Щербак-Жуков Андрей - Когда В Моем Городе Ветер http://www.libok.net/writer/2405/kniga/839/scherbak-jukov_andrey/kogda_v_moem_gorode_veter 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пьянчужка гладил Злыдня по кошачьей спине.
— Эта бутылка наша, — вдруг заорал Щелчок.
— Мы ее хозяева, — рыкнул Пьянчужка. По их глазам Бен видел, что их страх еще не прошел, но что касается природы этого страха, тут король ошибся. Они боялись вовсе не его, как ему казалось. Они боялись потерять бутылку.
— Сумасшедшие, — пробормотал он и поглядел на Тьюса.
Волшебник приосанился и выступил вперед.
— Щелчок и Пьянчужка, вы обвиняетесь в краже королевской собственности и бегстве с целью сокрытия последней, — объявил он. — Сейчас же верните указанную собственность, то есть бутылку, и с вас будут сняты все обвинения. В противном случае вы будете арестованы и заключены в темницу замка. — Он выжидающе помолчал и спросил:
— Вы ведь не хотите этого, не так ли?
Кыш-гномы съежились. Но вдруг они наклонились, чтобы расслышать бормотания Злыдня, который начал им что-то нашептывать. Когда они вновь подняли головы, вид у них был наглый и вызывающий.
— Ты оболгал нас, — закричал Щелчок.
— Ты желаешь нам зла! — заверещал во всю мощь Пьянчужка.
— Ты сам хочешь завладеть нашей бутылочкой!
— Ты хочешь захватить себе сокровища!
— Ты решил нас обмануть!
— Ты ведешь с нами нечестную игру! Они вскочили, держа бутылку с двух концов, и стали пятиться. Их мордочки пылали ненавистью.
Бен был поражен. Он никогда не видел гномов такими. Они готовы были драться насмерть!
— Что случилось с ними? — тихо спросил Бен советника.
— Это работа Злыдня. Он отравляет все, к чему прикасается, — ответил волшебник также шепотом.
Бен уже пожалел, что он вообще заговорил с гномами об этой проклятой бутылке. Следовало лучше послать Сапожка, чтобы он отобрал ее у них, да и дело с концом!
К Бену присоединилась Ивица.
— Послушайте, Щелчок и Пьянчужка, — заговорила сильфида, — прошу вас, не поступайте так с вашим королем. Вспомните, как он помогал вам, когда никто не желал вам добра. Он не раз выручал вас из беды, и вы в долгу перед ним. Отдайте ему бутылку. Она нужна ему, чтобы благополучно вернуть в наш мир Абернети. Не надо противиться. Прислушайтесь к голосу совести. Отдайте бутылку.
В первые мгновения Бену показалось, что слова Ивицы лучше подействовали на гномов, чем его собственные. Они присмирели, смутились и даже сделали два шага вперед, бормоча что-то невразумительное. Но тут Злыдень прыгнул на плечо сначала Щелчку, потом Пьянчужке, послышалось его злобное шипение, после чего он спрыгнул вниз и возобновил свою безумную пляску. Щелчок и Пьянчужка остановились, затем начали пятиться к Ивице. В их глазах снова появились страх и злоба.
Терпению Бена пришел конец. Пора было вызывать Сапожка. Король не спеша поднял руку и потер подбородок, словно в задумчивости. Кобольд вырос за спинами у гномов как из-под земли, так что ни Щелчок, ни Пьянчужка его сразу не заметили. Он набросился на них, прежде чем они успели сообразить, что происходит. Но когда Сапожок уже схватился за бутылку, какая-то невидимая сила вдруг отшвырнула его назад. Бен и его друзья не сразу заметили, что Злыдень сам вдруг взялся за дело. Он зашипел и направил на кобольда струю зеленого пламени. Удар огромной силы поднял кобольда в воздух, и вскоре он исчез из поля зрения, словно унесенный бурей.
