Стэблфорд Брайан М. - Возлюбленный вампирши http://www.libok.net/writer/3609/kniga/39042/steblford_brayan_m/vozlyublennyiy_vampirshi 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Может, и так. — Хелен нетерпеливо пожала плечами. — Кто знает.
— А что тебе известно о помощнике Марко, которого ты упоминала, — о Кендрике?
— Наверное, он кто-то вроде компаньона, — с сомнением проговорила Хелен. — В конторе он появляется редко, за что я ему очень признательна. Марко просто омерзителен, а Кендрика я почему-то ужасно боюсь! У меня такое чувство, что, если кто-нибудь встанет на его пути, он его раздавит как клопа.
— Замечательная компания — и Голди была в ней третьей. — С минуту обдумывал ситуацию, но это мне ничего не дало. — Сколько у Марко сейчас клиентов, записанных в книгах?
— Никого. По-моему, Марко слишком осторожен, чтобы вести какие-то записи о своих нынешних клиентах. Он только подводит итоги, когда дело окончено.
— Хелен, я думаю, ты заслужила еще один стакан. — Я ухмыльнулся. — Большая редкость для полицейского — найти кого-нибудь, кто на его стороне.
— Нам нужно немного музыки. — Взгляд ее сапфировых глаз был кристально чистым. — Нежной и тихой. И еще виски. Тогда мы сможем расслабиться, Эл. — Ее улыбка ошеломляла. — Давай ты пойдешь и приготовишь что-нибудь выпить, а я поставлю подходящую пластинку.
Я с надеждой посмотрел на нее.
— Может быть, все и так встанет на свои места. Ты просто напридумывала себе черт-те чего, — сказал я.
— Займись делом, Эл, — хрипло пробормотала она. Ее грудь поднялась, и опять на мгновение показался тонкий ободок розового соска. — Приготовь что-то особенное, а?
— Виски, налитое в стаканы, капля за каплей, — серьезно проговорил я. — Каждый кусочек льда подобран по размеру и форме; химический анализ содовой, один шипучий пузырек за другим. Это займет всего минут пять.
— Иди, иди. — Она властно отослала меня прочь. — Позволь мне подготовить сцену.
Счастливый, я понесся в кухню с самыми радужными перспективами на ближайшее будущее. К тому времени, когда я поставил два стакана на стол, из-за закрытой двери уже доносились звуки веселых испанских гитар. Пока смешивал напитки, в моей голове роились замечательные картины того, что сейчас произойдет, и от этих мыслей мой бдительный член начал опять подниматься. Когда выпивка была готова, я подумал, что прошло достаточно времени, и, взяв стаканы, вернулся в гостиную.
— Вот и мы, — весело заявил я, — готово? Единственным ответом мне явилась вдохновенная игра испанского гитариста. В комнате никого не оказалось: никаких обещаний удивительного экстаза, никакой ожидающей богини любви; где угодно, но в моей квартире ее не было. Я постоял, потом сел — и, не найд себе места, вышел. Выпить ее порцию после того, как выпил свою, было слабым утешением. Ледяной алкоголь не заменит горячащего кровь секса.
Потом я заметил записку на столе и взял ее. Торопливыми, неразборчивыми каракулями там было нацарапано: «Эл, прости. Я сейчас вспомнила об одном срочном деле; я приму приглашение в другой раз. В следующий раз будет лучше — обещаю. До скорого».
Глава 4
Жалюзи были опущены от утреннего солнца, и единственным звуком внутри огромной конторы было приглушенное гудение кондиционера. Я закурил, бросил потухшую спичку в направлении шестиугольной пепельницы на элегантном столе и почувствовал смутное удовлетворение, когда она пролетела мимо. Медленно протекла еще одна потерянная минута, потом дверь в стене позади стола открылась и в комнату быстро вошел мужчина.
Ему было за сорок, лицо его от загара стало темным, чуть ли не кирпичного цвета, а костюм заслужил бы одобрение даже Хелен Уолш. Усевшись в свое президентское кресло, он посмотрел прямо на меня. У него были слегка отекшие серые глаза, под которыми ясно очерчивались мешки.
