А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Медведев Валерий Владимирович

Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком!


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! автора, которого зовут Медведев Валерий Владимирович. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Медведев Валерий Владимирович - Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! = 70.09 KB

Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! - Медведев Валерий Владимирович -> скачать бесплатно электронную книгу



Приключения Баранкина - 1
В. В. Медведев
Баранкин, будь человеком!
(Приключения Баранкина – 1)

Часть первая
СОБЫТИЕ ПЕРВОЕ

Позор на всю школу!
Если бы я и Костя Малинин не умудрились получить двойки по геометрии в самом начале учебного года, то, может быть, ничего такого невероятного и фантастического в нашей жизни не приключилось бы, но двойки мы схлопотали, и поэтому на следующий день с нами случилось что-то невероятное, фантастическое и, можно сказать, сверхъестественное!..
На перемене, сразу же после этого злополучного события, Зинка Фокина, староста нашего класса, подошла к нам и сказала: «Ой, Баранкин и Малинин! Ой, какой позор! На всю школу позор!» Потом она собрала вокруг себя девчонок и стала с ними, судя по всему, составлять против нас с Костей какой-то заговор. Совещание продолжалось всю перемену, пока не прозвенел звонок к следующему уроку.
За это же время Алик Новиков, специальный фотокорреспондент нашей стенгазеты, сфотографировал нас с Костей и со словами: «Двойка скачет! Двойка мчится!» – прилепил наши физиономии на газету, в раздел «Юмор и сатира».
После этого Эра Кузякина, главный редактор стенгазеты, посмотрела на нас уничтожающим взглядом и прошипела: «Эх, вы! Такую красивую газету испортили!»
Газета, которую, по словам Кузякиной, испортили мы с Костей, выглядела действительно очень красиво. Она была вся раскрашена разноцветными красками, на самом видном месте от края до края был выведен яркими буквами лозунг: "Учиться только на «хорошо» и «отлично»! ".
Честно говоря, наши мрачные физиономии типичных двоечников действительно как-то не вязались с ее нарядным и праздничным видом. Я даже не выдержал и послал Эрке записку:
«Кузякина! Предлагаю снять наши карточки, чтобы газета была опять красивой! Или, в крайнем случае, зачеркнуть лозунг!»
Слово «красивой» я подчеркнул двумя жирными линиями, а «зачеркнуть лозунг» – тремя, но Эрка только передернула плечами и даже не посмотрела в мою сторону… Подумаешь!..
СОБЫТИЕ ВТОРОЕ

Не дают даже опомниться…
Как только прозвенел звонок с последнего урока, ребята гурьбой ринулись к дверям. Я уже собирался толкнуть дверь плечом, но Эрка Кузякина успела каким-то образом встать на моем пути.
– Не расходиться! Не расходиться! Будет общее собрание! – закричала она и добавила ехидным тоном: – Посвященное Баранкину и Малинину!
– И никакое не собрание, – крикнула Зинка Фокина, – а разговор! Очень серьезный разговор!.. Садитесь на места!..
Что здесь началось! Все ребята стали возмущаться, хлопать партами, ругать нас с Костей и кричать, что они ни за что не останутся. Мы с Костей вопили, конечно, больше всех. Это еще что за порядки? Не успели, можно сказать, получить двойки, а на тебе – сразу же общее собрание, ну, не собрание, так «серьезный разговор»… Еще неизвестно, что хуже. В прошлом учебном году этого не было. То есть двойки у нас с Костей и в прошлом году тоже были, но никто не устраивал из этого никакого пожара. Прорабатывали, конечно, но не так, не сразу… Давали, как говорится, опомниться… Пока такие мысли мелькали у меня в голове, староста нашего класса Фокина и главный редактор стенгазеты Кузякина успели «подавить бунт» и заставили всех ребят сесть на свои места. Когда шум постепенно затих и в классе наступила относительная тишина, Зинка Фокина сразу же начала собрание, то есть «серьезный разговор», посвященный мне и моему лучшему другу.
Мне, конечно, очень неприятно вспоминать, что говорили о нас с Костей Зинка Фокина и остальные наши товарищи на том собрании, и, несмотря на это, я расскажу все так, как было на самом деле, не искажая ни одного слова и ничего не прибавляя от себя…
СОБЫТИЕ ТРЕТЬЕ

