Блэйлок Джеймс - Человек, который верил в себя http://www.libok.net/writer/2479/kniga/17985/bleylok_djeyms/chelovek_kotoryiy_veril_v_sebya 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И чары эти достаточно крепки — даже для здешнего варварского мира, где никто не верит в волшебство.
Волшебник повернулся и пошел по проходу между рядами, туда, где стояли Абернети и Элизабет. Положив руки на плечи девочки, он сказал:
— Мне очень жаль, Элизабет, но Абернети прав. Тебе нельзя с нами. Здесь твой дом, твои друзья, здесь живет твой папа. Твоя родина здесь, а не в Заземелье, и в этом есть свой смысл, как и почти во всем, что окружает нас. Я не хочу делать вид, что все понимаю в жизни, но кое-что я понять могу. Ты ведь веришь в волшебство, не так ли? Может быть, поэтому ты и в добро веришь. Везде нужны люди, верящие в волшебство, чтобы оно нигде не кончалось. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Твори добро, если можешь, это и будет волшебство. — Потом волшебник обратился к Бену:
— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Микел Ард Ри больше не доставит неприятностей этой девочке, уверяю вас.
— Но что ты с ним сделал? Почему ты так уверен в этом? — спросил Холидей.
Однако волшебник уже залезал на спину дракона.
— Я расскажу об этом позже, мой король, — ответил он. — А сейчас мы должны немедленно улететь отсюда. — Он показал на дверь зала, и Бен увидел, что густая растительность, закрывавшая выход, начала понемногу увядать.
— Вам пора, док! — сказал Майлз громким шепотом. — Счастливого пути!
Бен обнял друга на прощание, потом взял на руки Ивицу и понес ее к дракону, который уже разворачивался, чтобы взлететь. Страбон бросил злой взгляд на Бена и прошипел:
— Ладно, садись на меня, Холидей, только это — в последний раз!
— Я бы никогда не поверил в то, что происходит! — воскликнул Бен.
— Мне нет дела до того, во что ты можешь поверить, а во что — нет! — рявкнул Страбон. — Хватит терять время!
Прижав к себе Ивицу, Холидей стал осторожно взбираться на спину дракона.
— По-моему, советник совершил настоящее чудо… — Бен начал было снова прерванный разговор, но вдруг осекся, услышав шум вертолетов.
— Это еще что такое? — прошипел дракон, который тоже услышал странный для него звук.
— Это опасность! — ответил Бен, усаживаясь позади советника Тьюса. Ивица на мгновение открыла глаза и снова закрыла их.
— Поторопись, Абернети! — крикнул Холидей. Элизабет снова обняла писца.
— А я все-таки хочу улететь с вами, — прошептала она с горечью.
— Знаю, — посочувствовал Абернети. — Прости, Элизабет. До свидания!
Он уже перебрался через сломанный барьер, когда девочка вдруг крикнула:
— Абернети!
Писец повернул голову.
— Возвращайся, когда сможешь, пожалуйста!
— Я обещаю, Элизабет.
— Не забывай меня!
— Что ты! Никогда не забуду.
— Я люблю тебя, Абернети, — сказала она. Он улыбнулся, хотел что-то ответить, но промолчал.
Когда Абернети уселся на дракона позади Бена и Ивицы, на глазах его выступили слезы.
— Прошу прощения. Ваше Величество, — тихо сказал писец.
— Домой, дракон! — крикнул советник Тьюс. Дракон с шипением поднялся с пола. Он взмахнул огромными крыльями так, что поднялся ветер. Обитатель сказочного мира, существо из легенд, дракон еще на мгновение оставался частью жизни девочки и взрослого мужчины, которые наблюдали за ним. Потом он вылетел через пробоину и исчез.
Майлз подошел к Элизабет, которая молча смотрела в темное небо. Улыбнулся, почувствовав, что ее рука ищет его руку.
