Ливадный Андрей Львович - Экспансия - История Галактики 23. Спираль http://www.libok.net/writer/2532/kniga/7533/livadnyiy_andrey_lvovich/ekspansiya_-_istoriya_galaktiki_23_spiral 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

По дороге в антикварную лавку он не мог отделаться от терзавших его подозрений. А что, если Деннис не поехал в Сент-Луис? Вдруг он отправился куда-нибудь за пределы Мускаунти, чтобы починить свой поврежденный автомобиль? Может, жена мэра действительно видела, как он выходил из «Кораблекрушения»? Но, трезво поразмыслив, Квиллер выкинул всю эту чепуху из головы.
Расположенная на Мейн-стрит антикварная лавка «Эксбридж энд Кобб» имела образцовый вид. Стараниями мистера Оудела и миссис Фулгров витринные окна, золотые буквы на стекле, полированное красное дерево и медь на витрине – всё под ярким солнечным светом сияло чистотой.
Квиллер вошёл в магазин, и Сьюзан, ожидая увидеть покупателя, обернулась, изобразив на лице привычную улыбку, которая при виде посетителя тотчас сменилась испугом:
– О, Квилл, – вскричала она. – Ты слышал новости? Денниса разыскивает полиция, а его нигде нет.
– Только без паники, – произнёс он уже без прежней уверенности. – Он едет домой на Юг. Помнится, вы с ним вместе ушли с той вечеринки. Позволь узнать, что произошло потом?
– Он проводил меня к моей машине, которая стояла вдали, потом вернулся к своему фургону. И за весь вечер словом не обмолвился о том, что собирается в Сент-Луис.
– Не обидишься, если я задам тебе личный вопрос?
– Давааай… – неуверенно ответила она.
– О чём это вы с Деннисом хихикали, когда уходили с вечеринки?
– Хихикали?
– Смеялись над чем-то своим. Я не собираюсь лезть в ваши дела, но, может, в этом мы найдем какую-нибудь зацепку, где его искать.
– Ну, – произнесла она, воспроизводя в памяти этот эпизод, – ничего такого не было. Речь шла о словах Пожилой Леди, с которыми она обращалась к Анне Болейн: «Вам рот набили скорей, чем вы разинули его». В последний вечер я произнесла их с особым ударением. В ответ на это в зале какой-то остряк отпустил скабрезную шуточку, и Фрак метнула в меня уничтожающий взгляд. Знать бы, кто это сделал, я бы в долгу не осталась.
– Хммм, – пробормотал Квиллер, – я пришёл не за тем, чтобы устраивать тебе допрос, Сьюзан. Я пришёл справиться насчёт экскурсии по амбару. Как идёт подготовка, нормально?
– Возникла одна сложность, Квилл. Деннис собирался дать мне кое-какие сведения о реконструкции амбара, чтобы помочь экскурсоводам отвечать на вопросы. А теперь как нам быть?
– Я кое-что вам отпечатаю. Кто будет проводить экскурсию?
– Члены библиотечного комитета и ещё кое-кто из добровольцев,
– На сколько человек вы рассчитываете?
– Мы отпечатали пятьсот билетов, и они хорошо расходятся. Завтра начнём распространять рекламные программки, к тому же будет передано несколько рекламных сообщений по радио.
– В пятницу я уезжаю на уикенд. Может, ты заскочишь ко мне в четверг утром до открытия лавки? Заберёшь ключи и проверишь, всё ли в порядке. А о Деннисе не беспокойся. Я уверен, что со временем всё выяснится и окажется, что все тревоги были напрасны.
Квиллер более или менее верил в то, что говорил, пока чуть позже не повстречал Хикси Райс. Она шла из банка.
– Квилл, я никак не могу застать тебя дома, – воскликнула она. – Сегодня утром я была в Мусвилле, навещала покупателей, и видела машину Денниса! Я ехала по дороге вдоль озера на восток. Он ехал прямо передо мной, а потом свернул с дороги к твоим владениям. Ведь это перед въездом к твоему коттеджу стоит столбик с буквой «К»?
