Говард Роберт Ирвин - Кормак Мак-Арт - 04. Мерзкое святилище http://www.libok.net/writer/527/kniga/36507/govard_robert_irvin/kormak_mak-art_-_04_merzkoe_svyatilische 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Баркер Клайв

Книга крови 2


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Книга крови 2 автора, которого зовут Баркер Клайв. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Книга крови 2 в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Баркер Клайв - Книга крови 2 без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Книга крови 2 = 168.16 KB

Книга крови 2 - Баркер Клайв -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR Денис
Оригинал: Clive , “Books of Blood Volume 2”
Клайв Баркер
Книга Крови 2
Страх
«Dread»
Страх – вот та тема, в которой большинство из нас находит истинное удовольствие, прямо-таки какое-то болезненное наслаждение. Прислушайтесь к разговорам двух совершенно незнакомых людей в купе поезда, в приемной учреждения или в другом подобном месте: о чем бы ни велась беседа – о положении в стране, растущем числе жертв автомобильных катастроф или дороговизне лечения зубов, собеседники то и дело касаются этой наболевшей темы, а если убрать из разговора иносказания, намеки и метафоры, окажется, что в центре внимания неизменно находится страх. И даже рассуждая о природе божественного начала или о бессмертии души, мы с готовностью перескакиваем на проблему человеческих страданий, смакуя их, набрасываясь на них так, как изголодавшийся набрасывается на полное до краев, дымящееся блюдо. Страдания, страх – вот о чем так и тянет поговорить собравшихся неважно где: в пивной или на научном семинаре; точно так же язык во рту так и тянется к больному зубу.
Еще в университете Стивен Грейс напрактиковался в этом предмете – страхе человеческом, причем не ограничиваясь рассуждениями, а тщательнейшим образом анализируя природу явления, препарируя каждую нервную клетку собственного тела, докапываясь до глубинной сути самых затаенных страхов.
Преуспел он в этом благодаря весьма достойному наставнику по имени Куэйд.
В то время университеты Англии охватило повальное увлечение различного рода гуру: молодые люди обоих полов лихорадочно искали себе пастыря, неважно, с Востока или с Запада, чтобы, словно ягнята, слепо следовать, куда тот укажет. Стив Грейс не был исключением. К несчастью, его «мессией» оказался именно Куэйд. Познакомились они в студенческой забегаловке.
– Меня зовут Куэйд, – без лишних церемоний представился Стиву парень, оказавшийся рядом с ним за стойкой бара, – а ты, если не ошибаюсь...
– Стив Грейс.
– Точно. С отделения этики, верно?
– Верно.
– Вот только что-то я тебя не видел на остальных лекциях и семинарах факультета философии...
– А я с филологического, с отделения английской литературы. Как ты, должно быть, знаешь, мы ежегодно выбираем какой-нибудь дополнительный предмет. Мне предложили древнескандинавские языки, но это было бы уж слитком.
– И ты подался на этику...
– А что мне оставалось?
Куэйд заказал двойкой бренди. По его лицу нельзя было сказать, что он может себе позволить подобные напитки, ну а уж Стив из-за двойного бренди выбился бы из бюджета на целую неделю. Куэйд же, залпом осушив бокал, велел повторить.
– А ты что будешь пить? – поинтересовался он у Стива, который мурыжил полпинты уже теплого легкого пива, надеясь растянуть его еще примерно на часок.
– Мне ничего не хочется.
– Брось.
– Серьезно, этого вполне достаточно.
– Тогда, – обратился Куэйд к бармену, – еще один бренди и пинту пива моему приятелю.
Стив не стал возражать против такой щедрости. В конце концов, полторы пинты пивка слегка развеют охватившую его тоску накануне семинара по теме «Анализ проблем общества в произведениях Чарльза Диккенса». Сама мысль о предстоящем семинаре вызвала у него неодолимую зевоту.
– Интересно, – проговорил Стив, – почему никому не пришло в голову родить диссертацию о пьянстве как одном из видов общественной деятельности?
