А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Я уверен, что вы как-нибудь выживете. Кроме того, она не такая уж и хорошенькая.
— Вы шутите? Лично я предпочитаю нестандартный тип.
— Она слишком худая.
— Но зато какие груди!
Роману не хотелось думать об этих ее прелестях, одно воспоминание о которых уже вызывало возбуждение. Черт возьми! С чего бы ему так заводиться? Особого сексуального голода он вроде бы не должен испытывать, поскольку прошлую ночь провел с весьма опытной «девушкой по вызову», наслаждавшейся своей работой не меньше, чем ее клиент. Конечно, она его использовала, но по крайней мере это было честно. Такой взаимовыгодный обмен услугами Романа вполне устраивал. По правде говоря, это лучше, чем то лицемерие, с которым ему приходится сталкиваться последние несколько лет. Роман знал, что он не Адонис, и не выносил, когда женщины пытаются манипулировать им, используя секс в качестве оружия. Мэнди Делани, очевидно, имеет в этом Деле изрядный опыт.
— Я не обратил внимания на ее фигуру, — После долгого молчания небрежно бросил Галлахер.
Искоса посмотрев на него, Брент понимающе улыбнулся.
— Как же, не обратили! Вы не возражаете, если я ее найду и предложу свое сочувствие и свое великолепное тело?
— А мне какое дело? Она для меня ничего не значит. — Не отдавая себе отчета, Роман крепче сжал руль. — Хотя я не думаю, что вы успеете ее соблазнить — ведь завтра она уедет.
— Времени хватит. Разве вы не слышали, что я неотразим? Об этом говорится во всех газетных статьях. — Шутливый тон его внезапно исчез. — Но если она вам нужна, то я отваливаю. Роль в вашем фильме для меня? слишком важна, чтобы из-за женщины ставить под удар наши профессиональные отношения.
На мгновение Роман чуть было не поддался искушению сказать Бренту, чтобы тот «отвалил». Господи, да что с ним такое происходит? Он совершенно не собирается связываться с Мэнди Делани даже для того, чтобы получить кратковременное сексуальное удовлетворение. Еще неизвестно, случайно ли она здесь появилась, а ее нежелание сказать, что она делает на месторождении опалов, явно подозрительно. Эта женщина может оказаться кем угодно — от шлюхи до журналистки, надеющейся взять у него эксклюзивное интервью. Заставив себя расслабиться, Галлахер пожал плечами.
— Делайте что хотите. Она меня не привлекает. Мне никогда не нравились женщины с таким цветом волос.
— Боже мой! — разочарованно воскликнула Мэнди, глядя на уходящий вдаль джип. — С ним будет трудно.
— Может, ты скажешь мне, почему оказалась в центре пустыни? — Деннис отвел ее в сторону. Караван грузовиков тронулся вслед за головным джипом. — Ты случайно не занимаешься здесь изысканиями?
— Нет. — Мэнди поспешила сменить тему — А ты почему сидишь в грузовике? Где твоя «Сессна»?
— Нужно было перебрать двигатель. Через несколько дней состоится испытательный полет сюда, к месту съемок.
— Ты все еще профессиональный летчик? — Не дожидаясь ответа, она предостерегающе подняла руку. — Ну конечно, да. Что за глупый вопрос! Я знаю, что ты никогда не бросишь это дело. Давно ты работаешь на Романа Галлахера?
— На этот раз девять месяцев. Несколько лет назад, когда он снимал документальные фильмы, я был его личным пилотом, но он пробыл в Австралии всего год с небольшим. — Он испытующе посмотрел на нее. — Не знаю, чего ты от него хочешь, милая, но будь поосторожнее. С тех пор как Галлахер получил премию за «Исполнение желаний», за ним бегают все старлетки Австралии и Соединенных Штатов. Он теперь гораздо циничнее, чем тогда, когда я его впервые встретил.
