Брайдер Юрий Михайлович - Мертвая вода http://www.libok.net/writer/8122/kniga/13651/brayder_yuriy_mihaylovich/mertvaya_voda 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Угу, – сказала птица. – Так и носит. Вот это будет крепыш, могу себе представить. Недоноском его, точно, не назовешь. Можешь себе такое представить? Нет? Я тоже. Свихнуться можно. Ну, вот, а теперь и папаша здесь. В общем, можно сказать, она получила все, что хотела. Ха!
Генар с озадаченным видом щипал нижнюю губу.
– Что молчишь? – ехидно спросила птица.
– Что? – отозвался человек рассеянно. Птица повторила вопрос.
Генар, казалось, по-прежнему не слышал. Он оставался глух и безучастен к происходящему. Затем, наконец, нехотя пожал плечами:
– Я летел сюда, чтобы поговорить с мертвецом. С Сохраняемым.
– Их всех эвакуировали, – сказала птица. – Разве ты не слышал?
Человек покачал головой.
– Речь не о них. Это кто-то без личности, сохраняемый в памяти корабля. Тела у него уже давно нет.
– Здесь нет никаких призраков, – сказала птица. – Кроме Аморфии. На Драйве всех десантировали. Полная разгрузка. Загрузка. Перегрузка. Как ни называй. Даже копий не осталось.
– Что? – человек шагнул к птице.
– Серьезно, – ответила она, на всякий случай отпрыгивая. – Честное слово. – Нет, в самом деле, мне так, по крайней мере, рассказывали. За что купил, за то и продаю. Хотя, конечно, может быть, меня неправильно информировали. Правда, не знаю, зачем. Но это вполне возможно. Их больше нет. Это та информация, которой я владею. Ушли. Здесь пусто. Корабль говорил, что даже копий на борту не осталось.
– Где они? – спросил человек.
– Да я же говор-рю – не знаю! – заорала птица, отпрыгивая и взмахивая крыльями, уже готовая сорваться с парапета.
Генар-Хафун посмотрел не нее, затем повернулся, набрал полную горсть камешков и запустил ими в фальшивую панораму моря и облаков.
IX
Значит, дело было не в нем, а в том месте, где он находился. Здесь не действовали законы физики и математики. Может, они были просто другими, а, может, эта местность и не подчинялась никаким законам.
“Рок, Подвластный Изменениям” огляделся, все еще не веря своим сенсорам. Звезды. Только звезды – и больше ничего. Совершенно незнакомый космический ландшафт.
Где Эксцессия? Где корабли эленчей? Где Эспери?
Чувство, которое он сейчас испытывал, можно было сравнить с состоянием заблудившегося ребенка. Причем никто не знает, где именно этот ребенок заблудился. Так что даже не просто заблудившийся, а заблудившийся в темном заброшенном подвале, давным-давно запертом на замок.
С глубоким облегчением он воспринял сообщение о том, что, скорее всего, все еще находится в “своей” вселенной. На миг он задумался, а что бы он делал, если бы оказался в совершенно чужом мире. В то же время это слегка разочаровывало где-то там, глубоко подсознательно.
Он находился где-то в секторе Эспери. В радиусе тридцати световых лет от той точки, в которой был мгновение назад. Ближайшая звездная система представляла собой ничем не примечательный голубовато-белый двойной карлик с двойным же именем – При-Этс, который располагался как раз на той воображаемой гипотетической линии, соединявшей Эксцессию с приближающимся МСТ “Никаких Открытий”.
“Рок” еще раз проверил системы. Видимых повреждений нет. Угрозы вторжения нет. Непосредственной опасности тоже нет, связь отсутствует.
Он еще раз проанализировал записи того, что случилось с ним в последние несколько пикосекунд, во время полной проверки систем.