Квиллер молча кивнул.
– Когда он повернул налево, я четко разглядела его склонившуюся над рулем фигуру. Вид у него был ужасный! У него есть ключ от твоего домика?
– Нет, он его вернул. В прошлом месяце я разрешил ему там репетировать. Он учил роль, бродя по безлюдному берегу.
– Что же нам делать?
– Сейчас подъеду туда, выясню, что случилось.
– Будь осторожен, Квилл, – предупредила Хикси. – А вдруг он свихнулся… или у него оружие… и он уже однажды убил…
– У Денниса нет оружия, Хикси. Он вообще против всего такого. Но что-то с ним определенно не так. Сейчас же возьму машину и поеду в Мусвилл.
– Я отвезу тебя. Моя машина здесь. Надеюсь, ты не против прокатиться в моей развалине? Она взята напрокат.
Мусвилл находился в тридцати милях от Пикакса; дорога была довольно ровной, и они мчались на бешеной скорости, невзирая на положенное ограничение. Летний сезон был завершён, а охотничий ещё не начался, поэтому машин на дороге было раз-два и обчёлся. Даже несмотря на яркий солнечный день, пейзаж за окном, опустошенный вследствие прежних лесозаготовок и разработок рудников, выглядел мрачно. Под стать ему шёл и разговор в машине.
– Если он попал в беду, – произнес Квиллер, – то почему не доверился мне? Я думал, мы с ним друзья.
– И мы с ним тоже. Я даже подумывала, не бросить ли работу в газете и не стать ли его агентом. Я могла бы заключить кучу контрактов и создать рекламу фирме.
Они подъехали к озеру; от стоявших на берегу летних домиков веяло заброшенностью.
– Моя хибара за следующим поворотом, – сказал Квиллер. – Сбавь немного скорость.
– Я нервничаю, – отозвалась Хикси.
Миновав столбик с буквой «К», предварявший въезд во владения Клингеншоенов, а также гряду дюн, они проехали через лесные участки и наконец оказались на просеке.
– Здесь никого нет! – произнёс Квиллер. – Тут-то мы и припаркуемся.
Однако на сухой земле виднелись свежие, ещё не стертые ни песком, ни водой следы от колес, а у подножья дюн на берегу – следы ног. В самом летнем домике, закрытом на зимний период, не наблюдалось никаких признаков жизни.
– Если Деннис от кого-то скрывался, то, скорее всего, ночевал в своей машине, – произнес Квиллер. – Ты хорошо знаешь управляющую Индейской деревни?
– У нас с ней неплохие отношения, в списке подарков к Рождеству она у меня стоит на одном из первых мест.
– Не могла бы ты добыть ключ от квартиры Денниса?
– Пожалуй, можно что-нибудь придумать… Например, скажу, что он уехал и позвонил мне, чтобы я прислала ему кое-какие бумаги, которые лежат у него на столе.
– Сгодится.
Дома в Индейской деревне были двухэтажные; на каждом из этажей располагалось восемь квартир, а посредине находился общий холл. Хикси провела Квиллера в свою квартиру, а сама отправилась к местной хозяйке. И вскоре вернулась с ключом.
– У меня такие соображения, – начал Квиллер. – После вечеринки Деннис вернулся домой под утро и тут на автоответчике или среди корреспонденции обнаружил нечто такое, что заставило его спешно уехать. Должно быть, причина была серьёзная, раз он скрылся. Возможно, ему угрожали.
Войдя в квартиру Денниса, они тихо и осторожно направились к его рабочему столу. Он весь был завален документами по реконструкции амбара – жёлтыми и розовыми бланками заказов на все цвета красок и типы гвоздей, которые пошли в работу. Из последней корреспонденции лежал лишь нераспечатанный счёт за телефон. Тогда Квиллер включил автоответчик.
Услышав первое сообщение, он достал свой портативный диктофон, который всегда носил в пиджаке вместе с ключами.