Такая оценка не удивила Мэнди. То, что Галлахер циник, было прямо-таки написано у него на лице. Тем более поражал Мэнди тот мгновенный эмоциональный всплеск, который она испытала, глядя ему в глаза, вслушиваясь в его голос. Ничего подобного она раньше не испытывала. Это же не может так быстро случиться! Мэнди никогда не верила в любовь с первого взгляда. Сексуальное влечение с первого взгляда — да, но любовь?
Нет, это не любовь. Чувство нежности, которое она испытала, — всего лишь иллюзия, вызванная усталостью и недосыпанием. Этот человек был с нею груб и безжалостен. Когда она в следующий раз его увидит, то, вероятно, поймет, какой идиоткой была.
И все же…
— Мне нужна кое-какая информация, Деннис. Ты мне поможешь?
— А почему нет? Тебе всегда удавалось сделать жизнь интересной. Мне бы хотелось, чтобы ты здесь задержалась.
— Расскажи мне о Романе Таллахере. Он женат?
— Нет.
— А как у него с женщинами?
— Он не монах, но здесь он без женщины. Он не позволяет никому и ничему отвлекать его от работы. — Деннис посмотрел на нее с любопытством. — Кажется, я уловил в твоем вопросе личный интерес?
— Может быть, и так. Я скажу тебе потом, когда разберусь со своими чувствами. Сейчас я чувствую себя так, словно меня ударило молнией.
Летчик тихо присвистнул.
— Пожалуй, ты меня заинтриговала. — Он усмехнулся. — От тебя следует ожидать любых неожиданностей. Скажи, ты заметила, кто еще был в джипе?
— Нет. — Она не могла оторвать глаз от Романа Галлахера. — А что, стоило заметить?
— Несколько миллионов его поклонниц были бы ужасно оскорблены, если бы узнали, что ты не сочла его заслуживающим внимания. Это Брент Пенроуз, американская кинозвезда.
— Замечательно! — с безразличным видом сказала Мэнди и провела рукой по волосам. — Скажи, ему нравятся женщины с таким цветом волос?
— Пенроузу?
— Конечно, нет. Роману Галлахеру.
— Не имею понятия. Лично я видел его только с брюнетками.
— Гнусные крысы!
— Ты относишься к этому действительно серьезно, — задумчиво сказал Деннис. — Никогда бы в такое не поверил. Ты игнорируешь голливудского красавца и теряешь голову от Галлахера. А его даже симпатичным не назовешь.
— Да, пожалуй.
Когда она впервые увидела Галлахера, то нашла его совершенно непривлекательным. Черты его лица как-то не подходили друг другу. Длинный нос и глаза с тяжелыми веками наводили на мысль о Востоке, губы казались твердыми и прямыми. Левую щеку от виска до подбородка пересекал зазубренный белый шрам. Пожалуй, привлекательнее всего были его выразительные темные глаза. Впрочем, нет. У него роскошные черные волосы — густые, вьющиеся, блестящие. Жаль, что она не может вспомнить другие детали его облика. Кажется, он высокий, где-то метр восемьдесят ростом, но Мэнди не отрываясь смотрела на его лицо и не обратила внимания на все остальное.
— Я тоже не могла бы в такое поверить, — вздохнув, сказала она. — И сейчас совсем неподходящее для этого время, черт побери. Это просто безумие. Может быть, на меня просто нашло временное помешательство, которое быстро пройдет? Господи, я очень надеюсь, что это так.
— А если нет? Мэнди взглянула на него с удивлением.
— Ну, тогда мне придется заставить его тоже меня полюбить. Что еще я могу сделать?
Деннис захохотал.
— Действительно! Что же еще? — повторил он. — Ты самая искренняя из всех женщин, что я знаю, Мэнди. Я уже забыл, какой целеустремленной ты можешь быть. Лели ты чего-то хочешь, то обязательно этого добьешься.
— Это звучит так, словно я бессердечная сука, — нахмурившись, сказала Мэнди. — Неужели я и вправду такая, Деннис?