…Эксцессия рванулась ему навстречу. Он был окружен – но чем? Пространствено-временной тканью? Каким-то ультраплотным полем? Все произошло на гиперпространственных скоростях. Внешнюю вселенную словно сдавили в щепоти, проделав дыру, краткий интервал полного отсутствия материи и времени. В течение идеально неделимой пикосекунды “Рок” пребывал вне всего: никаких данных от сенсоров. Это было белое пятно, которое никак нельзя восстановить в записи “черного ящика”. Он оставался неподвижным всего один бесконечно малый, микроскопический миг, который выражается пикосекундой, за этот отрезок времени НИЧЕГО не могло СЛУЧИТЬСЯ. Произойти. Стрястись. Приключиться. Возникнуть. Исчезнуть. Трансформироваться. Ничто не могло произвести какого-либо из действий и перемен в материальном мире.
Корабль неоднократно просматривал эту запись на замедленной скорости, с каждым разом все внимательнее, пока не понял, что имеет дело с эквивалентом индивидуальных структур.
Мельчайший возможный отрезок восприятия, известный Культуре или другим Вовлеченным – это пикосекунда. Именно ее у него посчитали возможным отнять.
В конце концов он пришел к четырем версиям происшедшего. Согласно первой, Эксцессия сорвалась с места, УСКОРЯЯСЬ ему навстречу. По другой – пространство свернулось почти полностью вокруг корабля, на дистанции предположительно около километра от центра, хотя это не поддавалось точной оценке, оставив только крошечную дырочку, из которой просматривалась остальная вселенная по ту сторону. По третьей версии граница, отделявшая его от вселенной, сосредоточилась в одном месте, а по четвертой – вселенная ушла от него вперед на целых 30 световых лет всего за одну пикосекунду.
“Как это могло произойти?” – размышлял корабль, направляя сенсоры на отдаленные квазары, которые служили космическим счетчиком тысячелетий. Нет, судя по всему, тридцати лет он все-таки не потерял.
“Рок, Подвластный Изменениям” по-прежнему беспокоился, что проморгал нечто, что могло с ним взаимодействовать, оказать влияние, произвести необратимые изменения в нем и в его ощущении мира. Ему казалось, что его одурачили, провели как маленького, заманив в ловушку. И, хуже всего, он сам не помнил, как сюда попал. Одна мысль о том, что нечто могло проникнуть в его Ум, жгла его хуже эффектора.
Он пытался свыкнуться с новым положением. Не думать о том, что его ментальные процессы оказались сейчас во власти других Умов, что за ним наблюдают, как за подопытным кроликом.
Наконец появились результаты проверки. Вселенная находилась в том самом времени, которое показывали его внутренние часы.
Корабль был оглушен этими фактами. В то время, когда другая, менее интеллектуальная его часть заводила двигатели, убеждаясь, что они в отличном рабочем состоянии, корабль пытался найти объяснение тому, как это он проскочил 30 световых лет меньше чем за одно мгновение. Никакой Переместитель не способен на такое. Во всяком случае, не так быстро и не на такое сумасшедшее расстояние.
Невероятно. “Я заполучил себе собственную ПВК”, – подумал корабль и внезапно почувствовал себя дикарем, нашедшим на пороге своей хижины взрывчатку или электростанцию.
Он послал сигнал кораблю “Никаких Открытий”. Затем попытался связаться с теми, кто оставался – хотелось бы в это верить – вокруг Эксцессии (если вокруг нее еще что-то оставалось). Никакого ответа. И ни одного сигнала от кораблей эленчей.
“Рок” наугад двинулся навстречу Эксцессии. Почти немедленно его двигатели начали терять тягу, их энергия бесследно улетучилась в энергетическую решетку. Еще немного – и он утратил бы и связь с решеткой.
А ведь он продвинулся всего на десяток световых секунд. Он немедленно сдал назад, занимая прежние координаты. Как только он оказался на этом месте, двигатели стали работать безукоризненно. Странно. Он попробовал еще раз тронуться с места.