***
Вылетая из административного здания, с высоты пятого этажа, дракон едва не столкнулся с вертолетом. Ни Страбон, ни пилот не могли бы точно сказать, на кого они чуть не налетели в ночной темноте. Оба, очевидно, недоумевали по поводу происшедшего. Вертолет с ревом поднялся вверх, а Страбон спустился вниз, оказавшись между зданиями. Снизу послышались вопли людей.
— Страбон, поднимайся выше! — в отчаянии закричал советник Тьюс. Дракон снова взмыл ввысь так быстро, что Бен и его спутники в испуге вцепились в Страбона, несмотря на то, что волшебство Тьюса надежно защитило их от падения. Вертолет облетел вокруг одного из небоскребов, включив огни. Вскоре появилась и вторая машина. Страбон издал пронзительный вопль.
— Скажи ему, чтобы не пускал в ход огонь! — предупредил Бен волшебника, представив себе горящими вертолеты и здания и какие последствия это могло бы иметь для Майлза и Элизабет.
— Он и не может этого сделать, — крикнул в ответ Тьюс. — В этом мире наши возможности ограниченны. И мы должны беречь огонь, если хотим добраться до Заземелья.
Бен совсем забыл об этом. Огонь действительно был нужен дракону, чтобы попасть из одного мира в другой. Так же было, когда он вынес их из подземного мира.
Дракон несколько раз менял направление, пытаясь уйти, но вертолет все еще следовал за ними. Страбон обогнул угол высотного здания и полетел к заливу. Под ними проплывали склады, причалы, контейнеры с грузом, портовые краны, похожие на динозавров, и многочисленные суда всех видов и размеров. Далеко впереди высился горный хребет.
Вдруг раздался пронзительный звук корабельного гудка. Дракон вздрогнул, дернулся и стал подниматься выше. В это время Бен заметил позади них силуэт огромного воздушного судна, которое быстро снижалось.
— Реактивный самолет! — заорал он. — Осторожно, советник!
Волшебник крикнул что-то дракону, и тот бросился в сторону. Огромный самолет шел на снижение. Страшный рев моторов заглушил все остальные звуки. Страбон вдруг снова повернул в сторону города.
— Нет, дракон, — завопил волшебник, — неси нас домой!
Но Страбон слишком разъярился. Теперь ему непременно нужна была битва. Дым повалил из ноздрей дракона, и он стал издавать странные, жуткие, устрашающие звуки.
Страбон снова пролетел над портом и вскоре заметил вертолет. Дракон заревел, бросая врагу вызов, и дохнул огнем.
Бен был в отчаянии.
— Верни его, советник! — приказал он. — Если дракон потратит свой огонь зря, мы не сможем отсюда вырваться!
Советник Тьюс кричал что-то Страбону, но тот не обращал на волшебника внимания. Он пролетел между двумя вертолетами так, что пилоты едва успели уклониться от столкновения. После этого дракон снова пролетел над городом. Лучи прожекторов скользили по ночному небу, искали, конечно, их. Внизу снова раздались крики. Бену даже показалось, что он слышит выстрелы.
Но вот когда казалось, что они снова попали в безвыходное положение, дракон вдруг опомнился. С воплем, который навел ужас на всех, кто слышал его, Страбон снова взмыл ввысь. Началась страшная тряска. Встречный ветер обрушился на Бена и его спутников. Страбон летел словно вихрь. Бен замер от страха, что они сейчас все свалятся и разобьются вдребезги. Теперь он почти не сомневался, что кончится именно этим…
Но он ошибся, слава Богу. Страбон издал новый вопль и вдруг выдохнул мощный поток пламени. Воздух вокруг него раскалился, и Бену показалось, что небо разверзлось, словно бездна. Тьма поглотила их. Бен закрыл глаза, потом медленно открыл их.
…Несколько разноцветных лун и мерцающие звезды освещали ночное небо, словно на детском рисунке. Внизу высились горы. Туман окутывал их вершины.
Бен наконец вздохнул с облегчением. Они вернулись домой.