Куэйд задумчиво взглянул на свой бокал бренди, который тут же и осушил.
– Или как о способе забыться... – заметил он при этом.
Стив окинул взглядом новом знакомого. Выл он лет на пять старше самого Стива, которому недавно исполнилось двадцать. Одежда Куэйда представляла собой довольно забавный коктейль: сильно поношенные кроссовки и брюки из плиса плохо сочетались с дорогой кожаной черной курткой поверх когда-то белоснежной, а теперь грязновато-серой рубашки, свисавшей с его худющих, костлявых плеч. Его продолговатое лицо «украшали» массивные очки, за стеклами которых малюсенькие зрачки едва выделялись на молочно-белом фоне глазных яблок. Полные, почти негритянские губы были также бледными, сухими, одним словом, не из тех, что называют чувственными. Все это дополняли светлые, давно не мытые волосы.
Он напоминает мелкого торговца наркотиками из Голландии, которых развелось полным-полно, решил Стив.
В отличие от подавляющего большинства студентов, Куэйд не носил значков, удостоверяющих принадлежность к одной из многочисленных и разношерстных организаций: сексуальным меньшинствам, участникам кампании в защиту китов, нацистам-вегетарианцам и тому подобным. Так кто же он такой, черт побери?!
– Лучше бы ты выбрал древнескандинавские языки, – тем временем заметил Куэйд.
– Это еще с какой стати?
– А там не заставляют даже писать курсовых работ.
Это для Стива было новостью. Куэйд продолжал:
– И отметок не ставят. Зачеты принимают, подбрасывая монетку: выпал орел – значит, сдал, решка – приходи в другой раз.
Теперь до Стива, наконец, дошло, что Куэйд шутить изволит. Он выдавил смешок, в то время как физиономия самого Куэйда оставалась бесстрастной.
– И все-таки древнескандинавские языки тебе бы больше подошли, – продолжал он. – Да и кого интересует этика в наше время? Епископ Беркли, Платон и остальная дребедень... Все это – дерьмо собачье.
– Совершенно справедливо.
– Я за тобой понаблюдал на лекциях...
Это уже интересно, подумал Стив.
– Ты никогда не пишешь конспектов?
– Никогда.
– На это я и обратил внимание... Отсюда вывод: либо ты целиком полагаешься на собственную память, либо тебе вся эта муть просто-напросто до фени.
– Ни то, ни другое. Конспекты меня жутко утомляют, вот и все.
Усмехнувшись, Куэйд извлек пачку дешевых сигарет. Еще одна несообразность, подумал Стив. Если уж курить, то что-нибудь приличное – «Голуаз» или «Кэмел», либо уж не курить вообще.
– Настоящей философии здесь не обучишься, – с непоколебимой убежденностью проговорил Куэйд.
– В самом деле?
– Конечно. Нас пичкают Платоном, Бентамом и прочей ахинеей; настоящий же анализ полностью игнорируется. Все, что нам преподают, конечно, очень правильно, но это ведь совсем не то, что нужно. Истинная философия, Стивен, чем-то напоминает зверя, дикого, необузданного зверя. Ты со мной согласен?
– Что-то я, честно говоря, не понял. Какого зверя?
– Дикого, Стив, дикого. Который может укусить.
Внезапно Куэйд как-то лукаво-хитровато усмехнулся.
– Да, может укусить, – повторил он с видимым наслаждением.
Подобная метафора была выше понимания Стива, но тем не менее он согласно кивнул.
– По-моему, предмет этот для нас – настоящая пытка. – Мысль о подвергающихся пытке студентах, очевидно, чрезвычайно понравилась Куэйду. – И это правильно, если бы только философию преподавали здесь иначе: без этого псевдонаучного словоблудия с единственной целью скрыть от нас истинную суть вещей.
– И как же, по-твоему, следует преподавать философию?