Бен бросился вперед, но опоздал. Злыдень услышал вопль гномов и, повернувшись к Бену, щелкнул пальцами. Тут же капли дождя стали превращаться в ножи и полетели к Бену, неся неминуемую смерть. Увернуться от них не было никакой возможности.
К счастью, советнику Тьюсу наконец-то удалось волшебство. В последний момент он повернул поток ножей, летевших в Бена, в другую сторону. Бен отскочил чисто механически когда же понял, что все обошлось, то крикнул Ивице и советнику, чтобы они бежали.
Злыдень уже нанес следующий удар. На Бена и его друзей посыпался град камней, исторгнутых из земли словно рукой великана. Однако волшебный щит, созданный Тьюсом, оказался надежным, дав возможность трем друзьям безопасно отступить, несмотря на летевшие тучи камней.
Потом камни исчезли, зато капли дождя вдруг стали замерзать, будто зимой, превращаясь в крупные градины. Словно подхваченный невидимым ветром, поток градин понесся в сторону Бена и его друзей. Волшебник вскрикнул, выбросил вперед руки, и все увидели вспышку ослепительного света. Но волшебный щит потерял часть питавшей его силы, и градины стали пробивать это незримое прикрытие. Бен, получивший несколько чувствительных ударов, отскочил назад. Он пытался заслонить Ивицу, чтобы она смогла безболезненно добраться до вершины холма. Но она путалась в своих одеждах и все время падала.
— Спускайтесь скорее. Ваше Величество! — услышал он отчаянный крик волшебника.
Схватив Ивицу за руку, Бен кое-как дотащил ее до вершины холма, затем быстренько они стали спускаться по противоположному склону. Щит советника уже перестал существовать, и ничто не сдерживало волны града и снега, обрушившиеся на короля и его спутников. Бен упал на землю и покатился, увлекая за собой Ивицу. И тут каким-то чудом град и снег вдруг прекратились. Снова стало тихо, вновь заморосил дождь. И снова наступил обычный ненастный день.
Открыв глаза, Бен сразу увидел лицо Ивицы, а потом, оглянувшись, увидел и советника. Он с трудом поднялся на ноги и стал отряхиваться. Ни гномов, ни Злыдня нигде не было видно.
Бен едва стоял на ногах. Он чувствовал страх и бессильную злость и был рад, что уцелел: Злыдень едва не погубил его. На радостях Бен крепко обнял Ивицу.
***
Сапожка они нашли в нескольких сотнях ярдов от места поединка. Он зацепился за какой-то куст, что предотвратило его дальнейшее падение. Кобольд был весь в шишках и ссадинах, но сознания не потерял. Сапожок получил тяжелые ранения, смертельные для многих живых существ, но кобольды — очень живучие и крепкие создания.
Ивица занялась пострадавшим. Она обладала способностями целительницы, присущими многим волшебным созданиям Озерного края. Сильфида старалась касаться его тела как можно осторожнее, чтобы не причинять еще большей боли. Примерно через полчаса Сапожок уже стоял на ногах. Он еще не совсем оправился после перенесенного потрясения, но уже ухмылялся, обнажая острые зубы. Кобольд, обращаясь к советнику, прошипел несколько слов, понять которые было нетрудно и не зная языка: он хотел бы отомстить Злыдню.
Но Злыдень вместе с обоими гномами и бутылкой, казалось, бесследно исчез. Бен и его спутники обошли окрестности в поисках следов, но тщетно. Очевидно, злой дух пустил в ход свои чары, чтобы замести следы.
— А может быть, они просто поднялись в воздух и улетели? — предположил советник Тьюс. — У Злыдня есть такие возможности.
— А есть ли границы его возможностям? — спросил Бен.
— Эти границы, — ответил волшебник, — определяются душевными качествами хозяев бутылки. Чем хуже сам человек, тем сильнее становится этот злой дух. Щелчок и Пьянчужка не такие уж скверные существа, Ваше Величество. Поэтому силы, которые черпает из них Злыдень, должны скоро пойти на убыль.