— Я Ричард Креспин, — представился он. — Извините, что заставил вас ждать, лейтенант. — Он сделал паузу, чтобы поднять потухшую спичку и аккуратно положить ее в шестиугольную пепельницу. — Мне пришлось заниматьс клиентом, который звонил издалека, ему нужен был срочный совет.
— У всех свои проблемы, — великодушно согласился я.
— Так какие же проблемы у вас, лейтенант? Я полагаю, одна из них касаетс меня?
— Вы не помните, сколько прошло времени с тех пор, как Брюс Вильяме покончил с собой? — Я сразу приступил к делу.
— Брюс Вильяме? — Креспин взял сгоревшую спичку и аккуратно переломил ее пополам, потом бросил кусочки назад в пепельницу. — Я не помню такого имени.
— Восходящая звезда фирмы «Элайд консептс», — сказал я. — Вы наняли Марко, чтобы избавиться от этой головной боли.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, лейтенант, — медленно проговорил он. — Но даже если я сделал так, вряд ли полагаете, что я в этом признаюсь, правда?
— Да, — просто сказал я. Он тупо посмотрел на меня:
— Я не понимаю.
— А фотографии, которые толкнули Вильямса к тому, чтобы разнести себе голову, — сказал я. — Вы, конечно, не забыли его маленькой партнерши. Однажды увидев такую, особенно в ситуации подобного рода, уже не забудешь.
— Конечно нет!
— Ее убили позапрошлой ночью, — сказал я.
— Вы, конечно, не думаете, что наша фирма — или я лично! — имели к этому отношение?
— А почему нет?
— Почему нет? — Он пару раз открыл и закрыл рот в немом бессилии. — Вы осмеливаетесь сидеть здесь и обвинять «Харрис консалтинг», самую известную из консалтинговых фирм Калифорнии, в причастности к убийству!
— Как президент, вы представляете лицо фирмы, — холодно сказал я. — И вы запятнали грязью ее доброе имя, когда вы наняли убийцу Марко!
— Будь я проклят, я не стану больше сидеть здесь и слушать ваши оскорбления! — заорал он. — Я сейчас же позову наших адвокатов. Речь идет не только о личных конституционных правах; но также о правах корпорации.
— Конечно, приятель, — бросил я, — иди прямо сейчас и зови их. Милости прошу!
Мне показалось, что он сейчас схватит телефон и запустит им в меня.
— Слушай, лейтенант, или кто там еще, черт тебя возьми! Ты не должен так разговаривать!.. — рявкнул он.
— Конечно, — согласился я. — Но ты тоже послушай меня! Я хочу найти убийцу девушки, а единственная ниточка ведет от Марко. Но к нему трудно подкопаться… Помоги мне, и тогда, возможно, истинная история самоубийства Вильямса не попадет в газеты.
— Но… — он дико уставился на меня, — но это гнусный шантаж!
— А что же еще? — согласился я.
— Мне нужно время, чтобы обдумать это, — глухо пробормотал он.
— Разумеется. — Я понимающе кивнул. — Сколько угодно — целых тридцать секунд.
Я бросил окурок в его великолепную пепельницу и подождал, пока он думал: при этом его лицо стало белым под красно-кирпичным загаром.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Что вы хотите знать?
— Все о Марко, — заявил я, — все с самого начала.
— Если бы только Вильяме был посговорчивей, — раздраженно начал Креспин, — ничего бы не случилось. Мы по крайней мере четыре раза предлагали ему уйти из «Элайд консептс»и перейти к нам. Он мог бы иметь здесь все, что хотел, но из-за своих нелепых представлений о верности и тупого упрямства отказывался. — Креспин минуту колебался. — Мы уже пользовались услугами Марко два раза для решения мелких вопросов, и он справился весьма успешно. Поэтому я позвонил ему и назначил встречу.
— Здесь? — спросил я.
