Даскалова Лиана - Лунный ягненок http://www.libok.net/writer/11058/kniga/44231/daskalova_liana/lunnyiy_yagnenok 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Спроси лучше Роджера.
– Дай ему трубку.
Судя по тому, что говорил по телефону репортер, от Броуди он ничего не добился. Повесив трубку, Роджер обернулся к хозяину:
– Может, расскажешь, кто был тут вчера на вечеринке?
– О, вчера тут было такое столпотворение, что всех и не упомнить. Но об этом как-нибудь потом, – монотонным голосом произнёс Квиллер.
– И всё же что ты об этом думаешь?
Прежде чем Квиллер успел ответить, раздался уверенный стук в дверь; на пороге появился Броуди и попросил Роджера покинуть дом. Тот, как обычно, выразил свой протест и, перекинув фотокамеры через плечо, уехал.
– Хочешь кофе? – предложил хозяин шефу полиции.
– Чёрт, мне сейчас не до того, чтоб тут что-то распивать. – Его шаги отзывались по амбару громким эхом. Вне служебных обязанностей Броуди выглядел типичным шотландцем: носил кильт и играл на волынке. Но сейчас он был сердитым и ворчливым служителем закона, исследовавшим место преступления опытным глазом знатока.
– Есть какие-нибудь зацепки? – спросил Квиллер. – Что-нибудь прояснилось?
– Я здесь затем, чтоб задавать вопросы, а не отвечать на них. – Броуди разглядывал современную мягкую мебель с бледной твидовой и кожаной обивкой. – Кто-нибудь сидел здесь? Похоже, это кухонные кресла?
Квиллер направился к буфету.
– Пахнет пиццей, – констатировал Броуди.
– Артисты всегда не прочь поесть. Уж кому как не тебе это знать, Энди. Сам кормишь одну из этой братии.
– Уже нет, – нахмурившись, произнес Броуди. – Фран от нас уехала. Решила жить самостоятельно. Не понимаю почему. Дома у неё было всё, что надо. – Броуди волновался: он был родом из северной страны, где почиталось за непреложное правило, что взрослая дочь обязана выйти замуж и жить вместе со своими родителями.
– Ничего ненормального нет в том, что молодая самостоятельная женщина хочет жить отдельно от родителей, Энди.
– Кто был здесь вчера? – спросил Броуди, обратившись вновь в официальное лицо.
– Кажется, у меня есть весь список гостей. – И Квиллер протянул Броуди театральную программку, где значились все актеры, занятые в спектакле, в порядке их появления на сцене.
Броуди провёл большим пальцем по правой колонке листа:
– И все эти люди были здесь?
– Все, кроме одной женщины из Локмастера, той, что играла королеву. Ну, конечно, меченосцев сразу после сцены коронации на школьных автобусах отвезли в школу. Ты же видел пьесу?
В ответ Броуди утвердительно промычал.
– Что они делали после того, как съели пиццу? – спросил он.
– Пили пиво, сухое вино и кофе… проигрывали вновь и вновь сцены из пьесы… радовались успеху… словом, шум стоял порядочный.
– А они не курили чего-нибудь такого?
– Нет. Насчёт этого Кэрол держит их в ежовых рукавицах. Можешь спросить у Фран.
– Есть какие-нибудь поводы? Скажем, ссора?
– Ничего такого не было. Все были в приподнятом настроении.
– Никто из посторонних не болтался по саду?
– Сегодня ночью никто, хотя с того дня, как мы сюда переехали, по саду то и дело шатались какие-то любопытные.
– С чего это Ван Брук решил оказать вам честь своим присутствием? Он был парень некомпанейский.
– У него были свои мотивы, – ответил Квиллер. – Он собирался прогнать всю ораву школьников через мой амбар. Экскурсии на природе.
– Да уж, это на него похоже. А какой репутацией он пользовался в клубе?
– Спроси об этом Фран. Я не вхожу в число его завсегдатаев.
– Ты слышал выстрел в саду?
