А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Воронин Андрей Николаевич

Панкрат - 1. Панкрат


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Панкрат - 1. Панкрат автора, которого зовут Воронин Андрей Николаевич. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Панкрат - 1. Панкрат в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Воронин Андрей Николаевич - Панкрат - 1. Панкрат без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Панкрат - 1. Панкрат = 290.13 KB

Панкрат - 1. Панкрат - Воронин Андрей Николаевич -> скачать бесплатно электронную книгу



Панкрат – 1

«Воронин А. Панкрат»: Современный литератор; Мн.; 2002
ISBN 985-456-772-9
Аннотация
Чечня. Рядовой Панкрат Суворин получает информацию о том, что российские олигархи снабжают деньгами чеченских боевиков. Солдат ставит своей задачей выбраться из Чечни и передать эту информацию российскому президенту.
Андрей ВОРОНИН
ПАНКРАТ
ЧАСТЬ 1
Пролог
Хмурое неприветливое небо тяжело навалилось на грязно-серые глыбы гор, громоздившиеся за невысокими сопками, вершины которых поросли выцветшей пожухлой травой и редкими чахлыми деревцами. Меж сопками стлался полупрозрачный туман, мутный, как деревенский самогон, и крупными каплями оседал на черной листве деревьев, дрожавшей под резким пронизывающим ветром с голых горных склонов. Солнца почти не было видно, хотя время близилось к полудню, о существовании светила напоминало лишь размытое бледное пятно, медленно ползущее к зениту по небу, покрытому кляксами туч.
Осень в Чечне… И хоть раем небесным назови этот проклятый край, погода все равно лучше не станет. Так и будет сыпаться с неба утиная дробь дождевых капель, мерзкими холодными ручейками стекая за ворот маскировочного балахона и заставляя поминутно ежиться и передергивать плечами. Так и будет плотоядно чавкать раскисшая от мутной небесной влаги земля, навечно принимая в свои объятия тела тех, кому не удалось остаться в живых. Так и будет…
* * *
Между сопками и отрогами гор разместилось небольшое селение с типичным для этих мест непроизносимым названием, из тех не отмеченных ни на одной карте населенных пунктов, до которых не добрались ни ленинская электрификация, ни гайдаровская приватизация. Полтора десятка глинобитных домишек, окруженных плетеной изгородью и оголенным редколесьем, жались к осыпающимся громадам древних скал. Все будто вымерло, но только на первый, неискушенный взгляд.
Уже несколько часов за этой богом забытой чеченской деревушкой велось никем не замеченное, тщательное наблюдение. Ему, собственно, и полагалось быть незаметным — “охотники за головами” из особого отдела превентивных и диверсионных операций отличались от всех прочих воинских формирований именно своим непревзойденным профессионализмом, благодаря которому и были до сих пор живы.
Согласно оперативным разведданным, которые шесть часов назад группа получила по спутниковому каналу спецсвязи, в этом селении могли скрываться бандиты, не далее как вчера похитившие двух врачей международной миссии Красного Креста. “Охотникам” было приказано выяснить, так ли это на самом деле, и в случае подтверждения информации освободить заложников.
Разбившись на двойки, они рассредоточились, перекрыв возможные подступы к селению. Двое залегли в расщелине, над поворотом дороги при въезде; двое сделали изрядный крюк и, спустившись вниз, блокировали выезд. Еще четверо заняли позиции с восточной и западной сторон селения.
С помощью мощной оптики “охотники” вели наблюдение за каждым домом в селении и непрерывно обменивались информацией на своей частоте. Впрочем, за три с половиной часа им удалось обнаружить лишь заляпанный грязью тупорылый армейский грузовик, спрятанный в большом, но ветхом сарае, и установить, что, по крайней мере, в одном из домов находится, как минимум, один террорист — оттуда ненадолго выбрался бородач в почти утратившем свой первоначальный цвет камуфляже, поглядел из-под козырька ладони на дорогу, скрывавшуюся за блестевшим от дождевой влаги гранитным выступом, и убрался обратно.