— О нет — в баре в городе. — Президент избегал моего взгляда. — Я сообщил ему о нашей проблеме, и он сказал, что может этим заняться, но его услуги будут дороже, так как ему придется привлечь всю фирму. Я не хотел вникать в детали, но ответил, что мы готовы заплатить десять тысяч долларов в случае успеха. Но спешу заверить вас, лейтенант, если бы я только мог вообразить, что он собирается сделать, я бы никогда…
— Допустим, — оборвал его я. — Когда вы заплатили Марко? До или после того, как Вильяме прострелил себе голову?
— Вы не вправе говорить со мной так! — произнес он задыхающимся голосом. — Марко выписал нам счет об оплате услуг, и мы заплатили ему в установленные тридцать дней.
— Он прислал вам расписку?
— Конечно.
— И конверт с фотографиями, на которых сняты Вильяме и девушка.
— Этот упрямый дурак перестарался! — свирепо бросил Креспин. — Когда увидел фотографию этой девицы, входящей в подъезд нашей фирмы, я заявил ему, что это последний заказ, который он получил от нас.
— Как давно это было?
— Месяца два назад. — Креспин пожал плечами. — Не помню точно.
— Снимки были хорошие? Уголки его губ опустились вниз.
— Если вы имеете в виду, насколько они сексуальны, я…
— Я имел в виду технически, — буркнул я. — Как по-вашему, они были сделаны любителем или профессионалом?
— Технически они были превосходны. Я думаю, это работа профессионала.
— Они все еще у вас?
Он протестующе замотал головой:
— Я уничтожил их, как только узнал о трагической смерти несчастного Вильямса.
— У вас, видно, тонкая душа! — презрительно усмехнулся я. — А что девушка — сестра Вильямса — вы сказали Марко о ней?
— Нет, — прошептал он. — Я подумал, что, если она хочет отомстить за брата, это дело ее и Марко, и не стал вмешиваться. — Креспин посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью. — Это все, лейтенант?
— Нет. Я хочу, чтобы вы пошли в полицейское управление и дали показания о том, что вы наняли Марко, чтобы дискредитировать Вильямса в его собственной фирме, и заплатили десять тысяч, когда работа была сделана. И не забудьте взять фотокопии счета и расписки об уплате денег.
— Я не стану делать это! — Он стукнул кулаком по столу, и его шестиугольная пепельница возмущенно подпрыгнула.
— Если вы не сделаете это до пяти часов вечера, я позову репортеров и расскажу им всю историю, — сказал я спокойным голосом. — Я вам обещаю, мистер Креспин.
— Мерзавец! — выдохнул он в сердцах. Направляясь к своей машине, вдохнул полной грудью — свежий воздух казался особенно приятным после затхлости конторы. Воздать должное мерзавцу — одна из немногих радостей полицейского. Я поехал в город, думая, что день обещает быть удачным, и, если Хелен Уолш примет приглашение на сегодняшний вечер, это послужит лучшим тому доказательством. Десять минут спустя я звонил в дверь квартиры Элеоноры Долан. Она отозвалась не сразу, и, когда наконец дверь открылась, выражение лица хозяйки было не слишком приветливым.
— Опять вы, — мрачно заключила она.
— Да, это я. — Я широко улыбнулся ей. — Вы не хотите пригласить меня в дом? Мы могли бы поболтать об убийстве за чашечкой кофе или занятьс чем-нибудь еще.
— Чем еще? — Она подозрительно посмотрела на меня.
— О, только кофе!
— Я сейчас занята.
Я сокрушенно покачал головой:
— Никогда не говорите такого полицейскому. Этим вы пробуждаете его подозрительность.
— Я не одна, лейтенант.
— Тогда представьте меня, — предложил я. — Очень полезное знакомство, поскольку любой ваш друг автоматически входит в число подозреваемых в убийстве.
— Вы невыносимы! — воскликнула она, впуская меня. — Пуля в лоб — и та вряд ли вас остановит!
