Павон Франсиско Гарсиа http://www.libok.net/writer/1545/pavon_fransisko_garsia 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Джефф сказал, что я могу не появляться в конторе до следующей недели. Он дал мне возможность прийти в себя после потрясения. — Она издала удовлетворенное мурлыканье. — И сам он тоже, кажется, немного растерян.
— Я знаю, что это шантаж, — зло сказал я. — Но если вы не хотите, чтобы рассказал ему о настоящей Элеоноре Долан, вы должны оказать мне некую услугу!
— В такое время, лейтенант, — твердо сказала она, — у меня нет никакого желания раздеваться и ложиться в постель. И вы сами знаете, что очень неудобно заниматься любовью с девушкой, которая все время хихикает.
— Черт! — рявкнул я. — Опять не удалось! Я думаю, пора выпить чашечку кофе.
— Без сливок и сахара. — Она широко улыбнулась. — Кофе сейчас будет, лейтенант.
Я смотрел, как она исчезает в кухне, наполненная самых радужных надежд, и попытался забыть о своем недавнем разговоре с Фалланом. На улице дул свежий ветерок, и я вышел на балкон посмотреть на залитую солнцем панораму Лысой Горы. Балкон был размером двенадцать на четыре, с решеткой высотой в три фута. Я схватился за нее обеими руками и высунулся чуть ли не по пояс. На каждом этаже, в каждой квартире имелся такой же балкон, и я прикинул, что расстояние от одной балконной решетки до другой примерно восемь футов. Все эти интеллектуальный математические упражнения утомили меня, поэтому вернулся в гостиную и сел.
Элеонора вошла с пепельницей и поставила ее на стол, после чего принесла кофе.
— В последний раз, когда ты готовила мне кофе, ты насыпала столовую ложку растворимого кофе в чашку, налила туда горячей воды и чуть ли не выплеснула эту смесь мне в физиономию, — заметил я. — Теперь ты все делаешь очень любезно, будто я шпион из местного женского клуба!
— Пей давай, — бросила она и протянула мне чашку.
— То, что ты боишься сплетен и не можешь из-за этого лечь в постель с парнем, которого любишь, — спокойно заметил я, — это не причина, чтобы отдаться любому, кто, как ты думаешь, может предложить тебе замужество, медовый месяц в своей квартире и унылую жизнь домашней хозяйки впоследствии.
— Видимо, это обычная манера полицейских, — заключила она, — совать свой нос в чужие дела других людей и предлагать никому не нужные советы.
— Сколько времени ты искала квартиру в том же доме, в котором живет он? Она покраснела:
— Знаешь, Джефф сам сообщил мне, что здесь освобождается квартира, и чуть ли не просил меня поселиться здесь. Я не хотела переезжать, потому что квартирная плата здесь на пятнадцать долларов выше, чем на прежнем месте. Но он так убеждал меня, — довольная улыбка появилась на ее лице, — я подумала, что у него должны быть свои причины!
Глава 9
Я вошел в телефонную будку и набрал номер, который только что нашел в справочнике.
— Фирма «Марко Ресерч», — ответил жизнерадостный голос.
— Есть пара вещей, о которых мы забыли, — сказал я.
Она засмеялась.
— Не беспокойся, я вернусь. — Ее голос потускнел. — Как твои дела?
— Еще не знаю, — честно признался я. — Шериф грозился уволить меня, если я не появлюсь в его кабинете до десяти утра с письменным рапортом о том, как я провел последние сорок восемь часов.
— И ты пришел?
— Издеваешься! — бросил я. — Снимки могут принести с рассыльным, пока буду там. У тебя есть компания на сегодняшнее утро?
— Я совсем одна, — сообщила она. — Марко звонил полчаса назад и сказал, что дело оказалось более долгим, чем он предполагал, и он, наверное, вернется через пару дней. Я ответила ему, что мистера Кендрика до сих пор нет, но, кажется, это совсем не обеспокоило его.
