Загрузка...
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Только на сей раз сопроводила свое высказывание вульгарным плевком сквозь зубы.
Брюнетка побледнела, затем шагнула к ней с видом, выказывающим убийственную решимость. Дженни Трент выполнила что-то вроде прыжка с места, схватила Монику за руку и потянула к двери. Когда они достигли ее, Дженни сначала вытолкнула обманутую жену на крыльцо, затем повернулась ко мне и сочувственно улыбнулась.
— Не думаю, что вы похожи на этих недоношенных агентов, Рик Холман, — сказала она нежно. — Даже если говорите, как один из них.
Наконец они ушли. А вскоре и шум «тандерберда» замер в отдалении. С каждой секундой тишина в комнате становилась все невыносимее.
Я подошел к Кароле Руссо, которая с презрительным видом все еще сидела развалившись в кресле, и предложил ей сигарету. Она взяла одну, а я держал спичку, давая ей возможность прикурить.
— Благодарю. — Итальянка выпустила облако дыма мне в лицо. — Думала, эта глупая старая корова никогда не уйдет!
В изумлении я тупо уставился на нее.
— Полагал, вы говорите только на одном языке — итальянском...
— Неужели корова была права насчет вас? — Она выпустила новое облако дыма мне в лицо. — Если бы вы были хорошим рекламным агентом, то знали бы, что некоторое время я была английской кинозвездой, хотя мне не повезло в Лондоне. Надеялась добиться своего в Риме, когда Джино Амальди нашел меня. Вы что, никогда не читаете пресс-релизы?
— Я вовсе не рекламный агент, но это не важно. Зачем вам понадобилось изображать перед Моникой Хейс, что вы не говорите по-английски?
— Это был самый простой выход из затруднительного, а также опасного положения, — устало объяснила Карола. — Кстати, вы вовсе не похожи на безнадежного идиота, но, заимствуя фразу коровы, почему-то говорите как он, мистер Холман.
Она поднялась с кресла гибким плавным движением, поистине кошачьим, и вытянула руки над головой.
— Хочу выпить!
Это позволило мне впервые с тех пор, как я вошел в дом, хорошенько ее разглядеть. У Каролы Руссо было лицо осиротевшей, бездомной и потерявшейся в этом жестоком мире женщины. Стройная мальчишеская фигура не соответствовала высокой и пышной груди, которая казалась больше, чем была на самом деле, из-за контраста с узкими бедрами. Каждое ее движение было женственным и по-кошачьи изящным. Она излучала сексуальность с презрительным безразличием к производимому эффекту, что означало — эта ее способность была врожденной, а теперь стала просто частью повседневной жизни, как еда, сон, умывание.
Черная шелковая рубашка с золотой монограммой, удачно расположенной на твердой покатости левой груди, была смята, будто она спала в ней прошлой ночью. Черные брюки из ткани с вплетенной в нее серебристой металлической нитью были такими узкими, что казались приклеенными прямо к голому телу. Когда она отошла от меня к бару, я решил, что Джино Амальди не нужно было быть таким уж гением, чтобы открыть в ней потенциал кинозвезды. Только слепой мог этого не заметить.
Карола щедро налила себе и одним глотком выпила половину, прежде чем снова повернулась ко мне с рюмкой в руке.
— Ах, как это кстати! — Напряженность сквозила в ее глазах, хранивших выражение загнанности, словно по ее следам в вечнозеленых джунглях крался безжалостный охотник, находящийся вне пределов видимости.
— Что случилось с Доном Талантом? — спросил я.
— Подруга коровы сказала, что вы со студии? — В ее голосе сквозила подозрительность с сильным оттенком страха и истерики. Было удивительно, что второсортная актриса Моника Хейс, даже если она долго исполняла роль обманутой жены, могла настолько испугать такую девушку, как Карола Руссо.