– Нет, но кошки что-то слышали, а когда я взглянул в окно, то увидел задние огни движущейся к шоссе машины.
– Куда она поехала?
– Повернула направо.
– Что-нибудь ещё можешь сказать об огнях?
– Ну, раз зашла об этом речь, Энди, то скажу, что они были не горизонтальные, как на легковых автомобилях, а вертикальные и широко расположенные, как на фургонах или грузовиках.
– Давно ограбили твой почтовый ящик?
– Он был в порядке в субботу, когда я в последний раз забирал почту.
– Значит, кто-то врезался в него сбоку, и столб покосился.
– Это облегчает вам работу, – сказал Квиллер, предполагая, что предметом поиска теперь станет фургон с помятым крылом над передним правым колесом.
– Не хочу тебя мучить всю ночь. – Броуди поднялся с места. – Продолжим утром.
– Только, умоляю, не слишком рано.
Шеф полиции подошёл к двери и перед уходом обернулся, с хмурым видом окинув взглядом интерьер амбара.
– Мальчишкой я лазил по таким лестницам, – произнёс он. – А это что за три штуковины, похожие на дымовые трубы?
– Это и есть дымовые трубы. Вентиляция камина современной конструкции. Привози как-нибудь вечерком жену. Она будет рада увидеть работу Фран.
– Неужели моя дочь подбирала всю эту мебель? – спросил он скорее с ужасом, чем с восхищением.
– И её работа достойна всяческих похвал. У неё хороший глаз и отличный вкус.
Броуди хмыкнул и собрался уходить, но в дверях помешкал:
– Этот парень, что всё тут переделал, Деннис, как его там?..
– Х-а-у-ф, произносится как «Гаф». Он сын Айрис Кобб.
– Слыхал я, что они с Фран очень дружны. – Он испытующе уставился на Квиллера. – Он женат, ты же знаешь.
– Не волнуйся, – успокоил его журналист. – Все женщины Пикакса к нему неравнодушны, но Деннис предан семье, и, когда его домашние переберутся сюда, все страсти улягутся сами собой. К тому же Фран с Деннисом просто работали над одним проектом.
– Надеюсь, что так… Ладно, спокойной ночи. Мы перекрыли въезд с шоссе и поставили дежурить полицейского. Криминалисты уже в пути, – Броуди сделал несколько шагов и остановился. – У меня почему-то есть предчувствие, что это будет несложный случай.
Квиллер взобрался по скату в спальню, но спать ему совсем не хотелось. Он внимательно изучал театральную программку, пытаясь представить каждого актера с дымящимся револьвером в руке. И в каждом случае это выглядело плохой актерской игрой. Интересно, как скоро Броуди начнет будить участников вечеринки, чтобы задать им вопросы? Первой, несомненно, будет его дочь, которая живет в Индейской деревне – квартирном комплексе для холостых. Там также обосновались Сьюзан, Деннис и Хикси. Ланспики же обитали подальше, в обычном деревенском доме. Бедняга Эддингтон Смит ютился на окраине города в переплётной мастерской, что находилась за его книжным магазином. Остальные члены клуба были из окрестных городов: суетного Кеннебека, причудливого Содаст-сити, полуразрушенного Уайлдкэта и даже такого отдаленного курорта, как Мусвилл. Южнее Пикакса располагался только Уайлдкэт, и, чтобы попасть туда, нужно было повернуть с Тривильенской тропы направо на Тривильенскую дорогу.
Лёжа в постели без сна, Квиллер вспомнил пророчество Пэта Оудела, когда тот впервые увидел амбар после реконструкции. Этот седовласый, очень уважаемый человек долгое время служил сторожем и дворником средней школы Пикакса, после чего вышел на пенсию и подрабатывал тем, что оказывал услуги по уборке домов и дворов. Посмотрев на потолочные балки, он оторопело произнёс:
– И вы собираетесь тут жить?
