Браун Сандра - Главный свидетель http://www.libok.net/writer/5351/kniga/30117/braun_sandra/glavnyiy_svidetel 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

просто любезно раскрыла еще одно отверстие). Самое время довести этот тур до кульминационного момента…
Яхта уже хорошо знала его привычки: она услышала его слова и приняла их как сигнал вырубить двигатели и перейти к свободному падению. Он любил технологию.
Нейродетектор, конечно, еще лучше запараллелил бы их оргазм, контролируя поток секреторной жидкости из его наркожелез.
Теперь он парил в невесомости, не размыкая объятий, созерцая счастливую улыбку на ее лице и смутные огоньки в огромных черных глазах. Ее сказочная грудь колыхалась в воздухе, четыре руки извивались вокруг него, как будто совершая какой-то сложный танец. Вскоре одна из рук потянулась к затылку. Она отстегнула головную часть скафандра, оставив ее плыть в воздухе.
Темные глаза остановились: лицо ее окрасил румянец, оно стало таким прекрасным… Он улыбнулся. Она ответила улыбкой.
Из-под расстегнутого скафандра на лоб выкатилась крохотная бусинка пота и заскользила к верхней губе. Он мягко обмахивал ее крыльями. В ее глазах промелькнул испуг, но затем она расслабленно откинула голову назад, потягиваясь и томно вздыхая. Пара розовых подушек в виде сердец плыли над ними, мягко стукаясь о ее распростертые руки.
Предупреждающе мигнул маячок, извещая, что они чересчур удалились от Тира. Отдав распоряжение возвращаться на полной скорости, они снова вжались в подушки: все двигатели стартовали разом. Девушка заерзала, как будто у нее онемели конечности, глаза потемнели. Он посмотрел в сторону – и увидел маленького дрончика, снимавшего все это на пленку. Она носила его с собой, как комнатную собачку. Все это время дрон просидел под ромбовидными иллюминаторами: его единственный глаз-бусинка был уставлен на них. Теперь он мигнул.
Что-то задвигалось за бортом яхты, зашевелилось во мраке, среди медленно вращающихся звезд. Он посмотрел в ту сторону. Двигатель спокойно бормотал, ослабевшая гравитация приклеила их тела к потолку на пару секунд, затем вновь вернулась невесомость. Девушка чмокнула пару раз губами, как будто во сне, и, казалось, совершенно расслабилась. Он пару раз хлопнул крыльями в воздухе, переносясь к иллюминаторам. Совсем рядом с ними плыл корабль, заходя на посадку в Тире. Должно быть, они находились прямо у него на пути: двигатели яхты маневрировали, чтобы избежать столкновения. Леффид взглянул на спящую, подумал, не разбудить ли ее ради столь великолепного зрелища. Гигантский корабль, светясь многочисленными огнями, молча скользил рядом всего в какой-нибудь сотне метров от яхты.
У него появилась идея: Леффид усмехнулся про себя и дотянулся до камеры-дрона. Ему пришло в голову совместить картину проходящего корабля с обнаженной натурой, где участвовали корабль в иллюминаторе и на его фоне – ягодицы девушки и его скромные достоинства, повисшие в воздухе. Будет ей сюрприз потом, когда проснется.
Но он так и не взял камеру в руки, а вместо этого уставился на обшивку проходящего корабля. Его глаза были прикованы к одному из отсеков.
Корабль проплывал мимо. Он, не отрываясь, глядел в иллюминатор.
Девушка вздохнула и зашевелилась: выпростав две руки из его объятий, она сжала его сразу четырьмя конечностями.
– М-м-м, – томно простонала она и поцеловала его. Их первый настоящий поцелуй, без скафандра. Глаза ее глубокие и бездонные, завораживали…
Эстрэй! Ее звали Эстрэй. Ну, конечно. Обычное имя для необычно привлекательной девушки. Значит, на месяц, погостить. Леффид мысленно поздравил себя.