– Нужно записать, – произнёс он. – Я хочу, чтобы это послушал Броуди. Только никому ни слова. А теперь вернёмся в город.
Хикси припарковалась на театральной стоянке, и остаток пути – через стальные ворота и по лесным участкам – Квиллер проделал пешком. Уже издалека у заднего входа в амбар он приметил машину Денниса и, ощутив, с одной стороны, облегчение, а с другой – почуяв что-то неладное, прибавил шагу.
Дверь заднего входа была открыта, и это его не удивило: Деннис знал, где лежит ключ. Квиллер вошёл в кухню и приветливо крикнул: «Эй! Есть кто-нибудь?» Однако в ответ наверху раздалось лишь дикое мяуканье и невероятное урчание.
Утром, снедаемый мрачными предчувствиями, он решил запереть сиамцев в их лоджии. Теперь душераздирающая какофония кошачьих воплей, от которой стыла кровь в жилах, возвещала о присутствии смерти. У Квиллера перехватило дыхание. Он направился к центру помещения, медленно и тщательно исследуя все детали интерьера жилого этажа.
На коврах, стенах и белых каминных трубах проникавшее через верхние окна дневное солнце разбрасывало яркие треугольники, а на одну из этих фигур падала вертикальная тень – тень от висевшего на верхней балке человека.
ШЕСТЬ

Деннис Гаф, создатель импозантной конструкции амбара и любимец Театрального клуба, во вторник утром, достав из тайника ключ и открыв им дверь, вошёл в яблочный амбар. Забрался на верхнюю лоджию, перебросил веревку через балку и, соскользнув вниз, повис на ней.
Ошеломлённый жутким зрелищем, Квиллер позвонил в полицию. Трубку взял Броуди. Шеф полиции вошел в амбар со словами:
– Что я тебе говорил? Что я тебе говорил? Этот человек и застрелил Ван Брука. После чего не вынес мук совести.
– Ошибаешься, – ответил Квиллер. – Позволь мне прокрутить тебе одну пленку. Деннис приехал к себе после вечеринки на рассвете и включил запись на автоответчике. Вот что он услышал.
Из диктофона раздался женский голос, он звучал отчаянно и угрожающе:
– Не возвращайся домой, Деннис! Слышишь, никогда! Я подала на развод. Теперь у меня есть человек, который будет для меня настоящим мужем, а для Денни хорошим отцом. Денни о тебе больше никогда не услышит. Сказать тебе все равно нечего, и сделать ты ничего не сможешь, так что лучше и не звони. Сиди и развлекайся там на своем Севере.
– Прокрутить ещё раз? – осведомился Квиллер у Броуди.
– Нет, – ответил тот. – Откуда ты это взял?
– Я забрался к нему в квартиру так же, как он ко мне в амбар. Обнаружил сообщение на автоответчике и переписал его, чтобы опровергнуть твою версию. Деннис понятия не имел, что его подозревают, и, возможно, даже не знал, что Ван Брук убит. Он захлебнулся в собственной трагедии.
– Нам нужно оповестить эту женщину как ближайшую из родственников, – промычал Броуди, почесав подбородок.
– Предоставь это мне, – сказал Квиллер, который гордился тем, что умел деликатно преподнести трагическую новость и утешить близких умершего. Он набрал номер, который узнал от заместителя директора, и, услышав в трубке женский голос, тоном, свидетельствовавшим о его искренней заботе и чуткости, спросил: – Это миссис Хауф? – Произносить правильно фамилию Денниса было для Квиллера вопросом чести.
– Да? – ответила она.
– Это Джим Квиллер, друг вашего мужа, я звоню из Пикакса…
– Я не желаю говорить ни с кем из друзей этого подонка! – рявкнула она и положила трубку.
– Ты слышал, что она сказала, Энди? – возмутился Квиллер.