Он нежно погладил ее по щеке. Нет, Мэнди не бессердечная. Импульсивная и упрямая — да, но только не безжалостная или бездушная. Не моргнув глазом, она отдаст все, что имеет. Причем вызвать у Мэнди сочувствие было легче легкого. Деннис и сам это не раз проделывал совершенно бесстыдным образом.
— Ты не так уж и плоха, подружка, — сказал он, посмеиваясь. — По крайней мере тебе удается поднимать у мужчин настроение.
— Вот спасибо! — недовольно наморщив нос, сказала Мэнди. — Но твои комплименты мне не нужны. — Она сделала шаг назад. — Пойдем — поздороваешься с Джакто.
— Он все еще с тобой? — приподнял брови Деннис.
— Мы не можем жить друг без друга. Мы два сапога пара. Никто больше не понимает… — Она оборвала себя и отвела взгляд в сторону. — Он будет рад тебя видеть. Мне кажется, он всегда тебя любил, Деннис.
— Да? Я рад это слышать. Джакто мне ничего подобного не говорил. Но он вообще-то не очень разговорчив.
Мэнди рассмеялась своим серебристым смехом и повела летчика через дорогу — туда, где в позе отдыхающего Будды сидел, скрестив ноги, Джакто.
— Может, он и мало говорит, — сказала Мэнди, — но всегда заставляет себя понимать.
С этим Деннис был полностью согласен. Старый абориген мог с помощью одного скупого взгляда выразить целую гамму чувств. Почему-то в присутствии Джакто Деннис всегда чувствовал себя неуютно. Его темные непроницаемые глаза, казалось, видели и замечали слишком многое. Насколько можно было судить об этом в темноте, Джакто с момента их последней встречи почти не изменился. Коротко подстриженные волосы старика по-прежнему сверкали сединой, старые темные брюки и клетчатая рубашка так же свободно висели на его худом теле. Деннис не мог как следует разглядеть его худое лицо, но готов был поклясться своей «Сессной», что на нем, как обычно, можно увидеть чуть язвительную насмешку человека, который слишком много видел и слишком хорошо все понимает.
Остановившись, Мэнди смотрела, как караван свернул с дороги и теперь пробирался по неровному, изрытому склону опалового месторождения. Часть грузовиков уже остановилась, и было видно, как люди выпрыгивают из машин и начинают ставить палатки.
Спокойствие пустыни было нарушено, а вся ситуация чрезвычайно осложнилась. Однако, глядя на энергичную деятельность киношников, Мэнди испытывала знакомое чувство возбуждения.
Наступило время перемен. Начинает что-то происходить, появились новые люди, которые действуют по своему усмотрению и реагируют на меняющуюся обстановку. Как она любит перемены, а ведь на этот раз приключения обещают стать более захватывающими, чем раньше, потому что там, где-то в этой толпе, находится Роман Галлахер.
— Мэнди! — окликнул ее подошедший Деннис. — Что-то не так?
Она покачала головой.
— Да нет. — И снова двинулась вперед, туда, где сидел Джакто. — Возможно, все идет даже очень хорошо.
Глава 2
Сделав глубокий вдох, Мэнди расправила плечи и уверенно постучала в металлическую дверь походного домика.
— Романа сейчас нет. Я думаю, он вместе с помрежем отправился выбирать место для съемок. Может, я могу чем-нибудь помочь?
Повернувшись, Мэнди увидела направляющегося к ней от соседнего домика мужчину. Его красивое лицо было ей знакомо.
Брент Пенроуз. Мэнди узнала бы его и прошлой ночью, просто в лунном свете золотистые волосы знаменитого киноактера казались темнее, чем они есть.
— Разве что поможете мне получить разрешение остаться на Гребне Мертвеца, — улыбнулась Мэнди. — Вы имеете какое-нибудь влияние на мистера Галлахера?