Я объяснил ей, что «Каденция филмз» в лице Леоноры Палмер наняла меня, чтобы найти ее и Таланта и как можно быстрее доставить в город, надеясь, что это произойдет раньше, чем Моника Хейс и Амальди узнают, где они были.
— Джино? — Она втянула воздух со свистящим звуком. — Джино вернулся?
— На неделю раньше, чем предполагал, — процитировал я Ленору Палмер, — и, говорят, орал с пеной у рта целых двадцать четыре часа.
На мгновение Карола закрыла глаза; дрожь пробежала по всему ее телу; потом одним глотком допила рюмку.
— Как насчет Таланта? — вернулся я к своему вопросу. — Куда, черт возьми, он запропастился?
— Он в подвале, — прошептала она.
— Пойду и скажу ему, что теперь можно выходить, его жена уже пять минут как уехала, — усмехнулся я.
— Он не сможет выйти. — Карола прижала тыльную сторону ладони ко рту и неистово прикусила кожу, прежде чем произнесла:
— Он мертв!
— Мертв?
— Вот почему я была так напугана все это время, пока корова была здесь, — продолжила она тем же сдавленным шепотом. — Думала, она собирается убить меня тоже!
— Вы хотите сказать, что Моника Хейс убила его? —Неожиданно для себя я заметил, что и в моем голосе появились визгливые нотки. — Как, черт возьми, это случилось?
— У Дона что-то вроде мастерской в подвале. Он работал там пару часов утром, пока я спала. Проснувшись, я спустилась сказать ему, что пора бы выпить, он вышел и вдруг... — Карола прикусила нижнюю губу. —Раздался выстрел, Дон упал назад, в мастерскую, весь в крови! Я рванулась к нему, но тут грохнул второй выстрел и сразу же раздался треск: пуля вонзилась в дверной косяк, прямо рядом со мной. Ясно, что, кто бы это ни был, он пытался убить меня тоже. Я испугалась, побежала наверх, в дом...
Взяв рюмку из ее дрожащей руки, я прошел к бару, чтобы налить еще.
— Не знала, что делать!.. — Карола снова в отчаянии закусила палец. — Там в углу телефон, но кому звонить? Потом услышала снаружи ее шаги, и, прежде чем я успела что-то сообразить, корова вошла в комнату. Я не увидела у нее оружия, поэтому подумала, что, возможно, она собирается меня ударить. И упала в кресло, как маленький ребенок, пытающийся спрятаться там, где спрятаться невозможно.
— Что она говорила?
— Обзывала меня самыми грязными словами, какие только могла придумать, повторяя их снова и снова, тупо сказала Карола. — Через некоторое время просто выдохлась. Потом спросила, где ее муж, но я знала, что это хитрость, поэтому притворилась, будто говорю только по-итальянски и не понимаю, о чем она спрашивает. Корова протопала по дому — заглянула в спальню, ванную, открыла заднюю дверь, выглянула, но не вышла наружу. Я думала, она спустится в мастерскую, чтобы убедиться, что убила Дона, но почему-то не спустилась. Подошла ко мне, так и стояла, глядя ненавидящими глазами. Наверное, взвинчивала свою ненависть до точки, когда сможет меня застрелить. И тут вошли вы и ее подруга.
— Пойду посмотрю в мастерской. — Я вложил рюмку ей в руку. — Выпейте, вернусь через пару...
— Что это? — Ее зрачки расширились от ужаса.
До меня тоже донесся отчетливый шаркающий звук откуда-то из-за стены дома. Но я успел сделать только три шага к задней двери, когда она вдруг с треском распахнулась.
— Дон! — тонко взвизгнула Карола.
Высокий темноволосый мужчина, шатаясь, вошел в комнату и остановился, слегка покачиваясь. Его рука, прижатая к левому плечу, лишь частично прикрывала огромное темное пятно, расплывшееся по рубашке.
— О, Дон! — простонала Карола. — Я думала, ты мертв!
— Я... — с трудом произнес Талант, — я... — И внезапно рухнул на пол во весь рост.