Свитер лимонного цвета с высоким воротом подчеркивал полноту ее восхитительной груди и выделял маленькие пуговки сосков, брюки плотно обтягивали ягодицы: одна эта маленькая упругая попка с непередаваемым изяществом движений могла вызвать мое восхищение. Парень, сидевший в кресле, встал, как только мы вошли в комнату. Он был на дюйм выше меня, двигался он как атлет и прямо-таки излучал неподдельную мужественность.
— Это лейтенант Уилер, — сказала Элеонора Долан. — Лейтенант, это мой друг. Джефф Фаллан.
— Очень приятно, лейтенант. — У Фаллана был глубокий бас в дополнение к рукопожатию, способному сломать кости.
— Извините, что побеспокоил вас, — сказал я ему. — Но Элеонора настояла, чтобы я зашел выпить кофе.
— Или он лгун, или у него странное чувство юмора! — Девушка беспомощно пожала плечами. — Во всяком случае, единственный способ отвязаться от него — приготовить ему кофе.
Фаллан улыбнулся, показав красивые белые зубы.
— Все равно я собирался уходить. — Он бросил взгляд на свои изящные платиновые часы. — Через десять минут у меня встреча в городе. Не провожай меня, Элеонора. — Опять сверкнули его красивые зубы. — Иди готовь кофе, зайду вечером, хорошо?
— Хорошо, Джефф, — просто сказала она.
— Отлично! Приятно было познакомиться с вами, лейтенант. — Он подождал, пока девушка не скрылась в кухне, и перешел на доверительный шепот:
— Я в курсе, что произошло прошлой ночью. Это ужасно! Элеонора держитс молодцом; но она все еще в полной растерянности. Наверное, я не должен спрашивать, но все же, как продвигается дело? Я имею в виду поимку убийцы?
— О, все отлично! — небрежно сказал я. — Я вычислил его уже в тот момент, когда увидел тело жертвы на унитазе. Но я никогда не тороплюсь с арестом, иначе все вообразят, что полиция не отрабатывает свой хлеб.
— Я понимаю, это был глупый вопрос. — Лицо Фаллана застыло.
— Позвольте и мне спросить вас? — сказал я. — Вы знали Голди Бейкер?
— Девушку, которую убили? — Он поспешно замотал головой. — Нет, я даже не слышал о ней, пока Элеонора не рассказала мне, как вы нашли здесь ее труп.
— Тогда все.
— До свидания, лейтенант.
Я подождал, пока входная дверь закроется за его спиной, а потом пошел на кухню. Элеонора Долан перехватила мой пристальный взгляд и зябко поежилась.
— В чем дело? Вы никогда не видели, как готовят кофе?
— Вы делаете по-особому, — сказал я, позволив своему взгляду задержатьс на ее спине. Она поморщилась:
— Откровенно говоря, я невысокого мнения о вашем чувстве юмора.
Я взял у нее кофе и ложкой насыпал в него сахар.
— У окружного шерифа тоже нет чувства юмора. Когда я излагал ему нашу версию о суперграбителе, поднимающемся по отвесной стене на высоту пятьдесят футов, чтобы затащить тело Голди Бейкер в вашу ванную, это не показалось ему смешным. Он хотел знать, почему я не обвинил вас в убийстве сразу же.
— И что вы ответили на это?
— Я сказал ему, что это было бы трудно, поскольку я не нашел оруди убийства, а он заявил, что у вас имелась уйма времени, чтобы избавиться от него до моего прихода.
В ее темных глазах мелькнула тревога, когда она медленно подняла взгляд и посмотрела мне в лицо.
— Я сказала вам правду прошлой ночью, лейтенант. Клянусь!
— Я хотел бы верить этому, Элеонора, — с чувством проговорил я.
— Значит, вы мне не верите?
— А вы бы поверили?