Как в опере, получается…
Когда все расселись и в классе наступило временное затишье, Зинка Фокина закричала:
– Ой, ребята! Это просто какое-то несчастье! Новый учебный год еще не успел начаться, а Баранкин и Малинин уже успели получить две двойки!..
В классе снова поднялся ужасный шум, но отдельные выкрики, конечно, можно было разобрать.
– В таких условиях я отказываюсь быть главным редактором стенгазеты! (Это сказала Эрка Кузякина.)
– А еще слово давали, что исправятся! (Мишка Яковлев.)
– Трутни несчастные! В прошлом году с ними нянчились, и опять все сначала! (Алик Новиков.)
– Вызвать родителей! (Нина Семенова.)
– Только класс наш позорят! (Ирка Пухова.)
– Решили все заниматься на «хорошо» и «отлично», и вот вам, пожалуйста! (Элла Синицына.)
– Позор Баранкину и Малинину!! (Нинка и Ирка вместе.)
– Да выгнать их из нашей школы, и все!!! (Эрка Кузякина.)
«Ладно, Эрка, я тебе припомню эту фразу».
После этих слов все заорали в один голос, да так громко, что нам с Костей уже совершенно было невозможно разобрать, кто и что о нас думает, хотя из отдельных слов можно было уловить, что мы с Костей Малининым – оболтусы, тунеядцы, трутни! Еще раз трутни, оболтусы, лоботрясы, эгоисты! И так далее. И тому подобное!..
Меня и Костю больше всего разозлило, что громче всех орал Венька Смирнов. Уж чья бы корова, как говорится, мычала, а его бы молчала. У этого Веньки успеваемость в прошлом году была еще хуже, чем у нас с Костей. Поэтому я не выдержал и тоже закричал.
– Рыжий, – закричал я на Веньку Смирнова, – а ты-то чего орешь громче всех? Если бы первым вызвали тебя к доске, ты бы не двойку, а единицу схлопотал! Так что молчи в тряпочку.
– Эх ты, Баранкин, – заорал на меня Венька Смирнов, – я же не против тебя, я за тебя ору! Я что хочу сказать, ребята!.. Я говорю: нельзя после каникул так сразу вызывать к доске. Надо, чтобы мы сначала пришли в себя после каникул…
– Смирнов! – крикнула на Веньку Зинка Фокина.
– И вообще, – продолжал кричать на весь класс Венька, – предлагаю, чтобы в течение первого месяца никому не задавали никаких вопросов и вообще не вызывали к доске!..
– Так ты эти слова ори отдельно, – крикнул я Веньке, – а не со всеми вместе!..
Здесь опять все ребята закричали в один голос и так громко, что уже нельзя было разобрать ни одного слова и вообще было невозможно понять, кто с Венькиным предложением согласен, а кто против.
– Ой, тише, ребята, – сказала Фокина, – замолчите! Пусть говорит Баранкин!
– А что говорить? – сказал я. – Мы с Костей не виноваты, что Михаил Михалыч в этом учебном году вызвал нас к доске первыми. Спросил бы сначала кого-нибудь из отличников, например Мишку Яковлева, и все началось бы с пятерки…
Все стали шуметь и смеяться, а Фокина сказала:
– Ты бы, Баранкин, лучше не острил, а брал пример с Миши Яковлева.
– Подумаешь, какой пример-министров! – сказал я не очень громко, но так, чтобы все слышали.
Ребята опять засмеялись. Зинка Фокина заойкала, а Эрка покачала головой, как большая, и сказала:
– Баранкин! Ты лучше скажи, когда вы с Малининым исправите свои двойки…
– Малинин! – сказал я Косте. – Разъясни…
– Вот пристали! – сказал Малинин. – Да исправим мы ваши двойки… то есть наши двойки…
– Когда?
– Юра, когда мы исправим двойки? – спросил меня Костя.
– А ты, Малинин, своей головы на плечах не имеешь? – закричала Кузякина.
– В четверти исправим, – сказал я твердым голосом, чтобы внести окончательную ясность в этот вопрос.
– Ребята! Это что же получается? Значит, наш класс должен всю четверть переживать эти несчастные двойки! – всполошилась Кузякина.
– Баранкин! – сказала Зинка Фокина. – Класс постановил, чтобы вы исправили двойки завтра!
– Извините, пожалуйста! – возмутился я. – Завтра воскресенье!
– Ничего, позанимаетесь! (Миша Яковлев.)
– Так им и надо! (Алик Новиков.)
– Привязать их веревками к партам! (Эрка Кузякина.)
– А если мы не понимаем с Костей решение задачи? (Это сказал уже я.)
– А я вам объясню! (Миша Яковлев.)
Мы с Костей переглянулись и ничего не сказали.
– Молчание – знак согласия! – сказала Зинка Фокина. – Значит, договорились на воскресенье! Утром позанимаетесь с Яковлевым, а потом придете в школьный сад – будем сажать деревья!
– Что? – заорали мы с Костей в один голос. – Еще и деревья сажать?.. Да мы же… мы же устанем после занятий!
– Физический труд, – сказал главный редактор нашей стенгазеты, – лучший отдых после умственной работы.
– Это что же получается, – сказал я, – значит, как в опере, получается… «Ни сна, ни отдыха измученной душе!..»
– Алик! – сказала староста нашего класса. – Смотри, чтобы они не сбежали!..
– Не сбегут! – сказал Алик. – Сделайте веселое лицо! У меня разговор короткий! В случае чего… – Алик навел фотоаппарат на нас с Костей. – И подпись…
СОБЫТИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

