Ньюкомб Роберт http://www.libok.net/writer/9764/nyukomb_robert 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Маори автора, которого зовут Фостер Алан Дин. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Маори в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Фостер Алан Дин - Маори без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Маори = 445.92 KB

Маори - Фостер Алан Дин -> скачать бесплатно электронную книгу



Библиотека Старого Чародея, Сканирование, распознавание и вычитка — Grey Monk http ://www .oldmaglib .com /
«Фостер А. Миры Фостера: Избранные произведения: В 7 т. Т. 5»: Ключ; Смоленск; 1994
ISBN 5-901582-65-9
Оригинал: Alan Dean Foster, “Maori”, 1988
Перевод: ИПП «АМЕХ Ltd»
Аннотация
Роман «Маори» популярного американского фантаста Алана Дина Фостера раскрывает перед читателями новую, неожиданную грань дарования писателя. Перед нами предстает колонизация Новой Зеландии. Вместе со своим героем, предпринимателем Робертом Коффином автор прослеживает всю историю этой далекой британской колонии. Кровопролитные войны с коренной народностью — маори, экономические взлеты и кризисы тесно переплетаются с событиями личной жизни героев, проводя читателей через без малого весь XIX век к границам века XX-го.
Алан Дин ФОСТЕР
МАОРИ
КНИГА ПЕРВАЯ
1839 год
Глава 1
— И какой только дьявол заставляет людей селиться на краю света, а, сор?
Мэрхам всегда вместо «сэр» говорил «сор».
Роберт Коффин стоял у бушприта шхуны «Решительный», когда прозвучал этот вопросительный возглас. Северный Остров лежал к северо-северо-западу, а Южный Остров остался где-то за кормой. Маори называли это место на своем мелодичном языке «Аотеароа», то есть «Земля Большого Белого Облака».
— Я мог бы спросить у вас о том же, господин Мэрхам. Суровое, чуть помятое лицо его первого помощника скривилось в полуулыбке. На обширных просторах южной части Тихого океана такой ответ считался невежливым. А кроме того, опасным: здесь не было принято вытягивать из человека всю его подноготную. Однако, Мэрхам не обиделся и не стал медлить с ответом. И вообще, когда его о чем-либо просил капитан Роберт Коффин, Мэрхам редко медлил с исполнением. Это считалось одним из главных талантов личности Коффина, причем очень редким. Окружающие всегда готовы были признать за ним это качество.
— Конечно, сор, я понимаю, что с моей стороны выглядело очень странно покидать родные пенаты и отправляться черт знает куда в такой спешке. Но у меня возникли кое-какие проблемы из-за карт.
— Какого рода проблемы, господин Мэрхам?
Полуулыбка первого помощника Коффина мгновенно переросла в хитрую ухмылку.
— О, столько всевозможных проблем, что разобраться будет трудновато, сор.
Коффин с удовлетворением кивнул. Он глянул на лицо своего первого помощника, освещенное слабоватым светом подвешенной на крючок лампы, и отметил про себя, что эти черты довольно здорово напоминают непроходимый рельеф Южного Острова. Затем он вновь повернулся к морю и стал отсутствующим взглядом смотреть на дегтярно-черные воды.
— А я выбрал эти места для жительства, господин Мэрхам, потому что мне больше некуда было податься.
— Значит, сор, вы хотите сказать, что не вернулись бы жить в добрую старую Англию, даже если бы сложились благоприятные обстоятельства?
— Сказать вам, господин Мэрхам, насколько меня волнует эта добрая старая Англия? Если бы она погрузилась в море по самый планшир, я и слезы не проронил бы по этому поводу.
Первый помощник Коффина всякого навидался в этой жизни. Мало что могло повергнуть его в шок, но это заявление капитана потрясло его до глубины души. Он мрачно-торжественно кивнул и уже повернулся было, чтобы уйти, как вдруг вспомнил, зачем разыскивал капитана.
Кстати, отыскать его на шхуне было очень легко. Коффин спал очень мало. Меньше, чем кто бы то ни было из его людей. Когда становилось известно, что у него выпало свободное время, можно было смело идти на нос судна. Он всегда стоял на одном месте на баке и пристально вглядывался в соленые глубины, словно искал что-то, известное только ему одному.
Не поворачиваясь, он, однако, понял, что первый помощник еще не ушел. У Коффина было чутье, которое вполне можно было бы назвать «третьим глазом, расположенным на затылке». Матросы знали об этом «третьем глазе» и даже шептались между собой на этот предмет. Однако лишь тогда, когда капитана поблизости не было.