— Скорее всего, нет. — Чашка и блюдце зазвенели в это время в ее руке. — Это звучит как фантастика. Я сплю в спальне, обе двери в квартиру были заперты на замки и цепочки, потом кто-то звонит в полицию и, назвав мое им и адрес, говорит, что произошло убийство! Вы приезжаете, и я все отрицаю. И при этом, — она непроизвольно вздрогнула, — все время, пока я спала, тело Голди Бейкер ждало в ванной!
— Меня лично смущает вот что: ни один дурак не стал бы прикрываться столь нелепой ложью, если только это не часть некоего плана.
— Или правда!
— Может, и так, — согласился я и поставил чашку на кухонный стол. — Вы не умеете не только лгать, но и варить кофе!
— Вы сами напросились, — ответила она.
— Расскажите мне о жизни и надеждах Элеоноры Долан.
— Это допрос по подозрению в убийстве, лейтенант? — Она попыталась улыбнуться и не смогла.
— А как же?
— Все важные факты я сообщила вам прошлой ночью.
— Двадцать пять лет, опытный личный секретарь с очень однообразной личной жизнью. — Я ухмыльнулся. — А как же красивый и веселый Джефф Фал-лан?
— Он мой босс. — Теперь она наконец улыбнулась. — И не делайте никаких выводов, лейтенант, только потому, что он был здесь, когда вы пришли. Просто он заехал проведать меня, поскольку обеспокоен тем, чтобы его секретарь вернулся на работу как можно скорее.
— Он показался мне симпатичным малым, — подтвердил я. — Чем он занимается?
— Джефф — вице-президент, — сказала она с гордостью в голосе. — Я думаю, года через два он будет президентом компании.
— Что за компания?
— «Элайд консептс», — небрежно сказала она. — Я думаю, вы никогда и не слышали о такой.
Глава 5
Белая деревянная мебель и стены, отделанные деревянными панелями, — все выглядело заброшенным и безжизненным. Не было рыжеволосой секретарши за столом, и кабинет Марко, куда я прошел через внутреннюю дверь, тоже оказалс пуст.
— Может, я смогу помочь? — раздался вдруг за моей спиной неприятный голос.
Я повернулся и увидел худого парня с недовольным лицом. Ему было, похоже, около тридцати, но выглядел он старше из-за преждевременной лысины. Холодные серые глаза сверкали из-под век по обе стороны огромного крючковатого носа и были совершенно лишены выражения.
— Я искал мистера Марко, — сказал я.
— Он не вернется сегодня.
— Секретарши не было, поэтому я прошел сразу сюда.
— Она больна.
— Я лейтенант Уилер из полиции.
— Марко говорил мне о вас. — Он коротко кивнул. — Я — Кендрик.
— Вы его компаньон?
— Нет еще! — Его тонкие губы резко искривились, и я догадался, что он пытается изобразить улыбку. — Я работаю на него всего пять лет, а Марко никогда не торопится приближать к себе людей.
— Как вы думаете, зачем кому-то понадобилось убить Голди Бейкер?
Он покачал головой:
— Не знаю. Голди была девушкой симпатичной и умной. Хорошо справлялась с работой. Я думаю, это как-то связано с ее личной жизнью.
— А вы участвовали в ее личной жизни, мистер Кендрик?
— Вы шутите, лейтенант? — Его ответ прозвучал довольно резко. — Я не считаю возможным смешивать личные дела со служебными. Это непрофессионально!
— Наверное, вы правы, — добродушно согласился я. — Где я могу найти мистера Марко?
— Его нет в городе и не будет до завтрашнего дня. Попросить его позвонить вам?
— Нет, не стоит, — сказал я. — Во всяком случае, дело не столь срочное.
— Может, я могу помочь?
— Только если вы выполняли задание по Брюсу Вильямсу вместе с Голди Бейкер, — беспечно заявил я.
— Задание по Брюсу Вильямсу? — Он даже глазом не моргнул. — Никогда не слышал о таком.
— Тогда я поговорю завтра с мистером Марко, — сказал я.
— Это как-то связано с убийством Голди? — Хрипловатый голос звучал с неподдельным интересом.