– Дай-ка я попробую. – Броуди набрал тот же номер и, когда она вновь ответила, проговорил монотонным официальным тоном: – Вам звонят из полиции. Ваш муж умер, миссис Хауф. Самоубийство. Скажите, куда отправить тело… Благодарю вас, мэм.
– Я даже не могу повторить, что она сказала, – произнес Броуди, обращаясь к Квиллеру. – Но смысл её слов свёлся к тому, чтобы мы распорядились телом по своему усмотрению. Ей не нужен такой муж, ни живой, ни мертвый.
– Его друзья по театру всё устроят сами. Я позвоню Ларри Ланспику.
– Запись я заберу, – сказал Броуди. – Только никому о ней не говори. Официально Деннис под подозрением не был, поэтому опровергать слухи нет нужды. Пусть все думают что хотят, а мы продолжим расследование.
Пока врачи «Скорой помощи» и медицинской экспертизы выполняли необходимые формальности, Квиллер сообщил о случившемся ещё одному человеку. Это была Хикси.
– Ты скоро кое-что услышишь в шестичасовых новостях, – начал он. – Деннис покончил с собой. – Выждав, пока утихнут её истерические всхлипывания, он продолжил: – О сообщении жены на автоответчике никому ни слова, слышишь, Хикси? Это приказ Броуди. Он найдёт настоящего убийцу и восстановит честное имя Денниса.
В шестичасовой сводке новостей телекомпания ВПКЭКС сообщила: «Сегодня в возрасте тридцати лет скоропостижно скончался строитель-подрядчик Деннис Хауф, проживавший в Сент-Луисе, штат Миссури. Смерть наступила… в пикакском амбаре… реконструкцию которого он недавно завершил». Фамилия покойного была произнесена как «Хак». «Скоропостижно скончался» в здешних краях употребляли как эвфемизм «самоубийства».
Квиллер мог себе представить, какие душевные муки претерпел его друг, прежде чем решиться на этот отчаянный шаг! С горечью Квиллер говорил себе: будь я здесь, я мог бы предотвратить трагедию. Когда-то его собственная жизнь тоже пошла под откос. Он сам пережил потрясение после внезапно разрушенного брака, и ему знакомо чувство вины, безнадежности и собственной неполноценности, а также то, как больно быть отвергнутым. Обедать он не стал, поскольку сама мысль о пище вызывала у него отвращение, а кошек накормил наверху в их лоджии Коко, который чуял, что произошло нечто невероятное, вознамерился улизнуть и разнюхать, что именно случилось, но Квиллер сделал резкий выпад и преградил ему путь.
Спустившись на жилой этаж, Квиллер включил автоответчик; ему было не до праздных разговоров и не до того, чтобы удовлетворять чье-то любопытство. Он заперся в кабинете, чтобы не видеть ни балок над головой, ни камина, ни треугольных окон. Он хотел забыться, окунувшись в книгу. И чем больше погружался в биографию Бэкхауса, тем больше находил параллелей с таинственной, но не менее значительной личностью Ван Брука. Тайна, окутывавшая жизнь директора, – неважно, удастся ли её раскрыть или нет, – усугублялась насильственной смертью. Следствие, уведенное в сторону ложными версиями, лишь расширило границы неизвестного.
В ту ночь за окном бушевала сильная буря. Прилетевшие из Канады ветры, разыгравшись над озером, с проливным дождем обрушивались на чахлые яблоневые деревья. К утру сад походил на останки кораблекрушения, а Тривильенская тропа – на болото. Квиллер заказал по телефону бригаду по очистке территории и несколько грузовиков с гравием.
После этого он наскоро принял душ и побрился, а также без особых церемоний накормил кошек. Это была среда, и он надеялся убраться из дому прежде, чем придет миссис Фулгров и примется вытирать пыль, пылесосить и начищать всё вокруг, потчуя его очередной лекцией. На этой неделе наверняка темой её будет убийство и самоубийство. И конечно, она не упустит случая пораспространяться относительно того, как много с кошек лезет шерсти. К счастью, встречи с ней Квиллеру удалось избежать, и перед тем как явиться к заднему входу мастерской Аманды, он даже успел перекусить кофе с булочкой в закусочной «У Луизы».
