покусывая костяшки пальцев правой руки, он левой рукой щелкнул переключателем и замкнул реле. Затем повернул какое-то колесико на несколько делений, с сомнением нахмурился и вернул колесико в прежнее положение.
Находящийся передо мной поворотный столик — похожая на колесо конструкция, у которой вместо спиц были катушки резисторов, насаженная вместо оси на огромную мезотронную трубку — слегка засветился и стал медленно вращаться. Прижатая к моим лопаткам решетка слегка завибрировала.
— А в том, что я делаю, нет ничего… опасного? — спросил я, облизнув губы и обведя взглядом лабораторию, забитую работающим оборудованием.
— Да что здесь может быть опасным? — небрежно бросил Бандерлинг, задрав короткую черную бородку.
Поскольку я этого не знал, то решил считать себя успокоенным, надеясь в этом процессе на помощь Бандерлинга, но он уже быстро, перемещался по лаборатории, нетерпеливо доглядывая на шкалы приборов и щелкая переключателями.
Я почти позабыл и о неудобной позе, и о стержне, который продолжал держать, и погрузился в обдумывание средней части своей будущей статьи — той, где я намеревался доказать, что влияние Глл на поздний пегие было ничуть не меньшим, чем влияние Ткес, — но тут бухающий голос Бандерлинга нарушил мои мысли:
— Тертон, вы часто сожалеете о том, что живете в промежуточной цивилизации?
— Что вы имеете в виду — Темпоральное Посольство? — уточнил я. О взглядах Бандерлинга я был наслышан.
— Совершенно верно. Темпоральное Посольство. Как может наука жить и дышать под таким гнетом? Это же в тысячу раз хуже всех древних репрессий вроде инквизиции, засилья милитаризма или грантов на университетскую науку. То-то делать нельзя, потому что для этого придет время столетие спустя; то-то тоже делать нельзя, потому что социальный импульс от такого изобретения окажется слишком сильным для вашей эпохи; а вот то-то делать можно — сейчас у вас ничего не выйдет, но кто-то в будущем сумеет объединить ваши ошибки и создаст на их основе работающую теорию. Но к чему приведут все эти запреты и ограничения? На чью мельницу они льют воду?
— Ради максимального блага подавляющего большинства людей, максимально растянутого во времени, — четко процитировал я проспект Института. — Ради того, чтобы человечество могло непрерывно улучшать себя, переделывая прошлое на основе собственных исторических выводов и советов из будущего.
Он кивнул и презрительно фыркнул:
— А откуда нам это известно? Каков генеральный план тех якобы окончательных людей из якобы окончательного будущего, в котором уже нет темпорального посольства из еще более отдаленного периода? Одобрили бы мы этот план, или же…
— Но, Бандерлинг, мы бы его даже не поняли' Наш разум по сравнению с разумом тех людей покажется бесконечно примитивным — разве сумеем мы понять и оценить смысл их проектов? Кстати, никакого окончательного будущего, на мой взгляд, не существует, а цепочка темпоральных посольств выдает в прошлое цепочку последовательных советов, и советы каждого из них основываются на самом квалифицированном для данной эпохи анализе прошлого. Эта цепочка тянется в прошлое из постоянно улучшающегося будущего, и ей нет конца.
Я смолк, переводя дыхание.
— Но только не здесь. Только не в такой промежуточной цивилизации, как наша. В будущее эта цепочка может тянуться бесконечно, Тертон, но начинается она здесь. Мы никого не посылаем в прошлое; мы получаем приказы, но сами никому их не отдаем.
Я с любопытством наблюдал за тем, как Бандерлинг разглядывает мезотронную трубку, внутри которой мелькали зеленые искры. Затем он покрутил какие-то ручки настройки, и искры стали ярче и гуще. В Институте его всегда считали немного бунтарем — правда, ни в коем случае не настолько запущенным, чтобы отправить на Перенастройку, — но ведь знал же он, несомненно, что Темпоральное Посольство, взяв нашу эпоху под контроль, первым делом посоветовало организовать наш Институт? Поэтому я решил, что на его логические способности повлияли сегодняшние трудности с оборудованием. Мои мысли потихоньку вернулись к более важным темам вроде проблем спиндфара, и мне все больше и больше хотелось, чтобы Бандерлинг забрал у меня свой дурацкий стержень и я смог снять с ожерелья свой флирглефлип.
Мне не очень-то верилось, что Дилемма Тамце может оказаться спиндфаром. Но я внезапно понял, что такое возможно, потому что флирг…
— Мне велели прекратить работу над подавителем излучения, — прервал мои мысли угрюмый голос физика.