— Кто знает. — Я пожал плечами. — Вы избираете путь и следуете ему и иногда добиваетесь успеха, но в большинстве случаев все кончается тупиком.
Он кивнул:
— Я понимаю, что вы имеете в виду. Большинство исследований приходят именно к этому.
— Когда увидите Марко, скажите, что я зайду завтра, — предупредил я.
— Конечно, лейтенант. Сожалею, что не смог вам ничем помочь.
— Это не ваша вина, мистер Кендрик. — Я улыбнулся ему. — И если это вас как-то утешит, только невиновные виноваты лишь в том, что ничем не могут помочь полиции.
— Правда? — Он опять скривил губы. — Ну, впрочем, я думаю, у вас нет недостатка в новостях.
— Ив разочарованиях тоже: вот сегодня я зашел сюда и не увидел этой рыженькой красотки за столом. Она хороша!
— Но как секретарь не слишком умелая: работает у нас всего несколько недель.
— Она серьезно больна?
— Кто знает. — Кендрик быстро пожал плечами. — Кажется, сильная мигрень. Но может, она развлекается со своим дружком или просто отдыхает. Ничего нельзя точно сказать о женщинах!
Мы обменялись парой обычных фраз, после чего я вышел из офиса, провожаемый пристальным взглядом. Было уже за полдень, поэтому я потерял немного времени, чтобы съесть сандвич. Может, у Хелен Уолш мигрень; может, она все еще занимается своим срочным делом, которое так неожиданно увело ее из моей квартиры прошлой ночью. Марко просто обезьяна, сказала она, но Кендрика она ужасно боится. Я подумал, что испугался бы и сам, если бы встретил его в темной аллее однажды ночью.
Было четыре часа, когда я вошел в небольшую приемную фотостудии и позвонил в изящный маленький колокольчик. Селестина Джексон появилась только через пару минут, снимая на ходу резиновые перчатки.
— Привет, лейтенант! — Она широко улыбнулась мне. — Простите, что заставила вас ждать, я проявляла негативы.
— Звучит как психоаналитический термин.
— Может быть, вы правы. Иначе зачем мне все время запирать саму себя в темной комнате.
— Вы боитесь света, — с сомнением сказал я. — Вы могли бы назвать симптом своим именем — селестинофобия — и стали бы знамениты!
— Боже упаси. — Она замахала руками в притворном ужасе. — А вам что нужно?
— Вы очень заняты сейчас? Она помотала головой:
— Какое-то время — нет, пока пленки подсохнут.
— Мне нужна ваша профессиональная консультация, — сказал я ей. — Может быть, сходим куда-нибудь выпить?
— Это лучшее предложение за всю неделю. — Ее глубокие голубые глаза ярко заблестели. — Только подождите минутку, я переоденусь.
— Хоть две, — сказал я. — Я в человеколюбивом настроении.
Ей понадобилось пять минут, и она вышла в сине-белой полосатой футболке и узких белых джинсах, которые обтягивали ее круглые бедра, словно втора кожа, только яснее выделяя детали. Льняные волосы свободно падали на плечи, и вся она выглядела сущим воплощением женственности.
— Пойдемте, — сказала она.
— А куда? — спросил я.
— Почему бы не ко мне? — просто спросила она.
— Почему бы? — эхом отозвался я.
Она жила в маленьком, но элегантном домике в Вэлли-Хейтс. Ее гостиную украшал камин, и, пока она суетилась у бара, я изучал огромную фотографию обнаженной женщины, снятой со спины, висевшую в раме над камином.
— Вам нравится? — спросила она.
Я повернулся к ней и взял стакан из ее руки.
— Спасибо. Конечно, мне нравится. Эта девушка, кто бы она ни была, определенно женственна. — Я глубоко вздохнул. — Глядя на нее, я просто слышу, как она говорит со мной!
Селестина медленно прикрыла глаза.
— Что же она говорит?
— Это наш с ней секрет, — ответил я. — Это ведь ты делала снимок, да?
Она кивнула.