— Очень небольшое. — Засунув руки в карманы джинсов, он небрежно прислонился к металлической двери домика. — Я смотрю, вы почистили перышки, хотя и до этого выглядели довольно аппетитно. — Брент посмотрел на ее длинные загорелые ноги в коротких шортах цвета хаки. — Жаль, что я не в состоянии надавить на Романа. Но, может быть, мне поможет то обстоятельство, что я очень богат и знаменит?
— В чем поможет?
— Заполучить вас в свою постель.
— Какая удивительная прямота! — развеселившись, сказала Мэнди. — Нет, боюсь, что это не поможет. Я не заключаю сексуальных контрактов.
— Ну, я подумал, что все-таки стоит попытаться. Вы не обиделись?
— Нет. — На Брента Пенроуза с его привлекательной улыбкой было трудно обижаться. К тому же Мэнди тронула его откровенность. — Наверно, я должна чувствовать себя польщенной. У вас ведь наверняка большой выбор сексуальных партнеров.
— Только не в этой глуши, — с подкупающей искренностью сказал он. — Кроме динго, тут никого нет. Мне придется долго хранить целомудрие. Вот разве что вы передумаете, — испытующе глянув на нее, добавил он.
Мэнди с улыбкой покачала головой.
— Уверена, что вы это переживете. Кстати, а зачем вы сюда приехали, если испытываете такие мучения?
~ Потому что Роман дает мне шанс доказать, что у меня есть еще что-то, кроме красивой внешности. — Его улыбка поблекла. — Я неплохо проявил себя в нескольких приключенческих фильмах, и теперь мне предлагают только роли крутых парней. Черт возьми, я могу играть, но до сих пор мне никто не давал шанса доказать это.
— Я уверена, что вы можете играть, — спокойно сказала Мэнди. — Я никогда не видела ваших фильмов, но я знаю работы мистера Галлахера. Не думаю, что он доверил бы главную роль в одной из своих картин кому-то, в чьих профессиональных способностях не был бы уверен.
— Да? Видите ли, у меня тоже бывают моменты неуверенности в себе, — улыбнувшись, сказал актер. — Вы пролили бальзам мне на душу, Мэнди. Надо же — женщина, которой не нужны мои деньги и мое тело, приходит мне на помощь! Пожалуй, надо приложить все усилия, чтобы удержать вас поблизости на тот случай, когда мне понадобится поддержать уверенность в своих силах.
— Буду рада вам помочь, — улыбнулась в ответ Мэнди. — Но вот на вашего мистера Галлахера я, кажется, не произвела большого впечатления.
— Я бы так не сказал. По-моему, вы как раз произвели на него очень большое впечатление. — Улыбка заиграла на его губах. — Тем не менее некоторые мужчины отнюдь не такие бесхитростные, как ваш покорный слуга. Роман иногда бывает очень неуступчивым.
— Мне жаль об этом слышать, — скривившись, сказала Мэнди. — Хотя, по правде говоря, я и сама могу быть упрямой как осел.
Протянув руку, он осторожно поправил локон, падающий ей на глаза.
— Я не хочу рисковать своей ролью в картине, а в остальном помогу чем смогу. Договорились?
— Договорились, — тихо согласилась Мэнди.
— Не хотел бы вам мешать, Брент, но все-таки был бы очень благодарен, если бы вы чуть-чуть подвинули задницу и впустили меня в трейлер. — Голос Романа был полон сарказма. Повернувшись, оба посмотрели на него с удивлением. Режиссер был одет в светло-бежевые брюки, коричневые замшевые башмаки и рубашку цвета хаки. Судя по его виду, Галлахер умирал от жары и был, что называется, на грани. — Я четыре часа бродил по этой чудовищной жаре, и теперь мне нужно принять холодный душ и выпить побольше жидкости.
Взгляд, которым он посмотрел на Мэнди, был полон холодной ярости.
— Раз уж вы пришли к согласию с нашей нарушительницей, то почему бы вам не отвести ее в свой трейлер?