Похоже было, что боевики в этом селении не желали афишировать свое присутствие, ожидая приезд кого-то. Такое поведение чеченцев осложняло задачу — могло, конечно, оказаться и так, что в селении находится всего один бандит, а могло быть и наоборот. И тогда по атакующим врежут из пары десятков стволов те, кто до поры до времени прячутся, возможно, в других хижинах.
Ничего другого не оставалось, как затаиться и выжидать, продолжая наблюдение.
* * *
Седой и Чудик укрылись в небольшом распадке, поросшем кустами орешника, упрямо не желавшего расставаться со скудными остатками некогда зеленой листвы. На дне распадка скопилась сбежавшая со склонов дождевая вода, там было сыро, но зато намного безопаснее, чем на почти голом склоне любой из плешивых сопок.
Майор Николаев, командир группы “охотников”, который, как и Седой, участвовал еще в первой чеченской кампании, поручил ей наблюдение за восточной окраиной деревни. Расстелив плащ-палатки прямо на мокрой траве, “охотники” залегли, высматривая малейшие признаки движения на вверенной им территории.
"Бдили” поочередно. Когда его в очередной раз сменил Чудик, Седой, пригибаясь, спустился вниз по склону на самое дно распадка. Выплюнул безвкусную травинку, которую механически жевал вот уже несколько минут, и сунул руку за пазуху, во внутренний карман куртки. Покопавшись в нем, он извлек смятую пачку папирос с гордым названием “Десант”, встряхнул — на ладонь высыпалась щепоть отсыревшей махры.
— Эй, Чудик, — не оборачиваясь, негромко позвал Седой, — угости дымом.
Шорох травы за его спиной выдал осторожное движение напарника. Он почти видел, как худосочный Чудик, больше похожий на недоедающего студента, чем на бойца элитного спецотряда, не отрываясь от бинокля, снимает со своей продолговатой башки сферу, опутанную маскировочной сеткой, и достает из нее такую же пачку. С одним-единственным отличием — в его пачке почему-то всегда есть папиросы. Прямо шаман какой-то…
Через некоторое время хлюпнула жижа под подошвами армейских ботинок, и из-за правого плеча Седого протянулась тонкая, похожая на детскую рука. Пальцы разжались, уронив папиросу на его подставленную ладонь, и рука исчезла.
Чудик предпочитал там, где это возможно, обходиться без слов.
Седой прикурил от коптящей бензиновой зажигалки и во все легкие затянулся едким, горьким и вонючим “дымом отечества” с убийственным содержанием никотина, смол и вредных металлов. Выдохнул, испытывая глубокое удовлетворение при мысли о том, что, окажись на его месте какой-нибудь рыхлый америкашка, непременно сблевал бы вместе с легкими еще и завтрак.
Ему вспомнился Клэй Хьюстон, чертов борец за национальное самоопределение, глава американской миссии наблюдателей в Чечне. “Каждый народ имеет право-Русская имперская политика не признает цивилизованных методов… Мы, граждане истинно демократической страны, не можем спокойно спать, пока…”. Потом ему показали связки ушей, которые ваххабиты отрезали у русских военнопленных, и фотоальбомы, составленные из снимков, сделанных во время экзекуций самими бандитами. Американец живо поумерил свой пыл и сник, однако в докладе, который он направил в Совет Безопасности ООН, об этом не было ни слова.
Лицемер поганый.
Седой сделал еще несколько затяжек, представляя, как заставил бы напомаженного, благоухающего дорогим одеколоном Хьюстона выкурить всю пачку.
Сплюнул. Ни черта бы это не изменило. Вот в окопы бы его на недельку!
Еще тогда, в первую чеченскую, чертовы американцы путались под ногами со своим насквозь фальшивым гуманизмом. Путаются и сейчас, когда у самих за спиной — разбомбленная Босния.