— Мне жаль их обоих: и Щелчка, и Пьянчужку, — заметила Ивица.
Бен с удивлением посмотрел на нее и кивнул:
— Мне тоже по-своему их жаль. — Он повернулся ко второму кобольду:
— Сельдерей, приведи лошадей, пожалуйста.
Кобольд кивнул и молча ушел. Король задумчиво посмотрел на небо. Дождь уже заканчивался, день клонился к вечеру.
— Что будем делать дальше. Ваше Величество? — спросил советник.
— Сейчас, Тьюс, нам следует подождать до утра, — ответил король. — На рассвете мы отправимся искать Щелчка и Пьянчужку, отберем у них бутылку и запрем в ней Злыдня, раз и навсегда! — Бен поглядел на ухмылявшегося Сапожка. — В следующий раз мы будем готовы к встрече с этим поганцем из бутылки, — твердо сказал король.
Глава 6. МИКЕЛ АРД РИ
Абернети сидел взаперти в комнате Элизабет, пользуясь временной передышкой, чтобы понять, куда он попал и насколько опасен этот мир. Элизабет подумывала о том, чтобы сказаться больной и не пойти в школу, но отказалась от этой мысли: тогда экономка обрушила бы на девочку поток нежности и сочувствия, и Абернети был бы непременно обнаружен. К тому же дочь управляющего еще не придумала, как ее новый друг мог бы безопасно выбраться из Граум-Вит.
Итак, Элизабет отправилась в школу, а Абернети остался в ее комнате и занялся чтением газет и журналов, которые девочка принесла из отцовского кабинета по его просьбе. У себя на родине Абернети был не только придворным писцом, но и придворным историком, а потому имел кое-какие сведения по истории других земель. Он заинтересовался устройством мира, из которого явился Бен, еще когда Микс начал вербовать здесь людей, желавших заплатить за трон в Заземелье. То, что Абернети уже знал, пугало его. В основном у него остались в памяти сведения о машинах, науках, а также о войнах в мире Бена. Так как в распоряжении писца был медальон, то он мог говорить на языке любого народа, так что изучение мира, в который он попал, не вызывало ни» каких затруднений. Но главное, что необходимо было сделать, так это выбраться отсюда. А чтобы уж наверняка, нужно просветить мозги.
Поэтому Абернети уселся на кровати Элизабет, подложил под спину подушки, обложился газетами и журналами и попытался уяснить, как все устроено в этом мире. Занятие это оказалось утомительным. Его поразило изрядно большое число рассказов о всякого рода войнах и убийствах, как правило, по экономическим и политическим соображениям, но во многих случаях — без всякой разумной цели. Также много было публикаций о раскрытии различного рода преступлений. Абернети скоро надоело такое чтиво. Он решил, что попал в мир, полный мошенников и грабителей. Любовные истории и приключенческие повести писец только бегло просматривал. Гораздо больше его заинтересовали реклама и объявления.
Они знакомили с тем, какие товары и услуги предоставлялись в этом мире. Из них он, в частности, заключил, что здесь люди не путешествуют верхом или в каретах, а ездят или даже летают по воздуху с помощью машин, придуманных здешними учеными. Он понял также, что пользоваться всеми этими машинами можно только за большие деньги или с помощью какого-то кредита. Ни денег, ни этого самого «кредита» у него, конечно, не было. Наконец Абернети понял, что, даже если забыть о его собачьей наружности, в этом мире никто не одевался так, как он, не разговаривал на его лад и было мало общего между обычаями Заземелья и обычаями этого мира. Поэтому за пределами Граум-Вит все сразу поймут, что он существо из другого мира.