— Я бы с удовольствием, но у леди к вам есть дело. — Голубые глаза Брента лукаво блеснули. — Когда закончите, постучите ко мне в дверь, — сказал он, повернувшись к Мэнди. — Я буду ждать, — хриплым голосом добавил он. — С нетерпением.
Мэнди сердито посмотрела на него. Черт бы его побрал со своим своеобразным чувством юмора! Роман Галлахер и так в скверном настроении.
— Он прав, — вслух произнесла Мэнди. — Мне нужно с вами поговорить. Я вас долго не задержу.
— Да уж, конечно, не задержите, — поджав губы, ответил Роман и открыл тяжелую металлическую дверь. — Нельзя же заставлять Брента ждать. — Он жестом пригласил Мэнди пройти вперед. — После вас. Ничего, мы сейчас быстро покончим с этим делом.
Он хочет сказать, что сразу же откажет, с грустью подумала Мэнди. Что ж, его ждет сюрприз.
Передвижной домик оказался просторнее, чем это казалось снаружи. Он состоял из небольшой кухоньки, гостиной, а также, очевидно, ванной и спальни, находившимися за закрытой дверью слева.
Режиссер жестом указал на стоявшую у противоположной стены бежевую, в цветочек кушетку.
— Садитесь. Что-нибудь выпьете?
— Нет, спасибо.
Он закрыл дверь, и тут Мэнди почувствовала себя неловко. В ограниченном пространстве она особенно остро ощущала физическое присутствие Романа. По комнате он передвигался с какой-то кошачьей грацией, чем сразу напомнил ей Джакто. Однако на этом все сходство между ними кончалось. Галлахер отнюдь не был худым и тощим, под молескиновыми брюками явственно вырисовывались его крепкие мышцы. Мэнди сразу подумала о том, какие они на ощупь — наверно, гладкие и твердые, как…
— Вы не возражаете?
Мэнди вздрогнула, и горячая краска залила ее щеки.
— Что?
На мгновение Галлахер утратил дар речи, на его лице появилось такое же растерянное выражение, что и у Мэнди. Воздух в комнате внезапно наэлектризовался. Рука режиссера застыла на бутылке с колой.
Мэнди почувствовала на себе его взгляд — словно кто-то провел рукой по ее телу от кончиков грудей до ступней ног. За последние несколько минут ее тело оценивали уже второй раз, однако теперешняя реакция Мэнди разительно отличалась от того насмешливого пренебрежения, которое она испытывала, когда ее разглядывал Брент.
Сейчас Мэнди почти физически ощущала, как длинные загорелые пальцы Романа дотрагиваются до нежной поверхности ее бедер. Ей показалось, что она задыхается. Это безумие, сказала себе Мэнди. Сексуальное возбуждение она испытывала и раньше, но никогда оно не было таким сильным. Ладони покалывало, зародившаяся в промежности пульсация быстро распространялась по всему телу.
Отведя наконец взгляд от Мэнди, Галлахер посмотрел на бутылку с колой.
— Я спрашивал, не возражаете ли вы, если я выпью? — пробормотал он.
— Нет, что вы! — быстро сказала Мэнди, надеясь потоком слов разрушить то энергетическое поле, которое неудержимо влекло их друг к другу. — Это очень приятный домик. Они очень удобны, правда? Я три месяца жила в таком в Арнемленде, причем до этого даже не представляла, что там может быть так уютно. Конечно, я тогда только что вернулась из трудного похода по Голубым горам, так что, наверно, любой дом показался бы мне роскошным.
— Вы много путешествуете, да? — Роман оперся локтем о керамическую поверхность бара. — Неудивительно, что вы с Деннисом друзья. Он тоже не любит долго оставаться на одном месте.
— Вы и сами не такой уж домосед. Документальные фильмы вы снимали по всему миру, а сейчас, как сказал Деннис, только что вернулись из Голливуда.
Галлахер удивленно приподнял брови.
— Вы хорошо информированы, — заметил он. — Да, постоянная перемена мест — это особенность моей работы.