— Что-то еще, господин Мэрхам?
— Сор, господин Харлей и рулевой хотят узнать, какое решение вы принимаете. Мы будем причаливать сегодня ночью или, может быть, им подыскать подходящее местечко в заливе, чтобы бросить якорь и дождаться утра?
— Простите мне мой отрешенный вид, господин Мэрхам. Не думайте, что я безразличен к исполнению своих обязанностей. Мне давит на плечи не равнодушие, а осмотрительность.
И снова помощник улыбнулся. На этот раз улыбка уже была другая. Коффин мог быть жестоким, как и подобает капитану, однако он умел также исповедоваться перед своей командой, чего не умели делать другие. В этом заключалась еще одна причина того, что многие готовы были умереть за него.
— Мне это известно и понятно, сор. Не спешите с ответом. Торопиться нам некуда — уже почти дома.
— Я собирался переправить всех на землю и отпустить по домам до того, как испортится погода. Не хотел бы я попасть под шторм даже здесь, в знакомых водах. А шторм, похоже, назревает.
Мэрхам одобрительно кивнул. Коффину недавно исполнилось двадцать шесть лет. Первый помощник был старше его на два десятка. Однако, между собой они отлично знали, кто из них более опытный моряк. Другие капитаны при любом аврале бросались в свою каюту смотреть карты. Коффин все их держал у себя в голове. Ему не нужно было никуда бегать, стоило лишь поднапрячь память. Память, которая вызывала восторг и восхищение всей команды. Словом, молодой капитан был на редкость башковит. Если бы только он не был таким одержимым… Он показывал рукой в сторону берега, где уже виднелись первые огоньки.
— Что там впередсмотрящий? Заснул что ли? Луна давно взошла, все видно. Мы уже в полулье от дома. «Решительный» подойдет к своему причалу сегодня, нечего нам откладывать. А ребята смогут пойти, кто куда хочет.
Мэрхам хохотнул. Он знал, что, несмотря на предельную измотанность команды, в ласковые объятия Морфея сегодня попадут лишь те из моряков, у кого есть жены и семьи. Остальные же двинутся прямиком в кабак. Выпивка, веселье… Это, конечно, не отдых, зато… хорошо!
С каждой новой минутой перед ними открывались все новые и новые уголки гавани. Мэрхам прищурился, глядя на порт.
— Не думаю, что легко будет пробраться к нашему причалу в такой темени, сор. Не знаю, не знаю… Сегодня там стоит на якоре по моим приблизительным подсчетам… около сотни посудин.
Коффин пристально вгляделся в открывавшуюся все шире и шире мерцающую огнями панораму.
«Наш капитан всегда готов хорошо пошутить, — подумал в ту минуту Мэрхам, — однако его не хлопнешь по плечу и не назовешь „веселым парнишкой“…
— Сообщите о том, что видите впереди, господину Харлею и господину Эплтону. Если там нашлось место для сотни кораблей, то найдется и для нашего. Но предупредите господина Эплтона, что если он протаранит хоть один клипер в темноте, я залью воском дырку в его заднице.
— Слушаюсь, сор, — живо ответил первый помощник. Как это бывало почти всегда, Мэрхам не мог определить, пошутил капитан или был серьезен… Поэтому он решил все-таки не передавать Эплтону капитанское предупреждение. Во-первых, тот и сам знал, что за ошибку будет наказан. Во-вторых, Мэрхам уж лучше позволил бы прозвать себя глухим, чем дураком.
Он обернулся к корме, снял лампу с крючка и покачал ею несколько раз из стороны в сторону.
— Взять рифы на парусах! Поставить марсель! Приготовиться ко входу в порт! — проорал Мэрхам.
Этот его крик был подхвачен на корабле другими помощниками и передавался от одного к другому, пока не дошел до ушей рулевого на корме. Его крепкие руки еще сильнее вцепились в мощное деревянное колесо штурвала.
Коффин стоял на своем месте все так же неподвижно. И все так же пристально глядел вперед. Он был похож на носовую статую, что вырезали и ставили на кораблях в старину, чтобы успокоить морскую стихию и просто для красоты.
— Два градуса лево руля, господин Мэрхам, — спокойно проговорил он, не оборачиваясь.
— Слушаюсь, сор, — ответил первый помощник и вновь передал нужный приказ по команде на корму.