— У тебя есть его адрес, или номер его телефона, или что-нибудь еще, — с надеждой спросил я.
— Мистер Марко — очень осторожный тип, — злобно сказала она. — Номер, по которому я могу связаться с ним в экстренных ситуациях, принадлежит телефонной службе.
— Как насчет ленча?
— Ленча? — Она тихо присвистнула, — Но, Эл, я думала, что у тебя совсем нет времени, ведь тебе надо, пока не поздно, найти Кендрика.
— Это так, — согласился я. — Но человек должен есть, правда?
— Ты невозможен, — ласково проворковала она. — Когда и где?
— Примерно в час, — сказал я. — Опять в «Золотом буйволе». Там днем играют на ситарах скрипачи, переодетые индусами.
— На чем играют?
— На ситарах.
— Это подходящее название для того, что ты вытворял в постели прошлой ночью! — Она похотливо хихикнула. — Я увижу тебя в час, Эл, берегись.
Я повесил трубку и пошел к машине. Через два квартала я увидел полицейского в форме, идущего по тротуару, и в первый раз в жизни вид копа привел меня в трепет. Двадцать минут у меня ушло на то, чтобы добраться до «Харрис консалтинг», и еще пятнадцать — чтобы дойти до кабинета президента.
Креспин сидел в своем кресле, сердито нахмурив брови.
— Не трудитесь садиться, лейтенант! — рявкнул он. — Вы не пробудете здесь долго! После нашей последней беседы я проконсультировался со своими адвокатами, и они настойчиво советовали мне не подписывать никаких показаний.
— Никогда не подписывайте то, что считаете правдой, — согласился я.
— Далее, — продолжал он, — они также сказали мне, что ваши действи позорят честь офицера полиции, поскольку вы пытались надавить на меня и заставить…
— Но у меня ничего не получилось, не так ли? — нежно осведомился я.
Серые глаза неопределенно сверкнули из-под отечных век.
— Разве вы не для этого явились? Не для того, чтобы заставить меня дать показания?
— Нет. — Я зацепил ногой стул, подтянул его к себе и сел. — После того как я покинул ваш кабинет в последний раз, я понял, мистер Креспин, ровно то, что вы мне сейчас сказали. Я действовал незаконно, пытаясь угрозами заставить вас дать показания. Когда же вы не пришли в управление, я подумал, что, наверное, вы осведомились о своих конституционных правах, что было весьма благоразумно.
Но несколько секунд он уставился на меня, потом потянулся через стол и двинул шестиугольную пепельницу вдоль дальнего края столешницы параллельно кромке.
— Вы что хотите сказать, что пришли извиняться, лейтенант? — недоверчиво спросил он. Я дружелюбно ухмыльнулся: . — Вы же все равно не поверите!
— Тогда в чем дело? — бросил он.
— Девушка, которая была снята на фотографиях с Брюсом Вильямсом, была убита три дня назад. Прошлой ночью ту, которая сделала эти фотографии, тоже убили. И я полагаю, человек, который убил их обеих, на этом не остановится.
— А я здесь при чем?
— Вы можете помочь мне поймать убийцу прежде, чем появятся новые жертвы, мистер Креспин, — медленно проговорил я. — Когда я был здесь в прошлый раз, вы открыли мне часть правды, но не всю. Я хочу, чтобы вы рассказали остальное.
Пальцы его правой руки неторопливо отбивали ритм на столе.
— Я ничего не могу добавить к тому, что я уже сообщил вам.
— Вы пират, Креспин, — спокойно определил я, — но и я тоже. Этот разговор останется между нами. Вы всегда сможете отказаться от своих слов. Я обещаю, что не буду упоминать ваше имя — цитировать что-нибудь, что вы мне сказали, — или как-то иначе привлекать к расследованию этого дела. Это просто предложение одного пирата другому.
Он опять уставился на меня с тем же самым недоумевающим выражением, потом наклонился вперед и положил указательный палец на край пепельницы.