Глава 21. БУТЫЛКА
Остаток ночи маленький отряд провел на западе равнины, немного севернее Сердца. Он расположился лагерем среди плодовых деревьев, которые каким-то чудом привольно росли в кленовой роще. Здесь пахло ягодами, яблоками и лесной свежестью. Стрекот цикад и кузнечиков, крики ночных птиц, все ночные шорохи равнины, казалось, заверяли друзей, что все будет хорошо. Такие тихие и ясные ночи всегда навевали людям спокойные сны. Даже дракон Страбон заснул, забравшись в какой-то овраг.
Не спалось только Бену Холидею. Он сидел около Ивицы и с тревогой ждал рассвета. Ивица теперь превратилась в дерево. Она сделала это сразу, как только ступила на землю, хотя была чуть жива. Сильфида тогда слабо улыбнулась Бену, а он сидел и надеялся, что это ему не мерещится. Действительно, ее дыхание становится все более ровным, спокойным, глубоким. Король знал: Ивица верила, что это превращение ей необходимо, что, каковы бы ни были причины болезни, подточившей ее силы в его мире, каков бы ни был яд, поразивший ее, но земля родного мира принесет ей исцеление. «Хорошо бы так и было», — думал Бен. Прежде он уже видел, как ей это помогало, но то было прежде.
Он несколько раз пытался соснуть, но мрачные мысли не покидали его, тревога не проходила — и за Ивицу, и за себя. Бен не мог забыть и простить собственную беспомощность в пустом зале суда, когда он, судейский адвокат, не сумел защитить себя и своих друзей. К чему же привело то, что он оставил прежнюю жизнь ради теперешней? Не слишком ли дорого было заплачено за обретение нового смысла жизни? Не грозит ли ему, Бену Холидею, опасность потерять собственное лицо?
Все эти вопросы не давали королю покоя, и он не сомкнул глаз, мучимый демонами, которых сотворил себе сам, а теперь не знал, как от них отделаться.
Уже почти перед рассветом, когда небо на востоке стало проясняться, а мысли Бена оставались все такими же мрачными, он все же ненадолго задремал. Когда открыл глаза, то сразу посмотрел на спящую Ивицу. Ее кожа утратила бледность и приобрела свой первоначальный цвет. Жизнь чудесным образом возвратилась к ней. Бен бережно коснулся рукой ее лица. Она зашевелилась, но не проснулась. Почувствовав, что у него появились слезы на глазах, Бен с улыбкой вытер их. Наконец-то страхи, мучившие его всю ночь, улеглись, и прилив новых сил помог ему стать самим собой и хозяином собственной жизни.
И только тогда король вспомнил о том, что ему предстояло: о грядущем столкновении с Ночною Мглой и Злыднем. Всю ночь он предпочитал не думать об этом. Но откладывать больше нельзя. Если он не найдет способа раз и навсегда покончить с треклятой бутылкой, то все, что удалось сделать с тех пор, как исчез Абернети, теряет смысл. Значит, он, Бен, должен бросить вызов Ночной Мгле. А это вполне может стоить ему жизни.
Уже рассвело, все вокруг оживилось, ночной покой уступил место дневной суете. Король Заземелья сидел на поляне в глубокой задумчивости. Он размышлял о том, как отобрать бутылку у Ночной Мглы, как покончить со Злыднем. Теперь, когда ему удалось избавиться от бесцельных страхов и сомнений, можно поискать решение. Бен понимал, что он должен перевоплотиться в Паладина-рыцаря — защитника, который стал вторым «я» королей Заземелья и который всякий раз, когда они расставались с Беном, как будто уносил с собой часть его души.
Холидей невольно вздрогнул. Мысль о Паладине всегда вызывала у короля противоречивые чувства. Но, конечно, без мощи Паладина не обойтись, если придется выдержать битву с ведьмой, не говоря уже о Злыдне… Конечно, он, Бен, будет не один, ему поможет придворный волшебник. Вопрос только в том, хватит ли их объединенных усилий, чтобы сразиться с ведьмой и злым духом. И с одним Злыднем попробуй справься! Ведь, кажется, его возможности почти безграничны!