В одном из журналов писец нашел карту страны, где жил Бен, — Соединенных Штатов Америки. Абернети отыскал штат Вашингтон, где сам находился, а также нужный ему штат Виргиния. Элизабет оказалась права: ему предстояло покрыть слишком большое расстояние. Идти пешком до Виргинии ему пришлось бы, похоже, целую вечность. Наконец Абернети слез с кровати, подошел к окну с двойными рамами, которое выходило на юг, и стал смотреть вниз. Замок был окружен виноградниками. Кроме того, из окна были видны лужайки, речушка и несколько домов, стоявших поодаль. Дома эти заинтересовали писца. Он уже видел подобные здания на картинках в журналах. Ни те, ни эти вовсе не были похожи на дома в Заземелье. Граум-Вит смотрелся среди здешних зданий весьма странно, будто кто-то перенес его сюда, не задумываясь, насколько нелепо это будет выглядеть. Видимо, единственной причиной появления здесь этого замка было желание Микела Ард Ри воплотить свою давнюю, еще детскую мечту. Крепость окружал ров, по обе стороны подъемного моста находились караульные помещения, а кроме того, вокруг замка была сооружена еще невысокая каменная стена с колючей проволокой наверху. Абернети покачал головой. Микел совершенно не изменился.
Элизабет приготовила для Абернети бутерброд и какой-то «хрустящий картофель», и он пообедал примерно в полдень, прежде чем снова приняться за чтение. Через несколько минут, однако, он услышал чьи-то шаги и увидел, как поворачивается дверная ручка. К ужасу затворника, кто-то собирался войти в спальню.
Прятаться было поздно. Оставалось только лечь на кровати и притвориться мертвым, что Абернети и сделал. Осторожно приоткрыв глаза, он заметил, что в комнату вошла женщина. Она несла с собой предметы, очевидно, предназначенные для уборки. Женщина напевала себе под нос, не подозревая еще, что в комнате кто-то есть. Абернети весь сжался, надеясь, что его примут за одно из чучел. Наверное, это была та самая экономка, из-за которой Элизабет оставила мысль о том, чтобы пропустить школу. Но почему девочка не предупредила, что экономка может прийти сюда и заняться уборкой? Абернети затаил дыхание. Может быть, она не обратит на него внимания? Может, уйдет скоро?
Однако женщина подошла к кровати и посмотрела на него. Весь ее вид выражал удивление.
— Ну и что это значит? Как ты сюда попал? — спросила она. — Здесь ведь не должно быть собак. Насколько я знаю. Ох уж эта Элизабет! — Экономка улыбнулась, потом рассмеялась. Теперь Абернети ничего не оставалось, кроме как играть роль пса. Он начал вилять своим коротким хвостиком, по крайней мере пытался это делать, и смотрел на женщину «собачьим взглядом». — Умница, славный песик, красавец, — продолжала она. — И одет, как куколка. — Женщина наклонилась над Абернети и обняла его так, что ему стало трудно дышать. Это была крупная и сильная женщина, которая едва не задушила беднягу в своих крепких объятиях. — Ну и что мне с тобой делать? — спросила экономка. Отступив на шаг, она оглядела пса. — Ручаюсь, никто не знает о твоем существовании. — Абернети смотрел на нее, стараясь выглядеть «умной собачкой». — Это ты рассыпал газеты и журналы, баловник этакий? — спросила экономка, аккуратно складывая печатную продукцию в стол и поправляя покрывало. — А это что — недоеденный бутерброд? Где ты взял его? Ох эта девчонка! — Женщина громко рассмеялась.
Абернети терпеливо ждал, когда она оставит его в покое.
— Ладно, это меня не касается, — заявила женщина, погладив его по голове.
— Слушай, что я тебе скажу: лежи себе тихонько, а я буду убираться, как будто тебя здесь нет. Не мне беспокоиться о тебе. Пусть Элизабет с тобой занимается. Договорились, песик?
Абернети снова попытался вильнуть хвостом, жалея, что он недостаточно длинный.
Экономка воткнула какой-то шнур в стену и включила довольно шумную машину, после чего стала водить ею туда-сюда по полу и по коврам. Потом — по одежде в шкафу. После этого женщина разложила по местам какие-то веши и на том закончила свою работу.