— Мои адвокаты знают по крайней мере четыре способа легального воздействия, если вы зарветесь, — тихо проговорил он, — и пару нелегальных через приверженцев той политической партии, которая посадила окружного шерифа на его место. — Он сильно надавил указательным пальцем на стол. — И мне не нужно объяснять такому опытному пирату, как вы, лейтенант, что, если вы не исполните обещание, я заставлю своих адвокатов не спать ночи, но придумать еще десять способов, которые сделают вашу несчастную жизнь абсолютно невыносимой.
— Конечно, — согласился я.
— Хорошо. — Он опять откинулся на спинку кресла. — Что вы хотите узнать?
— Вы хотели, чтобы Вильяме ушел из «Элайд консептс»и перешел работать к вам, но его ничто не прельстило. Тогда вы наняли Марко, чтобы он нашел способ дискредитировать Вильямса в его собственной компании. Марко добралс до него с помощью женщины и отправил пачку фотографий его жене и другую — членам совета директоров, чтобы положить конец его карьере.
— Да, — подтвердил он.
— Но эти действия лишены всякого смысла. Не будь вы таким дураком, то, имея пачку этих снимков в своих потных маленьких ручонках, вы просто показали бы их Вильямсу и поставили его перед выбором: или он переходит работать к вам, или вы предъявите эти фотографии совету директоров. Почему вы не сделали этого?
— Потому что у меня не было такой возможности, — отрезал он. — Этот хитрый мерзавец Марко отправил их без моего ведома.
— И вы все-таки заплатили ему десять тысяч долларов?
— Когда я впервые увидел эту пачку снимков, Брюса Вильямса уже не было в живых. Марко сидел там, где сейчас сидите вы, и просто слушал, как я кричу, ругаюсь и говорю, что не заплачу ему ни цента, поскольку он провалил все это дело. А потом он сказал, что я должен ему десять тысяч долларов. А если я их не заплачу ему, то автоматически перестаю считаться его клиентом и он не имеет больше никаких обязательств по отношению ко мне, в том числе обязательства молчать. Все очень просто! Или я плачу, или он открыто объявляет, что я и моя компания непосредственно ответственны за смерть Вильямса. Выбора у меня не было! Он вышел из этого кабинета с чеком в кармане.
— Вы не пытались понять, зачем он так подставляет вас? — спросил я.
— Пытался. — Креспин с раздражением потряс головой. — Я ночи не спал, думая об этом… Я уверен только в одном: все произошло так, как он задумал, и значит, здесь замешан еще один клиент, о котором я ничего не знал.
— Может, другая компания?
— Не могу представить какая, но, наверное, это возможно.
— А других идей нет?
— Нет, — угрюмо сказал он.
— Ну, в любом случае спасибо за информацию. — Я поднялся со стула. — В первый раз вы говорили мне, что пользовались услугами Марко пару раз до того, как наняли его, чтобы он что-нибудь сделал с Вильямсом. Это правда?
— Я думал, это будет звучать правдоподобно. Если я скажу вам правду, вы подумаете, что я лгу. Марко сам предложил мне свои услуги! Он сказал мне, что знает, что я очень хочу заполучить Вильямса, а он может помочь мне — за плату, естественно, — и я подумал, что, черт возьми, я теряю? Вот я и нанял его с условием: нет Вильямса — нет платы.
— Могла ли информация относительно Вильямса просочиться куда-то из вашего офиса? Креспин зло посмотрел на меня:
— Вы смеетесь, лейтенант. В сравнении с моей службой безопасности ЦРУ просто любители!
— Тогда сведения могли исходить только от самого Вильямса или, что более вероятно, от кого-то из его окружения?
— Об этом я тоже думал тогда. — Он пожал плечами. — Но в конце концов, какая теперь разница?
— Полностью согласен, — подтвердил я. — Было очень приятно снова встретиться с вами, мистер Креспин.