– Да, я люблю простор, мистер Оудел, и надеюсь, что вы с миссис Фулгров будете поддерживать моё жилище в таком же виде, как прежде содержали мою квартиру.
– Сам дьявол не сможет взобраться наверх, чтобы вымыть такие высокие окна или просто смахнуть с них паутину.
– Это одна из причин, по которой мы задумали кошачьи дорожки. Думаю, вам такую высоту брать не впервой.
Мистер Оудел недоверчиво покачал головой:
– Говорят, один старый фермер накинул себе веревку на шею и удавился на одной из этих балок. Это было семьдесят лет назад. Видать, тогда на яблони и напала болезнь. Ни за что не согласился бы тут жить, мистер К.
– Но всё проходит, мистер Оудел, и жизнь продолжается. Покажите мне, где вы будете прятать ключ в случае, если захотите поработать в моё отсутствие. Миссис Фулгров будет прибирать по средам.
– Храни вас Господь, – произнёс мистер Оудел, напоследок окинув взглядом суперсооружение. Этот разговор состоялся две недели назад, теперь же мистер Оудел сказал бы: «Что я вам говорил?»
Когда наконец под утро Квиллеру удалось забыться сном, казалось, не прошло и пятнадцати минут, как его разбудил телефон, звонивший настойчивей обычного.
На линии была Фран Броуди.
– Мне только что позвонил отец и ошарашил ужасной новостью! Просто ужасно! Что это значит?
– Это значит, что всех нас будут подвергать допросу, – сонным голосом ответил Квиллер.
– Но никто из клуба на это не способен. Как по-твоему? Я так и не добилась от отца, кто у них под подозрением и вообще – есть ли улики. В роли копа он бывает невыносим. Тебе, должно быть, прошлой ночью здорово досталось.
– Это уж точно, я спал всего минут пятнадцать.
– Ой, прости, я тебя разбудила, Квилл. Иди досыпай. Я позвоню кому-нибудь из наших.
Квиллер взглянул на висящие у кровати часы. Через пять минут в восьмичасовом выпуске новостей местная телепрограмма ВПКЭКС сообщит о «случае в саду». Он собрался с духом, чтобы прослушать очередное предвзятое – в духе этой телекомпании – сообщение, с многозначительными остановками и претенциозными паузами.
– Этим утром Хилари Ван Брук, директор средней школы Пикакса, был найден мёртвым в… припаркованной… машине. Полиция сообщила, что Ван Брук был убит выстрелом в голову ПОСЛЕ… длившейся всю ночь вечеринки в амбаре… в котором живёт… Джеймс Квиллер. Самоубийство исключено. Согласно утверждению… главы полиции… Эндрю… Броуди, совершенно очевидно, что ограбление не является мотивом преступления. Остальные подробности преступления пока… не известны.
– Руки так и чешутся съездить этому комментатору ПО… зубам, – пробормотал Квиллер.
Нетрудно себе представить, сколько сплетен в округе породит упоминание о «припаркованной машине» и «длившейся всю ночь вечеринке». Сегодня воскресенье. Прихожане начнут шептаться прямо в церкви. Телефонные линии будут перегружены, в рестораны повалят даже те, кто никогда не обедает вне дома; другие же, убирая палые листья, не преминут почесать языки через забор с соседями. И словно в подтверждение его мыслей зазвонил телефон. Первой пташкой был Ларри Ланспик:
– Что слышно, Квилл?
– Ничего.
– Что, если я заскочу к тебе перед службой?
– Конечно. Давай.
– У Кэрол в десять заседание священного комитета, так что я её подкину на растерзание куче мамаш.
– Заезжай через театральную автостоянку, – сообщил ему Квиллер. – Другая дорога перекрыта.
Следующим позвонил Эддингтон Смит, заговорил он таким же дрожащим, невнятным голосом, как и его кардинал Кампейус на сцене:
– Как ты думаешь, на меня не падёт подозрение? – спросил он. – Я держу в мастерской огнестрельное оружие. Может, мне лучше от него избавиться?