— Вы имеете в виду, над этой машиной? — довольно вежливо уточнил я, скрывая раздражение, вызванное как его вмешательством, так и тем, что в помещении внезапно стало весьма жарко.
— Гм-м. Да, над этой машиной. — Он на секунду отвернулся, взял модифицированный беноскоп и поставил его передо мной. — Разумеется, Темпоральное Посольство лишь посоветовало мне остановить работу. Совет был направлен администрации Института, а она облекла его в форму приказа. Не приводится никаких причин, вообще ничего.
Я сочувственно хмыкнул и переместил вдоль стержня вспотевшие ладони. Вибрации решетки уже натерли мне на спине мозоли в клеточку, а мысли о том, что меня вовлекли в эксперименты на запрещенном оборудовании, особенно в то время, когда я мог бы плодотворно исследовать долик, спиндфар и даже панфорг, сделали меня почти патологически необщительным от нетерпения.
— Почему? — драматически воскликнул Бандерлинг, воздевая ладони. — Что в моем устройстве такого, из-за чего мне ультимативно приказали прекратить над ним работу? Верно, я смог бы снизить скорость света наполовину, а внутри этой трубки и еще больше, возможно даже, до нуля. Неужели подобный прирост человеческих знаний кажется вам опасным, Тертон?
Я обдумал его вопрос и был рад совершенно искренне ответить, что не кажется.
— Однако, — напомнил я ему, — существуют и другие примеры вмешательства в научные проекты. Вот вам один из них. Имеется долик, совершенно странным образом флирганутый, но явно продукт культуры Среднего Рла в эпоху своего расцвета. Однако не успел я обстоятельно подтвердить его рланское происхождение, как меня вызвали…
— Да какое отношение ваши идиотские хреновины имеют к скорости света? — взорвался Бандерлинг. — Но я скажу вам, Тертон, почему мне приказали прекратить работу над подавителем излучения после одиннадцати лет напряженнейших исследований. Эта машина — ключ к путешествиям во времени.
Я мгновенно позабыл о нанесенном мне оскорблении и уставился на Бандерлинга:
— Путешествиям во времени? Значит, вы их открыли? И мы теперь сможем отправить в прошлое свое Темпоральное Посольство?
— Нет. Мы подошли к черте, за которой стали возможны путешествия во времени, и теперь мы могли бы отправить посольство в прошлое. Но нам это не позволят сделать! Вместо этого мне приказали забросить работу над подавителем излучения, чтобы лет, скажем, через сто, когда Посольство это одобрит, какой-нибудь другой физик построил машину, пользуясь моими записями и результатами — и попал в историю как изобретатель путешествий во времени.
— Но вы уверены, что это именно путешествия во времени? А вдруг это всего лишь…
— Разумеется, уверен. Разве не измерял я интервалы задержки после появления первых признаков электромагнитного демпфирования? Разве не потерял две мезотронные трубки, пока не настроил реверсное поле на оптимум? И разве не повторил то, что произошло с трубками, на пятнадцати кроликах, ни один из которых не вернулся? Нет, Тертон, это самое настоящее перемещение во времени, и мне приказано прекратить работу. Официально.
Его тон меня смутил.
— Что значит «официально»?
Бандерлинг поднес универсальное ожерелье к экрану беноскопа и подержал, пока экран не запульсировал.
— Официально — значит… Тертон, вы не могли бы приподнять стержень к груди? Чуть выше. Прекрасно. Еще немного, и все будет настроено. Предположим, кто-то из настоящего времени будет послан в прошлое — чисто случайно. Тогда путешествие во времени станет свершившимся фактом, верно? А человек, построивший машину, станет ее признанным изобретателем, несмотря на все козни Темпорального Посольства. И это вызовет цепную реакцию во всей структуре времени, до мельчайшей его завитушки.
Несмотря на жару в лаборатории, я вздрогнул.
— Вызовет, — согласился я. — Если отыщется идиот, который на такое решится. Однако неужели вы всерьез полагаете, что ваш подавитель излучения способен отправить человека в прошлое и вернуть его обратно?
Когда беноскоп запульсировал с оптимальной частотой, физик отложил ожерелье.