Таких борцов — да накормить бы свинцом…
Он курил до тех пор, пока не стало обжигать пальцы, и только тогда затушил окурок и аккуратно выпотрошил его в свою пачку — потом из собранного табака можно будет свернуть самокрутку.
В наушниках тихо пискнуло. Седой поправил усик микрофона, сползший на правую скулу, и негромко произнес:
— Третий слушает.
— Слушай-слушай, — хриплый голос командира группы звучал на фоне какого-то скребущего шороха — это микрофон рации терся о его внушительную бороду, которой позавидовали бы и ваххабиты, и Маркс с Энгельсом, вместе взятые. — Пятый только что передал, что вахи наконец-то зашевелились. Со стороны гор подъезжает “патрол”. Похоже, именно его они и дожидались.
Послышался сухой щелчок, и после паузы, заполненной тихим потрескиванием, Дед — так бойцы называли своего командира — добавил:
— Пятый утверждает, что рядом с водителем — Рашид. Тот самый. Даю три минуты на подтверждение информации. Общая готовность — пятнадцать минут.
— Понял, — коротко отозвался Седой, стараясь не выказывать своего удивления.
В какую-то захудалую деревушку прибыл один из самых известных полевых командиров! В смысле — главарей чеченских бандитов! Если заложники здесь, в этом самом селении, то Рашид Усманов скорее всего приехал как раз для того, чтобы решить их судьбу.
Так или иначе, ситуация прояснится в ближайшее время.
Конец связи ознаменовался таким же щелчком. Чудик, совершенно неподвижно пролежавший все это время со своим биноклем, безо всякого интереса спросил:
— Чего там?
— Похоже, Рашид в селении, — обернувшись к напарнику, Седой раздвинул в улыбке обветренные губы. — Спасибо за дым, Чудик.
Тот ничего не ответил. Молча поднялся с расстеленной на мокрой траве плащ-палатки и короткими скупыми движениями скатал ее в тугой валик. Казалось, сообщи ему, что в селение прибыл сам Иисус с бригадой апостолов, Чудик и тогда бы отреагировал точно так же.
Наблюдая за ним. Седой в который уже раз подивился тому, как обманчива порой бывает людская внешность. Иной здоровяк на поверку оказывается сгнившим на корню, а в субтильном, невзрачном на вид хлопчике кроется смертельно опасное, как у скорпиона, жало. Чудик был как раз примером последнего: детское лицо, круглое и в веснушках, невероятная худоба, вперившийся в землю взгляд — все это делало его похожим скорее на закомплексованного подростка-акселерата, чем на мастера рукопашного боя, снайпера и специалиста по диверсионным операциям в тылу противника. Что творилось у него в душе — не знал никто.
Впрочем, в отряде не принято было соваться друг другу в душу.
Не до соплей на войне.
Седой последовал примеру своего неразговорчивого напарника и тоже сложил плащ-палатку. Вынув из рюкзака компактный, похожий на игрушку, “ингрем”, сунул на его место получившийся сверток, застегнул клапан и одним привычным движением просунул обе руки в лямки. Проверил затвор, дослал в ствол патрон и, поставив пистолет-пулемет на предохранитель, переложил его в правую руку.
Краем глаза он следил за Чудиком, который стоял, рассеянно поглаживая пластиковый — по спецзаказу! — приклад своего “галила”. По его собственному признанию, всем импортным снайперским машинкам он предпочитал отечественный “винторез”, но российского оружия “охотникам” не полагалось. Ни на “пушках”, ни на обмундировании бойцов не было никаких опознавательных знаков, которые могли бы помочь определить их принадлежность к российским спецслужбам.
Да, если к чему-то и был неравнодушен этот странноватый парень, то именно к оружию. За своей винтовкой он ухаживал так, как другие ухаживают за девчонками. Вот и сейчас губы его едва заметно шевелились, и Седой подумал, что вовсе не удивился бы, услышь он что-нибудь вроде…
Чудик внезапно повернул голову — и, не успев отвести глаза, Седой встретился с ним взглядом. Впервые за проведенный в одной связке месяц. Будто в ледяную прорубь окунулся, прорубь, окруженную солнечными зайчиками веснушек.