И они принялись снова ласкать друг друга.
И снова все у них получилось просто здорово, даже несмотря на то, что он все время думал о том, почему аварийный сигнал эленчей ежеминутно мигал на чешуе легкого крейсера задир.

6. ПОДАЧКА
I
[плотный луч, М32, пер. @п4.28.864.0001]
хЭксцентрик “Пристрелим Их Позже” оОСТ “Предвкушение Нового Любовника”
Это был я.
&
[плотный луч, М32, пер. @п4.28.864.1971]
хОСТ “Предвкушение Нового Любовника” оЭксцентрику “Пристрелим Их Позже”
Кто были вы?
&
Я был информационым курьером между Тенденцией и Особым Обстоятельством. Один из наших людей на Тире видел легкий крейсер задир “Свирепая Целеустремленность”, когда тот заходил на посадку. У него на броне был вмонтирован маяк с позывными и координатами, закодированный кодом эленчей. Информация была получена мной из миссии Тенденции на Тире, я передал ее на “Другой Коленкор” и “Стальную Звезду”, обычным контакторам в Банде. Затем, скорее всего, сигнал был передан ОСТ “Этический Градиент”, родственнику ОКБ “Рок, Подвластный Изменениям”, кораблю, который в последующем открыл Эксцессию.
Так что, в некотором смысле, это целиком и полностью моя ошибка. Приношу свои извинения.
Я надеялся, что в этом признании никогда не появится необходимости, но после некоторых размышлений заключил, что этот случай, имеющий отношение к происходящему, должен быть освещен. Я не имел выбора. Как вы считаете? Ведь вы все еще доверяете мне?
&
Я догадывался, но не имел доступа к записям передач Тенденции, и вынужден был запрашивать остальных членов Банды напрямую. Я доверяю вам не меньше, чем прежде, после всего, что вы рассказали. Зачем вы спрашиваете?
&
Пусть это останется между нами. Удалось вам разведать что-нибудь еще?
&
Да. Думаю, у всего этого есть связь с человеком по имени Генар-Хафун, представителем Контакта на планете задир. Он отбыл оттуда через день после открытия Эксцессии. Особое Обстоятельство наняли на планете задир три боевых крейсера, чтобы доставить его на Тир. Это займет у них четырнадцать дней. Его биография (файлы прилагаются). Видите связь? Снова этот корабль.
&
Думаете, это как-то с связано с вопросом, по которому у нас достигнуто соглашение?
&
Да. И с “Серой Зоной”.
&
Похоже, времени невероятно мало. А если “СЗ” прибудет на Тир, что тогда?… Дня через три после того, как туда прибудет этот агент. У нас все еще остается не менее двух месяцев.
&
Знаю. И все же, думаю, здесь дело нечисто. Я распутываю всю нить расследования. Мне понадобятся новые данные, скорее всего, контакты, упомянутые в его досье, но все продвигается ужасно медленно. Благодарю за откровенность. Не пропадайте.
&
Всегда рад. Продолжайте информировать. Жду новостей.
[плотный прерывистый, М32, пер. @п4.28.865. 2203]
хЭксцентрик “Пристрелим Их Позже” оМСТ “Только Настоящие Морские Волки”
Скачивайте; я вызвал (сигнальный файл прилагается)
&
[прерывистый плотный, М32, пер. @п4.28.865. 2690]
оМСТ “Только Настоящие Морские Волки” оЭскпентрику “Пристрелим их Позже”
И теперь он “доверяет вам не меньше”. Ха!
&
Я по-прежнему убежден, что это верный способ действий.
&
Какая теперь разница: сделаного не воротишь. А как этот корабль, который направляется к Подачке?
&
Он уже в пути.
&
При чем тут Подачка?