Стиву больше уже не казалось, что Куэйд шутит: напротив, он выглядел очень серьезным. Его и без того маленькие зрачки сузились до размеров булавочной головки.
– Взять нас за руку и подвести к этому дикому зверю вплотную, чтобы его погладить, приласкать, покормить его... Ты со мной согласен, Стивен?
– Хм... Да что это за зверь такой?
Непонимание Стива, похоже, слегка раздражало Куэйда, тем не менее, он терпеливо продолжал:
– Я говорю о предмете всякой философии, Стивен, если, конечно, она стоящая. Предмет этот – страх, в основе которого лежит прежде всего неизвестность. Люди пугаются того, чего не знают. Вот, например, стоишь ты в темноте перед закрытой дверью. То, что находится за ней, тебе внушает страх...
Стив воочию представил себя во тьме, перед закрытой дверью. Он наконец-то начал понимать, к чему клонит Куэйд: все его столь запутанные рассуждения о философии были лишь прелюдией к разговору о главном – о страхе.
– Вот что должно интересовать нас прежде всего: то, что лежит в глубинах нашей психики, – продолжал Куэйд. – Игнорируя это, мы рискуем...
Внезапно Куэйд запнулся: красноречие оставило его.
– Рискуем – что?
Куэйд уставился в опустевший стакан, вероятно, желая его наполнить снова.
– Хочешь повторить? – спросил его Стив, в глубине души стремясь услышать отрицательный ответ. Вместо этого Куэйд переспросил:
– Чем мы рискуем? Ну, по-моему, если мы сами не пойдем зверю навстречу, если его не разыщем и не приласкаем, тогда...
Стив ощутил, что наступил кульминационный момент разговора.
– Тогда, – закончил Куэйд, – зверь рано или поздно сам придет за нами, где бы от него не прятались.
Страх – вот та тема, что неизменно доставляет нам какое-то болезненное наслаждение. Если, конечно, речь идет о чужом страхе.
В последующие две недели Стив ненавязчиво навел кое-какие справки о философствующем мистере Куэйде, и вот что выяснил.
Знали его лишь по фамилии, имя же никому не было известно.
Точно так же никто точно не знал, сколько ему лет, и только одна из секретарш считала, что Куэйду уже за тридцать, что весьма удивило Стивена.
Та же секретарша слыхала от самого Куэйда, что родители его умерли, но почему-то полагала, что их убили.
Больше никаких сведений о Куэйде собрать не удалось.
* * *
– Я твой должник за выпивку, – произнес Стив, дотрагиваясь до плеча Куэйда. Тот дернулся от неожиданности и обернулся. – Бренди, как и в прошлый раз? – поинтересовался Стив.
– Да, благодарю.
– Что, напугал тебя, подкравшись незаметно? – осведомился Стив после того, как заказал напитки.
– Да нет, просто я что-то задумался.
– А мне казалось, что это перманентное состояние философов...
Стив сам не мог понять, почему его вновь потянуло к парню не только на десять лет старше его, но и явно принадлежащему к другой весовой категории, разумеется, в интеллектуальном смысле. Скорее всего, их прошлая беседа лишила Стива душевного равновесия, в особенности рассуждения Куэйда о диком звере, и теперь он жаждал продолжения. Интересно, какие еще метафоры изобретет Куэйд, что нового он скажет о бездарях-преподавателях, калечащих студентов?
С другой стороны, Куэйд на роль гуру не тянул, главным образом из-за его цинизма и неопределенности собственных концепций, если таковые вообще существовали. Определенно было только то, что его взгляды – философские, религиозные или политические – не составляли целостной системы, да он в ней попросту не нуждался.
И тем не менее, у Куэйда было собственное мировоззрение, с изрядной долей чувства юмора (хотя он и смеялся крайне редко). Окружающих он считал ягнятами, которые только и делали, что искали себе пастуха, а все те, кто претендовал на эту роль, были, по его убеждению, шарлатанами. Все, что лежало за пределами загона для ягнят, внушало им непреодолимый, парализующий ужас, который и есть одна-единственная в этом мире истина, не подлежащая сомнению.