— Тебя хотят замочить, Седой, — губы-змеи, посиневшие от холода, разомкнулись, словно с неохотой, выпуская из горла отсыревшие звуки. — Окорок и Дикий сговорились порешить тебя сегодня во время штурма. Выставить все так, будто это вахи…
Седой вздрогнул, непонимающе изогнул бровь, но тут же, не выдержав, отвел взгляд. Между лопатками некстати скользнула холодная капля, сорвавшаяся со сферы за воротник. Он вздрогнул еще раз, теперь уже от липкого прикосновения сырого холода.
Когда Седой поднял глаза на своего напарника, Чудик уже смотрел куда-то в пространство. Разглядывал что-то, видимое только ему одному.
— Замочить, значит, — он почувствовал, как от ярости сводит скулы. — А за что, не сказали? Или ты случайно подслушал?
Седой цедил слова сквозь зубы, не особенно надеясь на ответ. Просто звуки его собственного голоса помогали ему осознать, что все это — не сон. Что он действительно снова в Чечне, снова мотается по горам со спецотрядом, существование которого никогда не признает ни армия, ни одна из российских служб. Что его хотят замочить свои же — за то, что не подвывает стае.
Чудик отвечать не торопился. Помолчав минуты две, он с неохотой разжал губы:
— Именно так. Подслушал, и как раз случайно. Не переживай, Алексееву не я стучу, поэтому специально не подслушиваю, — он сделал паузу, потом продолжил:
— Можешь уйти сейчас, если хочешь. Как приблудился, так и… — он сделал неприличный, но выразительный жест. — Жалеть никто особо не будет, разве что Дед, — он полупрезрительно скривил губы. — Два сапога пара.
Подумав, Седой ответил на мирное и, в общем, даже в чем-то великодушное — предложение Чудика жестом, ничуть не уступающим по выразительности.
— Не знаю, на кой хрен ты все это мне сказал. Вряд ли горячая братская любовь тебя замучила…
Тот хмыкнул. Двусмысленно этак хмыкнул — мол, почему бы и нет?
— А сваливать я не собираюсь, — голос Седого звучал устало, но твердо. — Я их, сопляков, уже один раз сделал. Сделаю еще раз.
Он криво усмехнулся, глядя на меланхолично ковыряющего в носу снайпера.
— Одного не пойму я, хоть тресни. Как это вы, недоделанные терминаторы, не возьмете в толк, что на войне достаточно просто воевать, а гадить вовсе не обязательно?
Вопрос, как и следовало ожидать, остался без ответа. Седой тоскливо подумал, что на эту тему можно подискутировать разве что с Дедом, потому что все остальные в отряде смотрят на войну, как на продолжение гражданского беспредела, только помноженного на два.
Сквозь шелест ветра, запутавшегося в черных ветвях облетевших деревьев и дрожащих кустов, пробился глухой урчащий звук, в котором привычное ухо без труда распознало сдержанный рык внедорожника. Седой на всякий случай пригнулся, сделав знак Чудику, но тот и сам, мгновенно сориентировавшись, уже занял свой ненадолго покинутый наблюдательный пост, кинув под себя сверток с плащ-палаткой.
Напряжение, только что сковывавшее обоих, тут же исчезло. Угроза со стороны снова отодвинула на задний план все остальное, заставив Седого позабыть о том, что в самом ближайшем будущем ему надлежит опасаться пули не только в грудь, но и в спину. От своих.
Он посмотрел на часы — пятнадцать минут на исходе.
Ветер, небесный пастух, хлестнул неповоротливые серые тучи своею плетью, —.опять собирая их, успевших уже разбрестись кто куда, вместе. Солнце, выглянувшее было в образовавшийся просвет, снова исчезло за непрозрачной пеленой. Крупные капли шлепнулись в раскисшую почву, пробарабанили по сферам Седого и Чудика, и через мгновение между небом и землей протянулись бесчисленные тонкие нити.