&
Разве не очевидно? Возможно, нет. Может быть, паранойя “Предвкушения Нового Любовника” заразительна… Однако позвольте мне высказать свой аргумент: Подачка – вероятный рог изобилия, из которого посыплется оружие.
Корабли – единственный мощный резерв потенциального разрушения. Маршрут планеты пролегает рядом с Эксцессией, но в том Генеральном Секторе, где и задиры имеют свой интерес.
Конечно, если это не является частью тонкой комбинации, организованной “Стальной Звездой”. Тем не менее, база Подачки представляет собой громадную концентрацию военного имущества.
Я все думаю: когда же Культура начала испытывать сомнения причем самые серьезные – относительно задир? И когда Подачку выбрали как один из складов кораблей? Примерно в то же самое время. В самом деле, это было сделано после дебатов в конце Айдаранской войны, когда рассматривалась военная интервенция задир. Космических тел, подобных Подачке – миллиарды. Галактика буквально запружена такими булыжниками, скитающимися меж звезд. Но именно Подачка вошла в список 11-ти таких складов. Выбор пал на астероид, траектория полета которого выведет его в зону задир через 5–6 столетий, в зависимости от того, насколько быстро эта зона будет расширяться. И Подачка окажется в этой зоне в обозримом будущем. Булыжник, двигающийся со скоростью менее одного процента скорости света. Можно ли было “совершенно случайно” забросить в пространство, контролируемое задирами такую бомбу?!
И после стольких совпадений видеть здесь только случайность?
Подумайте: разве вы не славитесь умением делать? Такая предусмотрительность, такое спокойствие, такое внимание к долгой игре. Я знаю, что должен быть доволен, являясь частью такого плана.
Впоследствии, на Комитете Умов, который пересматривал список предполагаемых хранилищ, прозвучали имена “Воетра”, “Другой Коленкор” и “Никаких Открытий” – довольно знакомо, не правда ли?
Собрав все данные воедино и даже зная наверняка, что это тупик, я думаю, стоит иметь на всякий случай острый глаз и симпатизирующий ум по соседству с этим ценным камушком.
&
Ладно. Учтем.
Над чем еще работаете?
&
Сначала пытался найти кого-нибудь на Тире, кто мог бы соответствовать нашим целям. Однако Тир наводнен агентами 00 и Контакторами. Думаю, стоит попробовать пойти на соглашение с нашим старым союзником. Это на расстоянии светового месяца или чуть больше от Тира, а Эксцессия лежит гораздо дальше. Но военных кораблей там хватит. Замысел в том, чтобы часть их мобилизовать, но несколько единиц можно сунуть и в нашу диспозицию. Конечно же, поправлюсь заранее, не в качестве военной силы, но как свидетелей, когда мы найдем уязвимую точку в заговоре, в существовании которого уверены.
Это Генар-Хафун. Я могу навести о нем справки по своим каналам,
Вмешательство задир – вот что беспокоит меня. Эти существа непредсказуемы. Они агрессивны! Они всюду сунут нос! Одним своим появлением они вызывают ужас. Однако – и этого не скроешь – у многих народов вызывает восхищение их энергия, не говоря уже об абсолютной свободе в отношении морали.
Эксцессия может рассматриваться как весы. Весы могут склониться в сторону более агрессивных видов, но те могут соскользнуть с этой чаши, обращаясь с ней неумело.
&
Ну, пока эта Эксцессия еще ничего и не сделала, а сколько шуму вокруг нее. “Рок, Подвластный Изменениям” рапортует регулярно, что Эксцессия по-прежнему остается стабильной и бездейственной. Так что будем ждать прибытия больших пушек. Хорошо бы это когда-нибудь случилось!
II
Леффид Исфантелли опустился в кресло перед вице-консулом Тенденции, старательно спрятав крылья за спиной. Вице-Консул смотрел на него тем особенным пустым взглядом, встречающимся у людей, которые общаются по нейродетекторам.