(Очень важное!) А если я устал быть человеком?!
Ребята, переговариваясь, выходили из класса, а мы с Костей все еще продолжали сидеть за партой и молчать. Признаться, мы оба были просто, как говорится, ошарашены. Я уже говорил, что раньше нам тоже приходилось получать двойки, и не раз, но никогда еще наши ребята не брали нас с Костей в самом начале года в такой оборот, как в эту субботу.
Я думал, что мы с Костей остались в классе совсем одни, и хотел уже поделиться с ним своими мрачными мыслями, но в это время сбоку ко мне подошла вдруг Зинка Фокина.
– Юра! – сказала Зинка Фокина. (Вот странно! Раньше она всегда называла меня только по фамилии.) – Юра… Ну будь человеком!.. Ну исправь завтра двойку! Ну исправишь?
Она говорила со мной так, словно мы были в классе совсем одни. Словно рядом со мной не сидел мой лучший друг Костя Малинин.
– Фокина! – сказал к официальным голосом. – Если бы я был некультурный, я бы тебе сказал: «Не при-ста-вай!..»
Фокина (возмущенно). С тобой совершенно невозможно разговаривать по-человечески!
Я (хладнокровно). Ну и не разговаривай!
Фокина (еще возмущенней). И не буду!
Я (еще хладнокровней). А сама разговариваешь!
Фокина (возмущенней в тысячу раз). Потому что я хочу, чтобы ты стал че-лове-ком!
– А я что, не человек, что ли?
– Нет, Юра! – сказала Фокина серьезно. – Я хочу, чтобы ты стал человеком в полном смысле этого слова!
– А если я устал… Устал быть человеком! Тогда что?
– Как это устал? – спросила Фокина изумленным голосом.
– А вот так! Вот так! – возмущенно закричал я на Фокину. – Устал, и все! Устал быть человеком!.. Устал! В полном смысле этого слова!
Зинка Фокина так растерялась, что просто не знала, что мне сказать. Она стояла молча и только часто-часто моргала глазами. Я боялся, вдруг она разнюнится. Но Зинка не разнюнилась, а как-то вся переменилась и сказала:
– Ну, Баранкин! Знаешь, Баранкин!.. Все. Баранкин!.. – и вышла из класса.
А я снова остался сидеть за партой, молча сидеть и думать о том, как действительно я устал быть человеком… Уже устал… А впереди еще целая человеческая жизнь и такой тяжелый учебный год… А завтра еще такое тяжелое воскресенье!..
СОБЫТИЕ ПЯТОЕ