Когда проснулись спутники Бена, он все еще бился над своей задачей. Но король был приятно удивлен, когда во время завтрака решение наконец пришло к нему.
Чуть раньше он убедился, что Ивица окончательно выздоровела.
***
Бен удивился еще больше, когда после завтрака Страбон сам вызвался перенести их на север, к жилищу Ночной Мглы. Дракон сделал это, конечно, не из чувства долга и даже не потому, что еще ощущал над собой власть волшебника. Страбон не скрывал, что жаждал столкнуть между собой короля и ведьму и насладиться зрелищем схватки. Чтобы утолить злость, вызванную тем, что его втянули в свои делишки Бен и Тьюс, дракону нужна была кровь, и он надеялся, что предстоящая битва будет стоить много крови и Бену, и ведьме.
— Ты мой должник, Бен, — объявил Страбон, вложив в свои слова столько яда и злобы, сколько мог. — Уже дважды я спасал твою никому не нужную шкуру, но ничего не получил взамен. Если ведьма с тобой разделается, я буду считать, что мы квиты. Подумай, что мне пришлось вытерпеть по твоей милости! За мной гнались эти дурацкие железные птицы, меня ослепляли светом, за мной охотились твои сородичи, я был отравлен какой-то неведомой дрянью из вашего мира, ко всему утратил душевный покой! Но этого мало. Я могу сказать в глаза, что считаю тебя самым отвратительным созданием, которое я имел несчастье знать. Поэтому с нетерпением жду возможности избавиться от тебя!
С этими словами дракон опустился на колени, чтобы предмет его ненависти смог на него взобраться. Бен поглядел на советника, который пожал плечами и сказал:
— Чего еще можно ожидать от дракона? Ивица и Абернети стали настаивать на том, что они должны отправиться в Бездонную Пропасть вместе с Беном. Когда же Бен напомнил им, что столкновение с ведьмой и Злыднем будет очень опасным, то оба в один голос предложили королю еще раз подумать.
— Я не для того пережил столько злоключений в неволе у Микела Ард Ри, чтобы теперь меня снова бросили! — недовольно заметил писец. — К тому же, — добавил он ехидно, — надо кому-то присматривать за нашим волшебником.
— Я тоже не хочу, чтобы меня бросили, — присоединилась к нему Ивица. — Я уже совсем здорова и могу пригодиться. Я ведь говорила тебе, Бен Холидей, у нас с тобой одна судьба!
Бен, конечно, видел, что сильфида действительно вполне здорова, но сможет ли она оказать серьезную помощь, если дойдет дело до схватки с Ночною Мглой и Злыднем. Он понимал, что переубедить Ивицу и Абернети ему все равно не удастся. Проще будет взять их с собой. Бен махнул рукой. Всегда выходит не по его!
В конце концов все четверо уселись на дракона, покинули рощу, служившую им местом ночевки, и полетели над Сердцем, над островком, на котором стоял замок Чистейшего Серебра, над зелеными лугами, пока не пересекли всю страну с юга на север, достигнув предгорий Мельхора. Страбон опустился на небольшую поляну на самом краю, у окутанной туманом Бездонной Пропасти. Перед этим он довольно низко пролетел над обиталищем ведьмы, видимо, для того, чтобы она заметила незваных гостей.
Бен и его спутники подошли к обрыву. Густая пелена тумана скрывала все, что делалось внизу. Ни звука не долетало сюда из урочища Ночной Мглы.
Деревья и кусты вокруг почернели, листья пожухли. Повсюду вокруг Бездонной Пропасти царили увядание и запустение, как будто из жилища ведьмы распространялась порча, поразившая окружающую землю.
— Подходящее место для того, чтобы ты встретил здесь свой конец, Холидей,
— презрительно усмехнулся дракон. — Только тебе следовало бы поторопиться. — Он поднялся с земли на одну из скал, с которой ему было удобно наблюдать за будущим поединком.