Он подошел к капитану ближе и вместе с ним принялся внимательно изучать битком забитую гавань. Он понимал, что провести «Решительного» между стоявших на якоре кораблей будет очень сложно. Тем более ночью. Если только сам Нептун не возьмется быть их лоцманом. Но «Решительный» был в руках не подводного царя, а Коффина.
«Не повезло нашему капитану с фамилией», — подумал Мэрхам.
Моряки безгранично доверяли Коффину, поэтому ни у кого и мысли не возникало обсуждать принятое капитаном решение причаливать ночью.
До утра оставалось всего два-три часа. Было бы намного проще и безопаснее бросить якорь при входе в гавань и спокойно дождаться утреннего света. Но Коффин не любил испытывать океанское терпение. В этом удаленном от большого мира районе земного шара бури и тайфуны налетали молниеносно и без всяких предупреждений.
Над головой поблескивал Южный Крест, верный моряцкий знак, словно украшенный бриллиантами. Ломтик луны окрасил своим сумеречным светом мелководье в оттенки темно-зеленого бутылочного стекла. Шхуна разрезала своим форштевнем искрящуюся, бурлящую воду, распугивая миллионы мелких морских обитателей, которые большими стайками устремлялись прочь.
Когда они вошли в гавань, им показалось, что вода охвачена пожаром. Языки пламени поднимались на сотню футов, выхватывая из темноты корпуса застывших на якоре десятков кораблей и причудливый рельеф острова. Вдобавок к этому апокалипсическому освещению, которым была залита гавань Корорареки воздух был насыщен еще и дикой, отвратительной вонью, которая подавляла все прочие ночные запахи и от которой мутилось в голове.
В эти минуты многие моряки шатались пьяными по берегу, веселились в притонах той части города, которую звали Пляжем, а другие в это же самое время бегали по палубам своих кораблей, выполняя самую паршивую на свете работу. Но она была и их бизнесом, тем самым бизнесом, из-за которого десятки судов со всех концов света сходились в этом Богом забытом уголке земного шара.
Большинство кораблей, стоявших на якоре в гавани, были китобойными судами. Весь сезон они бороздили гигантские и пустынные просторы Тихого океана в поисках китов, чьи вытопленные туши обеспечивали светом Европу и Америку. В Корорареке все эти суда сошлись ради единственной цели: выварить туши китов, натопить сала, пополнить запасы воды и продовольствия, а также оставить в окрестных кабаках и притонах все моряцкое жалованье.
Адский огонь, который освещал, как днем, всю гавань и создавал иллюзию пожара на воде, исходил из огромных железных чанов, установленных на палубах китобойных судов. Пожирая черт знает сколько дров и угольного топлива, которое приобреталось у оперившихся уже новозеландских торговцев, эти адские черные чаны перетапливали тонны туш в галлоны жира.
Моряки говаривали, что при взгляде на Корорареку Господь Бог вынужден затыкать нос, ибо вонь, исходящая отсюда, настолько сильна, что от нее вырвет кого угодно, хоть человека, хоть ангела, хоть черта!
После того как процесс вываривания и протапливания завершался, жир вычерпывался из чанов огромными черпаками на длинных ручках. На китобойных судах были специальные резервуары для ворвани, после каждого сезона заполнявшиеся до краев этим жидким золотом, которого вполне хватало на то, чтобы отгрохать новые чудесные дворцы в Ньюкасле или Нантакете, Салеме и Лондоне, Бостоне, Ливерпуле и Марселе.
Отвратительный процесс производства ворвани было целесообразнее и безопаснее проводить в спокойной гавани, а не в капризном море, где достаточно было набежать одной-единственной неожиданной волне, чтобы смыть с палубы все эти омерзительно пахнущие сокровища.
На милю в любую сторону от Корорареки Северный Остров вонял кремированными левиафанами.
Аборигены были хоть и дикарями, однако весьма привередливыми. Они держали свои деревушки и поселения на заметном удалении от города, который вечно, будто проклятый, вонял протухшим китовым жиром. Сами себя они называли «маори», что означало «обычные люди». А белых они окрестили тягучим словом «пакеа», что переводилось, видимо, как «необычные» или даже «ненормальные люди». Дикари никак не могли взять в толк, почему белые пакеа добровольно живут среди этого гнусного запаха. И не просто живут, а даже сами себе его и устраивают. Женщины племени маори, которые «работали» в городе бок о бок с завезенными сюда белыми проститутками, вынуждены были большую часть времени ходить, зажав носы. Их обычаи и едва скрываемое презрение к одичавшим за время плавания морякам, однако, не отбивали у них клиентов. Древнейшие отношения моряков с молодыми «ночными леди» процветали здесь как, наверное, нище больше. Маорийские женщины были так миловидны, а Тихий океан был до того необъятен, что команд тех судов, заходивших в Корорареку абсолютно не интересовались политическими или какими бы то ни было другими симпатиями обитательниц здешних притонов. Они интересовались только и исключительно самими женщинами.
