А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– А я скажу тебе то же самое, что сказала твоей тете, Бет: я ничего не знаю о колдовстве и заклинаниях. Для меня это как греческий язык. И только потому, что она считает меня очаровательной…
– Не очаровательной, а умеющей наводить чары, глупышка, – сказала она ласково и включила фонарик. Она торопливо пошла к большому запертому секретеру в дальнем углу комнаты. – А тете Ли лучше знать.
– То есть она большая шишка в китайском викканском обществе? Но это еще не значит, что она все знает, Бет. Она так и не объяснила мне внятно, как я смогу снять это проклятие. А что до магических заклинаний, то она показала мне лишь парочку. Я даже не помню, от чего они.
Бет выбирала ключи на огромной связке, пока наконец не остановилась на одном, и принялась открывать секретер.
– Ну, у тебя блестяще получается развязывать узлы. Думаешь, проклятие сложнее?
Я рассмеялась, а она тем временем открыла секретер, достала маленькую деревянную коробку, открыв которую, мы увидели грязные лохмотья какой-то голубой шерстяной ткани. Бет побоялась дотронуться до ткани и вместо этого передала коробку мне, предлагая жестом сесть на пол. Я потрогала пальцем дырку в ткани, заметив, что, несмотря на возраст, золотая окантовка неплохо сохранилась.
– Так вот она какая? Знаменитая проклятая плащаница.
– Во всяком случае, доктор Эври так говорит. А ты как думаешь?
Я внимательно осмотрела материал, пытаясь припомнить все, чему учили на уроках по истории Европы.
– Хм. Что-то очень старое.
Она закатила глаза и села на пол рядом со мной, наблюдая, как я достаю ткань из коробки.
– Да нет же, я имела в виду проклятие. Ты сможешь его расколдовать?
– Нет. Я ни слова не поняла из того, что твоя тетя наговорила о проклятиях. Кажется, она говорила, что они похожи на узоры, или что-то в этом роде. Но все это не имеет смысла! Как может проклятие быть похоже на узо… – Я притихла, когда поняла, что мои пальцы автоматически водили по сложному, узорчатому рисунку, вплетенному в золотую окантовку проклятой плащаницы. Я искоса глянула на него, впервые заметив странный узор. Он завивался сложным рисунком, то расширяясь водоворотом, то снова свиваясь кольцами. Это был сложный, словно лабиринт, узор. Мне всегда нравились лабиринты, и у меня всегда получалось найти выход раньше остальных даже из самых сложных лабиринтов. – Ух ты! Здорово сделано! Посмотри, что тут вплетено в ткань.
– Что? – Бет наклонила свою темноволосую голову и посмотрела на мой палец, которым я водила по рисунку узора.
– Вот же. Видишь эту красную нить? Она очень яркая, наверное, шелковая, вплетена в ткань.
– Может, это и есть проклятие? – предположила она. Голос ее дрожал. Шутливый ответ, что вертелся у меня на языке, так и не сорвался с губ, по спине пробежали мурашки. В какой-то миг я осознала, что мы одни в административном корпусе университета и никто не придет нам на помощь из тьмы. Здесь были только моя подруга, я и кусок плащаницы как свидетельство страшных времен испанской инквизиции.
Я старалась не обращать внимания на дурное предчувствие, которое пронизало меня до мозга костей.
– Если это проклятие, то расколдовать его будет проще простого. Это всего лишь запутанный лабиринт и не более того.
– Именно это нам и говорила тетя Ли, когда рассказывала о заклинаниях, что они не более чем чья-то воля, вложенная в узор.
– Ага. – Я развернула ткань на покрытом ковром полу, встав над ней на колени и направляя фонарь Бет так, чтобы он светил на нужное мне место. Я пыталась найти начало этого странного узора из красных нитей. – Да, вот оно. Что там говорила твоя тетя? Что мне надо делать?
– Я не знаю! Вообще-то ты должна была слушать, а не я.