Его аватары снова принялись что-то втолковывать экипажу. Он направил подготовительный рапорт. И тот внезапно пересекся с ответом МСТ на предшествующий запрос “Рока”:
[прерывистый плотный, М32, пер. @4.28. 882.8367]
хМСТ “Никаких Открытий” оОКБ “Рок, Подвластный Изменениям”
Я не понимаю. Что происходит? Как вы туда попали?
&
[прерывистый плотный, М32, пер. @4.28. 882.8379]
хОКБ “Рок, Подвластный Изменениям оМСТ “Никаких Открытий”
Это целая история. Но в то же время я бы на вашем месте притормозил и предупредил всех, кто движется вслед за мной, держаться подальше от этого места, – или быть готовым отсчитать 30 световых лет от Э. Думаю, прозвучит достаточно красноречиво. К тому же есть запись, которую я желал бы ратифицировать…
Х
На следующее утро, убедившись, что терминал по-прежнему не работает, Генар-Хафун попробовал прогуляться по галечному пляжу – и проверить, как далеко этот пляж простирается. Отсчитав около сотни шагов, он наткнулся на эластичную резину. Пейзаж за этой непреодолимой границей был вполне убедителен, но, скорее всего, представлял собой проекцию. Он отыскал тропку среди соленых болот – но и там наткнулся на такое же эластичное препятствие. Тогда он вернулся к башне, чтобы отмыть ботинки от налипшей болотной грязи.
Гравиес то ли знала лазейку, то ли умела прятаться – иначе как ей удавалось оставаться совершенно невидимой и неслышимой в таком ограниченном пространстве?
У башни его ждал аватара Аморфия. Тощая фигура в черном сидела на берегу, глядя на беспокойное море.
Генар-Хафун остановился как вкопанный, увидев его. Потом он набрался решимости и прошел у него за спиной в башню. Там он отмыл обувь, снова вышел и подошел к аватаре. Воплощение корабля сидело на корточках у самого прибоя и разглядывало пену, которую приносили волны.
– В чем дело? – спросил человек, глядя на него сверху вниз. Аморфия встал, – оказалось, что он чуть ли не на голову выше Генара. При дневном свете его лицо казалось бледнее, чем обычно.
– Я хочу, чтобы ты поговорил с Дейэль, – сказало существо. – Как ты на это смотришь?
Генар-Хафун не стал отвечать на этот чисто риторический вопрос.
– Почему меня здесь закупорили, как джинна в бутылке?
– Ты здесь, потому что должен поговорить с Дейэль. Я думаю, что обстановка располагает поговорить с ней о том, что произошло между вами сорок лет назад.
Аморфия нахмурился. Генар-Хафун производил впечатление человека, имеющего гораздо больше вопросов, чем ответов. Причем все готовы были посыпаться наперебой. Наконец он сказал:
– На “Сновидце” остались мозговые состояния Сохраняемых?
– Нет, – аватара покачал головой. – Ты за этим сюда явился?
– Да, – сказал Генар-Хафун. – Так, значит, – продолжал он, – это вы состряпали историю о Зрейн Трамов? Или это был плод фантазии 00?
Аватара посмотрел на него озадаченно.
– Гаарт-Кепилеса Зрейн Трамов Афайяф дам Нискат, – задумчиво проговорил он. – Она была на Сохранении, в памяти корабля, поскольку не имела тела. С ней связана какая-то занимательная история. Но не думаю, что удастся узнать подробности.
– Понимаю, – сказал Генар, кивнув. – И зачем же?
– Что зачем? – существо казалось озадаченным.
– Зачем все это? Зачем я вам здесь понадобился?
Аватара испытующе посмотрел на него.
– Ты – моя цена, Генар-Хафун, – произнес он.
– Ваша цена?
Аватара неожиданно улыбнулся и похлопал его по плечу ладонью, холодной, как лед.