– А из него давно стреляли? – осведомился Квиллер, который знал, что Эдд никогда не покупал патронов.
– Давно, но на нём мои отпечатки пальцев. Может, мне лучше их стереть?
– Ничего не делай, Эдд, и ни о чём не беспокойся. Полиция ни за что тебя не заподозрит.
Немного спустя позвонила Сьюзан Эксбридж.
– Квилл, дорогой, признайся начистоту, – в свойственной для неё после развода манере шутить выдала она. – С такими сексуальными глазами и чувственными усами, ну чем ты не киллер?
В противовес ей следующий звонок оказался чересчур серьёзным. На проводе была мать Уолли Тоддуисла:
– О, мистер К., я от волнения сама не своя, – со слезами в голосе начала она. – Как вы считаете, они не заподозрят Уолли?
– А что, есть причина?
– Видите ли, в прошлом году у него в школе возникли неприятности, и Лошак дал ему плохую характеристику. Разве вы не слышали?
– Нет. А что произошло?
– Ничего особенного. Просто ребята выкинули одну шутку. Уолли был ни при чём, но взял на себя вину и никого не выдал. Тогда этот чёртов директор решил его исключить, всего за несколько месяцев до окончания школы. Я ходила в школу, подняла там шум, но всё напрасно. Уолли так и не получил аттестата зрелости. Отец его тогда тяжело болел. Думаю, это его и доконало.
– А вы или Уолли тогда угрожали директору?
– Уолли не способен угрожать даже мухе. Я, помнится, для острастки кое-что сказала, чего, естественно, делать и не думала. Ляпнула первое, что пришло на ум. Но Уолли – очень добрый парень. Весь в отца.
– Когда всё это было?
– В мае позапрошлого года.
– Если б вы хотели убить Ван Брука, миссис Тоддуисл, вы давно бы его пристрелили. Так что не тревожьтесь на сей счёт.
Она была не прочь продолжить разговор, но как раз приехал Ланспик, и Квиллер был вынужден перед ней извиниться.
В своём сшитом на заказ костюме и начищенных до блеска туфлях Ларри выглядел весьма импозантно.
– У меня не больше двадцати минут, – произнёс он. – Я сегодня выступаю в роли шафера. – Он посещал Старую каменную церковь, самый большой, самый старый и самый богатый приход в городе, который через парк граничил с Театром Клингеншоен. Явно подавленный, Ларри тяжело опустился на стул. – Меня беспокоит положение дел.
– Хилари посещал вашу церковь? – осведомился Квиллер, наливая ему кофе.
– Сомневаюсь, что он вообще посещал церковь, но, казалось, хорошо знал восточные религии.
– Насколько я заметил, казалось, он знал всё на свете.
– Ты попал в самую точку! Я просматривал его резюме для поступления к нам на работу. Какое-то время он жил в Азии, где научился читать и писать по-китайски и к тому же свободно говорить по-японски. Его домовладелец сообщил нашему домовладельцу, что у него полно всякого восточного барахла… И это ещё не всё! Согласно резюме, он изучал архитектуру и садоводство, играл в нью-йоркском театре, имел учёные степени как педагог. Полагаю, когда человек не обременён семьей и не распыляется на общественную деятельность, всего этого он вполне может достичь. Хилари никогда не посещал школьных спортивных состязаний, которые считал пустой тратой времени. А вот чем он занимался по субботам и воскресеньям, практически для всех оставалось тайной, хотя кое-кто не раз видел, как в пятницу вечером его машина направлялась куда-то на юг, в сторону Локмастера.
– Где он, разумеется, оттягивался опиумом и читал китайские стихи, – закончил его мысль Квиллер.
– Радио сообщило, что он убит выстрелом в голову, – сказал Ларри. – Разве это не похоже на китайскую казнь?
– Или на то, что кто-то забрался к нему на заднее сиденье и дождался, пока он сядет за руль. Всё как в кино.
– Всё гораздо серьезней, Квилл. Создается впечатление, что убийца кто-то из нас.