— В последнее время дракон стал совершенно невыносим, — тихо сказал советник Тьюс.
— По-моему, он таким был всегда, — еле слышно ответил король.
Он оставил Ивицу и Абернети у Лазурных Друзей, многие из которых были теперь сломаны. Он не хотел, чтобы они были на виду, пока не кончится предстоящая опасная схватка. После этого Бен вернулся к волшебнику и впервые рассказал ему о своем замысле насчет того, как можно справиться со Злыднем. Волшебник задумчиво слушал его, а потом объявил:
— Ваше Величество, по-моему, вы нашли верное решение.
Король слабо улыбнулся:
— Найти решение — одно, воплотить его — другое, советник Тьюс. Дело это очень опасное. Все должно быть точно исполнено. Тут многое будет зависеть от тебя.
— Понимаю, мой повелитель, — торжественно ответил волшебник. — Я не подведу тебя.
— Не подведи самого себя, — ответил Бен. — Готов ли ты к бою?
— Готов, Ваше Величество. Бен стал у обрыва и крикнул:
— Ночная Мгла! — Ответило ему только эхо. — Ночная Мгла! — снова позвал король.
И на этот раз ответа не было.
Волшебник, стоявший с Беном, беспокойно переступал с ноги на ногу.
Наконец из глубокой впадины вырвался вихрь, несущий черную пыль, которая осела на выжженную траву у обрыва, а вслед за этим перед ними появилась и сама Ночная Мгла, в черных одеждах, черноволосая, с бледным лицом и белыми руками, — жуткое и грозное видение. В одной руке она сжимала знакомую Бену и Тьюсу бутылку.
— А, лжекороль! — Зловещий шепот Ночной Мглы был похож на змеиное шипение.
Свободной рукой она вынула пробку из бутылки, и паукообразный Злыдень в момент выскочил из нее и уселся на горлышке. Красные глаза его горели.
— Видишь, мое сокровище? — тихо сказала ведьма. — Посмотри, кто пришел, чтобы мы могли позабавиться.
Король и волшебник стояли неподвижно, словно изваяния, ожидая, что будет дальше. Злыдень засуетился и стал нашептывать что-то ведьме, но слышала его только она сама.
— Да, да, — ласково говорила Ночная Мгла, склонившись над ним, — это те самые, моя маленькая злючка.
Наконец она выпрямилась, спрятала пробку и погладила Злыдня.
— Идите к нам, королек и придворный волшебник, — позвала она. — Мы поиграем с вами. О, какие это будут славные игры! Идите, не пожалеете!
— Отдай нам бутылку, — спокойно приказал Бен. — Она не твоя, Ночная Мгла.
— Здесь все, что я захочу, становится моим, — заявила ведьма.
— Но только не эта бутылка.
— А эта бутылка особенно.
— Тогда мне придется вызвать Паладина, — ответил Бен по-прежнему спокойно.
— Вызывай кого угодно. — Ночная Мгла презрительно усмехнулась. — Ты жалкий глупец, игрушечный король.
Злыдень вдруг подпрыгнул, пронзительно завизжал и простер свою паучью лапку с тонкими пальчиками к Бену и Тьюсу, направив на них поток огня и стальных осколков. Но советник на этот раз не оплошал. Смертоносный поток пролетел мимо, никак не задев короля и волшебника. Тем временем Бен коснулся медальона, и рука его почувствовала жар, исходивший от талисмана. Менее чем в десяти метрах от Бена вспыхнул яркий свет, и явился Паладин, белый рыцарь на белом боевом коне, светлое видение, пришедшее из вечности. Внутри медальона вспыхнул огонь, и свет от него достиг того места, где появился Паладин. Бен почувствовал, как волна света подхватила его тело, словно оно было невесомым. Через мгновение он уже был одет в стальные доспехи, и преображение началось. Бен Холидей лишился собственной памяти. Теперь у него была память Паладина, участвовавшего во множестве битв, в которых он одерживал победы, помнившего о крови и ранах, об искусстве вести битву, о великой борьбе и великих победах. С преображением всегда было связано для Бена и чувство ужаса, и чувство восхищения. Бен Холидей ужасался при мысли о крови и убийствах, Паладин предвкушал новую битву.