– Но ты же у нас проходишь обучение в викканском обществе. Надо быть повнимательнее.
– Викканцы не колдуны. – Лицо Бет побледнело, и я даже в темноте это заметила. – Кажется, она сказала, что тебе надо распутать узор, чтобы снять проклятие.
– Ладно. – Я вздохнула и улыбнулась, надеясь, что на лице у меня написаны уверенность и целеустремленность. – Приступим!
Я поставила палец на узел в узоре из красных нитей и повела им по сложным изгибам, четко следуя рисунку, который шел из левого угла куска плащаницы.
– Он мерцает, – сказала Бет высоким от волнения голосом. – Смотри, Нелл! Там, где ты его касаешься, он горит ярко-красным, точно неоновая лампа.
По спине моей пробежали мурашки. Тонкая красная нить узора мерцала красным в том месте, где я ее коснулась, словно мои пальцы передали ей энергию.
Хрупкое предчувствие, которое кололо мне сердце с той самой минуты, как мы переступили порог этой комнаты, выросло до такой степени, что стало почти осязаемым грузом, тянущим меня вниз.
– Что-то не так, – сказала я, стуча зубами. Сердце мое билось все быстрее и быстрее, мой палец продолжал идти по лабиринту, сплетенному красной нитью. – Мне кажется, я должна остановиться.
– Но это же так здорово! – Бет еще ниже склонилась над плащаницей, едва не касаясь носом моего пальца на узоре. – Боже мой, сияние действительно появляется от твоего прикосновения.
– Нет, – сказала я, стараясь подавить ужас, внезапно зародившийся в животе. – Все это неправильно. Я должна остановиться.
Бет посмотрела на меня, глаза ее горели энтузиазмом.
– Да что не так-то, Нелл? Ты выглядишь, словно тебя сейчас вырвет.
– Это все из-за плащаницы, – сказала я с ужасом, пытаясь оторвать палец от ткани. – Я не могу… не могу… Черт возьми, Бет, я не могу убрать руку. Она заставляет меня идти по лабиринту!
– Что? – Бет уставилась на мой извивающийся палец, который выводил сложнейшие пируэты. – Как это – заставляет?
– Да вот так. Я не могу остановиться! – Я сжала зубы, схватила себя за запястье свободной рукой и попыталась оторвать руку. Но пальцы не слушались меня, рука онемела. – Меня как будто приковали к чертовой штуке! Помоги мне остановиться!
– Может, ты должна уничтожить ее? – предположила она, словно не замечая моего отчаяния. Несмотря на холод, заполнивший меня, по лбу текли капли пота. У меня от ужаса начался нервный тик. – Наверное, поэтому ты и не можешь оторвать палец, – сказала Бет. – Ух ты! Ты только посмотри на это! Она искрится!
Неведомая сила тащила мой палец по лабиринту узора в правый угол. Подо мной, там, где прошел мой палец и сияла красным нить, узор начал светиться желтым янтарным светом, поднимаясь вверх, точно костер.
– Помоги… мне… остановиться… – проскрежетала я сквозь стиснутые зубы. Я навалилась всем телом в отчаянной попытке оторвать палец от плащаницы.
– Это так красиво, – выдохнула Бет, проводя ладонью над горящим узором с тлеющим углем нити лабиринта. – Никогда в жизни не видела ничего подобного. Это как тысячи светлячков! Не останавливайся, Нелл, прошу тебя, не останавливайся!
– Я должна! – крикнула я. В ушах стучала кровь, отчего ее голос казался отдаленным и неясным. Я готова была поклясться, что веки мои начали коченеть. – Все это неправильно, Бет. Мы с тобой что-то натворили. Пожалуйста, умоляю тебя, помоги мне остановить это!
– Как красиво, – ворковала она. Ее лицо застыло в маске блаженства, обе руки она держала над сверкающим лабиринтом узора, как будто грела над костром.