– Или кто-то из тех, кто хотел создать такое впечатление.
– Я тебе прямо скажу. Никогда у нас на репетициях не было таких стычек… С другой стороны, не замешаны ли тут наркотики?
– Думаю, до Мускаунти эта зараза ещё не дошла, – ответил Квиллер. – Нет ни каналов быстрой реализации, ни продаж на дому.
– Но нам от этого никуда не деться, – вещал Ларри, – раз уж мы стали развивать туризм.
Квиллер налил в чашки кофе:
– Ты сообщил Комптону?
– Да, я огорошил Лайла в четыре часа утра.
– И что он ответил?
– Ты же знаешь Лайла Комптона. Он за словом в карман не лезет. Сказал, что сам не раз был не прочь размозжить Хилари голову. И поверь мне, с ним солидарен чуть ли не весь город. Хилари нажил себе полный город врагов, так что можно подозревать всех подряд.
– Я только что говорил по телефону с матерью Уолли Тоддуисла, которого из-за какой-то школьной проделки Хилари исключил из школы за несколько недель до выпуска.
– Вот именно. И со стороны Хилари это было настоящее преступление. Уолли – хороший, скромный юноша и неплохой ученик. А что до самой выходки, те почти все считают, что она не стоила и выеденного яйца.
– А что директора так задело?
– Дело было так. Отец Уолли, как ты знаешь, был набивальщиком чучел, и Уолли как-то принёс в школу чучело скунса. Каким-то образом оно очутилось на стуле директора, ну и, разумеется, подозрение пало на Уолли, хотя тот клялся, что этого не делал. Весь школьный комитет встал на защиту мальчика, но Ван Брук вышвырнул его из школы, заявив: либо он в школе начальник, либо он разрывает контракт. Лайл не решился воспрепятствовать его решению.
– Прямо чудовищное наказание.
– Хотя фактически Уолли не пострадал. С детских лет он работал с отцом и потому открыл магазин по продаже набивных чучел, так что и без аттестата неплохо устроился. Правда, только благодаря своему таланту. Охотники со всего Среднего Запада шлют ему шкуры.
– Ещё кофе, Ларри?
– Нет, спасибо. Он чересчур крепкий. Чего доброго, запляшу посреди службы и пролью чашу. – Он взглянул на часы. – Слышу звон колоколов. Закончим позже, – И, остановившись по дороге к выходу, он добавил: – Посмотришь, что будет, когда новость долетит до Локмастера. Там и так считают нас дикарями, а теперь вообще смешают с грязью.
После того как Ларри отправился на звон колоколов, раздающийся с башни Старой каменной церкви, для Квиллера прозвучал сигнал с лоджии третьего яруса, где после всех ужасов прошедшей ночи отсыпались сиамские обитатели амбара. Освободив кошек из заточения, он стал кормить их завтраком, а тут как раз и позвонила Полли Дункан. Квиллер решил, что она уже в курсе случившегося, хотя говорила на удивление жизнерадостным голосом.
– Дорогой, – начала она. – Я ещё в Локмастере. Свадьба прошла великолепно, но празднование немного затянулось. Ты сегодня утром кормил Бутси?
– Э… да, – ответил он, подумав, что не грех будет слегка соврать. При данных обстоятельствах о Бутси он начисто забыл.
– Как поживает моя маленькая радость? Он хорошо ел? Ты разговаривал с ним?
– Да, конечно. Мы вовсю обсуждали американскую внешнюю политику и курс доллара. Когда ты вернешься? Не забыла, что мы обедаем в «Типси»?
– Как раз по этому поводу я тебе и звоню, дорогой. Меня приглашают на завтрак в «Конь-огонь», и я, пожалуй, соглашусь. Это четырехзвёздный ресторан, я там никогда не была. Не возражаешь? А в «Типси» мы пообедаем в следующее воскресенье, – Она, как никогда, была в приподнятом настроении.
– Нисколько, – сдержанно ответил Квиллер.