Леффид поднял руку:
– Боюсь, что придется словами, Леллиус, – сказал он – Я удалил нейродетектор перед карнавалом.
– Очень примитивно, – похвалил вице-консул, хмуро кивнув и снова вернувшись к гонкам.
Они сидели в карусели, подвешенной под широкой трубчатой структурой, изваянной в виде паутины: тысячи видимых каруселей свисали под балдахином, как спелые плоды, и были разнообразно соединены с вторичной паутиной мягкими чувствительными кабельными мостами. Внизу открывался вид на гигантские каменные ступени, покрытые растениями и двигающимися фигурками. Все это очень напоминало античный амфитеатр, правда, повернутый набок: то, что там было горизонтальным, здесь стало вертикальным. К тому же каждый ряд сидений еще и мог вращаться независимо. Движущиеся фигуры назывались изнер-мистретлами. Изнеры были двуногими бескрылыми (и почти безмозглыми) птицами, которые бегали, как страусы. Мистретлыжокеи, сидевшие у них за спиной, принимали решение, куда бежать их скакунам. Мистретлы были крошечными и почти беспомощными, но зато сообразительными обезьянами, и их симбиоз с изнерами начался в незапамятные времена на одной из планет Нижнего Смерча.
Состязание симбионтов изнер-мистретлов на протяжении вот уже тысячи лет считалось центральным событием карнавала. Оно проходило на гигантском стадионе-мандале, трасса состояла из ступеней или уровней, которые вращались на различной скорости. Громадный гоночный круг напоминал медленно движущуюся мишень, во всяком случае, таким он казался из космоса прибывающим туристам. В сущности, за это Тир и получил свое название.
Тир был ступенчатым хабитатом. Все его девять уровней вращались с одинаковой скоростью, но благодаря центробежной силе внешние окружности этой мишени обладали большей гравитацией, чем те, что располагались ближе к центру. Сами уровни или круги были разделены на секции и наполнены газами различных типов, с разным уровнем температур. Сложные системы зеркал и реверсионных полей, закрепленные на оси этого мира, в точности регулировали необходимое количество светлого времени в каждом отдельном секторе.
Разнообразие природных сред с одной стороны и симбиоз цивилизаций – с другой были смыслом существования Тира все семь тысяч лет его жизнедеятельности. Имена строителей-основателей Тира стерлись в памяти поколений и потому не сохранились в летописях. Скорее всего, после завершения своей работы они прошли Сублимацию, воплотившись в виде биомеханических синтрикатов, которые исполняли на орбитале функции блюстителей порядка. Они были индивидуально недалеки, но высокоинтеллектуальны коллективно. Их сообщества имели форму маленького шара, покрытого длинными подвижными иглами. Живых клеток в них было меньше, чем даже в ИИ-стах. Синтрикаты приглядывали решительно за всем, но в центре внимания были всетаки машины. За теми же ИИ-сердечниками, например, велось постоянное наблюдение. Умы уже привыкли к такому обращению, но их аватары пугались слишком пристального внимания и редко вступали в этот мир, оставаясь во внешних портовых доках, где чувствовали себя свободнее. Тир, помимо прочего, являлся государством-символом гедонизма, так что к такой небольшой дискриминации в этом мире относились достаточно терпимо.
Гонки изнер-мистретлов проходили на уровне, расположенном выше того круга, где помещалось посольство Гомомданы, и на три уровня ниже Окружной улицы, где обитал Леффид.
– Леффид, – начал вице-консул Гомомданы. Это был полный, массивный самец, его грузное тело, лишь отдаленно напоминающее человеческое, венчала треугольная голова, в каждом углу которой было по глазу, а струящиеся одежды отливали всеми оттенками голубого. Он слегка повернул голову, и теперь два его глаза смотрели на Леффида, в то время как третий следил за гонками.
– Мы не встречались у Гомомданы прошлым вечером? Я что-то не припомню.