Лопаты все-таки вручают… И Мишка вот-вот появится
И вот то воскресенье наступило! На папином календаре число и буквы раскрашены веселой розовой краской. У всех ребят из нашего дома праздник. Идут кто в кино, кто на футбол, кто по своим личным делам, а мы сидим во дворе на лавочке и ждем Мишку Яковлева, чтобы начать с ним заниматься.
В будние дни учиться тоже небольшое удовольствие, но заниматься в выходной день, когда все отдыхают, – просто одно мучение. На дворе, как назло, замечательная погода. На небе ни облачка, а солнце греет совсем по-летнему.
С утра, когда я проснулся и выглянул на улицу, все небо было в тучах. За окном свистел ветер и срывал с деревьев желтые листья.
Я обрадовался. Думал, пойдет град с голубиное яйцо. Мишка побоится выйти на улицу, и наши занятия не состоятся. Если не град, то, может быть, ветер надует снег или дождь. Мишка с его характером, конечно, и в снег и в дождь притащится, зато в слякоть будет не так обидно сидеть дома и корпеть над учебниками. Пока я составлял в голове разные планы, все получилось наоборот. Тучи сначала превратились в облака, а потом совсем исчезли. А к приходу Кости Малинина погода вообще разгулялась, и теперь на дворе солнце и небо чистое-чистое. И воздух не шевелится. Тихо. Так тихо, что с березы, под которой мы сидим с Костей, даже перестали падать желтые листья.
– Эй вы, подберезовики! – раздался из окна нашей квартиры мамин голос. – Вы пойдете в конце концов заниматься или нет?
Этот вопрос она задавала нам пятый или шестой раз.
– Мы ждем Яковлева!
– А разве без Яковлева начать нельзя?
– Нельзя! – сказали мы с Костей в один голос и отвернулись от окошка и стали смотреть сквозь кусты акаций на калитку, из которой должен был появиться Мишка.
Но Мишки все не было. Вместо него за калиткой маячил, то и дело высовываясь из-за дерева, Алик Новиков. Он был, как всегда, весь увешан фотоаппаратами и всякими фотопринадлежностями. Я, конечно, не мог смотреть спокойно на этого шпиона и поэтому отвел взгляд в сторону.
– Воскресенье называется! – сказал я, стиснув зубы.
В это время к Алику подошла Зинка Фокина; на плече она несла четыре лопаты, под мышкой у нее была зажата какая-то картонная коробка, а в левой руке сачок для ловли бабочек.
Алик сфотографировал Зинку с лопатами на плече, и они вместе направились к нам. Я думал, что Алик взвалит теперь лопаты на свои плечи, но этого почему-то не случилось. Все четыре лопаты продолжала тащить Зинка Фокина, а Алик продолжал держаться обеими руками за фотоаппарат, который висел у него на шее.
– Эй Вы, Фото-Граф, – сказал я Алику, когда они вместе с Зинкой приблизились к скамейке. – Кажется, эти лопаты Вам не по плечу, Ваше Проявительство!
– Зато они будут по плечу вам с Костей, – сказал, ничуть не смутившись, Алик Новиков, наводя аппарат на нас с Костей. – И подпись: староста класса 3. Фокина торжественно вручает хозинвентарь своим соотечественникам…
Зинка Фокина прислонила лопаты к сиденью скамейки, а Алик Новиков щелкнул фотоаппаратом.
– Да, – сказал я, внимательно разглядывая лопаты. – Как в журнале «Костер» получается…
– Что это еще получается? – спросила меня Фокина.
– Загадочная картинка, – пояснил я.
– Понимаю, – сказал Алик. – Где у этой лопаты ручка?
– Нет, – сказал я Алику. – Где мальчик, который будет работать этой лопатой?..
– Баранкин! – возмутилась Зинка Фокина. – Ты что, не собираешься сегодня озеленять школу?
– Почему это я не собираюсь? – ответил я Зинке. – Собираться я собираюсь… Только неизвестно, сколько времени я буду собираться…
– Баранкин, будь человеком! – сказала Фокина. Она хотела сказать нам с Костей что-то еще, но раздумала, повернулась и с лопатой на плече молча зашагала по направлению к школе.
Алик Новиков снова занял свой пост у калитки за деревом. Костя помрачнел еще больше и уставился на лопаты; он смотрел на них как загипнотизированный, а я наоборот: я пытался на этот «инвентарь» не обращать никакого внимания. Стараясь изо всех сил казаться веселым, я стал смотреть на деревья, даже не догадываясь о том, что до невероятных, фантастических и, можно сказать, сверхъестественных событий, которые развернутся в нашем дворе, остается совсем немного времени…
СОБЫТИЕ ШЕСТОЕ