– Давай покидаем камушки, – предложил он и двинулся к воде.
Покачав головой, Генар-Хафун проследовал за странным созданием.
Они встали бок о бок. Аватара долго копался в гальке.
– Сколько оружия под ногами, – заметил он.
Генар-Хафун тоже подобрал себе камень и взвесил его на ладони.
– Я добился звания Эксцентрика сорок лет назад. Тебе это известно, Генар-Хафун? – сказал аватара тоном, не требующим подтверждения, снова присаживаясь на корточки.
– Добился? – переспросил человек, запустив свой камень, который описал красивую дугу. “Интересно, подумал он, доброшу я до задней стены этих декораций?” Камень, булькнув, исчез в воде.
– Я был усердным и старательным компонентом, винтиком в механизме секции 00. Все это время я ждал, когда понадобятся мои услуги, – сказал корабль устами аватары. – Я – оружие, Генар-Хафун. Моя откровенная эксцентричность – хороший козырь для Культуры, которая, в случае чего, не несет никакой ответственности за мои действия. На самом деле я действую по особым инструкциям спецкомитета комиссии 00, которая называется Бандой Интересных Времен.
Существо чуть подалось вперед, чтобы запустить очередной камешек в направлении фальшивого горизонта. Рука его стала расплывшимся пятном, потеряв очертания во время броска. В воздухе просвистело, и Генар-Хафун почувствовал, как ветер коснулся его щеки. Аватара метнул камень с быстротой и изяществом машины – и тут же присел, улыбаясь, как мальчишка, попавший камнем в окно. Камень несколько раз отрикошетил от воды и на излете ударился обо что-то невидимое. Аватара удовлетворенно хмыкнул.
– Однако, – продолжал он, – когда дело дошло до обсуждения условий, я отказался выполнять возложенное на меня задание, пока они не доставят мне тебя. Ты был моим гонораром за работу. – Он улыбнулся ГенарХафуну. – Видишь, как дорого я оценил тебя?
Тот взвесил камешек на ладони:
– Только из-за того, что случилось между мной и Дейэль?
Аватара усмехнулся и поднес палец к губам. Он помолчал немного, – очевидно, подбирая слова.
Генар-Хафун продолжал подбрасывать камешек на ладони. Спустя некоторое время аватара сказал:
– Я был функционирующей моделью ОСТ Культуры в течение трехсот лет. Так-то, Генар-Хафун. Ты хоть представляешь, сколько кораблей, дронов, людей, гуманоидов и негуманоидов прошли через ОСТ за это время?
Он посмотрел себе под ноги, наклонился, выбрал камешек, выпрямился.
– Я был домом для двухсот миллионов людей. Я мог разместить на борту свыше ста тысяч кораблей. Я строил собственные ОСТ, размером поменьше, которые производили собственных детей, – все со своими экипажами, со своими характерами, своей судьбой.
– Принимать столько гостей – это все равно что быть небольшой планетой или большим государством, – рассказывал он. – Это было моей работой и моим развлечением, – обеспечивать комфортабельные условия для каждого пассажира и члена экипажа. В мои обязанности входило знать все обо всех: о кораблях, дронах и людях, – чтобы говорить с ними на любую тему. В таких условиях быстро развивается интерес к людям.
Аморфия размахнулся и запустил камень почти вертикально вверх. При этом он сам подпрыгнул примерно на полметра, словно выпуская из руки ракету. Камень летел вверх, пока не ударился о невидимую стену где-то в вышине, после чего рикошетом упал в воду метрах в двадцати от берега. Аватара с довольным видом хлопнул в ладоши.
– Ну вот. Твои люди живут. А ты пытаешься сохранить равновесие между беззаботностью и одержимостью, – продолжал он. – И при этом готов оправдать и то, и другое. Совершенство здесь недостижимо. К тому же, когда в твоем распоряжении такая огромная коллекция личностей и судеб, невозможно связать все концы. Однако приходится этим заниматься. Иногда это получается.