— Мое оборудование не сможет обеспечить возврат. Но об этом позаботится Темпоральное Посольство. Ведь даже у них в цивилизации, предшествующей нашей, действуют только эмиссары — опытные оперативники, действующие тайно и с большим трудом производящие необходимые изменения в культурной эволюции, но так, чтобы не обрушить на примитивов Темпоральный Апокалипсис. Любого человека из нашего времени, случайно попавшего в предшествующий период, немедленно вернут обратно. А поскольку в промежуточных цивилизациях вроде нашей Темпоральное Посольство позволяет себе только функции советников, такого невольного путешественника вернут живым и намекнут Администрации, что ему следует каким-то образом заткнуть рот. Но независимо от того, что случится потом, секрет уже выйдет наружу, а моя миссия будет завершена. Администрация скорее всего пожмет своими бюрократическими плечами и решит признать существование путешествий во времени и связанный с ними статус Развитой Цивилизации. Когда дело будет сделано. Администрация возражать уже не станет. По темпоральным посольствам на пару миллионов лет вперед рикошетом прокатится раздражение, но им придется пересмотреть свои планы. И хватка, какой они держат историю, ослабеет.
Я представил эту картину. Восхитительно! Представил, как можно одним махом решить Дилемму Тамце, увидев собственными глазами ее появление на свет! А какие фантастические новые знания мы обретем о самих флирглерах! Мы ведь так мало о них знаем. Меня особенно заинтересовало бы родство панфорга с…
К несчастью, мечты так и останутся мечтами. Подавитель излучения Бандерлинга будет запрещен. Завтра он уже не будет над ним работать. Путешествия во времени откроют в другом столетии. Я уныло прижался спиной к решетке.
— Готово, Тертон! —радостно завопил физик. — Система проходит через оптимум! — Он подхватил универсальное ожерелье и поднес его к экрану беноскопа.
— Я рад, что она снова заработала, — отозвался я. — От этой решетки у меня вся спина болит. Бандерлинг, мне надо продолжить собственные исследования.
— Не забывайте, чему вас учили, — предупредил он. — Держите глаза открытыми и тщательно запоминайте все, что увидите, пока вас не подберут. Подумайте, сколько ученых из вашего крыла Института отдали бы все, лишь бы оказаться на вашем месте, Тертон!
— На моем месте? Помогая вам? Ну, не знаю…
И тут с поворотного столика на меня обрушился яркий зеленый свет; стержень словно вплавился мне в грудь, а решетка растворилась в напрягшейся спине. Завеса раскаленного воздуха до неузнаваемости исказила черты лица Бандерлинга. На голову мне вылилось ведро пронзительных звуков, от которых лопались барабанные перепонки. Мысли в голове ошеломленно застыли. Нечто огромное и непреодолимое мощно обрушилось на меня и проткнуло оболочку сознания. Не осталось ничего, кроме воспоминания об ухмылке Бандерлинга.
И мне стало холодно. Очень холодно.
Я стоял в каком-то нелепом каменном проходе-переулке, изумленно разглядывая сцену из Марка Твена, Вашингтона Ирвинга или Эрнеста Хэмингуэя — во всяком случае одного из авторов того периода. Каменные здания были небрежно расставлены повсюду, словно только что обнаруженная залежь спиндфара, мимо меня во всех направлениях ползли шумные металлические экипажи, люди шагали по приподнятым каменным дорожкам вдоль уродливых невысоких зданий. К ногам у них были плотно пришнурованы куски кожи, а тела обмотаны повязками из самых разнообразных тканей.
Но первое, что я заметил, был холод. Подумать только, в городе не было даже кондиционированного воздуха! Вскоре я неудержимо трясся от холода и вспоминал когда-то увиденный рисунок: уличный бродяга, замерзающий на такой же улице. Средневековый Нью-Йорк.
Кажется, период с 1650 по 1980 годы.
Мне внезапно вспомнились последние мгновения, проведенные в лаборатории. Я все понял и поднес к лицу кулаки.
— Бандерлинг! — заорал я на них. — Бандерлинг, ты болван!
В тот раз, насколько мне помнится, я впервые употребил эпитет, ставший для меня привычным. Позвольте мне его все же повторить, потому что он рвался из сердца и моего скованного холодом тела — болван! Болван!
Где-то завизжала женщина. Я обернулся и увидел, что она смотрит на меня. Другие люди, смеясь, показывали на меня пальцами. Я нетерпеливо отмахнулся от них, уныло опустил голову и попробовал вновь задуматься над затруднительным положением, в котором оказался.
И тут я вспомнил.
Я не знал точно, в каком году оказался, но у всех этих древних цивилизаций была одна общая особенность: фетиш одежды и суровое наказание для тех, кто им пренебрегал.