Потом эта раздвоенность исчезла, и остался только Паладин, могучий рыцарь во всеоружии, готовый к грозной битве.
Сжав в руке дубовое древко копья, защитник королей храбро бросился на Ночную Мглу и Злыдня.
Но оба его врага, помножив силу своей ненависти на силу злых чар, произвели на свет нечто, против чего, по их мнению, не должен был устоять даже Паладин. Это существо появилось из глубокой впадины, окруженное ореолом зеленого огня, огромное и белое и тоже на коне, под стать самому Паладину.
Это и был в своем роде второй Паладин. Советник Тьюс, прикрывшись волшебным щитом, в изумлении уставился на жуткую тварь. Он никогда прежде не видел подобных существ. То была прихоть темных колдунов — смесь огромного ящера и рыцаря, одетого в броню, в два раза больше самого Паладина. То был отвратительно искаженный образ рыцаря, словно отраженный в немыслимо кривом зеркале.
Эта чудовищная тварь ринулась навстречу Паладину. Она неслась с такой силой, что земля дрожала. Дубовое копье Паладина и копье из кости и железа, принадлежавшее его врагу, разлетелись на куски. Страшно заржали скакуны под ними. Противники разъехались в разные стороны. Паладин схватился за боевой топор. Тварь, созданная ведьмой и злым духом, стала на глазах расти, словно питаясь силой вражды. Теперь все присутствующие не сводили глаз с этого чудовища. А конь под ним словно растворился в воздухе.
В этот момент волшебник сделал едва заметное движение рукой, после чего от него стал исходить мерцающий свет, и Тьюс вдруг исчез, но вскоре появился снова, став, однако, полупрозрачным. Никто не заметил этих превращений.
Паладин снова пошел в атаку. Ночная Мгла и Злыдень, соединив усилия, продолжали вливать колдовскую силу в созданную ими тварь, которая теперь стала огромной, словно дом. Встав на задние лапы, чудовище поджидало противника. Когда рыцарь приблизился, оно бросилось на него, пытаясь раздавить, но Паладин успел увернуться и нанес удар топором по толстой шкуре огромной твари. Однако рана затянулась почти сразу. Врагу рыцаря покровительствовала сила колдовства.
Паладин снова бросился в атаку, обнажив свой мерцающий клинок. Он стал яростно наносить по чудовищу удары своим мечом. Но и эти раны мгновенно заживали. Тварь, созданная ведьмой и Злыднем, вновь и вновь бросалась на рыцаря, надеясь уничтожить Паладина. Оба создателя продолжали поддерживать чудовище силой своих чар. Они уже предвкушали победу.
Абернети и Ивица, наблюдавшие за битвой из своего укрытия, теперь со страхом ожидали исхода боя. Они видели, что Паладину все труднее противостоять врагу.
И тут случилось нечто неожиданное. Чудовище вдруг содрогнулось, словно пораженное невидимым ядом, и стало съеживаться.
Первым это заметил Злыдень. С пронзительным визгом он простер вперед свои паучьи лапки, чтобы силой чар подкрепить своего любимца. Но чудовище все продолжало уменьшаться. Теперь оно старалось уклониться от ударов меча Паладина, стало оступаться и шататься, как будто почувствовало, что жизненные силы стали убывать.
Теперь уже это заметила и Ночная Мгла. Она завопила от ярости. Потом, повернувшись в ту сторону, где стоял волшебник, и вытянув вперед руки, наслала на него темное пламя. Советник Тьюс, казалось, был поглощен облаком дыма и пепла. Ивица и Абернети вскрикнули от ужаса.