Семь выходных дней в неделе – вот что поразило мое воображение!
В кустах громко чирикали воробьи. Веселыми компаниями они то и дело срывались с веток, перелетая с дерева на дерево, на лету их стайки то сжимались, то растягивались. Было похоже, будто все воробьи были связаны между собой резиновыми нитями.
Перед самым моим носом в воздухе беззаботно летала какая-то мошкара. Над клумбой порхали бабочки. На скамейке, на которой мы сидели с Костей, бегали черненькие муравьи. Один муравей даже залез мне на колено и стал греться на солнышке.
«Вот у кого, вероятно, каждый день воскресенье!» – подумал я, с завистью глядя на воробьев. Не сводя глаз с акации, я стал, наверное, в двести пятидесятый раз сравнивать свою жизнь и жизнь воробьев и пришел к очень печальному заключению. Достаточно было взглянуть один раз, чтобы убедиться, что жизнь птиц и разных насекомых была беззаботной и просто замечательной: никто из них никого не ждал, никто ничему не учился, никого никуда не посылали, никому не читали нотации, никому не давали в руки лопаты… Каждый жил сам по себе и делал все, что ему вздумается. И так всю жизнь! Все дни раскрашены розовой краской! Все время – праздник! Семь дней в неделе – и все воскресенья! А у нас с Малининым один выходной в семь дней, и то разве это выходной день? Так, только одно название. А хорошо бы пожить хоть один денечек вот так, как живут эти счастливые мураши, или воробьи, или бабочки, только чтобы не слышать этих глаголов, которые с утра до вечера так и сыплются на твою несчастную голову: просыпайся, одевайся, пойди, принеси, отнеси, купи, подмети, помоги, выучи! В школе тоже не легче. Стоит мне появиться в классе, только я и слышу от Фокиной:
«Ой, Баранкин, будь человеком! Не вертись, не списывай, не груби, не опаздывай!..» И так далее, и тому подобное…
В школе будь человеком!
На улице будь человеком!
Дома будь человеком!
А отдыхать когда же?!
И где взять время для отдыха? Немного свободного времени еще, конечно, можно выкроить, а вот где найти для отдыха такое местечко, чтобы тебе абсолютно никто не мешал заниматься всем, что твоей душе угодно. И здесь мне пришла в голову та невероятная идея, которую я уже давно тайно от всех вынашивал в своей голове. А что, если взять и попытаться ее о-су-шест-вить! Осуществить сегодня же! Сейчас! Более подходящей минуты, может быть, больше никогда и не будет, и более подходящей обстановки и настроения тоже, может быть, никогда не будет!.. Сначала надо обо всем рассказать Косте Малинину… А может быть, не стоит… Нет, стоит! Расскажу! А там будь что будет!
– Малинин! – сказал я шепотом. – Слушай меня, Малинин!.. – От волнения я чуть было не задохнулся. – Слушай!
Конечно, если бы мне не нужно было в этот выходной день заниматься, а потом еще и работать в школьном саду, то я, может быть, никогда бы не поделился с Костей своим невероятным и неслыханным замыслом, но двойка, красовавшаяся в моем дневнике, и лопата, прислонившаяся ко мне своим черенком, переполнили, как говорится, чашу моего терпения, и я решил действовать.
СОБЫТИЕ СЕДЬМОЕ