– Мельком, – ответил Леффид. – Только успел махнуть вам рукой, но вы были заняты с делегатом Ашпарци.
Вице-консул зашипел, давясь от смеха.
– У него проблемы с плавучестью из-за нового скафандра: автоматика глохнет после удаления “ИИста”. Давление, не держит. Просто ужасно, когда одно из этих газово-гигантских плавучих существ страдает метеоризмом. Ну, да вы с ним встречались.
Действительно, на праздничном балу в Гомомданском посольстве консул суетился возле какого-то существа или механизма, которое Леффид охарактеризовал про себя как небольших размеров воздушный корабль.
– Бывает и хуже.
Леллиус хрюкнул, кивнув.
– Не желаете освежиться?
– Нет, благодарю вас.
– А я, понимаете, запретил себе все транквилгамбургеры и эйфородринки на время карнавала. Теперь локти, можно сказать, кусаю, что поступил так опрометчиво. – Толстяк покачал головой. – “Примитивизм”. Чего не сделаешь ради общества. Думаю, примитивы – это забавно, но “Путь к простоте” лишает нас развлечений, которых и так немного в жизни. – На мгновение он скосил все три глаза в сторону гонок и издал презрительное “Пс-ст!”, имея в виду какого-то недотепу на трассе.
Одна из пар изнер-мистретлей, прыгая, сбила барьер и свалилась на нижний уровень. Парочка вновь собралась в единое целое и рванула вперед, но теперь только неслыханная удача могла привести ее к финишу первой. Леллиус сокрушенно покачал головой и тупым концом стилоса заровнял на восковой дощечке один из номеров.
– Выигрываете? – поинтересовался Леффид.
Леллиус саркастически хмыкнул. Леффид улыбнулся и вгляделся в соревнующихся:
– Не очень-то у них праздничный вид, – сказал он, пытаясь отвлечь внимание собеседника. – Я ожидал большего.
– Мне кажется, устроители гонок относятся к Карнавалу с тем же мизантропическим сомнением, что и я, – сказал Леллиус. – Сколько длится этот карнавал – два дня?
Леффид утвердительно кивнул.
– А я уже устал от него. – Леллиус задумчиво поскреб стилосом за третьим ухом. – Сначала я думал уйти в отпуск на время праздника, но, конечно, мое присутствие оказалось обязательным. Подумать только! Целый месяц балаганного кривляния, визитов и топтания на сцене. – Леллиус вновь тяжело покачал головой. – Нечего сказать, удовольствие.
– Хм-м, – Леффид придвинулся к собеседнику. – Разве вы не натурал Тенденции “Забудь-Обо-Всем”, а, Леллиус?
– Я вступил в Тенденцию в надежде, что это сделает меня более… – Леллиус на мгновение задумался – … подвижным. Да, именно так, подвижным! Я надеялся, что естественный гедонизм таких людей, как вы, разбудит мою сонную флегматичную натуру. – Он вздохнул. – И по-прежнему не теряю надежды.
Леффид оглянулся по сторонам.
– Мы здесь одни, Леллиус?
Леллиус хмыкнул.
– Мой канцелярист-ассистент Номер Три (а попросту – Кант) сейчас, думаю, посещает отхожие места, – прохрипел он, превозмогая одышку. – Сын от законного брака, вероятно, изобретает новые способы выбить из меня побольше денег. Супруга за полгалактики отсюда – если не дальше, – а моя очередная любовница осталась дома, поскольку не расположена. То есть не расположена к тому, что она называет “скучными гонками в птичнике и обезьяннике одновременно”. Так что, думаю, меня как никого другого можно сейчас назвать одиноким. А почему вы спрашиваете?
Леффид придвинулся еще ближе, сложив руки на маленьком вращающемся столике.
– Сегодня ночью я видел нечто странное.
– Эту молодую штучку с четырьмя руками? – подмигнул Леллиус одним из трех глаз. – Надо думать, и других анатомических деталей у нее оказалось в два раза больше.