Он снова присел на корточки, подыскивая подходящий голыш.
– Ваша с Дейэль судьба – одна из таких историй. Я решил позволить тебе сопровождать ее на Телатурьер, – сказал он, распрямляясь. В этот раз в руке у него было два камня: один чуть побольше другого. – Я мог видеть, что члены комитета колеблются, они не могли принять окончательное решение. Решение пришлось принимать мне. Все зависело только от меня. Поэтому я отвечал за ее судьбу и за то, что случилось между вами в дальнейшем. Я знаю, что вы в итоге пережили. – Он пожал плечами. – Это было неверное решение.
Он швырнул в море большой камень и обернулся к человеку, подкидывая на ладони второй, поменьше.
– Все эти сорок лет я хотел исправить ошибку юности. – Он повернулся и запустил второй камень над водой почти горизонтально.
– Решив стать Эксцентриком, я сделал свой выбор. Больше свободы для воплощения собственных фантазий. Теоретически, конечно, многие способны на это, но Умы помимо фантазии еще имеют чувство долга и совесть. Претендовать на звание Эксцентрика может любой. Я-то просто притворялся, корчил из себя странное, непредсказуемое существо, – и при этом всегда помнил, что по природе являюсь воином и имею больше боевых качеств, чем кто-либо из кораблей моего класса.
Он скрестил руки на груди.
– Конечно, – продолжал он. – Дейэль была утерянным звеном, нераспутанным концом моей прежней жизни. Все прочие не так беспокоили меня. Под моей опекой оставалась одна Дейэль, я должен был устроить ее судьбу. – Его брови сдвинулись, лоб пересекла морщина. – Я думал, все будет просто, поскольку всегда умел влиять на умы и события. Я мог бы заставить ее родить, даже против ее воли, во сне, под воздействием эффектора. Она бы проснулась, а пути обратно уже не было бы. Но что все мои технологии против женской логики!
Он покачал головой.
– Она бы не простила мне этого. Я еще питал надежду переубедить ее – пристыдить, в конце концов. Потом я воссоздал все это. – Он повел рукой. – Утесы, болота, башню и море далекого Телатурьера, превратив свои трюмы и ангары в настоящий хабитат. И все это ради нее и созданий, которых она любила. – Опустив глаза, Аморфия улыбнулся. – Не скрою, у меня был в этом и свой интерес, но в первую очередь была эта детская. – Аватара опять улыбнулся. Улыбка была грустной. Признаю – все оказалось очередной ошибкой. Я дважды ошибся, и оба раза пострадала Дейэль. Ты – мой последний шанс привести все в порядок.
– И что я должен делать?
– Да ничего! Ни-че-го! Понимаешь? Просто поговорить с ней! – Аватара всплеснул руками, и тут Генар-Хафун почему-то вспомнил об Альвер.
– А что, если у меня не получится долго разыгрывать эту роль?
– Тогда ты можешь разделить мою участь, – с холодком в голосе ответил аватара. – Какой бы она ни была. В любом случае, я могу держать тебя здесь, при себе, пока ты не согласишься поговорить с ней.
– А какова же твоя участь?
– О, скорее всего, незавидная. Наверное, я погибну, спокойно произнес аватара. – И притом очень скоро. – Он пожал плечами, словно говорил о чем-то совершенно будничном и не требующем обсуждения.
– Ты меня напугал.
– Я тебя просто предупредил, Генар-Хафун, – произнес аватара, нагибаясь за очередным камешком. – Я не настолько Эксцентрик, каким кажусь, наверное, со стороны, но помни только Эксцентрику позволен такой образ жизни, который я веду вот уже 40 лет. Беспрецедентное явление, замеченное в секторе Эспери и названное Эксцессией, открывает путь в иные вселенные, коим несть числа. Оно дает силы, которыми не располагает никто из Вовлеченных. Ты уже познакомился с методами работы 00. Не будь наивен. Умы давно используют в своей работе силовые методы. А когда возникает проблема такой важности, то любой корабль готов дважды поставить на карту свою жизнь и вести политику сильной руки. Согласно полученным мною данным, несколько кораблей уже решились на это. Так что жизнь человека на этих весах мало что значит.