— Будь умницей, — сказала она, потрепав его уши. — Сиди тихо, пусть никто не знает, что ты тут. А я про тебя никому не расскажу. — Она наклонилась, подставляя ему щеку. — Ну, поцелуй меня, песик.
Абернети прилежно лизнул ее в щеку.
— Умница, — сказала женщина. — Счастливо оставаться.
Взяв с собой свою машину для уборки, она спокойненько удалилась.
***
Элизабет вернулась часа через два. Она была в хорошем настроении.
— Привет, Абернети. Как ты тут? — спросила девочка, плотно закрыв за собой дверь.
— Все было бы гораздо лучше, — недовольно ответил писец, — если бы ты предупредила, что эта ваша экономка придет сюда убираться.
— Ох, ведь сегодня же понедельник! — воскликнула девочка, бросая свои учебники на письменный стол. — Извини, пожалуйста. Это миссис Эльбаум. Она заметила тебя?
— Конечно, но она решила, что я твоя комнатная собачка, и сказала, что это ее не касается. Обещала, что никому не расскажет обо мне. Сказала, что это твое дело.
Элизабет важно кивнула.
— Миссис Эльбаум — мой друг, — заявила девочка. — Не то что некоторые. — Она грозно сдвинула брови. — Нита Коле была моей подругой, но я с ней больше не дружу! И знаешь почему? Она всем рассказывает, будто я влюбилась в Томми Сэмюэльсона. Не знаю, с чего она взяла это. Мы с ним даже и не дружим… Я только сказала однажды, что Томми мне немножко нравится. Он симпатичный мальчик. Ну, в общем, она рассказала это Донне Хельмс, а та, как всегда, всем разболтала, так что теперь вся школа говорит о нас с Томми Сэмюэльсоном. Я чуть не расплакалась! Наверное, даже мистер Мак, наш учитель, уже слышал об этом. Я сказала моей второй подружке Еве Ричарде, что если Нита сейчас же не…
— Элизабет! — вскричал Абернети, и ему самому его голос показался похожим на лай. — Элизабет, — повторил он, но уже тише. Девочка удивленно посмотрела на него. — Придумала ли ты, как мне отсюда выбраться?
— Конечно, — уверенно ответила она, усаживаясь рядом. — Я нашла хороший способ, Абернети.
— Какой же? Элизабет улыбнулась:
— Тебе надо выбраться отсюда в ящике с бельем. — Увидев гримасу Абернети, девочка поспешно добавила:
— Это очень просто. Грузовик из прачечной забирает белье для стирки из нашего склада по вторникам. Завтра как раз вторник. Ящики для белья очень большие, и ты сможешь спрятаться в одном из них. Стража никогда не осматривает эти грузовики. Когда же машину начнут разгружать, ты незаметно выпрыгнешь из кузова. Это будет за несколько километров от замка. Ну, что скажешь? — Она снова улыбнулась.
Абернети задумался.
— Что ж, может быть, что-то и получится, — ответил он. — Но только во время погрузки разве не поймут, что ящик, в котором сижу я, тяжелее других?
Девочка покачала головой:
— Что ты! Все эти мокрые полотенца и прочие тряпки довольно тяжелые. Мистер Аббот, водитель, говорил, что все это барахло весит целую тонну! Он ничего не заметит, я уверена. Скорее всего он подумает, что ящик, где ты будешь сидеть, набит мокрыми полотенцами.
— Ясно, — ответил Абернети.
— Вот увидишь, все будет хорошо, — заверила его Элизабет. — Тебе остается только завтра утром прокрасться на бельевой склад. Я тебя провожу. Рабочие приходят к восьми. Если мы выйдем очень рано, то нам никто не помешает. Я могу завести будильник, вот эти часы, видишь?
Абернети с сомнением посмотрел на прибор, показывающий время, потом снова на девочку.
— Ты могла бы дать мне с собой хорошую карту вашей страны, чтобы я мог найти дорогу в Виргинию? — спросил он.