Глава 3
Карола сидела, откинувшись на спинку кресла, сцепив руки на коленях, плотно закрыв глаза. Я прошел мимо нее к кушетке, где, вытянувшись в струнку, примостилась Ленора Палмер. Она приняла от меня рюмку, ничего не сказав. Осунувшееся лицо выражало озабоченность.
Оскар Нельсон вышел из спальни в гостиную, осторожно прикрыв за собой дверь. Когда он повернулся, Карола уже сидела выпрямившись, с широко открытыми глазами, а Ленора была на ногах, всем своим видом выражая нетерпение поскорее начать работать на благо своего гениального шефа.
— Доктор говорит, что беспокоиться не о чем, — тихо объявил Нельсон; его четко произнесенные слова, очевидно, произвели успокаивающее действие на обеих женщин. — Кость не задета, пуля прошла навылет через плечо. Доктор оценил ваши усилия, Холман: он сказал, что вы хорошо промыли рану и остановили кровотечение.
Нельсон прошел на середину комнаты и молча тяжело уставился на Каролу. Тишина, казалось, сгустилась, подавленная силой его личности. Прилизанные седые волосы и гладкое загорелое лицо придавали Оскару Нельсону сходство со святым. Впечатление усиливалось мягкой терпимостью, которую излучали его ясные голубые глаза, и прекрасно поставленным глубоким басом. Это было поразительно: никто другой в Голливуде не смог бы добиться того положения, какое занимал он, и при этом сохранить пусть даже отдаленное сходство со святым.
— Карола, дорогая, хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала. — Нельсон тепло улыбнулся ей. — Я объяснил доктору, что Дон чистил пистолет, и тот случайно выстрелил...
— Чистил пистолет?! — Она посмотрела на него непонимающе. — Он не чистил пистолет! Это его сумасшедшая жена! Она пыталась убить его... И меня! Ее нужно увезти куда-нибудь и...
— Спокойно, моя дорогая! — Он положил руку ей на плечо, словно удерживая, и она неожиданно содрогнулась от отвращения. — Жизненно важно для всех нас, чтобы правда осталась тайной. Если она станет известна многим, все будет кончено.
— Но она снова попытается... — испуганно прошептала Карола.
— Я присмотрю, чтобы этого не случилось, — непринужденно и уверенно сказал Нельсон. — Соберись, дорогая, скоро здесь будет Амальди, и твои беды закончатся.
— Джино приедет сюда?! — Глаза Каролы наполнились невыплаканными слезами, словно она заглянула внутрь себя, в ужас своих собственных зеленых джунглей.
— После того, что случилось, мне ничего не оставалось, как рассказать Джино всю историю, — сочувственно объяснил Нельсон. — Он очень чуткий человек, моя дорогая, очень чуткий!
— Джино?.. — Ее губы искривились в иронической усмешке.
Но Нельсон уже как будто забыл о ней, направившись к главе отдела по связям с общественностью. Ленора болезненно вздрогнула, когда он приблизился.
— Это целиком ваша вина, глупая вы стерва, — шутливым тоном произнес он. — Еще вчера вечером я велел вам позаботиться об этом, пригласить Холмана, уладить все — он знаток в таких делах! Но вы почему-то предпочли отложить все до сегодняшнего утра... Почему?
— Ужасно сожалею, мистер Нельсон! — Голос Леноры дрожал. — Было уже поздно, когда вы сказали мне, — после пяти, и я как-то автоматически решила, что такое ответственное поручение должно выполняться в рабочее время.
— Вы сходите с ума, — беспристрастно поставил он медицинский диагноз. — Это случается со старыми девами. Ваши сексуальные фантазии переходят все границы, разрушают ваш здравый смысл. Знаете, вы ведь не становитесь моложе!
— Сожалею, мистер Нельсон, — ответила она сдавленным голосом. — Ужасно сожалею! — Убитый вид Леноры выдавал, что душа ее истекает кровью. — Что я могу сделать?