— И моей тоже. — Мэнди пожала плечами. — Точнее говоря, это не совсем так. Я собираюсь получить ученую степень по геологии, и некоторые из моих путешествий действительно связаны с исследованиями в этой области, но только некоторые, а не все. Наверно, я просто люблю шляться по свету, как Джакто. Нужно так много сделать и так много увидеть. — Она замолчала. — Наверно, вы находите меня странной. Так многие считают.
— Нет, — пристально глядя на нее, сказал Галлахер. — Я вовсе не нахожу вас странной. А кто такой Джакто?
— Это мой друг-абориген. Он принадлежит к одному из племен Арнемленда. — Взгляд ее потеплел. — Я не знаю никого, кто жил бы в таком согласии с природой, как Джакто. Он очень, очень стар и напоминает мне баобаб. Неважно, сколько прошло времени, неважно, насколько согнулось и скрючилось его тело, — на самом деле он нисколько не меняется. Он просто приспосабливается к внешним условиям.
— Вы его очень любите. — Это был не вопрос, а утверждение.
— Мы много времени провели вместе. Я познакомилась с ним шесть лет назад, когда была в Арнемленде. Кажется, тогда мы поняли друг друга, и, когда я уехала с севера, он отправился со мной. Обычно он нигде надолго не задерживается, но всегда заходит со мной повидаться, когда оказывается поблизости.
— Он сейчас с вами? Мэнди кивнула.
— Если хотите, я вас с ним познакомлю. Приходите сегодня к нам в лагерь на ужин.
Отметив, как ловко она все это преподнесла, Галлахер подавил невольную улыбку.
— А вы не забыли, что к восходу солнца должны отсюда уйти?
— Я подумала, что все-таки стоит попытаться, — лукаво улыбнувшись, сказала Мэнди. Ее улыбка тут же погасла. — Я должна остаться, мистер Галлахер. Я здесь не из-за какой-то прихоти. Не могу сказать вам, как все это важно для меня.
— Настолько важно, что вы пытаетесь соблазнить Брента, чтобы использовать его влияние на меня? — неожиданно резким тоном спросил Галлахер. — Прежде чем принимать его предложение, вам нужно было как следует все обдумать. Актеры за меня ничего не решают, мисс Делани.
— Боже мой, неужели вы не понимаете, что он просто шутил? — запротестовала Мэнди. — Я ни с кем не сплю ради выгоды. Мы с Брентом прекрасно поняли друг друга.
— Я заметил между вами определенное взаимопонимание, — язвительно сказал Галлахер. — Очевидно, я недооценил очарование Брента. Всего несколько минут беседы — и вы уже ослеплены им так же, как и все другие его фанатки.
— Я не… — Она замолчала и глубоко вздохнула. — Ох, думайте, что хотите! Это не имеет никакого значения. Важно только одно — чтобы вы разрешили мне остаться здесь до тех пор, пока я не закончу свои дела. — Она облизнула нижнюю губу. — Что случится, если я останусь? Неужели вы до сих пор верите в то, что я собираюсь написать какой-то разоблачительный материал и продать его прессе? Это же чистое безумие! До того, как здесь с вами встретиться, я даже не подозревала, что вы направляетесь на Гребень Мертвеца! Впрочем, если это поможет, я подпишу что угодно, сделаю все, что вам угодно. — Ее голос упал до шепота. — Пожалуйста, разрешите мне остаться.
Галлахер не мог оторвать взгляда от ее милого лица. Какие у нее красивые глаза! Цвета янтаря, загадочные и туманные. Ему хотелось все смотреть и смотреть на нее, хотелось провести губами по густым ресницам. В конце концов, она просит у него самую малость. Какая, к черту, разница, если она будет здесь во время съемок? Почему бы не разрешить ей остаться?
Оторвав взгляд от лица Мэнди, Галлахер стиснул стакан. Ей почти удалось его убедить. Еще секунда — и он дал бы ей то, что она хочет. Проклятие, им почти так же легко вертеть, как Брентом или Деннисом, с отвращением подумал Галлахер. Впредь надо быть осторожнее.