Естественно, для этого имелись причины. Я не был уверен, какая из них наиболее важна именно здесь. Например, в этом районе явно не было термостатического контроля атмосферы, а из четырех древних времен года здесь сейчас было третье, холодное.
На приподнятой цементной полоске собралась жестикулирующая группа разглядывающих меня туземцев. Массивный тип в синем одеянии с болтающимся на боку примитивным оружием протолкался сквозь толпу и решительно направился ко мне.
— Эй, придурок, — произнес он (приблизительно). — Ты чего это тут устроил, а? Бесплатное представление? А ну, поди сюда!
Я уже упомянул, что передаю его слова приблизительно. Уж очень я испугался этого дикаря.
Я попятился, развернулся и побежал. Тип помчался за мной следом. Я рванул быстрее, он тоже.
— Поди сюда! — ревел голос за спиной. — Я сказал, поди сюда!
Угодил ли я в ту эру, когда тех, кто нарушал дебильные общественные эдикты, сжигали на костре? Я этого вспомнить не мог, но пришел к выводу, что мне позарез требуется укрытие, где я смог бы обдумать свои последующие действия.
Я обнаружил такое укрытие в темном углу переулка, когда мчался галопом мимо очередного здания. Большой металлический контейнер с крышкой.
В тот момент никого рядом со мной не оказалось. Я нырнул в переулок, снял крышку, прыгнул в контейнер и успел накрыться как раз в тот момент, когда в переулок с пыхтением вбежал мой преследователь.
Какой невероятно варварский период! Этот контейнер… Ужас, просто ужас…
Я услышал, как пара ног протопала по переулку, затем вернулась. Через некоторое время в переулок вошли еще несколько туземцев.
— Ну, так куда он делся?
— Сержант, кажется, он сбег через энту девятифутовую ограду в том конце. Ей-ей, клянусь, он свернул сюда, клянусь!
— Значит, старикан сиганул через решетку, Гаррисон?
— Уж больно он прыткий для старикана, даже ежели он и дегенерат. Заставил меня побегать.
— Он тебя надул, Гаррисон. Этот тип, наверное, сбежал из лечебницы иди еще откуда. Так что лучше тебе его отыскать, пока он не затерроризировал всю округу.
Шаги удалились и стихли.
Я пришел к выводу, что мое временное спасение теперь уравновесилось вниманием, которое я привлек к своей персоне со стороны верхнего эшелона городских властей. Я отчаянно, но безнадежно пытался вспомнить все, что знал о земной истории. Каковы были функции сержанта? Увы… В конце концов, я изучал это шестьдесят лет назад…
Несмотря на существенный обонятельный дискомфорт, контейнер я покинуть не мог. Необходимо выждать, пока преследователи прекратят погоню, а тем временем нужно составить план.
В общем, я знал, как мне следует поступить. Мне необходимо каким-то образом отыскать эмиссара Темпорального Посольства и потребовать возвращения в свое время. Но прежде чем отправиться на его поиски, мне нужно раздобыть столь стандартную вещь, как одежда.
А как люди в том периоде получали одежду? Через натуральный обмен? Грабеж? Правительственные купоны за работу? Ткали материю дома? А все Бандерлинг со своей идиотской идеей о том, что моя специальность окажется полезной в таком мире! Каков болван!
Неожиданно крышка контейнера поднялась. На меня уставился высокий юноша с тонкими и приятными чертами лица.
— Можно войти? — вежливо спросил он, постучав по крышке.
Я гневно взглянул на него снизу вверх, но промолчал.
— Копы ушли, папаша, — продолжил он. — Но я бы на твоем месте пока не вылезал — в такой-то одежке. Если ты мне все о себе расскажешь, я в долгу не останусь.
— Кт-то т-ты такой? И чего ты хочешь?
— Джозеф Бернс, бедный, но честный журналист. — Он на мгновение задумался. — Ну уж бедный точно. Я готов выслушать все, что ты мне скажешь. Когда за тобой погнался коп, я был в толпе на тротуаре и побежал следом. Ты не похож на тех психов, что разгуливают по улицам, выставляя напоказ свою блистающую наготу. Когда я добежал до переулка, то уже слишком устал, чтобы и дальше следовать за представителями закона и порядка. Поэтому я прислонился к стеночке отдышаться и заметил мусорник. И догадался, что ты там.
Я топтался на мягкой вонючей массе и ждал продолжения.