– Отец мне рассказал, – начала убитая горем Фран. – Он не стал обсуждать мотивы, но теперь все говорят, будто из этого следует, что Ван Брука убил Деннис.
– Мне нет дела до того, что говорят, думают, чувствуют, знают или полагают в Пикаксе, Фран, – раздражённо произнёс Квиллер.
– Я знаю, что у тебя на душе, Квилл. Я тоже очень переживаю. Мы с Деннисом так сблизились за время работы над амбаром. Мне его будет очень не хватать,
– Похороны организует Ларри. Панихида в часовне Динглберри будет скромной, только для близких друзей, после чего его захоронят рядом с могилой матери.
– А как к этому отнеслась Полли? – полюбопытствовала Фран.
– Мы с ней об этом ещё не говорили, – ответил он.
– У вас с ней всё в порядке? – заботливо спросила она.
– Что ты имеешь в виду? – резко ответил он вопросом на вопрос.
– Ну, видишь ли… её не было у тебя в ту субботу… а потом тебя видели в воскресенье в «Типси», как говорится, с другой женщиной.
– Ладно, где твои картонки? – сердито рявкнул Квиллер. – Сколько их всего? Давай грузить!
По дороге к Гудвинтер-6ульвару, до которого было рукой подать, Фран сказала:
– Сейчас все соседи Хилари выставят свои телескопы. Не иначе как они решат, что мы пришли обчистить дом покойного.
– В Пикаксе все только тем и занимаются, что суют нос не в свои дела.
– О, ты ещё многого не знаешь. Есть у нас две любопытные особы. Им всюду надо сунуть нос. А встретишь их на почте – сама любезность!
– Кто такие?
– Пожалуй, намекну тебе, – поддразнивая его, произнесла Фран. – Одна из них носит непромокаемую шляпку, даже когда светит солнце, а вторая всем говорит «радость моя».
– Спасибо за предупреждение, – поблагодарил Квиллер. – Хилари был для вас хорошим клиентом?
– Покупать он почти ничего не покупал, но любил заходить в мастерскую и распинаться о разных вещах, которые мы и без него знали. Ведь он считал себя верхом совершенства во всех вопросах. Как-то он приобрёл у нас лампу, в прошлом году мы делали для него обивку для кресла, но первым крупным заказом были эти жалюзи. А потом случилось это!
– Полагаю, у твоего отца есть ордер на обыск и разрешение входить в дом.
– Понятия не имею, – с полным спокойствием обронила она.
– Он знает, что ты собираешься доставить в дом Хилари эти жалюзи?
– Нет, но Радость Моя это увидит, и он скоро узнает. Видишь ли, Квилл, с тех пор как я переехала жить на квартиру, у нас с отцом не ахти какие отношения.
– Это плохо. Очень жаль!
Фран припарковалась у заднего входа, и они принялись разгружать машину. Внутри дом выглядел так же, как и другие особняки на Гудвинтер-бульваре: большие квадратные, с высокими потолками комнаты, соединенные широкими арочными перекрытиями; панели из тяжёлого тёмного, покрытого лаком дерева; массивные, со множеством изгибов лестницы, щедро украшенные резным деревом; высокие и узкие окна. Однако вместо наличествующей в других домах фамильной мебели и изощрённых тиснёных обоев в жилых комнатах Хилари стены были выкрашены в белый цвет, а на полу, кое-где устланном татами, меж низких восточных столиков лежали напольные подушки. Убранство комнат дополняли фарфоровые статуэтки, японские завитки и многостворчатая ширма с изображением мчащихся галопом холеных лошадей. Единственной фальшивой нотой в общей музыке интерьера были висящие на окнах шторы.
– Хилари собирался заменить их на жалюзи, – сказала Фран, – которые пропускали бы с улицы свет и вместе с тем защищали от посторонних глаз. О стиле его жизни почти никто не знал.