— Это звучит очень заманчиво, — насмешливо заметил он. — Я имею в виду, когда вы предлагаете «сделать все, что угодно». Бренту вы это тоже предлагали?
Эти слова больно задели Мэнди. Какой он подозрительный и жестокий! Пора, пора ей расставаться со своими иллюзиями!
— Нет, — покачала головой Мэнди и в сердцах воскликнула: — Можете вы думать хоть о чем-нибудь, кроме секса?! Я совсем не это имела в виду. Я просто подумала, что, может, могла бы по нескольку часов в день работать на вашу компанию — чтобы вы не нарушили свое правило насчет присутствия посторонних на вашей драгоценной съемочной площадке. Неужели вы считаете себя таким уж неотразимым, что думаете, будто мне захотелось сразу прыгнуть к вам в постель?
— Я не настолько глуп, чтобы считать себя достаточно привлекательным для этого, — сухо сказал Галлахер. — И я прекрасно знаю, какой я урод. И я уже давно не жду, что женщины станут прыгать ко мне в постель, если только… — Он осекся. — В общем, я знаю, что я не Брент Пенроуз. Женщины ко мне приходят по другим причинам, более низменным и прозаичным.
Он и вправду верит в то, что говорит! Мэнди почувствовала, как ее гнев тает. Неужели он действительно думает, будто может привлечь женщин только материальными благами? Неужели он не понимает, что обладает той сексуальной харизмой, которая и не снилась Бренту?
— Мне кажется, вы ошибаетесь, — мягко сказала Мэнди.
— Да? — цинично усмехнулся Галлахер. — Мне говорили об этом и раньше, но дело всегда кончалось одним и тем же. Я готов платить, но не терплю лжи. В дальнейшем вам стоит это учесть.
— В дальнейшем? Так вы позволяете мне остаться?
Только сейчас Галлахер понял, что действительно решил оставить ее здесь. Черт побери, он никогда никого так сильно не желал, как Мэнди Делани. А если она не та, за кого себя выдает, то какое ему до этого дело? Он уже привык иметь дело с обманщиками. С величайшей осторожностью поставив стакан на стойку бара, он не спеша подошел к Мэнди.
— Да, на определенных условиях. Прежде всего я не позволю вам развлекаться с Брентом. Вы нужны мне, для себя, а не для него. Вы поняли? Когда мне захочется побыть в вашем обществе, я пошлю кого-нибудь за вами, и вы будете отрабатывать свой долг. — Улыбнувшись, он провел пальцем по ее щеке. — Может быть, мне хватит нескольких часов приятной беседы. — Сделав шаг вперед, он крепко прижался к ее обнаженным ногам своим мускулистым телом. Почувствовав мощь его желания, Мэнди тихо ахнула. — А может быть, я захочу вот этого. — Он потерся о нее бедрами. — Может быть, я захочу снять с вас всю одежду. Может быть, я захочу, чтобы вы раздвинули ноги и впустили меня в себя. Лежа в постели, я сегодня всю ночь думал об этом.
Взгляд Мэнди беспомощно остановился на жилке, бешено бьющейся на шее у Галлахера. От запаха его пота, смешанного с ароматом кожи и одеколона, у нее кружилась голова.
— Я не хотел думать о вас, но ничего не мог с собой поделать. Я представлял себе, как буду целовать вас. Я думал о том, каковы на вкус ваши груди. Я уже видел, как вы наклоняетесь надо мной и даете мне…
— Не надо этого говорить! — с трудом выдавила из себя Мэнди.
— Почему? Мне кажется, мои слова вас возбуждают. Я смогу доставить вам удовольствие, Мэнди. Пусть я не красавец, но у меня большой опыт, вам понравится.
И снова она почувствовала к нему острую жалость. Мэнди вдруг страстно захотелось положить голову Галлахера себе на плечо и баюкать его, как маленького мальчика.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
Загрузка...