— Не стоит заходить слишком далеко, — проворчал он. — Без особого желани я должен сказать, что ваши пиратские методы вести расследования вызывают уважение, лейтенант, но и все. Я надеюсь что вы поймаете своего убийцу, и особенно рассчитываю на то, что им окажется Марко. Но, помимо этого, я не подам вам руки, даже если вы будете тонуть в сточной канаве!
При дневном свете интерьер «Золотого буйвола» выглядел несколько убогим. Лишенный мягкого света свечей и скрипичной музыки, ресторан утратил большую часть своего очарования. Приход Хелен Уолш, одетой в черно-белое платье, которое открывало больше, чем скрывало, несколько улучшил положение, а официант поспешил усадить нас за стол прежде, чем мы успели собраться с мыслями и отправиться в другое место.
— Я сделал заказ для тебя, — сказал я, — потому что сегодняшний день просто создан для мартини. Может быть, ты заметила этакую вязкость в воздухе?
— И это внезапное ощущение, что весь мир мог бы быть твоим, — подтвердила она.
— Еще я заказал нам рубленое мясо.
— Мартини и рубленое мясо! — воскликнула она. — А где же индусы? — Она огляделась. — Я не вижу их!
— Индусы?
— Переодетые скрипачи. Может быть, у них те же проблемы с их ситарами, что и у меня с моим?
— А что случилось с твоим ситаром? — спросил я, выдерживая ее тон.
— Он болит! — печально сказала она.
Это, естественно, пробудило во мне гордость, и я, довольный, глотнул мартини; она же выжидательно смотрела на меня.
— Как продвигаются твои дела, Эл? — спросила она.
— Потихоньку, Хелен. — Я смущенно посмотрел на нее. — Прости, если перестану называть тебя Хелен, я совсем запутаюсь. Как мне называть вас, мисс Уолш?
Может, стоит придерживаться фактов и называть вас миссис Вильяме?
Она медленно опустила веки, ненадолго прикрыв свои сапфировые глаза.
— Не дурачь меня, Эл Уилер, — просто сказала она. — Не такой ты чертовски ловкий! Когда я выходила из твоей квартиры утром, я вдруг вспомнила. Ночью, в самый патетический момент, я совершила ужасную ошибку — ошибку страсти, — я думаю, ты мог так назвать это — правильно?
— Я должен был обидеться, когда ты назвала меня Брюсом, но этого не произошло. Однако я спросил у Джеффа Фаллана, что он помнит о Брюсе Вильямсе, и он рассказал мне в том числе о его рыжеволосой жене.
— Я просто не хотела, чтобы ты жалел бедную вдову, любимый, — нежно сказала она.
— Он, видно, был не в своем уме! — буркнул я.
— Кто?
— Брюс Вильяме — кто же еще. Парень, который ухитрился жениться на такой женщине, как ты, и не воспользовался этим.
— Я любила Брюса. — Она тупо смотрела куда-то в дальний угол зала. — Он, наверное, тоже любил меня по-своему. Но это была пытка.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Несколько первых месяцев все было прекрасно, но потом он узнал, что его обманула. Брюс был тем, кого я искала; я любила его и знала, что могу стать ему хорошей женой. Поэтому я придумала трогательную историю о добропорядочной семье со Среднего Запада и о том, как мои бедные мамочка и папочка погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было семнадцать лет. Добрая старая тетушка Кэрри взяла меня к себе, но она умерла, когда мне исполнилось двадцать, и уже больше ничто не держало меня в тех местах. Тогда я приехала в Южную Калифорнию.
— Но мне ты собираешься сказать правду, я полагаю, — подтолкнул ее я.