— Вот дерьмо… — сквозь зубы прошипел Чудик, набрасывая на сферу капюшон маскировочного костюма. — И часа не бывает, чтоб без мокроты этой…
Седой, не особо вслушиваясь, глянул на часы, закованные в водонепроницаемый корпус, и включил рацию на прием. Короткий мышиный писк — ив его правом ухе снова безраздельно воцарился дуэт из командирского голоса и шуршания командирской же бороды.
— Все видели? — угрюмо спросил Дед. — Те, кто не видел, слушайте — только что прибыл Рашид, и к нему из крайнего правого дома вывели двоих пленных. Второй и Третий, это я вам говорю, они сейчас между домом и сараем, поэтому вашему наблюдению недоступны. Что думаете, товарищи “охотники за кочанами”?
После вопроса наступило затишье. Седому вдруг показалось, что к шуршанию бороды в эфире добавился хоровой скрип мозгов.
Первым прорезался голос Пики — он был старшим в двойке, контролировавшей поворот дороги на въезде в селение. Холодный взвешенный голос штабного аналитика слышать под проливным дождем с чеченского хмурого неба было как-то странно и непривычно — для такого голоса больше подходила уютная штабная атмосфера, чашечка кофе, хорошая сигарета, сговорчивая секретарша… Пика обстоятельно изложил свою оценку ситуации и диспозиции, обозначил возможные пути и способы проникновения в селение, перечислил наиболее вероятные схемы развития столкновения и заключил все тем же сухим бестелесным голосом, но уже “с выражением”:
— Хрен мы заложников живыми вытащим. Одного потеряем, как пить дать. В худшем случае — обоих. В самом худшем — понесем потери сами.
С этим выводом согласились Окорок и Дикий. Выслушав их краткие, но весьма сочные аргументы, Дед выдержал положенную паузу и торжественно объявил:
— Внимание: правильный ответ…
Седой привык к тому, что на таких “летучках” мнением приблудного мстителя — его то есть — не интересуются. В отряде охотников он был на положении “внештатной единицы” и не претендовал на большее.
— Селение атаковать будем и заложников освобождать тоже будем, — продолжал между тем Дед. — Да, ситуация хреновая, и это верно по всем законам военной науки. Но, — он снова сделал паузу, — законы для того и существуют, чтобы их нарушать. Кроме всего прочего, это — приказ сверху. Для вас — самого Господа Бога, — в голосе командира звякнул металл. — А сейчас, головорезы мои, я расскажу вам, как это будет…
И рассказал. Закончив, прошуршал по микрофону бородищей и коротко бросил:
— Начало операции — по моему сигналу. Держите готовность.
С этими словами он отключился, позволив остальным переваривать сказанное в наполненной шорохом дождевых капель тишине. И почти сразу же в ухе Седого вновь запищал сигнал личного, на частоте, закрепленной именно за ним, Третьим, вызова.
— Спросить тебя хочу, — переключаясь на прием, снова услышал он голос командира. — Как ты думаешь, прокатит моя заморочка?
Седой машинально пожал плечами, но тут же, спохватившись, осторожно ответил:
— Может, прокатить, товарищ…
— Да ладно тебе, — с раздражением в голосе оборвал его Дед. — Мы с тобой одногодки.., почти. Война эта и для тебя, и для меня — не первая. Так что вольно, Седой, и можешь во фрунт не вытягиваться.
Седой хмыкнул. Видно, крепко переживал командир. Покосившись на Чудика, он придержал микрофон поближе к губам и, понизив голос, проговорил:
— Мало шансов…
— Да-а, — неопределенно протянул Дед.