Слава Богу, кроме «постельных дел» тут не было другой необходимости в смешении двух столь разных культур. Осевшие здесь поселенцы выполняли роль посредников между корабельными казначеями и местными маорийскими снабженцами. Собственно, ради одного только этого посреднического бизнеса уважаемые граждане и прибывали а адскую дыру, которая называлась Корорарекой.
Мнение Коффина об аборигенах было заметно выше мнения его коллег. Ему было приятно проводить время в их обществе, он не воротил на сторону нос, не строил презрительных гримас и в своих симпатиях к ним зашел так далеко, что выучил даже кое-что из их языка. Он сразу понял, что это наделяет его определенными преимуществами перед коллегами во время торговли с аборигенами. Его соотечественники не желали изучать язык дикарей и во всем полагались на толмачей, которые независимо от своей национальной принадлежности делали все, чтобы обмануть всех и вся и положить в свой карман лишнюю монету. В основном, это были представители племени маори. Из европейских поселенцев, пожалуй, только миссионеры утруждали себя изучением местного наречия.
Впервые Коффин приплыл в Австралию в качестве простого матроса. Здесь-то он и узнал, о том, что к востоку лежит еще одна недавно открытая земля. Голландец Тасман, который в 1642 году добрался до нее первым, несколько самоуверенно назвал эту землю Новой Зеландией. Коффин слышал, что там можно стать состоятельным человеком. Нет, речь шла отнюдь не о золотых россыпях и не о пряностях, градом падавших с деревьев. Речь шла о тяжком труде и умении вести дела.
Тогда он и вступил на борт «Решительного» и отправился в царство свободы и беззакония, в клоаку, которая называлась Корорарекой. Прошло пять лет и он уже стал владельцем этой шхуны, ее капитаном, равно как и основателем торгового «Дома Коффина», а также первым поставщиком продовольствия для ненасытных китобоев, суда которых в настоящую минуту загораживали проход в гавань.
В Англии человек мог подняться на ступеньку выше своего общественного положения только в одном случае: имея в друзьях какого-нибудь придворного или парламентария. Измученные нищетой Коффины не имели таких счастливых знакомств. Их отпрыску не дано было реализовать себя на родине. Для того, чтобы удовлетворить свои врожденные амбиции, ему пришлось отправиться почти на край света.
Он был выше среднего роста. Черты его лица были гладкими, хотяих нельзя было никак назвать нежными. Он был широк в плечах и в талии, но его никто не назвал бы грузным. В физическом отношении он был сильнее, чем могли подозревать его друзья и враги. У него был маленький, почти женский рот, однако, голос его звучал мощно и густо. Ему даже кто-то сказал, что таким голосом должен обладать не морской торговец, а член палаты представителей, обсуждающий с коллегами-парламентариями какой-нибудь важный вопрос государственного устройства. Но Коффин не жалел о том, что от члена английского парламента ему достался один голос. Образ жизни, который он выбрал добровольно, вполне его устраивал.
Ветер слегка переменился, спустившись с темных холмов, огородивших гавань. Отвратительные миазмы, источаемые котлами, в которых топилось китовое сало, моментально рассеялись.
Ветер сдвинул челку на глаза Коффину, и он машинально откинул волосы со лба. Наряду с сочным голосом молодой капитан обладал еще одной яркой приметой — посеребренными волосами. Это делало старило его лет на двадцать. Но Коффина не беспокоило это обстоятельство, коль скоро оно не отпугивало от него дам. Первый же маори, который повстречалсяему на жизненном пути, метко прозвал его «макаверино», то есть «железные волосы».
Его внимание переключилось с адской гавани на город, видневшийся за ней. Там его появления ждал не только «Дом Коффина», но и Мэри Киннегад, «Ирландка Мэри», как звали ее моряки.