Единственная в мире инструкция
Я еще раз взглянул на окна нашей квартиры, на небо, на воробьев, на калитку, из которой вот-вот должен был появиться Мишка Яковлев, и сказал по-настоящему взволнованным голосом:
– Костя! А ты знаешь, что утверждает моя мама?!
– Что? – спросил Костя.
– Моя мама утверждает, – сказал я, – что если по-настоящему захотеть, то даже курносый нос может превратиться в орлиный!
– В орлиный? – переспросил Костя Малинин и, не понимая, к чему это я говорю, уставился в стену нашего дома, на которой было написано мелом:
«БАРАНКИН, ФАНТАЗЕР НЕСЧАСТНЫЙ!»
– В орлиный! – подтвердил я. – Но только, если захотеть по-настоящему.
Малинин отвел свой взгляд от забора и недоверчиво посмотрел на мой нос.
Мой профиль был полной противоположностью орлиного. Я был курносый. По выражению моей мамы, я настолько курнос, что через дырочки моего задранного кверху носа можно разглядеть, о чем я думаю.
– Так что же ты ходишь с таким носом, если он может у тебя превратиться в орлиный? – спросил Костя Малинин.
– Да я не о носе, дуралей!
– А о чем? – все еще не понимал Костя.
– А о том, что, если по-настоящему захотеть, значит, можно из человека превратиться, к примеру, в воробья…
– Это зачем же нам превращаться, к примеру, в воробьев? – спросил Костя Малинин, глядя на меня как на ненормального.
– Как – зачем? Превратимся в воробьев и хоть одно воскресенье проведем по-человечески!
– А как это – по-человечески? – спросил ошеломленный Малинин.
– По-человечески – значит по-настоящему, – пояснил я. – Устроим себе настоящий выходной день и отдохнем как полагается от этой арифметики, от Мишки Яковлева… от всего на свете отдохнем. Конечно, если ты не устал быть человеком, тогда можешь не превращаться – сиди и жди Мишку…
– Как это – не устал? Я очень даже устал быть человеком! – сказал Костя. – Может, побольше твоего устал!..
– Ну вот! Вот это по-товарищески!
И я с еще большим увлечением стал расписывать Косте Малинину ту жизнь, без всяких забот и хлопот, которая, по моему мнению, ожидала нас, если бы нам удалось каким-то образом превратиться в воробьев.
– Вот здорово, – сказал Костя. – Вдох – выдох!
– Конечно, здорово! – сказал я.
– Подожди! – сказал Костя. – А как же мы с тобой будем превращаться? По какой системе?
– Не читал, что ли, в сказках: «Стукнулся об землю и превратился Иванушка в орла быстрокрылого… Стукнулся еще раз об землю и превратился…»
– Слушай, Юрка, – сказал мне Костя Малинин, – а это обязательно – стукаться об землю?..
– Можно и не стукаться, – сказал я, – можно и при помощи настоящего желания и волшебных слов…
– А где же мы с тобой возьмем волшебные слова? Из старой сказки, что ли?
– Зачем – из сказки? Я сам придумал. Вот… – Я протянул Косте тетрадь, тетрадь, которую еще никто не видел на свете, кроме меня.
– «Как превратиться из человека в воробья по системе Баранкина. Инструкция», – прочитал Костя свистящим шепотом надпись на обложке тетради и перевернул первую страницу…
СОБЫТИЕ ВОСЬМОЕ