Интеллектуальное высокомерие Куэйда доходило до смешного, но Стиву вскоре начала нравиться та легкость, с которой его новый знакомый вдребезги разбивал устоявшиеся, казавшиеся незыблемыми догмы. Иногда, правда, его раздражали убийственные аргументы Куэйда против тех или иных непререкаемых для Стива истин, однако после нескольких недель общения с Куэйдом его всеразрушающий нигилизм вырос в глазах Стивена до высшего проявления свободы человеческого духа.
Воистину для Куэйда не существовало ничего святого. Родина, семья, вера, закон – все это было для него не просто пустыми словами, но и насквозь фальшивыми понятиями, сковывающими, удушающими человека. Страх – вот единственная реальность, имеющая смысл.
– Я боюсь, ты боишься, мы боимся, он, она, оно боится... – говаривал Куэйд. – Ни одно живое существо не может избежать ощущения страха, от которого сердце замирает.
Любимым оппонентом Куэйда в философских спорах была студентка филфака по имени Черил Фромм. Любимой потому, что «железные» аргументы Куэйда неизменно доводили ее до белого каления. Стив обожал наблюдать со стороны за поединками «не на жизнь, а на смерть» между его приятелем-мизантропом и «патологической оптимисткой», как Куэйд называл Черил.
– Дерьмо все это, – говорила она, когда их спор достигал точки кипения. – Да мне плевать, что ты трясешься как осиновый лист, что ты боишься собственной тени. Главное, что я сама отлично себя чувствую.
Вид ее подтверждал это на все сто. От поклонников у Черил Фромм отбоя не было, но она умела расправляться с ними с легкостью неимоверной.
– Все знают, что такое страх, – возражал ей Куэйд, уставившись на нее своими молочно-белыми глазами, стремясь (Стив это прекрасно понимал) поколебать ее непробиваемую убежденность.
– А вот и не все. Я, к примеру, не боюсь ни черта, ни дьявола.
– И никогда-никогда не испытывала страха? И по ночам кошмары не мучили?
– А с какой стати? Семья у меня замечательная, призраков в доме нет, скелеты в чулане тоже не водятся. Да я даже мяса не его, поэтому спокойно проезжаю мимо городской бойни. Еще раз говорю: дерьмо все это. Я в самом деле не испытываю никаких страхов, но это ведь не значит, что я не живу, не существую!
Глаза Куэйда напоминали в этот момент змеиные.
– Держу пари, ты своей самоуверенностью что-то скрываешь.
– Ага, ночные кошмары, что постоянно меня мучат.
– Не исключено, причем кошмары эти жуткие.
– Тогда валяй, поведай нам о них. А мы послушаем...
– Откуда же мне знать твои кошмары?
– В таком случае поведай о своих.
Куэйд заколебался.
– Видишь ли, – наконец проговорил он, – это предмет, не подлежащий анализу.
– Не подлежит анализу моя задница! – отбрила его Черил. Стивен не смог сдержать улыбки: анализировать задницу Черил было занятием действительно глупейшим, скорее, следовало на нее молиться. Куэйд, тем не менее, не сдавался:
– Мои страхи – мое личное дело, и в более широком контексте они лишены смысла. Если хочешь, образы, возникающие в моем мозгу, являются лишь отображением моего страха, своего рода семантическими знаками, передающими тот ужас, что и является глубинной сутью моей личности.
– У меня тоже возникают образы, – неожиданно встрял Стив. – Некоторые эпизоды из детства. Они заставляют меня задуматься о...
Стив запнулся, поняв, что чересчур разоткровенничался.
– Какие эпизоды? – уцепилась за него Черил. – Неприятные воспоминания, да? Ну, например, как ты упал с велосипеда или что-то в этом роде?
– Да, похоже на то, – кивнул Стив. – Временами подобные эпизоды вспоминаются помимо моей воли, как бы машинально, когда я ни о чем таком не думаю.