Я с ужасом смотрела, как мой палец, обогнув по дуге, следуя узору, приближается к центру плащаницы. Я интуитивно чувствовала, что сердце проклятия лежит именно здесь и сердце это такое же живое, как и то, что билось в моей груди. Мой палец неумолимо тащило именно туда, к самому центру, душа моя наполнялась ужасом и тьмой, которая, я знала, поглотит меня. Я жалко простонала:
– Бет, прошу тебя…
Палец мой коснулся сердца проклятия, и Бет закричала громко и пронзительно, ее крик впился в мое тело немыслимой болью, в голове вспыхнула молния. Передо мной возник образ ужасного создания, от вида которого кровь стыла в жилах. Оно держало Бет в своих руках, ломая и уродуя ее тело, а Бет продолжала дико кричать. Чудовище – тварь, жестокая ошибка природы – обратило свое внимание на меня, и я поняла, что могу спасти подругу, если пожертвую собой.
Свет и чудовище – демон, дьявол, я понятия не имела, что это было такое, хотя я не сомневалась, что это порождение зла, – вспыхнули и исчезли как раз в тот момент, когда я поняла, что в своей трусости никогда не смогу сознательно пойти на такой шаг. Свет померк, и я осталась одна, и я летела в бездонную пропасть отчаяния.
По щекам моим текли слезы. Я поняла, что снова вернулась в настоящее. Я лежала на Адриане, и тело мое вздрагивало от рыданий. Но его тепло и сила успокаивали меня, несмотря на гложущее чувство вины, снова ворвавшееся в мое сердце, когда я вспомнила, как глупо и безрассудно повела себя тогда, рискнув разобраться в том, о чем не имела ни малейшего представления. Я бросила свою подругу, когда она во мне так нуждалась.
Адриан продолжал держать меня в своих объятиях, укачивая, словно в колыбели. А я все плакала беззвучно, вцепившись в него, моля мысленно о понимании и нежности.
Глава 8
– Нелл, просыпайся. Нам пора уходить.
Я зарылась под простыни, спрятав голову под подушку, на которой спал Адриан. Она слабо пахла его ароматом.
– Нелл, нам надо идти. У нас очень мало времени.
Я натянула одеяло на голову. Воспоминания о чудесных часах, что мы провели вместе, нахлынули на меня с удивительной ясностью. Я рассказала ему свой самый страшный секрет, открыла свою душу. Как я посмотрю ему в глаза сейчас, когда он все обо мне знает? Убийца, калека, слабая женщина, которая пожертвовала подругой, чтобы спасти свою собственную жизнь.
Не вздумай винить себя за смерть подруги, Hasi . Его голос в моей голове успокаивал. Чудовище, которое ты неосторожно высвободила, – сам Асмодей, один из семи принцев ада. Даже величайшие колдуны и волшебницы не рискуют бросать ему вызов.
– Я могла ее спасти, – тихо плакала я. – Если бы я хоть что-нибудь сделала, он бы отпустил ее и взял меня.
Холодный воздух прошелся по моей спине, когда с меня стащили одеяло, а кровать скрипнула под весом Адриана. Его рука коснулась моей спины, я задрожала, и холод в комнате был здесь совсем ни при чем.
Ты ничем не могла ей помочь, Нелл. У тебя не было ни достаточных знаний, ни сил, чтобы спасти свою подругу из лап Асмодея. Чудо, что ты сама осталась жива. Волшебница послабее тебя и этого не смогла бы.
Я высунула голову из-под подушки и повернулась к мужчине, который сидел рядом со мной. Он снова был одет во все черное, волосы его свободно спадали на плечи, глаза горели синевой льда.
– Все равно это моя вина, что Бет погибла. Если бы я не согласилась предпринять эту авантюрную попытку снять проклятие, то я не вызвала бы Асмодея, и она была бы жива.