— Я подумала и об этом, Абернети. Нельзя же тебе идти до Виргинии пешком. Это слишком далеко. Потом на твоем пути будут горы, а в горах сейчас почти зима. Ты можешь замерзнуть. — Девочка погладила его по голове. — Я скопила немного денег и хочу отдать их тебе. Мне нужно будет как-то объяснить это папе, да я что-нибудь придумаю… Но тебе придется обвязаться бинтами, чтобы люди не видели твоего лица и думали, что ты ранен. После этого ты поедешь в аэропорт и купишь билет на дополнительный рейс до Виргинии. Такие билеты немного дешевле — я объясню тебе, как это сделать. Долетишь ты за пару часов. Там тебе придется немного пройти, но только немного, это не сравнить с дорогой отсюда. А в тех краях тепло, и ты не замерзнешь.
С минуту Абернети молча смотрел на девочку, потом сказал:
— Элизабет, я не могу взять у тебя деньги. Она замахала руками:
— Нет, нет, не говори так… Мне страшно думать о том, что тебе придется бродить по всей стране. Я должна знать, что у тебя все в порядке. Вообще-то мне следует поехать с тобой. Но раз ты не разрешаешь, то хотя бы возьми деньги. Если захочешь, ты сможешь отдать мне долг.., когда-нибудь потом. Абернети был потрясен.
— Благодарю тебя, Элизабет, — сказал он тихо.
Девочка крепко обняла его, и на этот раз Абернети почувствовал себя куда лучше, чем в объятиях миссис Эльбаум.
Довольная, Элизабет пошла ужинать, а писец остался в ее комнате, терпеливо ожидая возвращения хозяйки, которая обещала принести ему чего-нибудь поесть. Чтобы скоротать время, он стал читать какую-то «Программу ТВ», хотя ничего не понимал из прочитанного. Девочка долго не возвращалась. Абернети даже рискнул осторожно приоткрыть дверь и выглянуть в коридор. Элизабет там не было.
Когда девочка наконец появилась, она была бледна как привидение и очень подавлена.
Быстро закрыв за собой дверь, Элизабет заговорила громким шепотом:
— Абернети, тебе нужно немедленно выбираться отсюда! Микел узнал о тебе! Абернети похолодел:
— Откуда же он узнал?
Элизабет покачала головой, и слезы потекли по ее щекам.
— Это из-за меня, Абернети, — сказала она, горько рыдая. — Я сама ему рассказала об этом. Не могла не рассказать.
— Ну-ну. — Он стал рядом с нею на колени и положил ей на плечи свои лапы-руки. Больше всего Абернети хотелось бежать отсюда, но прежде он должен узнать, чем рискует.
— Расскажи мне, что случилось. — Писец старался говорить спокойно.
Элизабет вытерла слезы и стала рассказывать:
— Я так и знала… Сразу после ужина стражники пришли для доклада и выложили все Микелу. Они меня увидели и сразу вспомнили о тебе. Один из них еще сказал, что ты был в старинной одежде и что лапы у тебя не совсем похожи на лапы. У Микела тогда было такое лицо!.. Он посмотрел на меня и стал расспрашивать. И знаешь, Абернети, я не смогла соврать. Он всегда так смотрит.., как будто все знает про тебя. Чувствуешь себя мерзко… — Девочка снова разрыдалась, а Абернети прижал ее к себе. Когда она успокоилась, он попросил ее продолжать. — И я рассказала Микелу, что нашла тебя около музейного зала. Он сразу же пошел туда, а когда вернулся, то был вне себя от злости. Он спросил, куда девалась его бутылка. Я сказала, что не знаю ничего о бутылке. Тогда он спросил, откуда ты взялся. А я ответила, что не знаю и этого. Я стала плакать и сказала Микелу, что мне хотелось поиграть с каким-нибудь животным, а тут появился ты в старинной одежде. И тогда я стала тебя водить на поводке… А Микел спросил, не говорил ли ты мне чего-нибудь. Оказывается, он знает, что ты умеешь разговаривать!
Абернети побледнел, и ему показалось, что комната вдруг закачалась.