– И как он мог так жить? – удивился Квиллер, который не представлял себе, как можно обходиться без больших удобных кресел и подставки для ног.
– Спал он, похоже, здесь, прямо на полу, а наверху, он говорил, у него кабинет, а также библиотека и комнаты для хобби.
Хобби! Квиллер напрягся.
– А что если я на них взгляну? – спросил он.
– Конечно, давай, – ответила она, – а я пока буду распаковывать и развешивать жалюзи. Знаешь, они изготовлены на заказ. И обошлись в десять тысяч долларов. Теперь неизвестно, сколько придётся ждать этих денег.
Квиллер медленно поднялся по изящной лестнице, размышляя о библиотеке из девяти тысяч книг, о которой упомянул Комптон. Интересно, нет ли среди них «Города собратьев по преступлению»? И есть ли к ним каталог? Когда же он вошёл в библиотеку, состоящую из нескольких комнат, надежда найти там что-нибудь начала медленно таять: книги до сих пор лежали нераспакованными. Он переходил из одной комнаты в другую и повсюду находил сотни нераспечатанных пачек – во всяком случае именно в таком виде книги поступают из магазина.
Только в одной из комнат был мало-мальский порядок, и вдоль всех четырёх стен тянулись книжные стеллажи. Очевидно, это был кабинет директора, поскольку здесь был письменный стол, комфортабельное кресло, настольная лампа и стереопроигрыватель. Что касается подобранных на полках книг, то они отвечали разносторонним вкусам хозяина: восточная философия, драматургия эпохи Елизаветы, архитектура, восточное искусство, костюмы восемнадцатого века, китайская национальная кухня, ботаника – и ровным счётом ничего о городской преступности.
Письменный стол, выдержанный в японском стиле, в котором был исполнен весь нижний этаж, сиял в этом укромном уголке образцовой чистотой и порядком. Медный перочинный ножик в форме китайского дракона лежал строго параллельно подставке для ручек, выполненной из оникса. С той же геометрической точностью были расставлены на столе по левую руку – телефон, по правую – оправленная медью и запертая на ключ шкатулка. Между ними, посреди рабочего места, находилась чистая записная книжка, на которой лежала аккуратно сложенная пачка писем. Очевидно, Ван Брук получил их и прочёл в субботу, после чего сложил обратно в конверты.
В кабинете стояла гробовая тишина. Порой снизу доносились шаги Фран и звуки рвущейся бумаги. Прислушиваясь время от времени, не стихла ли деятельность внизу, Квиллер принялся изучать почту. Здесь были счета на коммунальные услуги, на подписку журналов, а также из автострахового агентства. К сожалению, ничего подозрительного, угрожающего жизни директора, Квиллер среди них не обнаружил. Лишь один небольшой конверт, небрежно подписанный от руки в левом верхнем углу, возбудил его любопытство: «Ф, Стакер, 231, Четвертая улица, Локмастер». Удостоверившись, что Фран ещё вся в работе, он осторожно достал письмо из конверта и прочёл:
Дорогой мистер Ван Брук, я очень Вам благодарна за 200. Я даже не подозревала, что Вы собираетесь оплатить мои расходы на бензин. Спасибо за то, что пригласили меня сыграть в Вашей постановке. Деньги, безусловно, придутся нам очень кстати. Я собираюсь купить на них ботинки для Робби.
Ещё раз благодарю,
Фиона.
– Двести баксов! – тихо проговорил Квиллер, обращая свое восклицание к окружающим его книжным полкам. – Ну мошенник! Пятьсот долларов с каждой сделки! Уж не была ли такая благотворительность одним из его хобби? – Квиллер дернул ящики стола, но те оказались запертыми.