– Вот именно, – удовлетворенно хмыкнул Куэйд.
– Это есть у Фрейда, – заметила Черил.
– Чего-чего?
– Фрейд, Зигмунд Фрейд, – повторила Черил тоном, каким обычно говорят с малыми детьми. – Ты, вероятно, о нем слышал...
Куэйд скривился с нескрываемым презрением.
– Эдипов комплекс тут абсолютно не при чем. Страх, что таится в глубинах человеческой души, присутствует там задолго до того, как мы осознаем себя как личности. Зародыш в материнском чреве ухе знает, что такое страх.
– Тебе это известно по собственному опыту? – подковырнула его Черил.
– Может быть, и так, – невозмутимо парировал Куэйд.
– Ну и как там, в материнском чреве?
Усмешка Куэйда словно говорила: «Я знаю кое-что такое, о чем ты и понятия не имеешь».
Усмешка эта очень не понравилась Стиву: было в ней нечто зловещее, предвещающее что-то такое фатальное.
– Трепач ты, только и всего, – подвела итог Черил, поднимаясь со стула и глядя сверху вниз на Куэйда.
– Может, и в самом деле трепач, – согласился вдруг тот как истинный джентльмен.
* * *
Довольно неожиданно все споры между ними прекратились.
Не было больше разговоров о ночных кошмарах и их глубинной сути. В течение последующего месяца Стив видел Куэйда крайне редко и неизменно в компании Черил Фромм, с которой тот был подчеркнуто вежлив, даже уважителен. Он даже перестал носить свой кожаный пиджак лишь потому, что, по ее словам, ей отвратителен запах мертвых животных. Столь внезапная и крутая перемена в их отношениях весьма озадачила Стивена, но он в конце концов довольно примитивным образом отнес ее на счет сексуальных мотивов. Сам Стивен девственником не был, однако женщина оставалась для него великой тайной матушки-природы, существом столь противоречивым, что понять его не в силах человеческих.
Он, безусловно, ревновал, хотя и сам себе не признавался в этом. Больше всего его обижало то, что амурные дела не оставляли Куэйду времени на общение с ним.
Но, как ни странно, Стивена не покидало ощущение того, что Куэйд вовсе не влюбился в Черил, а стал к ней «клеиться» из каких-то своих, одному ему известных соображений. И уж конечно не из преклонения перед ее могучим интеллектом... Каким-то шестым чувством Стив распознал в Черил Фромм будущую жертву, слепо направляющуюся прямо в силки, расставленные хитрым и безжалостным охотником. Однажды, спустя месяц, Куэйд сам заговорил о Черил:
– А знаешь, она вегетарианка...
– Кто, Черил? – не сразу понял Стив.
– Ну, а то кто же?
– Конечно, знаю. Она ведь как-то раз сама про это говорила.
– Да, но речь идет не просто о причуде или преходящем увлечении. Это прямо-таки какое-то помешательство: ее воротит даже от запаха мяса, а мясников она ненавидит лютой ненавистью.
– В самом деле?
Стив никак не мог понять, к чему он клонит, зачем завел он этот разговор. Куэйд тут же это прояснил:
– Страх, Стивен, страх – вот где собака зарыта.
– Ты хочешь сказать, она боится мяса?!
– Видишь ли, конкретные проявления страха очень индивидуальны. Что же касается Черил, она действительно боится мяса. Послушать ее, так вегетарианское питание – источник здоровья и сбалансированного состояния организма. Бред какой! Ну да ладно, я ее выведу на чистую воду...
– Куда-куда выведешь?
– Страх – вот в чем суть, Стивен, и я это докажу.
– Но ты... – Стив постарался, чтобы его тон, выражая обеспокоенность, не прозвучал как обвинение. – Ты ведь не намереваешься каким-то образом ей навредить?
– Навредить ей? – переспросил Куэйд. – Ни в коем разе. Я ее и пальцем не трону, а если с ней что-то плохое и произойдет, то причиной тому будет она сама.