— Ну же, Элизабет, — сказал он, — расскажи мне, пожалуйста, что было дальше. Девочка глубоко вздохнула:
— Ну так вот, я не могу врать, когда с ним разговариваю, то есть почти не могу. Поэтому я ему и сказала, что ты действительно со мной разговаривал. Я еще сделала вид, что очень удивилась: как же он догадался об этом? Я сказала, что прогнала тебя потому, что боялась. Сказала, будто ты убежал, и мне не известно, где ты сейчас. А скрыла всю эту историю будто бы потому, что думала, что мне никто не поверит. Я сказала, что ждала, пока вернется папа, а от него бы я ничего не скрыла. Кажется, Микел поверил. Он велел мне возвращаться в мою комнату и ждать, когда он придет. Стражникам Микел приказал немедленно начать поиски. Он так орал на них, точно взбесился. Абернети, тебе нужно уходить, — и как можно быстрее!
— Абериети печально кивнул.
— Но как же я сделаю это, Элизабет, — грустно спросил он.
Девочка схватила его за руку:
— Так же, как мы и договорились. Только тебе придется спуститься вниз и попасть на склад белья уже сейчас!
— Но ты же говорила, что они меня ищут.
— Нет, нет, послушай меня, Абернети! Они уже обыскали бельевой склад. Они оттуда и начали поиски.
Я ведь сказала, что отпустила тебя, когда мы были поблизости от этой комнаты. Так что там сейчас уже никого нет. Комната, где хранится белье, на первом этаже, недалеко отсюда. Если ты вылезешь в окно и спустишься вниз, то тебе стоит свернуть за угол — и там уже будет окно, в которое нужно влезть, чтобы попасть на бельевой склад. Понимаешь?
— Но как же я спущусь вниз…
— Задвижка открыта, Абернети! — ответила Элизабет. — Я открыла ее в воскресенье, когда играла в прятки с миссис Эльбаум. Ты можешь спуститься вниз, держась за виноградную лозу, влезть в окно и спрятаться в одном из ящиков для белья или посидеть некоторое время в кустах. Если окно внизу закрыто, то я спущусь и открою его, как только смогу. Прости меня, Абернети! Это ведь из-за меня случилось. Но тебе надо скорее бежать! Если они найдут тебя здесь и поймут, что я солгала, что я помогаю тебе…
В коридоре уже послышались шаги и гул голосов.
Абернети уже бросился к окну. Открыть его и в самом деле оказалось нетрудно. Он посмотрел вниз. Уже стемнело, но было видно, что лоза виноградника, которую ему предстояло использовать вместо веревочной лестницы, достаточно крепка, чтобы выдержать его тело.
Повернувшись к девочке, Абернети прошептал:
— До свидания, Элизабет. Спасибо за помощь.
— Тебе нужно пятое окно, как свернешь за угол, — прошептала девочка в ответ. Вдруг она схватилась за голову. — Ox, Абернети, я же забыла отдать тебе деньги на билет!
— Ничего, это не страшно, — ответил Абернети. Он уже ухватился за лозу, проверяя ее на крепость. «Если я не сломаю себе шею, то мне повезет», — подумал он.
— Нет же, ты должен взять деньги, — продолжала настаивать Элизабет, словно забыв об опасности. — Вот что! Давай встретимся с тобой завтра, в полдень, в школе. У нас — начальная школа имени Франклина. Я возьму деньги с собой!
В дверь постучали:
— Элизабет! Открывай!
Абернети сразу же узнал этот голос.
— До свидания, Элизабет, — прошептал он.
— До свидания, — прошептала девочка. Обе рамы окна закрылись за Абернети, и он остался висеть над землей, держась за лозу.
***
…Абернети казалось, что спуск этот никогда не кончится. Его мучил страх и перед погоней, и перед падением. Поэтому писец продвигался вниз медленно и очень осторожно, хватаясь за свою «живую лестницу» и упираясь ногами в стену.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Загрузка...