«Не хочу учиться, хочу быть птицей!..»
– «Не хочу учиться, хочу быть птицей!..» А это что, стихи, что ли? – спросил меня Костя.
– Не стихи, а заклинание. В рифму… – пояснил я. – В сказках так всегда полагается. Читал в «Снежной королеве»? Снип-снап-снур-репурре-базелюрре…
– «Я уверен, без забот воробей живет! Вот я! Вот я…» А дальше неразборчиво…
– Чего неразборчиво? – сказал я. – «Вот я! Вот я! Превращаюсь в воробья!..»
– Складно получается! – сказал Костя.
– Всю ночь не спал, – сказал я шепотом, чтобы нас с Костей кто-нибудь не подслушал.
– А что ж мы с тобой теряем время? – крикнул Малинин. – Давай скорее превращаться, пока Мишка Яковлев не пришел!
– Ты какой-то чудак, Малинин! Как это – скорей? Может, у нас с тобой еще ничего не получится, а ты уже радуешься да еще орешь на весь двор!
– Ну и что?
– Как это – ну и что! Дело таинственное, можно сказать, непроверенное. Кто-нибудь подслушает – потом смеяться будут, если у нас ничего не выйдет.
– Ты же сам говорил, что если есть волшебные слова да еще если захотеть по-настоящему, то обязательно выйдет! – сказал Костя шепотом.
– Конечно, выйдет, если захотеть по-настоящему! А вот как это – захотеть по-настоящему? Вот в чем загадка! – прошептал я. – Ты, Костя, в жизни чего-нибудь хотел по-настоящему?
– Не знаю, – тихо сказал Костя.
– Ну вот! А говоришь – скорей! Это тебе не двойку в тройку превращать. Здесь, брат, двух человек надо превратить в воробьев. Вот какая задача!
– А зачем – в воробьев? В бабочек, я думаю, легче.
– Зачем же в бабочек? Бабочки – насекомые, а воробьи – это как-никак птицы. На прошлом уроке мы как раз проходили воробьев. Ты в это время, правда, постороннюю книгу читал.
– Верно. Я про воробьев не слушал.
– Ну вот, а я слушал. Нина Николаевна нам целый час рассказывала о воробьях. Знаешь, какая у них замечательная жизнь?
– В воробьев, так в воробьев! – сдался Костя Малинин. – Я в драмкружке в «Снежной королеве» ворона играл, мне в воробья будет даже легче превращаться. Давай скорее!
– Тебе бы только скорее! Сначала надо хоть немного потренироваться, – сказал я, забираясь с ногами на лавочку.
Присев на корточки, как воробей, я втянул голову в плечи и заложил руки за спину, словно крылья.
– Похоже! – сказал Костя, повторяя за мной все движения. – Чик-чирик!
– Ну вот что! – сказал я. – Тренироваться так тренироваться, а раньше времени чирикать нечего. Давай лучше отработаем воробьиную походку.
Сидя на корточках, мы стали прыгать по лавочке и чуть не свалились на землю.
– Тяжело! – сознался Костя, для равновесия размахивая руками, как крыльями.
– Ничего, – успокоил я Малинина, – когда мы станем настоящими воробьями, прыгать будет легче.
Костя хотел еще немного попрыгать, но я ему сказал, что тренировка окончена и что теперь мы переходим к самому главному – к превращению человека Малинина и человека Баранкина в воробьев.
– Замри! – скомандовал я Косте Малинину.
– Замер!
– Сосредоточься!
– Сосредоточился! – ответил Костя.
– А теперь по команде, мысленно, как говорится, в своем воображении, начинай превращаться в воробья! Понятно?
– Понятно!
– Если понятно, тогда к превращению из человека в воробья приготовились!
– Приготовились!
– Начали!
– Начали!
Я зажмурил глаза, напрягся и, мысленно повторяя слова заклинания, начал изо всех сил мысленно, в своем воображении, превращаться в воробья, сомневаясь про себя в том, что у меня хватит настоящего желания и настоящих сил, необходимых для такого неслыханного и невиданного и, можно сказать, сверхъестественного задания…
Часть вторая

Чик-Чирик! Жизнь прерасна!
СОБЫТИЕ ДЕВЯТОЕ

Стоит захотеть по-настоящему и…
Сказать по правде, у меня всю жизнь часто возникали в голове всякие трудноосуществимые желания и фантазии.
Одно время я, например, мечтал изобрести такой аппарат, с помощью которого можно было бы у любого человека на расстоянии отключить голос.

Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! - Медведев Валерий Владимирович -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! автора Медведев Валерий Владимирович придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Медведев Валерий Владимирович - Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком!.
Возможно, что после прочтения книги Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком! вы захотите почитать и другие книги Медведев Валерий Владимирович. Посмотрите на страницу писателя Медведев Валерий Владимирович - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком!, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Медведев Валерий Владимирович, написавшего книгу Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком!, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Приключения Баранкина - 1. Баранкин, будь человеком!; Медведев Валерий Владимирович, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...