И вдруг резко, без перехода — как удар без замаха:
— Дерьмом попахивает от этого задания, помяни мое слово…
Сказав это, он безо всяких объяснений ушел из эфира. Седой решил, что ломать голову еще и над командирскими измышлениями не стоит — так, глядишь, и серое вещество почернеет. Обернулся к Чудику и, на правах старшего в двойке, приказал:
— Будешь приглядывать за спинами. Схема обычная, но пойдем с отвлекающими. Если что — отходишь сам, за нами не лезь, — и, не удержавшись, добавил для отвода души. — Кладезь хороших новостей, мать твою так и растак…
Как ни странно, но он уже перестал беспокоиться о безопасности собственной спины. Накатила здоровая боевая злость, холодная и отрезвляющая, придающая уверенность и силу в самых безнадежных, казалось бы, обстоятельствах.
Собственно, он перестал бояться смерти еще в первую чеченскую, когда на его глазах гранатометный выстрел пробил насквозь хорошего парня Митю Семенова через полчаса после того, как тот получил письмо от жены, разрешившейся от бремени второй дочуркой. Тогда-то Седой и ощутил, как тонка, почти незаметна грань, за которой — цинковая упаковка и двухнедельная очередь из “грузов-200” на ростовской “перевалке”.
Но он так и не начал собирать ожерелья из выступающих частей вражеского тела, чем, по примеру противника, занялись к концу войны (войны ли?) многие его сослуживцы. И в глумлении над женами, дочерьми и матерями врага так и не поучаствовал — тошнило.
Убивал. Много и, если так можно сказать, хорошо — с минимальными для жертвы страданиями, за что нередко ловил на себе недоуменные взгляды прочих, не брезговавших — при молчаливом попустительстве военного начальства — всласть помучить тех, кто так или иначе попадал в руки “освободителей” живьем.
Люди зверели на войне. Зверели и во время первой чеченской. Но те, с кем его свела судьба теперь, во время второго визита на щедро политую российской кровью землю Ичкерии, успели озвереть еще дома, на гражданке. Они даже не представляли себе, что можно по-другому, не издеваясь, не мучая и не насилуя. Они были отличными рукопашниками и стрелками, мастерски владели средствами спецсвязи и, как минимум, — двумя языками (хотя зачем в Чечне, например, испанский?), но Седой видел: война для них — просто продолжение жизни, где для сильного стало нормой доказывать свою силу везде и всюду, даже без малейшей в том необходимости.
На гражданке они брали от жизни все, и на войне — тоже.
Вынырнув в малоприятную реальность из затягивающей трясины невеселых размышлений, Седой еще раз проверил “ингрем”. Поставил переводчик вида огня на автоматическую стрельбу, подумал и навинтил на ствол глушитель с жароустойчивым покрытием. Почему-то всплыли вдруг в памяти последние слова Деда… Тьфу ты! Что значит “последние”?
Он вынул из рюкзака и переложил в карманы-клапаны на поясе два запасных магазина к своему пистолету-пулемету, снова закинул рюкзак на плечи, подтянул лямки потуже и проверил, как зафиксированы. Передвинул поближе к пряжке ремня светозвуковую гранату, взрыв которой вызывал у незащищенного человека временную слепоту и глухоту. Ненадолго — секунд на тридцать.
Чудик, не отрываясь от бинокля, коротко бросил:
— Вышли, — и добавил, поясняя:
— Этот.., типа самый крутой бандит. И еще двое. Судя по всему — заложники.
— Ты уверен? — переложив оружие в правую руку. Седой через мгновение оказался рядом с Чудиком, на верхушке сопки, где топорщился голый кустарник, создавая хоть и убогое, но вполне достаточное в такой туман прикрытие.
Снайпер в ответ на его слова только хмыкнул и протянул бинокль, сам отодвинувшись чуть в сторону. Седой приник к окулярам, и далекая деревенька ринулась навстречу, разом став ближе благодаря отличной цейсовской оптике. Не замечая, как холодеет от соприкосновения с мокрой землей живот — тонкая полимерная пленка в многослойной ткани маскировочного костюма спасала бойца от воды, но не от холода, — он вглядывался в идущих к крайнему дому людей.