— Многие, — заговорил он вновь, рассеянно теребя губу и поглядывая в сторону улицы, — многие спросили бы меня:
«Джо Бернс, а что, если он не псих? А вдруг он просто проигрался в пух и прах, играя в покер на раздевание?» Что ж, иногда эти многие оказываются правы. Но есть тут одна мелочь — я вроде бы своими глазами видел, как ты возник ниоткуда посреди улицы. Вот что меня волнует, папаша. Так было это или нет?
— И что ты сделаешь с информацией?
— Смотря какой она окажется, папаша, смотря какой. Если в ней будет изюминка, если…
— Например, если я скажу, что прибыл из будущего?
— И сможешь это доказать? В таком случае твои имя и фото появятся на первой полосе самой низкой, грязной и брехливой газетенки во всей этой стране. Я имею в виду то блистательное издание, на которое работаю. Скажи честно, папаша, ты действительно прибыл из будущего?
Я быстро кивнул и задумался. Можно ли отыскать лучший способ привлечь внимание темпорального эмиссара, чем дать ему понять через посредничество важного публичного источника информации, что я могу выдать его присутствие в этой эпохе? Что я могу уничтожить секретность Темпорального Посольства в допромежуточной цивилизации? Меня сразу же начнут отчаянно искать и вернут в родное время.
Вернут к научным исследованиям, к долику и спиндфару, к панфоргу и Дилемме Тамце, в мою тихую лабораторию к восхитительной статье о гллианском происхождении флирг-структуры позднего пегаса…
— Я могу это доказать, — быстро произнес я. — Но я не вижу в подобной ситуации выгоды для тебя. Поместить мое имя и фото, как ты предложил…
— Не напрягай по этому поводу свою прелестную седую тыкву. Если Джозефу Бернсу подвернется парень из будущего, он сумеет сплясать с ним газетное танго как полагается. Но сперва тебе надо выбраться из этой жестянки. А чтобы выбраться, тебе нужна…
— Одежда. Откуда вы берете одежду в этой эпохе?
Он почесал нижнюю губу:
— Говорят, в этом могут помочь деньги. Как ты понимаешь, это не самый главный, но один из важных факторов в этом процессе. У тебя нет при себе парочки странных банкнот? Гм, разумеется нет, если ты только не сумчатый, как кенгуру. Я мог бы одолжить тебе деньги.
— Вот и прекрасно…
— Да только одна загвоздка — много ли купишь при нынешней инфляции на доллар двадцать три? Давай признаем откровенно, папаша: немного. А заплатят мне в редакции лишь послезавтра. Кстати, если Фергюсон не увидит ценности в моем материале, то мне не удастся даже впихнуть твой рассказ на страницы этого брехливого листка. А за одним из моих костюмов идти тоже смысла нет.
— Почему? — Словесный поток сверху и мусор внизу весьма угнетающе подействовали на мои мыслительные способности.
— Во-первых, потому что до моего возвращения тебя могут уволочь в психушку и посадить на витаминчики для придурков. Во-вторых, ты пошире меня в плечах и намного ниже. Ты ведь не захочешь привлечь к себе внимание, выйдя на улицу, где кишат копы, а в моем костюмчике ты его точно привлечешь. Добавь ко всему тот факт, что храбрые ребята в синем могут в любой момент вернуться и вновь обыскать переулок… Трудная ситуация, папаша, очень трудная. Можно сказать, безвыходная.
— Ничего не понимаю, — нетерпеливо начал я. — Если бы в моем времени появился путешественник из будущего, я без всяких усилий сумел бы помочь ему приспособиться к социальным требованиям. Такая мелочь, как одежда…
— Не мелочь, вовсе не мелочь. Сам же видел, как всполошились силы закона и порядка. А ну-ка! Эта штучка в форме молотка у тебя на ожерелье, она, часом, не серебряная?
С трудом согнув окоченевшую шею, я взглянул вниз. Парень показывал на мой флирглефлип. Я снял его и протянул парню:
— Он вполне мог быть серебряным до того, как его атомную структуру изменили для флиргования. А что, серебро имеет какую-то особую ценность?
— Такая куча серебра? Еще как имеет, клянусь надеждой получить Пулитцеровскую премию! Ты можешь с ним расстаться?

Флирглефлип - Тенн Уильям -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Флирглефлип на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Флирглефлип автора Тенн Уильям придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Флирглефлип своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Тенн Уильям - Флирглефлип.
Возможно, что после прочтения книги Флирглефлип вы захотите почитать и другие книги Тенн Уильям. Посмотрите на страницу писателя Тенн Уильям - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Флирглефлип, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Тенн Уильям, написавшего книгу Флирглефлип, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Флирглефлип; Тенн Уильям, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...