— Вы уже достаточно сделали. Теперь мне придется расхлебывать это! — резко ответил он. — Вы помните домашний телефон Таланта?
Ленора назвала его без колебаний, и Нельсон, коротко кивнув, шагнул к телефону. Аудитория из трех человек выжидающе следила за тем, как он набирал номер, потом за скучающим выражением его лица, пока он ждал ответа.
— Это Оскар Нельсон, — решительно сказал Нельсон несколько секунд спустя. — Мне нужно поговорить с миссис Талант.
И снова стал ждать, полностью расслабившись, словно человек, который пытается всего лишь дозвониться до ближайшего винного магазина, чтобы заказать свежую бутылочку скотча.
— Моника? — Он успел слегка зевнуть в те считанные секунды, пока слушал ее. — У вас поганый рот. Закройте его и слушайте меня! — Глубокий бас Нельсона стал ледяным. — Полагаю, вы будете отрицать все, что я скажу. Поэтому изложу вам последовательность событий, а вы не смейте прерывать глупыми восклицаниями и возражениями, пока я говорю!
Далее Нельсон поведал историю Каролы о стрельбе, сказал, что Моника появилась в доме вскоре после того, как охваченная паникой девушка прибежала из подвала, объяснил, что та притворилась, будто говорит только по-итальянски, боясь за свою жизнь. Затем он добавил, что ее муж очень далек от смертельной опасности: фактически он только легко ранен в мякоть, а доктору сообщили, что все произошло случайно, когда Дон чистил пистолет.
— Если хоть одно слово об интермедии вашего мужа с Каролой в горах просочится в прессу, — непринужденно продолжил Нельсон, — обещаю, вы будете обвинены в покушении на убийство, а я буду считать своей личной задачей проследить, чтобы вас отдали под суд! —Нельсон несколько секунд вежливо послушал, что ему отвечала Моника, потом блаженно улыбнулся. — Моя дорогая, у меня есть дюжина и даже больше людей, которым доставит удовольствие засвидетельствовать под присягой, что они были там в это время и своими глазами видели, как вы стреляли в мужа. Если на то пошло, у меня найдется пара артистов, занятых в эпизодических ролях, которые с удовольствием подтвердят, что имели довольно гнусную любовную связь с вами в то время, как вы пытались убить своего мужа! Стоит им пообещать главные роли в моем следующем фильме они, уверен, вызвались бы даже убить вас, если я того пожелаю. — Улыбка Нельсона стала шире, когда он снова слушал Монику. Затем вновь заговорил:
— Рад, что вы так благоразумны, моя дорогая. Доктор доставит вам Дона на санитарной машине сегодня вечером. Я прослежу, чтобы ему был обеспечен квалифицированный уход с того момента, как он прибудет домой. Как только Дон очутится в руках своей прекрасной женушки, мы покончим с этой историей. Получше смойте следы своего расстройства, прежде чем приедут репортеры, чтобы вы могли им показаться не только прекрасной, но и неунывающей. От души желаю, чтобы вы выпутались из всего этого, моя дорогая!
Нельсон повесил трубку, затем посмотрел на Ленору.
— Пока оставайтесь здесь. Потом поедете в санитарной машине с Талантом и доктором. Как только убедитесь, что все в порядке — за Доном ухаживает хорошенькая сестра с термометром и все такое прочее, — сообщите об этом в газеты.
— Да, мистер Нельсон, — тупо ответила Ленора.
— И улыбка! Ради Бога, умоляю вас, больше энтузиазма!
— Да, сэр! — Ее широкий рот боязливо искривился в жалкой имитации приветливой улыбки. — Я сделаю так, что эта история получит самую благожелательную прессу, какую только возможно представить.
— Вот так-то лучше!
В этот момент на крыльце послышались быстрые шаги, и толстый сгусток нервной энергии ворвался в комнату.