Во взгляде Куэйда было что-то гипнотическое.
– Настало время, Стивен, научиться доверять друг другу, – продолжал Куэйд, наклонившись к самому уху Стива. – Видишь ли, строго между нами...
– Куэйд, я не хочу ничего слышать!
– Однажды я уже пытался объяснить тебе: необходимо пойти зверю навстречу...
– К дьяволу твоего зверя, Куэйд! Мне все это не нравится, и я больше не желаю тебя слушать!
Стив резко поднялся, не только чтобы положить конец беседе, но и стремясь избавиться от парализующего взгляда Куэйда.
– Мы же друзья, Стивен...
– И дальше что?
– Раз так, ты должен поступать так, как поступают друзья.
– Не понимаю, о чем ты.
– Молчание, Стивен, молчание. Ни слова никому про то, что я тебе сказал, договорились?
Стив нехотя кивнул. В конце концов, это обещать он мог: с кем ему поделиться причинами своей тревоги без риска стать посмешищем?
Куэйд, удовлетворенно усмехнувшись, оставил Стива наедине с мыслью о том, что он помимо своей воли вступил в некое тайное общество с неизвестными ему целями. Куэйд заключил с ним договор, который чрезвычайно беспокоил Стива.
В течение последующей недели он напрочь забросил учебу, лишь дважды посетив университет, при этом двигаясь украдкой, моля Бога, чтобы ему не повстречался Куэйд.
Предосторожности, однако, были излишними. Однажды он действительно заметил Куэйда во внутреннем дворике, но тот не обратил на Стива ни малейшем внимания, поглощенный оживленным разговором с Черил Фромм, которая то и дело закатывалась звонким хохотом. На ее месте он бы не вел себя столь беззаботно наедине с Куэйдом, подумал Стив. Ревность уже давно покинула его, вытесненная совсем иным чувством.
Стив, избегая лекций и оживленных университетских коридоров, имел достаточно времени для размышлений. Словно язык, что так и тянется к больному зубу, мысли его то и дело вертелись вокруг одного предмета. А еще в памяти частенько возникали картинки из детства.
В шесть лет Стив попал под автомобиль. Раны были не опасными, однако вследствие контузии мальчик частично потерял слух. То, что он внезапно оказался отрезанным, пусть и не совсем, от окружающего мира стало настоящей пыткой, тем более, что малыш не мог понять, за что ему такое наказание. Казалось, что оно – навечно.
Совсем недавно его окружал мир, полный звуков, смеха, голосов, и вдруг он оказался будто внутри громадного аквариума, а вокруг плавают рыбы, нелепо улыбаясь и беззвучно разевая рты. Хуже того: Стивена замучил звон в ушах, временами переходивший в рев, а голову наполняли разнообразные неземные звуки, свист и скрежет – отдаленное эхо окружающего мира. Иногда же ему казалось, что голова вот-вот разлетится на мелкие кусочки из-за работающей внутри, грохочущей бетономешалки. В такие минуты он был на грани паники, не способный что-либо воспринимать и тем более соображать.
Но хуже всего было по ночам, когда невыносимый звон будил его в такой уютной (раньше, до несчастного случая) кроватке. Он в ужасе, покрытый липким, горячим потом, раскрывал глаза и, весь дрожа, всматривался в темноту. Как часто он молил хотя бы о недолгом облегчении, о тишине в раскалывающейся от звона голове, уже и не надеясь когда-нибудь снова услышать человеческие голоса, смех, все богатство звуков окружающего мира!
Он так был одинок в своем аквариуме...
Одиночество – вот начало, середина и конец его страха. Одиночество и невыносимая какофония в голове. Душа его превратилась в пленника глухого, страдающего тела.