– Ваше воображение безгранично, – сказал Леффид. – Если вас интересуют подробности, попросите у нее видеозапись. Ее дрон снимал нас в постели.
Леллиус снова хмыкнул и отпил из жестянки с коктейлем.
– Значит, дело не в ней. Что тогда?
– Мы точно одни? – еще раз уточнил Леффид заговорщическим шепотом.
Секунду Леллиус поглядел на него в недоумении.
– Да, мой нейродетектор отключен. Здесь я больше ничего не желаю ни видеть, ни слышать. Ну?
– Я покажу вам. – Леффид одновременно взял из вазочки салфетку и вытащил из кармана рубашки терминал, которым пользовался вместо нейродетектора. Он посмотрел на отметки на инструменте, словно пытаясь что-то вспомнить, затем пожал плечами и сказал:
– Хм-м, терминал: стань, пожалуйста, ручкой…
При помощи полученной таким образом ручки он изобразил на салфетке ряд ромбических иероглифов. Каждый состоял из восьми точек. Закончив, он развернул салфетку перед Леллиусом. Тот внимательно посмотрел на нее и перевел на Леффида вопрошающий взгляд.
– Весьма забавно, – прохрипел он. – И что это значит?
Леффид усмехнулся. Он постучал ручкой по одному из символов.
– Во-первых, это сигнал эленчей, поскольку построен восьмеричным кодом. Первый символ – сигнал 80S. Прочие шесть, почти наверняка, – согласно конвенции – координаты.
– В самом деле? – По интонации Леллиуса нельзя было сказать, что рисунок произвел на него впечатление. – И каково значение этих координат?
– Примерно 73 года отсюда, какое-то место в Верхнем Смерче.
– Ого, – Леллиус хмыкнул несколько громче прежнего, что, вероятно, означало удивление. – Всего шесть знаков для определения?..
– Базируется на последовательности 2-5-6, это легко, сказал Леффид, пожимая крыльями. – Однако самое интересное ГДЕ я увидел сигнал.
– Хм-м? – Леллиус снова глотнул из жестянки и повернулся к собеседнику.
– Я увидел этот сигнал на обшивке легкого крейсера, – понизив голос, сказал Леффид. – Он был вплавлен в броню. – Едва заметно между лезвий…
– Лезвий? – переспросил Леллиус.
Леффид помахал рукой.
– Декоративных. Если бы корабль не подошел так близко к яхте, я бы его ни за что не заметил. И самое интересное, что корабль, скорее всего, не знает о том, что у него светится на броне.
Леллиус некоторое время не сводил взгляда с салфетки.
Затем откинулся в кресле.
– Хм-м, – сказал он. – Ничего, если я включу нейродетектор?
– Не беспокойтесь, – сказал Леффид, – я уже выяснил, что корабль называется “Свирепая Целеустремленность” и прибыл вне расписания в док 807-6. У него небольшая неполадка с двигателем, но не думаю, что это как-то связано со шрамами на его обшивке. Что же касается локации сигнала: это где-то между звездами Кромфалет I/II и Эспери… чуть ближе к Эспери. И больше об этом ничего неизвестно.
Леффид отстучал команду на клавиатуре карманного терминала, и через некоторое время из прибора вырвался луч, мгновенно испепеливший салфетку дотла.
– Итак, – Леллиус выдержал паузу. – Видимо, у эленчей была проблема посложнее, чем та, с которой столкнулся этот корабль задир. – Он покачал головой. – Клановый флот – восемь кораблей – вышел отсюда сто дней назад в экспедицию. В область Смерча.
– Я помню, – подал голос Леффид.
– Имелись, – Леллиус говорил с расстановкой, – некоторые признаки, – так, слухи, – что с экспедицией не все в порядке.
– Ну, – сказал Леффид, опираясь ладонями в стол и собираясь встать с места, – может, это пустяки, но я думаю, стоит обратить на это внимание.