— Все в порядке, Джино! — легко встретил его Нельсон. — Ситуация под контролем.
— Что? — Джино Амальди внезапно остановился в шести футах от двери. Это был невысокий толстый человек с абсолютно лысой головой, которая казалась выбритой. А пока его дыхание восстанавливалось, он внимательно изучал заплывшими сальными глазами лицо Нельсона, словно оценивая, какова доля правды в успокаивающем заявлении: «ситуация под контролем».
Нельсон покорно пожал плечами и выдал ему полную и подробную информацию — пулевое ранение Таланта незначительное и произошло в результате несчастного случая, Моника Хейс будет держать язык за зубами и сыграет свою роль как надо. Сплошные розы.
— Ах вот как? — Жирный маленький человек согласно кивнул, когда Нельсон закончил. — Хорошо. Ни суеты, ни скандала, и у нас по-прежнему впереди наша великая картина.
— У нас все впереди, мой друг, — мягко заметил Нельсон, — я думаю, что вы должны отвезти Каролу в больницу. Она расстроена неприятностями, которые выпали на ее долю.
Амальди снова кивнул, потом, подпрыгивая, словно в высокие каблуки его башмаков были вставлены пружины, прошел к креслу. Это должно было бы показаться забавным, как напоминание об ушедшей эпохе балаганных развлечений, но почему-то нисколько не было смешным. Возможно, из-за того, что ссутулившиеся плечи Амальди и его жирная шея, выпиравшая из-под воротника, выглядели угрожающе. Он остановился прямо перед креслом, долго смотрел сверху вниз на Каролу, затем широко развел руки.
— Саrа mia! — Его голос был сама нежность.
Она медленно поднялась с кресла с каким-то щемящим внутренним сопротивлением, но на ее лице совершенно ничего не отразилось. Карола оказалась на три дюйма выше итальянского продюсера, несмотря на его высокие каблуки. Было что-то неприятное в контрасте бесформенной массы Амальди и стройной фигуры девушки, когда они вот так стояли, глядя в лицо друг другу.
— Джино...
Его мясистые губы раскрылись в слабой улыбке.
— Ты выставила папашу Джино старым толстым дураком, почему же не смеешься, сага? Это хорошая американская шутка?
— Джино... — Она умоляюще приподняла руку, но внезапно передумала и опустила ее. — Джино, пожалуйста, не надо!
— Четыре дня и четыре ночи... — прохрипел Амальди. — Тот мужчина высокий, с такими густыми черными волосами! Красивый и мужественный. Даже имя —Талант — очень нравилось тебе, сага. Кому нужен смешной папаша Джино с его противной лысиной? — Он неожиданно с силой дернул луковичный кончик своего носа. — Я скажу тебе, кому он нужен, сага, — тебе! Без папаши Джино ты снова будешь там, где я нашел тебя!.. — Амальди внушительно покачал головой. — Ты никогда не должна забывать этого, сага! Без меня ты — ничто!
Он высоко поднял правую руку и размахнулся неторопливо, но уверенно. Карола видела приближение его руки, у нее было достаточно времени, чтобы увернуться, но она почему-то предпочла неподвижно стоять и ждать. Тыльной стороной ладони Амальди ударил девушку по лицу. Звук пощечины был очень громким. Карола не устояла — качнулась и упала на колени.
— Ты никогда не должна забывать этого, сага, — мягко повторил Амальди. — Поднимайся на ноги, поскольку это повторится еще три раза. Получится по одной пощечине за каждый день, который ты провела с Талантом. Ты навсегда должна запомнить, что принадлежишь папаше Джино!
Карола, пошатываясь, поднялась с колен и снова повернулась к Амальди. Одна сторона ее лица воспаленно алела. Амальди поднял правую руку все с той же неторопливой уверенностью.
— Только попробуй ударить ее еще раз, — предупредил я холодно, — сломаю тебе руку!