– Я вернусь к обеду накормить Бутси и сразу же тебе позвоню.
– Кстати, – добавил он, – очевидно, ты не слушала радио. У нас здесь беда.
– Нет, я ничего не слышала. Что случилось?
– Убили Хилари Ван Брука.
– Убили! Не может быть! Кто? Где это случилось?
– Расскажу, когда вернёшься. Приятного тебе завтрака.
Квиллер никогда не срывал назначенные встречи, для него это было делом чести, и поэтому его сильно задел отказ Полли. Всю ночь она веселилась с этими локмастерцами. Зачем же оставаться там ещё и на завтрак? Уж коль ей неймётся позавтракать в четырехзвёздном ресторане, он может сводить её в такой же здесь.
– Ну, что ты на это скажешь? – спросил он Коко.
Ответ кота прозвучал неопределённо, всё его внимание было приковано к ягодным кустам за окном, где по утрам посвистывал кардинал.
– Пойду-ка я лучше прогуляюсь по бульвару и накормлю монстра, – сказал Квиллер.
Он поспешно направился к Гудвинтер-бульвару, где на втором этаже дома, расположенного позади строгого кирпичного особняка, находилась квартира Полли. На этой улице стояли каменные постройки прошлого века – строгие и живописные особняки, некогда принадлежавшие угольным магнатам и баронам без определенного рода занятий. Один из таких домов арендовал Хилари Ван Брук. Квиллер никак не мог взять в толк, зачем ему понадобились эти грандиозные апартаменты из пятнадцати – двадцати комнат. Проходя мимо них, он обратил внимание, что окна комнат Ван Брука задёрнуты шторами.
Добравшись до дома Полли, Квиллер отпер ключом дверь и поднялся наверх к квартире, в которой годовалый сиамский котенок неистово жаловался на задержку завтрака.
– Меаculpa! Моя вина! – произнёс Квиллер. – Я попал в неожиданную переделку. Вот тебе ещё ложка в компенсацию за ожидание. – Он налил Бутси свежей воды, наскоро погладил его по спинке и поспешил к себе в амбар, где уже разрывался телефон.
В трубке раздался звучный голос Хикси Райс:
– Обалдеть можно. Квилл! Нас всех будут допрашивать! Я обязательно сочиню какие-нибудь пикантные подробности – естественно, совершенно безобидные, – что-нибудь такое, чтоб разжечь аппетит средств массовой информации в Центре. Так сказать, придать делу колорит и аромат.
В своё время Хикси подвизалась в рекламе и в издательствах Центра и поэтому обожала манипулировать средствами массовой информации – как печатью, так и телевидением.
– Боюсь, на этот раз тебе придётся обуздать свой пыл, Хикси, – строго заметил ей Квиллер. – Мы все попали в серьезную переделку. Придерживайся фактов и не вздумай распускать ложные слухи, чтобы подурачить ими полицейских или повеселить местных жителей.
– Ты такой душка, когда изображаешь из себя строгого дядюшку, – засмеялась она.
– А что, если мы обсудим этот вопрос за обедом? – смягчившись, спросил Квиллер. – У меня заказан столик в «Типси».
– А где Полли? – резонно поинтересовалась она.
– В отъезде.
– Замётано! Ты будешь целиком в моём распоряжении. До встречи в ресторане!
Городок Кеннебек, где находился ресторан под названием «Типси», располагался к северо-востоку от Пикакса. Дорога пролегала через сельскую местность, которая четыре года назад, когда Квиллер только переехал в Пикакс, показалась ему дикой и таинственной. Теперь же вид Мускаунти вселял в него чувство домашнего уюта. Каменистые пастбища, картофельные фермы и овцеводческие ранчо… а также участки дремучего леса, в которых жили тысячи белохвостых оленей… и высохшие по осени злаковые поля, откуда взлетали ввысь тучи чёрных дроздов и принимались кружить хороводы над головами проезжающих… захудалые дымовые трубы заброшенных шахт, обнесенных забором с табличкой «Опасно для жизни».