– Хорошо, – прохрипел Леллиус, все так же покачивая головой. – Вовсе необязательно усматривать здесь интерес Тенденции. Последний корабль, который заходил сюда, был судном Саббатиков. Неблагодарный трусливый нахал, моська, но мы могли продать его на Материк.
– Да, старый добрый Материк, – произнес Леффид. “Материк” было обычное в Тенденции обобщающее название для всего, что принадлежало к исконной Культуре. Он улыбнулся. – Ну, что ж…
Он расправил крылья, собираясь покинуть собеседника.
– Не хотите остаться? – иронически прищурился Леллиус. Могли бы заключить пари. Ставлю на то, что вы выиграете.
– Благодарю вас, но я, пожалуй, воздержусь. Сегодня вечером мне предстоит принять гостью, поэтому я должен почистить ножи и перышки.
– Ну, желаю приятно провести время.
– Надеюсь, ваше пожелание сбудется.
– Ах, проклятье! – вырвалось у Леллиуса, когда с нижних ярусов донесся стон трибун: гонка завершилась.
– Не переживайте, – Леффид дружески похлопал вице-консула по круглому плечу и направился к подвесному мосту, который доставил его к основному стволу гигантского искусственного дерева.
– Да, – вздохнул Леллиус, посмотрев на серое пятно пепла, оставшееся на столе от сожженной салфетки. – Скоро здесь начнутся такие гонки – закачаешься!
III
Альвер Шейх рыдала в подушку. Что за ужас – очнуться от такого сна и оказаться в новом невообразимом кошмаре! В ее сне какой-то парень – что было вообще невероятно – предпочел ей другую. Она взглянула в зеркало, чтобы приободриться – и тут же повалилась на кровать, содрогаясь от рыданий. Конечно, в ее жизни и раньше бывали неприятности: например, мама что-то запрещала… Или ей случалось ночевать на какой-нибудь новой планете под чужими звездами, и тогда она чувствовала себя ужасно одинокой, уязвимой и беззащитной. Или умирали домашние любимцы… В конце концов, сон – это только сон. Но такого ужаса она еще никогда не испытывала. Явь оказалась куда страшнее сна.
Оторвав от подушки мокрое лицо, Альвер посмотрела в реверсионное поле и увидела свое отражение. Она тут же взвыла, зарылась головой в подушку и яростно замолотила ногами под одеялом. Кровать, пытаясь восстановить равновесие, закачалась в гравитационном поле, точно студень.
Ее лицо изменилось! За ночь, пока она спала – всего за один день пути от Фаг-Роида, ее прекрасное, миловидное, разбивающее сердца личико, на которое можно было часами любоваться в зеркало, изменилось! В свое время, когда он стала настолько взрослой, чтобы имплантировать наркожелезы, она получила возможность экспериментировать со своей внешностью, оставаясь в то же время всегда молодой. Но сейчас! Ее лицо, на которое она готова была без устали смотреть, смотреть и смотреть, – не потому что оно было совершенным, а потому, что оно было просто чертовски хорошеньким, – ее лицо подменили! Какой кошмар!
Во-первых, ее лицо расплылось и побледнело после всех тех утомительных процедур, которые с ним проделали.
Во-вторых, оно было уже не ее лицом.
В-третьих, оно было старым!
Женщина, на которую ей надо быть похожей, оказалась старше ее! Намного старше! На целых 60 лет!
Достигнув к двадцати пяти годам стабильности в жизнедеятельности организма, граждане Культуры до двухсот пятидесяти лет могли любоваться неизменностью собственного отражения. Потом начиналось медленное, но неотвратимое старение. Альвер слышала, что к четыремстам волосы обычно белеют (или даже выпадают!), кожа покрывается морщинами, грудь отвисает до пупка – фуй! И вот теперь она могла видеть себя в старости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Загрузка...