Как смог малыш вынести такое? Иногда по ночам он рыдал, как ему казалось, совершенно беззвучно. Тогда вбегали в его комнату родители, зажигали свет и, конечно же, старались как-то помочь ему, утешить его, вот только их встревоженные, склонившиеся над ним лица напоминали ему морды огромных, безобразных рыб, бесшумно разевающих рты. В конце концов мать научилась успокаивать его, по крайней мере ее прикосновения прогоняли охвативший мальчика ужас.
Слух вернулся к нему внезапно, за неделю до седьмого дня рождения. Вернулся он, конечно, не полностью, но и это казалось чудом: он вернулся в мир, каким тот был раньше и вместе с тем другим, полным новых звуков и новых красок.
Долгие месяцы мальчик вновь учился воспринимать этот мир, доверять своим органам чувств. И долго еще он просыпался по ночам, в страхе от раскалывающего голову звона и грохота.
Время от времени у него в ушах слегка звенело, из-за чего, например, Стив был не в состоянии посещать с одноклассниками рок-концерты. Слабая тугоухость осталась, но он ее едва замечал.
Однако он, конечно, ничего не забыл: ни охватывавшую его панику, ни бетономешалку в голове. А еще страх темноты и одиночества остался навсегда.
Но кто же не боится одиночества? Горького, безысходного одиночества?
Теперь у Стивена появился новый источник страха, бороться с которым оказалась куда труднее. Этим источником был Куэйд. Однажды, в пьяном недоумении, Стив разоткровенничался перед Куэйдом, поведав ему о детстве, о глухоте и о ночных кошмарах.
А значит, эта его слабость – первопричина его страха – была известна Куэйду и, при случае, могла бы ему послужить отличным оружием против Стивена. Возможно, именно поэтому Стив решил воздержаться от разговора с Черил (быть может, предостеречь ее), и уж конечно по этой причине он старался избегать Куэйда.
Теперь у Стива не было сомнений относительно злобной сущности Куэйда, запрятанной настолько глубоко, что распознать ее было непросто.
Стив распознал. Наверно, за четыре месяца глухоты у него выработалась привычка внимательно наблюдать за людьми, подмечал каждый взгляд, усмешку, необычное выражение лица, каждый мимолетный жест. По тысяче подобных признаков он раскусил Куэйда, почти проникнув через лабиринт его души к самому сокровенному.
* * *
Следующий этап проникновения в тайный мир Куэйда наступил лишь без малого три с половиной месяца спустя, когда начались летние каникулы, и студенты разъехались кто куда. Как обычно, Стив решил поработать в отцовской типографии. Рабочий день был долгим, труд изнуряющим физически, но после утомительной учебы Стив в типографии по-настоящему отдыхал душой и, в первую очередь, головой.
Чувствовал он себя прекрасно, практически позабыв о Куэйде.
Вернулся Стив в университет в конце сентября, когда до начала занятий на большинстве факультетов оставалась неделя, студентов было еще мало, и в кампусе царила обычная для этого времени атмосфера легкой меланхолии.
Стив заглянул в библиотеку отложить для себя несколько нужных книг, пока другие школяры не наложили на них лапы. Такая возможность была лишь в самом начале учебного года, сразу после библиотечной инвентаризации, когда еще все мало-мальски стоящие книги не успели растащить. Для Стивена тот год был выпускным, и он задался целью подготовиться к нему как следует. Неожиданно он услыхал знакомый голос:
– Ранняя пташка...
Стив оглянулся, встретившись с колючим взглядом Куэйда.
– Ты, Стивен, меня потряс.
– Чем же?
– Энтузиазмом, – улыбнулся Куэйд.

Книга крови 2 - Баркер Клайв -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Книга крови 2 на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Книга крови 2 автора Баркер Клайв придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Книга крови 2 своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Баркер Клайв - Книга крови 2.
Возможно, что после прочтения книги Книга крови 2 вы захотите почитать и другие книги Баркер Клайв. Посмотрите на страницу писателя Баркер Клайв - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Книга крови 2, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Баркер Клайв, написавшего книгу Книга крови 2, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Книга крови 2; Баркер Клайв, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...