Она эмигрировала в Новую Зеландию несколько лет назад, оставив за спиной Австралию и приговор за неизвестное преступление. Такая репутация никоим образом не останавливала моряков, наведывавшихся на Пляж, так как здесь любая девушка попривлекательнее белуги ценилась на вес золота и без лишних вопросов укладывалась в постель. По сравнению с потасканными, размалеванными белыми шлюхами и смуглыми девчонками-маори, она сверкала, как бриллиант среда придорожных булыжников. С Мэри Киннегад обращались как с королевой.
А затем Коффин и Мэри нашли друг друга, и эта встреча круто изменила жизнь обоих, особенно Мэри.
Однажды она решила сброситьсо своей души тяжкое бремя и рассказала ему о том, что приговор ей был вынесен в Англии за убийство одной женщины. Она отказалась сообщить мотивы преступления, упомянув лишь о том, что убила не из-за мужчины. Вообще Мэри Киннегад всегда говорила, что не родился еще тот мужчина, из-за которого она полезла бы в драку. Коффин делал все, что было в его силах, чтобы изменить это ее убеждение.
Она уже родила ему двух красивых и здоровых ребятишек: крошку Флинна и Сэлли, волосы которой были стольже ярко-каштанового оттенка, как и у матери. Он считал, что у него прекрасная семья и любил ее не меньше, чем свое дело. Вообще Коффин полагал, что неплохо устроился для единственного сына шахтера-бедняка, скончавшегося от туберкулеза лет десять назад. Его отец гордился бы им.
Да, что ни говори, а в этом затерянном уголке земли можно было хорошо пожить. Коффин не уставал благодарить за это Бога и того голландца-первооткрывателя, который решил, что эта земля никак не пригодится его соотечественникам.
Он перевел взгляд на палубу «Решительного», которая вся сплошь была завалена грузом сосны каури. Эта порода дерева росла как на Южном Острове, так и на Северном, однако, здесьв ней больше нуждались, поэтому и цены на нее были значительно выше. Поэтому-то Коффин и предпринимал довольно рискованные визиты на Южный Остров в поисках высококачественных сосен и потом возвращался на Северный, рассчитывая отыскать там хороший и выгодный сбыт. Надо сказать, что имея в своем распоряжении «Решительного», Коффину удавалось неплохо проворачивать свой бизнес.
Казалось, Господь нарочно создал каури для удовлетворения потребностей морского дела. Дерево имело прямой и ровный ствол, который уходил вверх на необыкновенную высоту, прежде чем отпускал первые ветви. Коффину были известны случаи, когда неотесанный ствол каури ставили вместо мачты на корабле, и он служил хорошо. Корабельные плотники не могли нахвалиться на это дерево. Им не было нужды прикладывать почти никакого труда, чтобы обработать его. Молодые деревца представляли собой первосортнейшее рангоутное дерево.
Из тех ста кораблей, которые запрудили собой гавань Корорареки, многие были изрядно потрепаны. На некоторых не было мачт, другие ковыляли до порта со сломанным рангоутом. Тихий океан, казалось, нарочно измывался над моряками в отместку за то, что его однажды так неудачно назвали. Так что высококачественные стволы каури были здесь большим дефицитом. Капитаны покалеченных судов нетерпеливо расхаживали по своим мостикам и ругались на чем свет стоит, дожидаясь возможности начать ремонт.
Коффин вполне мог рассчитывать на радушный прием своего груза в этой гавани. Слишком многие нуждались в сосне для мачт, в льне для крепких канатов и в провизии для изголодавшихся моряков.
Чаны на китобойных судах слегка уменьшили интенсивность выброса в атмосферу зловонных паров, когда «Решительный», искусно лавируя между стоявшими на якоре судами, пробирался с своей импровизированной пристани. Ее, конечно, никак нельзя было сравнить с пристанью Ливерпуля или Саутгемптона, зато она была собственностью Коффина. Никто во всей Корорареке не смел заявлять на нее свои права. Как причальное место Корорарека оставляла желать много лучшего, однако оставалось молча пользоваться тем, что было. Собственный убогонький причал — вот и все, что пока мог позволить себе Коффин.
Наконец шхуна гулко ударилась о пирс. Со стороны Пляжа доносились настолько громкие крики и песнопения, что помощникам Коффина приходилось надрывать глотки, чтобы понять друг друга. Скоро должно было взойти солнце, но все на корабле знали, что на Пляже с наступлением утра отнюдь не станет тише. Таверны, пивные и бордели здесь никогда не закрывались. Бармены, шлюхи и шулера обслуживали китобоев двадцать четыре часа в сутки.