Он мрачно кивнул:
– Что правда, то правда. Если бы ты не попыталась расколдовать проклятие, твоя подруга осталась бы жива, а тебя не хватил бы удар. У меня нет дара предвидеть будущее, а посему я не знаю, к каким последствиям приведут те или иные мои действия, пожалею я о том, что сделал, или нет, но я не казню себя за отсутствие этой способности.
– Да? И как много людей погибло оттого, что у тебя нет дара предвидения? – пробормотала я, снова уткнувшись в подушку. Я на минутку забыла, с кем говорю.
Его пальцы оказались теплыми, когда он приподнял мою голову за подбородок.
Ты заглядывала глубоко в меня, Hasi . Ты должна помнить, что я проклят теми, кого погубил. Ты должна знать, что я чудовище не лучше Повелителя демонов, поразившего тебя своим проклятием.
– Нет, – проворчала я и кинулась в его объятия.
Он повалился на кровать, и я оказалась сверху. Мои губы ласкали его губы, а мое сознание без труда проникло в его сознание. Яростная пустота внутри его снова обволокла меня, проглотила, запугала.
– Ты не чудовище! Ты не такой, как Асмодей! Ты всего лишь связан по рукам и ногам проклятием.
– Это не снимает с меня ответственности за то, что я сделал. Я отнимал жизни. Я предавал своих людей, хотя и знал, что после того, как Асмодей доберется до них, им не выжить. Взгляд твой затуманен, когда ты смотришь на меня. Ты видишь только то, что хочешь увидеть.
– Неужели? – Я дотронулась до его щеки. Его слова, как маленькие иглы, пронзили мою душу. – А я думаю, что вижу лучше тебя. Скажи, Адриан, что случится, если ты не станешь предавать своих Темных братьев Асмодею?
Его глаза были бледнее снега. Он сомневался, говорить или нет, но все же решился:
– Он будет мстить.
– Как именно он будет мстить? Он выместит свою злость на тебе? На других?
– На других. На моих людях.
– Но как?
Я чувствовала охватившую его боль. Он попытался отвернуться от меня, но я не позволила ему.
– Как, Адриан?
– Он призовет свои легионы, чтобы уничтожить Темное братство.
– Всех вас? Всех до единого?
– Он сделает все, чтобы уничтожить всех до последнего. Его сила небезгранична, но…
Я поцеловала его в губы.
– Но ему хватит власти убить многих?
– Да. – Он закрыл глаза. Боль, что заливала его, начала пропитывать и меня. Я оттолкнула ее, не желая принимать.
– То есть ты решил не рисковать тотальным уничтожением своего народа и удовлетворяешь потребности Повелителя демонов, предавая ему несколько своих приятелей-вампиров.
Он спокойно лежал подо мной, человек, так много страдавший в своей жизни. Я прикоснулась к глубине его агонии. Он был загнан в ловушку, он стоял между мстительным Повелителем демонов и своим собственным народом, не в силах спастись сам, не в силах спасти тех, кем ему приходилось жертвовать. И все же как многих он погубил таким образом?
– Это не твой выбор, Адриан. Ты не в силах изменить что-либо. – Я прижалась губами к пульсирующей жилке на его шее. Я открылась его боли, позволила ей влиться в меня, пустила ее в свою душу, приняла и поняла ее.
А если я делал это сознательно? Его вопрос прозвучал неожиданно. Он погладил меня по волосам и поцеловал в губы. Ты будешь осуждать меня? Ты отвергнешь меня, как и остальные? Ты бросишь меня?
Никогда. Мои губы ласкали его губы. Он ответил на мой поцелуй, я чувствовала его вкус, и от этого меня переполняли эмоции. Ты не зло, Адриан. Я бы не полюбила человека, в сердце которого царит зло. Ты сделал все, что было в твоих силах, и ты спас много людей.