Человек, жизнь которого так быстро, так вскользь оценили, уставился на аватара как на старьевщикалюбителя.
– Тем не менее, ты делаешь все это ради одной человеческой жизни. Даже двух, поскольку Дейэль беременна. Ты не всех сосчитал, аватара.
– Нет, Генар-Хафун, – ответил аватара, качая головой. – Я делаю это для себя, потому что это стало моей навязчивой идеей. Потому что моя гордость не позволяет мне оставить все, как есть. Дейэль и ее страсть к саморазрушению одержали победу. Ее месть утолена. Она подчинила тебя своей воле еще 45 лет назад, и то же самое сделала со мной за последние 40 лет. Теперь ее смело можно назвать победительницей. В своем женском сверхупрямстве она добилась многого, если не всего. Она выбросила из жизни 40 лет, ушла в свою обиду, но она осталась такой же, какой была. А ты, Генар-Хафун, провел эти 40 лет в развлечениях и усладах. Так что, можно сказать, и тебе не на что жаловаться. Ты жил, как хотел, а напоследок еще и полакомился. Эта юная леди, я так полагаю, неплохой приз? Ведь это все, что ты хотел от жизни? Вот что стало твоей навязчивой идеей. У каждого она своя, но идея есть обязательно. Ты прогадал. Так что всем троим придется расплачиваться за свои ошибки. Что ж, если судьбе было угодно так сложно переплести наши пути… Каждый внес свой вклад в эту ситуацию, и все, что от тебя требуется – внести свой вклад в ее разрешение.
– Все, что от меня требуется – это переговорить с ней?
Существо кивнуло.
– Попытаться понять, посмотреть на вещи с ее точки зрения, попытаться простить и принять прощение. Быть честным с ней и с самим собой. Я не прошу тебя остаться с ней или вновь стать ее партнером, или создать семью из трех человек. Я просто хочу, чтобы ты предотвратил ее дальнейшие ошибки. Затем ты будешь волен вернуться к своей прежней жизни.
Человек взглянул на море, затем на свою правую руку. Казалось, он удивлен, обнаружив в ней камень. Он бросил его изо всех сил, но камень не пролетел и половины пути до той далекой невидимой стены.
– А все-таки, что ты предполагаешь делать? – спросил Генар-Хафун. – В чем твоя миссия?
– Добраться до Эксцессии, – ответил Аморфия. – Разрушить ее, если это окажется необходимым и возможным. Вытащить из нее ответ…
– А как насчет задир?
– Дополнительные сложности, – согласился аватара, снова приседая на корточки и выискивая плоский голыш. – С ними, может быть, тоже придется разбираться. – Он поднял камень, взвесил в ладони, бросил его под ноги, стал искать другой.
– Разбираться? – переспросил Генар-Хафун. – Если мне не изменяет память, сюда направляется целая эскадра. Ведь это война.
– О, конечно, это именно так и называется, – отозвался аватара, копаясь в гальке. – И все же всегда стоит попытаться, – разве не так? – Он вновь встал во весь рост.
Генар-Хафун смерил его взглядом, пытаясь выяснить, иронизирует собеседник или просто не договаривает.
– Ну и когда же начнется самое интересное?
– Ну, – ответил Аморфия, – что касается интересного, то оно, видимо, начнется на расстоянии около 30 световых лет от самой Эксцессии. То есть в самое ближайшее время, поскольку мы прибудем в этот сектор уже сегодня вечером.
Генар-Хафун обернулся и пристально посмотрел на аватару.