«Решительный» пришвартовался и был накрепко привязан к причалу канатами. Только после этого был переброшен трап. В честь этого кто-то разрядил в ночное небо мушкет и сразу же за тем последовал многоголосый одобрительный вой.
Коффин почувствовал, что наконец-то вернулся домой.
Глава 2
У переброшенного на берег трапа его поджидал Мэрхам.
— Какие-нибудь распоряжения, кэп?
— Нас не было здесь больше месяца, господин Мэрхам. Можете отпустить всех членов команды повидаться с женами или подружками. Или и с теми, и с другими. Но позаботьтесь сначала о грузе. Выставьте обычный караул. Я не хочу, чтобы местные воришки прикарманили часть моей прибыли.
— Слушаюсь, сор. Мне и самому не терпится сойти на берег. Южный Остров оказался холодным местечком. Я имею в виду не только погоду, сор.
Взгляд Коффина переместился на дальний конец пирса. Там толпились моряки с других судов, еще не до конца проспиртованными глазами восторженно взирая на груз будущих мачт и рангоутов, выставленных на палубе «Решительного». Отлично! Они-то и разнесут слух по всей гавани о том, что так остро необходимое дерево наконец доставлено.
— Я ожидаю, что к нам повалят толпой, господин Мэрхам. Предупредите всех интересующихся о том, что мы не будем продавать каури до тех пор, пока господин Голдмэн не определит качество товара и не оценит его. Не хотелось бы в этой лихорадке свести на нет все наши тяжкие труды.
— Да, сор, — согласился Мэрхам.
— Вот и хорошо. Когда все это будет сделано, можете располагать собой по своему усмотрению. Что касается меня, то одно дело требует моего присутствия на берегу. Мэрхам скорчил гримасу.
— У всех у нас дела на берегу, сор. Коффин уже ступил на трап, когда за спиной вновь раздался голос первого помощника:
— И еще одна вещь, сор.
Коффин повернулся и увидел, что помощник кивает вдоль палубы.
— С ним-то что делать?
Взгляд Коффина последовал за взглядом его первого помощника в предутреннюю темноту. Он смог различить лишь выразительный силуэт человека, облокотившегося на борт судна. Старик-маори был изрядного роста — добрых шесть футов и шесть дюймов, и тощ, как мачта клипера. На нем были сандалии местного производства и серо-коричневый льняной плащ, а в волосы было воткнуто четыре пера. Три из них принадлежали к редкой птице кеа, а четвертое — птице, неизвестной Коффину. Это было самое большое перо, которое ему когда-либо доводилось видеть.
Маори взяли на борт «Решительного» на Южном Острове. Насколько Коффин и его матросы поняли, местные аборигены только рады были избавиться от своего сородича. Его звали Туото и он относился к касте тоунга. Самым близким к нему по значению словом в английском языке было слово «священник». Однако, различия было налицо. Он был чем-то вроде духовного наставника аборигенов вперемешку с колдуном. Коффину он был интересен, почему старика и взяли с собой на Северный Остров. В качестве оплаты за проезд Туото обещал немного почародействовать и обеспечить в плавании хорошую погоду. Волшебство у маори обозначалось словом каракиа. Эту примитивную магию Туото, однако солидно подкреплял неплохим знанием моря и ветров.
Команда дружно невзлюбила его. Никто из матросов и не трудился скрывать свои чувства.
— На нашем чистом корабле нет места грязному дикарка — выразил общие чувства одиниз моряков.
В разговоре с людьми Туото был сух и немногословен.
Несмотря на все это, он хорошо относился к Коффину. Молодой капитан платил ему тем же.
Необходимо сказать, что погода по возвращению и вправду баловала корабль Коффина. Плавание прошло без осложнений. Хотя, конечно, никто из матросов ни на грош не верил, что в этом какую-то роль сыграли загадочные заклинания «грязного дикаря».
Один из матросов, который стоял как-то в ночной вахте, наутро уверял своих товарищей, что своими собственными глазами наблюдал разговор старика маори с дельфинами, подплывавшими к «Решительному» под покровом темноты.

Маори - Фостер Алан Дин -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Маори на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Маори автора Фостер Алан Дин придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Маори своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Фостер Алан Дин - Маори.
Возможно, что после прочтения книги Маори вы захотите почитать и другие книги Фостер Алан Дин. Посмотрите на страницу писателя Фостер Алан Дин - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Маори, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Фостер Алан Дин, написавшего книгу Маори, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Маори; Фостер Алан Дин, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...