Его пальцы на мгновение впились в мои бедра, затем он резко оттолкнул меня, сполз с постели и заговорил, стоя ко мне спиной:
– Ты слишком неопытна, чтобы увидеть правду обо мне, Нелл. Я не лучше, чем сам Асмодей.
Мое сердце сжалось от самобичевания в его голосе. С этой эмоцией я хорошо была знакома, но вот только Адриан был несправедлив к себе. Я знала, как разрушительна она может быть, если не сжать ее в кулаке. Я поднялась с кровати, подхватив свою одежду, и быстро оделась.
– Может, хватит себя жалеть? Я со своей депрессией не могу справиться, не хватало мне еще и твоей.
Его плечи дернулись, словно мои слова ужалили его, но он не повернулся ко мне лицом.
Я вздохнула, натянула носки и ботинки.
– Ты не зло, ты не чудовище, ты мужчина, которого прокляли, и только. Это дает тебе право на презумпцию невиновности.
Темные, конечно, не могут делать вещи из ничего, но двигаются они очень быстро, когда хотят. В одну секунду я смотрела на его спину, а в следующую он уже жестко и агрессивно прижимал меня к стене. Его глаза метали в меня голубые молнии.
– У меня был выбор, – медленно произнес он, его слова были тверже гранита. – Смерти, которые я причинил, Темные, которых я уничтожил… это все мой выбор.
– Но из-за проклятия, – нежно сказала я, обнимая его за плечи и прижимая к себе. Он был полон боли, настоящий водоворот злости, вины и агонии, слитых воедино. Я хотела показать ему, что выбор, перед которым он стоял, поступки, которые он совершал, были не следствием его личины чудовища. Его тело пробрала дрожь, когда я растаяла в его сознании.
Как ты можешь так верить в меня и совершенно не верить в себя?
Я улыбнулась, уткнувшись в его шею. Муки, терзавшие его, спали, стали мягче, превратившись в глухую пульсацию.
Называй это женской интуицией. Я просто знаю, что не могу любить мужчину, который получает удовольствие от боли других людей. Ты можешь не понимать этого, ноявижу, какую цену тебе пришлось заплатить, оставаясь в служении у Асмодея. Я также знаю, что в любой ситуации ты выберешь меньшее из двух зол. Несколько Темных погибло, но как много осталось в живых только потому, что ты нашел в себе силы сделать то, что должен был сделать?
Вслух он ничего не сказал, но я почувствовала, как глубоко внутри его бездонный колодец страдания стал чуть меньше. Теплые губы ласкали мое ухо несколько секунд, затем он отстранился и подобрал ранец.
– Туалет в конце коридора. Встретимся внизу через пять минут.
– Да, кстати, насчет того кольца Асмодея, что ты искал в замке у Кристиана… – начала я.
Адриан посмотрел на меня, рука, обнимающая меня за пояс, напряглась. Такая реакция показалась мне странной. Мы шли по извилистым улицам Кёльна мимо величественного собора к центральному вокзалу.
– Почему ты спрашиваешь о кольце? Ты же сказала, что не видела его.
Вообще-то я ничего такого не говорила, но, поскольку я сама не была уверена, что за предмет лежит у меня в кармане, то и Адриан ничего не почувствовал. Я вовсе не была уверена, что это не серьга, но по описанию это вполне могло оказаться кольцом, которое ищет Адриан. Я решила выудить еще немного информации, чтобы принять окончательное решение.
– Я спрашиваю, потому что мне интересно, как это в кольце может заключаться столько силы и как ее можно использовать против Асмодея. И почему ты не продолжил поиски, когда мы встретились?
Он пожал плечами и крепче прижал меня к себе, чтобы не столкнуться с группой туристов из Японии. Они оживленно переговаривались, фотографируясь на фоне собора.
– Кольца там не было.
– А откуда ты это знаешь? Я же была там раньше, так что я точно могу сказать, что ты не обыскивал библиотеку…
– Я знаю, потому что не чувствовал его присутствия. Хм. Может, это все-таки серьга из рога?