— Действительность несколько отличается от этой истории, — спокойно продолжала Хелен. — Мой отец умер от сердечного приступа в Сан-Квентине, где ему оставалось сидеть еще восемь лет. Моя мать была алкоголичкой, и ее отправили в лечебницу, когда мне было шестнадцать. На следующий день сбежала с парнем, самым взрослым из моих приятелей, ему уже исполнилось семнадцать. Пять недель спустя нас поймали, его отдали под суд, а меня — смешное слово — под опеку. К двадцати годам я побила все рекорды! На мне висели обвинения в наркомании, проституции и вымогательстве — вы так называете это, — и я за все рассчиталась! Потом стала умнее — я изменила им и уехала в Южную Калифорнию. Там я устроилась на работу, брала уроки риторики, даже начала читать книги. В то время, когда я встретилась с Брюсом, я уже собиралась пойти учиться. — Она взяла свой мартини, но пить не стала. — И вот, через пару месяцев после нашей свадьбы, он узнал обо мне правду. — Ее губы скривились в слабом подобии улыбки. — Его больше задела не сама история, а то, что я лгала ему. Он просто не мог примириться с этой мыслью! Поэтому он решил, что теперь всю оставшуюся жизнь я должна расплачиваться за свой грязный обман. У Брюса вошло в привычку все вымещать на мне, я была виновата во всем, даже в его служебных неприятностях. Порой думала, что он ночью не спит, только чтобы измыслить для меня новые унижения.
— Почему ты не ушла от него?
— Я все еще любила его. Сначала я предлагала ему развестись со мной, но он не желал и слушать об этом. Даже после всего я для него была как наркотик для наркомана. — Она повернула голову и в упор смотрела на меня. — Я все еще чувствую свою ответственность за то, что произошло. Он никогда бы не посмотрел на такую девицу, как Голди Бейкер, если бы не вообразил, что, ложась с ней в постель, мстит мне.
Официант принес рубленое мясо, но Хелен, едва он отошел, мягко отодвинула свою тарелку в сторону.
— Мне кажется, у меня пропал аппетит. Но ты должен подкрепиться, Эл.
— Позволь мне дать маленький комментарий, — вмешался я. — Из твоего описания следует, что Брюс Вильяме был болен — это просто шизофрения! — и если ты винишь себя за то, что он покончил с собой, то ты тоже не в своем уме!
— Ты хороший парень, Эл Уилер! — прошептала она и быстро отвернулась.
Я принялся за мясо, потому что был голоден и понятия не имел, какого черта я еще могу сделать. К тому времени, как я доел и заказал еще мартини, Хелен уже взяла себя в руки.
— С какой стати мы стали обсуждать мои прежние неприятности, — сказала она, когда официант принес нам бокалы, — когда у тебя их сейчас более чем достаточно. Что ты собираешься делать, Эл?
— Ты меня переплюнула, — отозвался я, — , и у меня начисто вышибло из головы все мысли.
— Марко звонил еще раз прямо перед тем, как я ушла из конторы, и сказал, что он разделался со своими делами гораздо быстрее, чем ожидал, поэтому вернется сегодня после обеда. — Она отхлебнула мартини. — Если бы придумать что-нибудь, что заставит его связаться с Кендриком…
— Это было бы замечательно, — сказал я. — Но что?
— Пока не знаю! — Она покусала губы. — Но я соображу что-нибудь.
— Даже если тебе удастся испугать его до такой степени, что он станет звонить Кендрику, — спокойно сказал я, — Марко не настолько глуп, чтобы делать это через коммутатор.
— Одно из преимуществ бурной молодости, — пробормотала она, — что ты учишься таким вещам, которые добропорядочной средней секретарше и не снились.
Внутри коммутатора есть устройство, которое выводит прямо на линию, когда Марко у себя в кабинете набирает номер, и когда оно срабатывает, старый магнитофончик на моем столе сразу начинает записывать. — Она победно улыбнулась. — Конечно, в том случае, если я на месте. Босс ужасно подозрителен и обыскивает мой стол в среднем два раза в неделю.
— Ты это, конечно, проверяла? — поинтересовался я.