Первым признаком Кеннебека была видневшаяся издалека башня зернового элеватора – сущий небоскрёб для северной части штата. За ним появлялась водонапорная башня, на которой был изображен герб города, недавно обновлённый свежей краской. Какой-то художник-весельчак, явно не страдавший страхом высоты, по заказу властей изобразил на водонапорной башне каждого городка свой герб: мотыгу, рыбу, лодку, оленя, улыбающийся лик и сосну. Башня Кеннебека приветствовала приезжающих силуэтом кота. Это был процветающий городок с широкой главной улицей, где пешеходную часть отделял бордюрный камень; были здесь дома-совладения, дом для престарелых и другие новшества времени. И это после того, как в 1930 году Кеннебек едва не превратился в город-призрак.
К счастью, какой-то предусмотрительный чиновник, пострадавший после отмены сухого закона, вернулся в свой родной Кеннебек и на законных основаниях открыл здесь ресторан с баром. С собой он привёз белую кошку с увечной лапкой, на которую та прихрамывала, и клочком черной шерсти на голове, напоминавшим кокетливо надетую шляпку. Под стать её внешнему виду кошку прозвали Типси, иными словами – слегка подшофе. Её умилявшие всех забавные шалости и благодушный настрой привлекали посетителей со всей округи. Так благодаря Типси и хорошим бифштексам, Кеннебек вернул себе место на карте страны.
Поджидая Хикси в баре, Квиллер потягивал из стакана минеральную воду, в которой плавал ломтик лимона. Его гостья прибыла, когда он уже приступил к третьей порции. Судя по всему, дама была в растрёпанных чувствах.
– Эй, побыстрее! – раздраженно бросила она официанту. – Мартини! Двойной! Вот теперь я готова извиниться за опоздание.
Бармен вопросительно посмотрел на Квиллера, потом на Хикси и вновь на Квиллера, будто хотел спросить: «Где же миссис Дункан?»
– Ты не поверишь, Квилл, – начала она в своей привычной трагикомической манере, – я ехала по шоссе Скатертью дорога, где вокруг ни души. И влетела в аварию с другой машиной.
– Это надо сильно постараться.
– Сейчас расскажу всё по порядку. Доехала я до Мейфус-роуд, и тут откуда ни возьмись появилась машина и понеслась на запрещающий знак! На десять миль вокруг нас никого, а мы умудрились столкнуться. Почему я вечно попадаю в какие-то невероятные истории?
– У тебя к ним предрасположенность, Хикси, – сочувственно произнёс Квиллер, вспомнив, как однажды её случайно заперли в уборной, как угораздило её поджечь себе волосы, как ошиблась она с выбором избранника жизни и многое другое. – К счастью, ты не пострадала.
– Я была пристёгнута, но пассажирское сиденье смято в лепешку. Пришлось ждать аварийку, чтобы отбуксировать машину в Пикакс.
– Как же ты добралась сюда?
– Подкинул шериф. Он просто душка, если б ещё не его шляпа. Терпеть не могу эти шляпы с полями. После обеда подбрось меня в авторемонт, мне обещали дать машину напрокат.
Они заняли столик под портретом добродушной Типси и выбрали блюда из написанного мелом на доске меню: бифштекс или рыба на выбор; суп, что и всегда, фасолевый. На гарнир, как обычно, предлагалась варёная морковь, выращенная по-домашнему, поэтому маленькая и сладкая. Мелкий местный картофель, сваренный в мундире, по запаху напоминал ирландский, а бифштекс всегда был изготовлен из качественного мяса.
– До тебя уже добралась полиция? – спросил Квиллер.
– Пока нет. А ты с кем-нибудь говорил?
– С Ларри. Он боится, как бы убийцей не оказался кто-нибудь из клуба, но я думаю, он ошибается. – Квиллер пригладил усы.
– Тебе известно что-то такое, чего не знаем мы?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
Загрузка...