Вот высокий чеченец с черной повязкой на правом глазу — Рашид. Рядом с ним — еще двое, с автоматами в руках, лиц не видать под низко надвинутыми капюшонами плащ-палаток. Стволами оружия они подталкивают двоих людей со связанными за спиной руками.., черт, тоже почему-то в капюшонах, не опознаешь.
Седой даже видел, как шевелятся губы Рашида и его бандитов. Казалось, протяни только руку — и ткнешься пальцем в черный круг повязки на глазу, выбитом на излете чьей-то пулей, когда полевой командир лично вел свой отряд на прорыв из кольца под Гудермесом. Седой невесело усмехнулся, вспомнив, что после взятия города, затянувшегося на неделю и обошедшегося в очередную сотню гробов, иначе как “Гудерьмесом” его и не называли.
Впрочем, улыбка тут же исчезла с его лица: было похоже на то, что заложников сейчас начнут расстреливать.
И точно — чеченцы подвели их к окраине селения, толкнули в грязь, заставив встать на колени и сцепить руки на затылке. Что-то прокричал Рашид — наверное, скомандовал, — и бандиты вскинули оружие.
Седой почувствовал, как в предчувствии неизбежного сжимается сердце. Рация молчала. Этот участок деревни одинаково хорошо просматривался с любой из тех позиций, которые заняли “охотники”, и Дед, по всей видимости, тоже наблюдал за происходящим. Командир молчал — события развивались слишком быстро, и предпринять что-то прямо сейчас, когда боевики настороже и готовы к любым неожиданностям, означало добровольно под ставиться под удар. Да и заложники в таком положении, что вытащить хоть кого-нибудь живьем вряд ли получится.
Странно.., похоже, стрелять они не собираются. Седой, чувствуя, как между лопатками покатилась горошина пота, продолжал вглядываться в то, что происходило от него практически в километре. Рашид рассмеялся, боевики подняли пленных, развернули пинками в обратную сторону и повели их к ближайшему дому.
— Обошлось, — коротко выдохнул Седой, когда дверь за пленными и одним из боевиков закрылась, а второй террорист, откозыряв Рашиду, встал снаружи на карауле.
Седой передал бинокль Чудику.
— Чему радоваться? — флегматично отреагировал снайпер, принимая “окуляры”. — Это для них сейчас обошлось. Вот если бы Рашид их не пугать, а мочить вывел, тогда бы обошлось для нас. А так — теперь уж точно придется лезть в это осиное гнездо, господ врачей спасать…
Седой почувствовал, что ему чертовски хочется врезать своему напарнику, и на всякий случай отодвинулся в сторону, чтобы не искушаться. Чудик, услышав его движение, даже не повернул головы, произнес только, кривя губы:
— Глупо. Они знали, зачем лезли в это пекло. Ладно, мы, люди подневольные, и терять нам нечего — сменили вот одно дерьмо на другое, — в голосе снайпера вдруг прорезалась хорошо контролируемая, но от этого ничуть не менее бешеная злоба. — Никогда не пойму буржуев — живут, как бактерии в йогурте, а прутся в чужое говно…
Седой покосился на него и вдруг, неожиданно даже для самого себя, произнес:
— Все еще будет нормально, парень. Держись.
— Плевал я на твое “нормально”, Седой, — безразлично ответил Чудик.

Панкрат - 1. Панкрат - Воронин Андрей Николаевич -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Панкрат - 1. Панкрат на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Панкрат - 1. Панкрат автора Воронин Андрей Николаевич придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Панкрат - 1. Панкрат своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Воронин Андрей Николаевич - Панкрат - 1. Панкрат.
Возможно, что после прочтения книги Панкрат - 1. Панкрат вы захотите почитать и другие книги Воронин Андрей Николаевич. Посмотрите на страницу писателя Воронин Андрей Николаевич - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Панкрат - 1. Панкрат, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Воронин Андрей Николаевич, написавшего книгу Панкрат - 1. Панкрат, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Панкрат - 1. Панкрат; Воронин Андрей Николаевич, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...