— Проверяла. — Она кивнула. — Если уж он попадется на удочку, где мне найти тебя?
— Есть только одно место. — Я зевнул. — Моя квартира. Это даст мне отличную возможность пойти лечь спать и абсолютно ничего не делать до тех пор, пока я не поговорю с тобой.
— Ты сукин сын! — проговорила она с ноткой восхищения.
— Меня так часто называют. Думаю, это правда.
— Есть чему радоваться! — Она посмотрела на небольшие со сверкающими камнями часики на запястье. — Мне лучше вернуться в контору. Надо придумать что-нибудь до того, как вернется Марко, иначе будет поздно.
— Хорошо. Я не стану ничего предпринимать, пока ты не позвонишь. И… — Я замолк и уставился на нее.
— Я знаю, моя красота возбуждает тебя время от времени, — бесстрастно сказала она, — но сейчас не время!
— Дело не в этом. Просто меня осенило, — объяснил я. — Это решает все проблемы.
— И что же? — довольно холодно осведомилась она.
— Скажи Марко, что я приходил в контору утром и разыскивал Кендрика по обвинению в двух убийствах. Чертовски испугал тебя, носился как ураган по конторе, угрожая тебе разными карами, если ты не позвонишь мне сразу же, как Кендрик придет.
— Ты думаешь он купится на это? — В голосе Хелен звучало беспокойство.
— Надеюсь, купится, — уверил я. — Если он спросит о втором убийстве, значит, он не знает, что прошлой ночью Кендрик убил Селестину Джексон, и наверняка захочет выяснить, что это значит, как можно скорее. Хелен кивнула.
— Ты гений, — проговорила она. — Но мне надо идти, а то Марко придет и уйдет, пока меня нет!
— Еще один маленький вопрос.
— Только покороче, любимый.
— Это уже проходит?
— Проходит? — Она искоса посмотрела на меня. — Что проходит?
— Боль. — Я слегка кашлянул. — Если этой ночью мне не на что рассчитывать, лучше знать заранее.
— Я тебя слушаю, — протянула она. — И ничего не понимаю.
— Я просто волнуюсь о твоем здоровье, — пробормотал я. — Помнишь, эти переодетые скрипачи и так далее.
— О! — В ее сапфировых глазах сверкнуло понимание. — Ты затронул очень деликатный предмет, Эл Уилер, ты знаешь это? Как бы это ответить поприличней: может мой ситар и расстроен, но я настроена вполне!
Глава 10
— Полицейское управление, — раздался скучающий голос.
— Я хотел бы побеседовать с мисс Аннабел Джексон, — попросил я, ловко изменив голос.
— Конечно, лейтенант! — воскликнул догадливый болван-дежурный. — Сию минутку.
— Управление, — ответили мне через пару секунд, мягко, по-южному растягивая слова. — Мисс Джексон у телефона.
— Это я, Джордж! — свистящим шепотом проговорил я.
— Ты что, не в своем уме, Эл Уилер? — удивилась она. — Я знаю парня по имени Джордж, ничего похожего!
— Это шутка! — прошипел я. — Я не хочу, чтобы шериф догадался, что говорю с тобой.
— Откуда бы ему догадаться. Его нет, после полудня он отправился играть в гольф.
— В гольф?! — Это казалось невероятным.
— Он сказал, что ты все равно порушишь все его планы, так что он вправе считает себя развлечь.
— Милое дитя! — принялся умолять я. — Что случилось? Расскажи мне с самого начала, а!
— Я, как всегда, сидела за машинкой, — удивленно начала она. — Как вдруг шеф выскакивает из кабинета с лицом, лиловым от злости, представляешь?
— Представляю, — поддакнул я.
— Потом он поинтересовался у меня, который час, я ответила ему, что одна минута одиннадцатого. О! Он просто взорвался как бомба!
— А что же он сказал?