Я изо всех сил старался, чтобы это звучало просто как светская болтовня.
— А ты, случайно, не помнишь, как ее звали?
— А то! — Ее большой рот растянулся в ликующей улыбке. — Это автопортрет.
— Вот как, — прошептал я.
— Надеюсь, лейтенант, это не создает для вас проблем? — участливо осведомилась она. — Я имею в виду, что я говорю с вами и одновременно поворачиваюсь к вам спиной?
Я подумал, что сейчас самое время сделать большой глоток, и осуществил это, пока она рассматривала мое лицо с явным изумлением.
— Не смущайтесь, лейтенант, — промурлыкала она глубоким контральто. — Я принимаю ваши слова как комплимент.
— Так и есть, — заверил я, — зови меня Элом. Она кивнула:
— Отлично, я буду называть тебя Эл.
Я посмотрел, как она идет к дивану, и попытался быстро сравнить живую натуру с фотографией на стене, но джинсы, хотя и обтягивали зад, сильно мешали. Она села на диван, удобно скрестив ноги и сжав стакан обеими руками, прежде чем выжидательно посмотреть на меня. Я сделал еще один торопливый глоток, приготовившись солгать и прилагая все усилия, чтобы мои слова звучали похоже на правду.
— Знаешь, о художниках говорят, что у каждого и: них свой почерк, по которому специалист безошибочно определит автора. Интересно, можно ли это сказать и о фотографах?
Несколько секунд Селестина в задумчивости покусывала губы.
— Думаю, да, — заключила она. — Во всяком случае, о хороших.
— Ты — хороший фотограф, Селестина. Мягкий смех забулькал у нее в гортани.
— По-моему, ты не совсем объективен.
— Те фотографии, что я нашел в квартире Голди Бейкер, — сказал я. — Они были хороши, я имею в виду технику.
— Спасибо, добрый господин! — Она склонила голову в легком поклоне.
— У тебя свой, индивидуальный почерк, — продолжал я. — Ты делаешь что-то свое, особенное, с ракурсами и пропорциями.
— Я польщена и удивлена, Эл. — Она вдруг стала серьезной. — Ты прав, особенно не забочусь об освещении, а предпочитаю найти правильный ракурс, что автоматически дает нужное сочетание света и тени.
— Это как отпечаток пальца, — восторженно сказал я. — И я сразу узнал твой стиль, когда увидел серию снимков этой пары — Брюса Вильямса и Голди Бейкер!
— Кто это? — Она осторожно поднесла стакан к губам и отхлебнула немного ликера.
— Парень, который застрелился после того, как совет директоров и его жена получили пакеты с фотографиями.
— Я никогда не слышала о нем, — равнодушно бросила она.
— Ты работаешь в студии, расположенной среди трущоб, — раздраженно сказал я, — в доме, который должны были снести двадцать лет назад. Я был пару раз в этом клозете, который ты используешь под приемную, но не видел там никого похожего на клиента! Я медленно обвел взглядом комнату.
— У тебя славный дом, Селестина. Хорошая обстановка, да и Вэлли-Хейтс неплохой район. Это обошлось недешево.
— Болтай что хочешь, Эл, — сказала она с мягкой укоризной в голосе. — Но это не имеет никакого смысла.
— Можно обставить все и иначе, — согласился я. — Например, проверить твой банковский счет. Но не лучше ли тебе просто признать, что ты работала на Марко?
— Хорошо. — Она подвинулась к краю дивана, все еще крепко держа стакан обеими руками и опустив плечи. — Признаю.
— Тебя в этом деле привлекли технические детали? — холодно спросил я. — Или тебе доставляло удовольствие подсматривать эротические сцены, зная, что Вильяме, во всяком случае, не в курсе, что за их безумными играми подсматривает кто-то третий?
— Ты мягко стелешь, Эл Уилер! — Ее губы медленно расползлись в улыбке, а в глубине голубых глаз сверкнула дьявольская злоба.
1 2 3 4 5 6 7 8
Загрузка...