— Не ваше дело, — сказал он совершенно безразличным голосом. — Это касается только зеленоглазой Галатеи и того, кто ее сотворил — меня!
Амальди снова широко размахнулся перед лицом Каролы, и я ринулся вперед. Мне удалось схватить сильные бицепсы обеими руками и направить удар так, что он прошел над головой женщины, не причинив ей вреда. Мой толчок, добавленный к инерции замаха, лишил Амальди равновесия. Отпущенный мною, он прокрутился несколько раз, будто исполняя какой-то дикарский танец, и тяжело свалился на пол.
— Мисс Руссо, — сказал я церемонно, — почему бы вам не уйти со мною куда-нибудь, где мы сможем встретить цивилизованных людей?
Карола сдержанно улыбнулась и покачала головой:
— Ценю ваше предложение, мистер Холман, но Джино прав. Мы единое целое. Без него я ничто!
Я с недоверием наблюдал, как она наклонилась, обняла Амальди за плечи, помогла ему подняться на ноги, словно нежно любящая мать — сына. Карола, не переставая, что-то тихо говорила ему, мелодичная итальянская речь звучала сладко и интимно. Он позволил ей помочь ему пройтись по комнате, потом они вместе медленно двинулись к двери, как воссоединившиеся счастливые любовники, удаляющиеся на фоне заходящего солнца в последних кадрах фильма.
— Вы выглядите смущенным, Рик, — сладко проговорила Ленора. Белые зубы сверкнули, возвещая мне о неожиданном возвращении ее былой уверенности.
— Никогда бы не подумал, что ей теперь нужен этот лысый папаша и его мускулы! — зло бросил я.
— Тебе предстоит еще многое узнать о женщинах, малыш! — Она иронично рассмеялась.
— Учусь все время, — признался я, — если не всегда получаю удовольствие, то, во всяком случае, извлекаю массу пользы. Сегодняшний день, судя по всему, был очень полезным.
— Что вы собираетесь теперь делать, Холман? — вежливо поинтересовался Нельсон.
— Пойду прямо домой и отмою руки, — ответил я. —Если даже передумаю, счета за оказанные услуги все равно не будет, потому что услуги оказаны не были.
— Думаю, нам нужно поговорить, — сказал он тихо. —Ленора, мне кажется, тебе лучше выйти на дорогу и посмотреть, не едет ли санитарная машина.
— Но она, наверно, появится здесь не раньше чем через полчаса, — возразила глава отдела по связям с общественностью.
— Что ж, у тебя будет достаточно времени, чтобы встретить ее, моя дорогая.
Ленора поколебалась еще мгновение, но, увидев выражение его лица, не стала больше спорить. Входная дверь захлопнулась за ней с ненужной силой, каблучки быстро застучали по крыльцу.
— Почему вы не садитесь, мистер Холман? — Нельсон указал на кресло, в котором еще недавно сидела Карола Руссо.
— Не хочется.
Он печально улыбнулся, словно я был заблудшей овечкой.
— Я неприятен вам, мистер Холман?
— А кому вы приятны?
— Но я преуспевающий человек. — Мощный бас звучал с подкупающей простотой. — Вы тоже преуспели в своем роде. Однако, чтобы продолжать преуспевать, я вынужден иногда поступать как настоящий сукин сын. И сожалею об этом. А вы, Холман?
Натянуто ухмыльнувшись, я подошел к креслу и сел.
— Слушаю вас, мистер Нельсон.
Он не торопясь раскурил сигарету, потом внимательно, как бы изучая, посмотрел на меня и наконец, улыбаясь, сказал:
— Рик, вы не возражаете, если я буду называть вас просто Риком?
— Это все войдет в счет.
— Мне удалось поговорить с Талантом, пока доктор выходил на несколько минут. — Нельсон понизил голос, чтобы быть уверенным, что ни доктор, ни пациент в спальне не смогут его услышать. — Вы знаете, что на самом деле там произошло?