Но несмотря на это, чудовище продолжало уменьшаться. А теперь что-то случилось и с самим Злыднем. Он вдруг скорчился, упал на землю у ног ведьмы и стал извиваться, словно болезнь, поразившая создание Злыдня, передалась и ему самому. Он что-то вопил, обращаясь к ведьме. Она наклонилась над ним.
— Бутылка! Бутылка запечатана, госпожа! — в отчаянии завизжал Злыдень. — Я не могу колдовать! От меня уходят жизненные силы!
Ночная Мгла уставилась на бутылку в собственной руке, не понимая, в чем дело. Бутылка была цела и невредима, она оставалась открытой. О чем же орет Злыдень? Ведьма была озадачена.
Между тем тварь, созданная Злыднем и ведьмой, стала почти невидимой, а вскоре вовсе обратилась в прах. Паладин проскакал на коне по тому месту, где еще недавно стоял его враг, и повернул в другую сторону. Ночная Мгла подняла глаза и бросила изумленный взгляд на рыцаря. Теперь он мчался прямо на нее.
Только тогда она догадалась ощупать горлышко бутылки. Вспыхнул синий волшебный огонь, и ведьма отдернула руку.
— Это Тьюс! — яростно завизжала ведьма.
Злыдень, ухватившийся за ее рукав, уже едва мог двигаться. Ночная Мгла зарычала и собралась было применить собственную волшебную силу, чтобы вновь открыть запечатанную бутылку.
Но она опоздала. Паладин уже был рядом.
И тут же советник Тьюс словно из-под земли возник рядом с ведьмой и быстро выхватил у нее бутылку, прежде чем Ночная Мгла успела сообразить, что случилось. Когда же она поняла это, то с визгом бросилась на волшебника, но тут ее настиг Паладин. Пламя вырвалось из земли в момент их столкновения, как при извержении вулкана.
Услышав гром и увидев яркую вспышку, Абернети и Ивица выбежали из рощицы и бросились к месту поединка. Огненный фонтан на мгновение осветил серое небо.
Потом вдруг все стихло. Когда погас огонь и улеглась пыль, ни Паладина, ни ведьмы на поляне уже не было. Советник Тьюс стоял на коленях, зажимая горлышко бутылки обеими руками и с каменным лицом наблюдая, как издыхал на обожженной земле Злыдень и как он наконец обратился в прах.
Бен Холидей снова обрел свой обычный вид. У него кружилась голова, но он прижимал к груди еще не остывший медальон. Бен пошатнулся, но его тут же подхватили под руки Ивица и Абернети. Король слабо улыбнулся и тихо сказал:
— Ну вот и хорошо. Теперь все кончено.
***
Четверо друзей сидели на поле и мирно беседовали о том, что здесь только что произошло.
Ночная Мгла исчезла, но никто из них не знал наверняка, уничтожил ли ведьму Паладин или она просто сбежала, чтобы однажды снова появиться и заявить о себе. Все они помнили только, как в последний раз мелькнуло лицо Ночной Мглы, освещенное ярким пламенем.
Страбон улетел прочь сразу, как только увидел, чем закончилась битва. Его-то они точно видели не в последний раз.
Злыдень сгинул, и они надеялись, что навсегда.
Теперь, когда опасность миновала, Бен, перебиваемый иногда волшебником, рассказал Ивице и Абернети, как удалось одолеть Злыдня.
— Бутылка была тайным источником его силы, — сказал король. — Злой дух жил в этой бутылке и никогда не покидал ее надолго. Ведь Злыдень, который так хотел, чтобы его выпустили на волю, мог бы навсегда оставить свою тюрьму, но не сделал этого. Тогда я подумал: а что, если он и не может этого сделать, если его волшебная сила кроется в бутылке, а не в нем самом? Может быть, Злыдень вынужден в ней жить, коли хочет обладать волшебной силой? И чем больше я думал над этим, тем правильнее казалась моя догадка…
— Так вот, король и сказал мне, что, очевидно, бутылка — источник колдовства Злыдня, — перебил Тьюс, как только Бен сделал передышку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Загрузка...