После этого он аккуратно вложил письмо в конверт, когда вдруг в изолированный от внешнего шума кабинет проник какой-то жужжащий звук. Прежде Квиллер его не слышал. Казалось, он исходил из дальнего конца второго этажа, и Квиллер направился туда по коридору. Впереди через дверь струился розовый свет. Квиллер осторожно приблизился и заглянул внутрь. Жужжание издавал трансформатор; к потолку была прикреплена батарея окрашенных в розовый цвет светильников, которые только что включились по таймеру.
Под светильниками на выстроенных в длинный ряд столах стояли подносы с комнатными цветами – нечто вроде зимнего сада, но растения уже начали вянуть. Вероятно, со дня смерти Ван Брука их никто не поливал. Что же это за растения? Квиллер явно не был цветоводом, но мог поручиться, что среди них не было конопли . Среди зелени попадались фиолетовые цветы. Он понюхал один из листочков, предварительно растерев его пальцами, но никакой подсказки не получил. На всякий случай отломил веточку и сунул в карман рубашки, намереваясь дать это на экспертизу Коко.
– У меня всё, Квилл, – окликнула его Фран снизу, – я сделала всё, что нужно. Пошли.
Загрузив в машину обёрточный картон, они поехали обратно.
– Ну и что ты думаешь обо всём этом? – спросила Фран.
– Назвать это местечко таинственным – всё равно что ничего не сказать. Хотелось бы не пропустить момента, когда книги пойдут на продажу. А что за растения он выращивал наверху?
– Никаких растений я не видела. Наверх он меня никогда не приглашал. Когда я приходила делать замеры для жалюзи, он принёс мне чашку кофе, и мы сидели на полу на подушках, скрестив ноги по-турецки. Надеюсь, Аманда сумеет получить деньги за эти жалюзи.
– Аманда никому не даст себя провести – ни живому, ни мёртвому.
– Хочешь услышать хорошие новости? – спросила она. – Мы получили твои гобелены и могли бы завтра их повесить на место – как раз ко дню открытых дверей.
– Как они выглядят?
– Я их ещё не распаковывала, но меня терзают страшные сомнения, и я решила, дабы не делать поспешных выводов, прежде доставить гобелены в амбар.
– Нужна помощь?
– Нет, я приеду с Шоном, это наш монтер, мускулами он наделен щедрее, чем умом, и если что-то делает, то делает на совесть.
– Как вы собираетесь их вешать?
– На специальные ковровые крючки. Не возражаешь, если мы подъедем часов в пять?
Фран всегда назначала свои дела в доме Квиллера на конец дня, что обязывало его предлагать ей коктейль, после чего само собой напрашивалось приглашение на обед. И как только Ван Бруку удалось отделаться чашкой кофе?.. Нет, Квиллер был вовсе не прочь отобедать в приятном женском обществе. Но этого не одобрила бы Полли.
Фран подкинула Квиллера к лавке Скотти, где он собирался купить тёмно-синий костюм. На похоронах Денниса Квиллеру предстояло нести покров для гроба. Жаль, что раньше ему не пришло в голову вместо смокинга приобрести тёмно-синий костюм. Может, Скотти согласится взять смокинг обратно? Квиллер терпеть не мог покупать две вещи, когда можно было обойтись одной. Тем не менее заикнуться Скотт и о том, чтобы вернуть смокинг, он не решился. Во время примерки хозяина лавки подмывало поговорить о самоубийстве Денниса, но насупленные брови и отрывисто-грубые ответы клиента не дали ему возможности развить эту тему.
Из магазина Квиллер направил свои стопы в редакцию «Всякой всячины». Едва он переступил порог кабинета Арчи Райкера, как редактор вскочил на ноги:
– Квилл! Где тебя носит? Я слышал сообщение по радио вчера вечером и пытался с тобой связаться. Почему ты не перезвонил? Мы как раз готовим рубрику «Внезапно скончался», но в полиции с нами отказываются говорить. В чём дело?
– Не знаю, – ответил Квиллер.
– Не означает ли всё это, что дело Ван Брука закрыто?
– Нет. Ни в коей мере.
– Почему ты так уверен?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
Загрузка...