— Предпочла бы этого не повторять, — отрезала она. — Там были некоторые слова и выражения, которые не произносят в присутствии леди! Выпустив пар, он распорядился, чтобы я немедленно соединила его с капитаном Паркером, и говорил с моего пульта. Знаешь, Эл, он расписывал тебя капитан так, что даже я посчитала это не вполне справедливым.
— Спасибо, Аннабел. — Я стиснул зубы. — А что он сказал?
— Он хотел, чтобы отдел убийств принял твои дела, а тебя собиралс уволить задним числом, якобы пару дней назад. Но это еще не все! Он спрашивал капитана: если он обвинит тебя в нарушении служебного долга, будет ли хоть какой-то шанс склонить суд приговорить тебя к пожизненному заключению. — Она умолкла на мгновение, затем деланно бодрым голосом спросила:
— Но ведь он этого не сделает, правда?
— Не знаю, — ответил я. — От Лейверса всего можно ждать. Он, случайно, не получал пакет: такой стандартный, пятнадцать на двенадцать, со штампом наискосок: «Не складывать и не сгибать!»?
— Насколько мне известно, нет, — ответила она. — Ты хочешь, чтобы проверила, что он его получил Эл?
— Нет! — завопил я. — Я хотел бы, чтобы он не получил его! Запри его в нижнем ящике — сожги! — сделай что-нибудь, только не позволяй жирный лапам шерифа прикасаться к нему!
— Ну, я не знаю, Эл… — с сомнением протянула она. — Я подозреваю, это будет служебное преступление, разве нет? Вдруг он захочет и меня упрятать в какую-нибудь женскую тюрьму…
— Аннабел, дорогая! — умолял я. — Речь идет о моей жизни. Если только шериф посмотрит на содержимое этого пакета, я — труп!
— Ну хорошо, — нехотя согласилась она. — Если пакет принесут, я положу его в нижний ящик своего стола и забуду об этом.
— Ты, — воскликнул я, — ты чистый цветок магнолии, от макушки твоей ясной головы до пяточек твоих восхитительных ступней!
— Вообще-то ты разбудил мое любопытство, Эл, — вкрадчиво заметила она. — Ты не будешь возражать, если я одним глазком загляну в этот пакет, когда его принесут?
— Буду возражать, — печально отозвался я, — но это ведь ничего не изменит?
— Нет! — чистосердечно призналась она. — Но я подумал, невежливо с моей стороны сначала не попросить разрешения…
Выразительно произнеся прощальное «привет!», я повесил трубку, поплелся в спальню и бросился на кровать. Фрагменты иллюзорного мира Уилера всплывали каждый раз, когда я закрывал глаза, и я не мог уснуть. Тогда я позвонил в окружную больницу и попросил пригласить к телефону доктора Мэрфи. Это заняло целых пять минут, но наконец он взял трубку.
— Эл Уилер, — представился я. — Я…
— Ха-ха-ха! — сразу же разразился он. — Забавненькая штука случилась со мной по пути в театр, и я собираюсь арестовать эту няньку за коварные выходки — ха-ха-ха!
— Мэрфи и Сэнджер?! — прошипел я. — Водевильный дуэт?
— Ты помнишь? — Он был в восторге.
— Этим утром ты давал представление в морге? — сквозь зубы буркнул я.
— Пуля прошла через правый желудочек сердца. Здесь моя догадка оказалась неверной — похоже, он был чрезвычайно расстроен. — Зато в другом я был совершенно прав: перед смертью она вступала в половые сношения.
«О! Еще бы!»— подумал я, ясно припоминая ритуал, который мы исполняли и для которого я в тот момент не мог подобрать названия.
— Ты тут, Эл?
— Я тут, — отозвался я. — Что-нибудь еще?
— Не то чтобы полезно, но забавно. Она все равно не прожила бы больше полугода. У нее была опухоль мозга.
Что я мог на это сказать!
— Ты послал пулю Эду Сэнджеру?
1 2 3 4 5 6 7 8
Загрузка...