– А ты бы почувствовал кольцо, если бы тебя что-то отвлекало? – медленно спросила я, интуитивно нащупывая узкую тропку в этом поле зыбких догадок.
Он бросил на меня подозрительный взгляд, и я ощутила легкое касание его сознания. Я сделала все, что смогла, чтобы думать исключительно о невинных вещах, запрятав подальше единственную мысль, которую я не хотела ему показывать. Должно быть, это сработало, потому что он снова пожал плечами и потянул меня в сторону величественного строения из стекла и бетона. Центральный вокзал Кёльна.
– Мог и не почувствовать, если то, что отвлекло мое внимание, действительно того стоило. А ты о чем говоришь?
Он остановился перед большой стеклянной дверью, и я посмотрела на него самым наивным взглядом, на какой была способна.
– Ну, ты же знаешь, что та ваза была заколдована. Вот я и подумала, может, она сбила твой радар?
– Нет, чтобы замаскировать присутствие кольца, нужна причина посерьезнее.
Как, например, появление его Возлюбленной? Любопытно. Я пошла за ним по ступенькам.
– А если бы у тебя было это кольцо, ты смог бы разрушить проклятие Асмодея?
– Я нет, но другие смогли бы. – Он вопросительно посмотрел на меня.
– Ты не можешь пользоваться кольцом?
– Не против Асмодея. Я бы мог применить его при других обстоятельствах, но не против Князя Тьмы, с кем я связан.
– Ах да, я как-то забыла, что это он тебя проклял. Ну а, скажем, если бы ты нашел кольцо и отдал его мне? – спросила я затаив дыхание. Мы быстро шли через вокзал. – Если бы я им воспользовалась, то смогла бы снять проклятие, не прибегая к магии? – Если да, то я смогу помочь и ему, и племяннику Мелиссанды, и при этом мне не придется корчиться от головной боли.
– Да.
– Правда?
Во мне запела надежда. Может, все было не так и плохо, как казалось вначале. Все, что мне надо сделать, – это воспользоваться кольцом против Асмодея, чтобы освободить племянника Мелиссанды и снять проклятие с Адриана. А потом мы будем жить с ним долго и счастливо… Да о чем я думаю? Воспользоваться кольцом против Асмодея? Одни только воспоминания об этом ужасном чудовище вызывают у меня тошноту и слабость в коленках. Мне никогда не найти в себе силы, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.
– Если бы ты прошла курс обучения борьбе с Повелителем демонов или могла найти кого-нибудь обладающего такой информацией, то да. Но поскольку у тебя нет ни кольца, ни знаний, то и говорить не о чем.
Прежде чем я успела спросить еще хоть что-нибудь, мы оказались в главном зале. Он указал мне на ряд скамеек:
– Я достану билеты. А ты жди меня там.
Я поджала губы и осмотрела горящие огнями витрины магазинчиков, окружавших зал ожидания.
– Мы едем поездом, а не летим в Лондон из-за того, что ты боишься попасть в ловушку на самолете? Тебя там легче победить, подставить под солнечные лучи?
– Нет, – ответил он и тоже осмотрел зал ожидания, но в отличие от меня он высматривал, нет ли там чего-нибудь угрожающего. Мне было приятно, потому что он беспокоился за меня, а мне нравилось ощущать его защиту. Некоторым женщинам не нравится, когда мужчины постоянно беспокоятся о них. А вот мне это очень даже по душе. – Мы едем на поезде, потому что на большее у меня не хватит денег.
– Что? – Я почти кричала. Он хотел было уйти, но я схватила его за плащ. – Что значит, денег не хватит? Ты же вампир, тебе четыреста восемьдесят два года!
Он повернулся ко мне и раздраженно поморщился.
– Четыреста восемьдесят один. Я ударила его по плечу.
– Достаточно, чтобы скопить немного деньжат и обеспечить своей Возлюбленной достойное существование! Ты не можешь быть бедным. Все же знают, что у вампиров куча денег!