— Со слов Каролы Руссо.
— И что вы на это скажете?
— Еще не думал об этом по-настоящему, — искренне признался я. — Сразу после того, как она рассказала мне все, появился Талант, весь в крови. Это было так драматично, что пришлось полностью сосредоточиться на раненом.
Нельсон прошелся передо мной, рубя правой рукой воздух в такт словам:
— Я хочу, чтобы вы подумали об этом теперь, Рик. Карола подошла к мастерской и позвала его. Талант оказался у двери. Раздался выстрел — пуля, ранившая Дона, сбила его с ног. Он упал в мастерскую. Но за несколько секунд до того, как потерял сознание, услышал второй выстрел...
— А пуля попала в дверной косяк рядом с Каролой, закончил я фразу. — Карола испугалась и поднялась по ступенькам в дом. А вскоре — она еще не успела сообразить, что предпринять — послышались приближающиеся шаги, и вошла Моника Хейс. Карола подумала: она пришла, чтобы убить и ее.
— Но не убила же! — категорично возразил Нельсон. — Вы специалист в таких делах, Рик, мне хотелось бы услышать ваше мнение! Какие еще версии можно построить на основе этих двух выстрелов?
— Во-первых, случайность, — начал я и поежился. — Только не похоже. Самый плохой стрелок не мог бы случайно уложить две пули в ярде друг от друга. Вывод очевиден — кто-то пытался убить Таланта. — Подумав несколько секунд, я резко вскинул голову и встретил вкрадчивый взгляд мягких голубых глаз. — Непонятно, однако, зачем понадобился второй выстрел, когда первый уже уложил его? Отсюда другая версия — кто-то хотел убить обоих, вторая пуля предназначалась Кароле.
— Если вы не против, Рик, — извиняющимся тоном произнес Нельсон, — мне хотелось бы услышать от вас и другие версии.
— Пожалуйста. Убить хотели Каролу Руссо, а Таланту не повезло, одна из пуль случайно попала в него.
— Точно! — Нельсон выглядел почти довольным. — Я ни на минуту не верю, что стреляла Моника Хейс. Во-первых, у нее не хватит духу на такое. Во-вторых, почему же она не убила Каролу здесь, когда они были одни?
— В этом есть своя логика, — возразил я, — хотя многие, тем более женщина с пистолетом в руке, частенько ей не подчиняются. Особенно если человеком руководит такое сильное чувство, как ревность. В подобных ситуациях совершаются безумнейшие поступки! Моника могла сделать те два выстрела с целью убить обоих, потом вошла в дом, готовая завершить дело, однако внезапно передумала по одной из миллиона нелогичных причин.
— Понимаю! — В голосе Нельсона отчетливо послышалось раздражение. — Но давайте оставим Монику Хейс. Меня интересует Карола Руссо. Кто-то пытался ее сегодня убить, я убежден в этом, и они могут повторить свою попытку. Хочу, Рик, чтобы вы узнали, кто они, и обезвредили их прежде, чем им захочется повторить попытку!
— Вот это задание! — воскликнул я. — Если вы искренне верите, что жизнь девушки в опасности, вам следует обратиться в полицию!
— Как можно?! — В его голосе появились скрежещущие нотки. — Вы слышали, мне пришлось прибегнуть к приемам дешевого шантажа, чтобы заставить Монику Хейс молчать. Если хоть что-нибудь попадет в газеты, Амальди бросит картину, увезет Каролу в Рим, а я буду раздавлен!
Чем больше я думал о предложении Нельсона, тем меньше оно мне нравилось, но в конце концов сообразил, что другого выхода у меня просто нет. Сам Нельсон, как он только что сказал, никогда не сообщит полиции, что, по его мнению, жизнь Каролы Руссо находится в опасности. Если же это сделаю я, он наберет лжесвидетелей, которые докажут, что произошел несчастный случай, когда Талант чистил пистолет.
1 2 3 4 5 6 7 8