– Сегодня вечером?
– Времени осталось немного, – поджал губы аватара, вглядываясь в фальшивый горизонт. – Так что чем раньше ты поговоришь с Дейэль… тем лучше. Для всех. – Он усмехнулся.
– А если прямо сейчас? – развел руками Генар-Хафун.
– Посмотрим, – сказало существо.
Зеркальный шар, огромное серебряное яйцо, возникло на том месте, где только что стоял аватара.
Шар Переместителя исчез прежде, чем человек успел сообразить, что это было, мгновенно сойдясь в черную точку. При этом раздался характерный звук лопнувшего мыльного пузыря.
XI
“Убивающий Время” невредимым прошел сквозь строй древних кораблей Культуры, летящих навстречу Эксцессии, отразив еще несколько направленных в него ракет и боеголовок. Обнаружив цель, те сдетонировали. “КорСета” падал куда-то назад, вращаясь и кувыркаясь в гиперпространстве, по-прежнему удаляясь от обгоняющего “Убивающего Время”, когда тот стал тормозить и заходить на разворот.
Впереди оставалась четвертая колона: еще 14 боевых кораблей. Если бы он знал наперед, что их будет так мало в последней эскадре, “Убивающий Время” атаковал бы и вторую колонну. Он еще некоторое время наблюдал, как удаляется беспомощный “КорСет”. Да, с предателем покончено.
Тогда он переключился на оставшиеся 14. Заложив сложный вираж, он мог бы успеть уничтожить по меньшей мере четверых, прежде чем удача повернется к нему спиной. Если же ему повезет, то он уничтожит половину. Оставался еще и другой вариант: завершить маневр с разворотом и, не сбрасывая скорости, зайти еще раз к передним рядам всей толпы. Даже если они успеют приготовиться к удару, он все равно сильно опередит их и сократит армию по меньшей мере вдвое.
Или вот что…
Он развернулся перед фронтом 14 кораблей – они как раз перестроили свои ряды, чтобы достойно встретить его. “Убивающий Время” проигнорировал традиционный вызов на поединок и не поддался соблазну влететь прямиком в их гущу. Вместо этого он выпустил снаряды, поражающие двигательные поля. Это был, как ему всегда казалось, скромный и почетный способ умереть. Еще пара разбитых кораблей закувыркалась в космосе. Завидев это, остальные, как по команде, повернули назад и увеличили скорость, спеша нагнать основные силы эскадры. Ни один из кораблей не осмелился сразиться с ним.
“Неплохо, черт побери”, – подумал “Убивающий Время”. И просканировал гиперпространство вокруг.
Ничего угрожающего.
“Черт меня побери, – подумал он, притормаживая. – Я все еще жив”.
Этого он не ожидал.
Он снова произвел контрольную проверку систем. Совершенно никаких повреждений. Ни царапины, не считая мелких неполадок в двигателях после форсажа. Он переключился на обычный режим и просмотрел показания приборов: неполадки начались сто светочасов назад. Терпимо. Восстановление займет несколько дней при полном отключении двигателей. Боекомплект исчерпан на 60 %. Перепроизводство, исходя из ситуации, возьмет от четырех до семи часов, в зависимости от точности выбранной смеси. Камеры плазмы имеют 96 % эффективности, этого достаточно для использования системного профиля в соответствии с картами и графиками.
Системе самовосстановления не терпелось приступить к работе. Корабль огляделся, уделив особое внимание экранам заднего обзора. Никакой очевидной угрозы. Тогда он позволил самовосстановителям стартовать. Полное время реконструкции двести четыре секунды.
Полное включение: 11 микросекунд. Хм-м, по его ощущениям, выходило дольше.
Задержаться еще на секунду? Он обдумывал это, направляя сигнал “Пристрелим Их Позже” и еще паре Умов, попросив их просмотреть его расчеты на предмет погрешностей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Загрузка...