– А это не те «все», кто считает, что Темные могут превращаться в летучих мышей и делать вещи из ничего?
Я опустила глаза, чтобы не смотреть в его очи цвета ночного неба.
– Может быть. То есть ты хочешь сказать, что ты на мели? И я проведу вечность в нищете?
– Нет. – Он мрачно посмотрел на меня – Я позабочусь о твоем будущем. Не беспокойся на этот счет.
– Но, но как же…
– Жди здесь. – Голос его был грубым, но я чувствовала, скользнув в его сознание, что за этим стоит сожаление, такое глубокое, что и не измерить. Он нежно вытолкнул меня из своей головы. – Я вернусь сразу же, как достану билеты.
Я подумала, не обидеться ли мне на него, но решила быть выше этого. Я медленно прогуливалась вдоль витрин магазинов к скамейкам зала ожидания. Как мне сказать ему, что ключ к его спасению лежит у меня в заднем кармане?
Женщина в солнцезащитных очках наткнулась на меня, когда я стояла у витрины книжного магазина и мечтала о том, чтобы со мной была моя сумочка и я смогла бы купить нам пару книг или журналов в дорогу, ведь путь до Лондона не близкий. Она остановилась и принялась спорить с кем-то по-американски с мягким акцентом. Я обернулась, удивленная, не ожидая услышать здесь английскую речь. Я вскинула брови, заметив, как она засовывает снежный шар в большую холщовую сумку. Любопытно, с кем она разговаривает?
– В следующий раз вам всем придется искать укрытие поменьше. Нашли куда себя посадить! Один снежный шар – это еще куда ни шло, но семь – явный перебор. Мне тяжело.
Она что, разговаривает со снежинками? И кто кого куда посадил? Но одно точно: те, с кем она разговаривает, явно не наверху ее ждут.
Я слабо улыбнулась, когда она посмотрела на меня.
– Я… э-э-э… ох уж эти мне снежные шары.
– А, нуда, – сказала я и начала пятиться. Никогда не знаешь, чего ждать от сумасшедших. – Особенно если их семеро.
– Вот именно, семеро, – поддакнула она и стала возиться с застежками сумки.
– Ау вас… м-м-м… имена для них есть? – не могла не спросить я.
Она быстро повернулась ко мне, яркие огни отражались в ее непроницаемых очках.
– Имена?
– Ну, не знаю, там Снежок, Пушок и все такое… – Я замолчала, когда ее губы сложились в прямую линию, и отвернулась к витрине. Краем глаза я заметила, как к ненормальной подошел высокий мужчина в кожаном пальто и обнял ее за плечи. Мужчина был красив, очень красив, красив, как кинозвезда, с черными глазами и длинными черными волосами, забранными в хвостик. – Вот так должен выглядеть настоящий вампир. Сексуальный, одет с иголочки и при деньгах, – пробормотала я, глядя на его отражение в витрине. Женщина указала рукой на магазин, и мужчина достал из кармана пачку денег, на которую можно было купить танк, отсчитал несколько купюр и дал ей. Я уже хотела уйти, но к ним присоединился еще один мужчина. Блондин. Блондин, который выглядел до боли знакомым.
Это был тот самый блондин, который пытался убить Адриана и меня заодно.
– Себастьян, – прошипела я, вспомнив, как Адриан называл его. Еще один вампир, который возомнил, что его миссия на Земле – это избавить мир от Предателя. Перво-наперво надо предупредить Адриана, но, не привлекая при этом внимания Себастьяна и его друзей.
Адриан!
Оба, и Себастьян, и темноволосый мужчина, обернулись, когда я протянулась своим сознанием к сознанию Адриана. Я наклонила голову к витрине, словно пыталась разглядеть что-то внутри магазина. Себастьян сделал шаг в моем направлении.
Что такое, Нелл?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Загрузка...