Рейдо Диана - Калейдоскоп сюрпризов http://www.libok.net/writer/14009/kniga/62286/reydo_diana/kaleydoskop_syurprizov 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вам Пейтон приносит выпивку?
– Когда вспоминает.
– Что будет, если у вас кончится запас, а его поблизости не окажется?
– Солнышко, мы же в горах, – улыбнулась хозяйка. – Я могу проехать милю в любом направлении и найти то, что мне нужно для общения. Понимаете, я пью только в компании. – Она поднесла стакан к губам, отпила довольно большой глоток и занюхала рукавом. – Вот сигареты у меня выходят часто.
Карл достал пачку «Лаки страйк», наполовину вытянул пару сигарет и протянул ей. Вениша достала сигарету, прикурила от спичек, которые достала из кармана платья. На коробке была надпись: «Кури со вкусом». Карл подтолкнул к ней пачку по столу; обертка была зеленая, как ее халат.
– Если хотите от меня разузнать про Пейтона, и думать забудьте, – усмехнулась Вениша. – Впрочем, вряд ли я сумею рассказать вам что-то, чего вы не знаете. Скажу только одно. Если Пейтон придет и увидит вас в окно, он вас пристрелит. – Она подняла голову и выпустила струйку дыма, его завитки закрутились при свете лампы.
– В каком классе вы преподаете? – спросил Карл.
– Во всех.
– Сегодня Пейтон уже убил четверых, – как бы между прочим заметил Карл.
– Да неужели? По-вашему, я не знаю, что он из себя представляет? – Женщина встала, подошла к раковине, вернулась с жестяной пепельницей. – Либо вы его возьмете, либо нет. Если возьмете, мне придется дальше ездить за виски. – Она снова затянулась и спросила: – А скольких людей вы убили?
Его смутило слово «люди». Он ответил:
– Они были беглые преступники, рецидивисты.
– Разве они не люди?
– Когда говорят «люди», я думаю о невинных гражданах, а не о взбесившихся грабителях и убийцах.
– Так скольких из них вы убили?
– Только троих, – нехотя ответил Карл.
В то время их было только трое, пояснил он Тони. Уолли Таруотер, который украл его коров, Эммет Лонг на ферме возле Чекоты и Дэвид Ли Суик, который выходил из банка в Тэрли, толкая перед собой заложницу. Карл стоял на улице и уговаривал его отпустить женщину и бросить оружие. Когда Суик открыл огонь, Карл достал револьвер и снял его выстрелом в голову с пятнадцати футов. Вот почему в газете, выходящей в Талсе, тот случай окрестили «Пальба с близкого расстояния».
Вениша сказала:
– Если вы застрелите Пейтона, то встанете с ним на одну доску, верно? В Талекве он стрелял в соперника из-за шлюхи, но только ранил его. Пейтон бесился, что его соперник выжил.
Она отпила самогона, затянулась и спросила:
– Нервничаете?
– Да нет, ничего, – пожал он плечами. – А вы?
– Сказать по правде, – призналась учительница, – я до смерти напугана.
– Так всегда бывает, если якшаться с людьми вроде Пейтона, – заметил Карл.
– Нет, я вас боюсь, – пояснила Вениша, – а вовсе не Пейтона. И знаете почему? Потому что вы скорее застрелите его, чем арестуете.
– Все зависит от Пейтона. – Карл опять пожал плечами. – Помните, о чем я вас просил? Как только увидите его, скажите, пусть сдается, если хочет остаться в живых.
– Если я увижу его раньше вас? От всей души надеюсь, что он не придет, потому что вы пристрелите его как собаку.
Карл покачал головой:
– Да нет же, мы стреляем только в том случае, если иначе никак нельзя остановить беглеца.
– Удобный предлог, – сказала Вениша. – Вот почему вы стали маршалом – чтобы носить пушку. Вам нравится стрелять в людей. По-моему, у вас на этой почве сдвиг.
* * *
Карл не передал Тони слова Вениши. Он не упомянул о ее словах, потому что все время, пока они выслеживали Пейтона Брэгга, у него в голове крутилось: если они столкнутся и начнется пальба, у Пейтона есть шанс стать его Номером четвертым.
Именно так он и подумал о Пейтоне – как о Номере четвертом.
Но что плохого в том, чтобы пристрелить рецидивиста? Именно этим занимаются маршалы, и он гордился тем, что является одним из них – пусть даже старик отец считает его сумасшедшим, потому что он рискует жизнью за маленькую зарплату. После каждого случая он испытывал облегчение: все кончено, а он еще жив. В третий раз, в Тэрли, его била дрожь. Женщина-заложница от страха упала в обморок, и ему показалось, что он ее застрелил.
Сначала он испытывал облегчение. Позже начинал гордиться собой, как летчики на войне. Эдди Рикенбэкер малевал на крыле своего «спада» немецкие кресты, гордясь количеством сбитых врагов. Рикенбэкер сбил семьдесят шесть немцев. Но тот немец, Красный Барон, ас из асов, сбил больше восьмидесяти самолетов. Они поднимались в воздух, выслеживали самолеты противника и сбивали их. Маршалы охотились на преступников, находящихся в розыске, и брали их живыми или мертвыми. Так в чем разница?
В детстве он мастерил из дерева модели военных самолетов. Немецкий «фоккер» с тремя крыльями он раскрасил ярко-красной краской.
* * *
Карл стал рассказывать дальше. Когда они услышали стрельбу, Вениша прикуривала сигарету. Он вскочил, но успел заметить, как спичка обожгла ей пальцы (о спичке маршал вспомнил специально для Тони, раз уж ему так нужны подробности!) и она швырнула спичку на стол. Стрельба доносилась спереди; когда он выбежал на крыльцо, «эссекс» удалялся от дома. Ключ оставался в машине или был у Пейтона. Карл подбежал к «понтиаку», полез за винчестером, а помощники шерифа и Уэсли Селлерс выбежали из-за дома и стали палить по удаляющемуся «эссексу». Карл рассказал, какими огромными показались ему задние фонари в оптическом прицеле; он прицелился чуть выше левой фары. Все кричали: «Стреляй!» – и он выстрелил, передернул затвор, снова выстрелил, но «эссекс» уже съехал с дороги, запетлял на пашне и наконец остановился.
– Пуля попала Пейтону в затылок, – сказал Карл.
Тони, строчивший в блокноте, уточнил:
– Он стал твоим Номером четвертым, да?
Карл молчал.
– Один помощник, – продолжил он через минуту, – промерил шагами расстояние от того места, где «эссекс» съехал с дороги, и сказал, что там четыреста ярдов. Хочешь верь, хочешь не верь.
– Ты считаешь, что попал случайно?
– Я попал туда, куда целился.
– Но с такого расстояния...
– Все-таки там было не больше трехсот ярдов.
– Ты потом видел Венишу Мансон?
– Когда вернулся забрать машину.
– Она плакала?
– Не знаю.
– Говорила что-нибудь?
– Спросила, можно ли забрать ее винтовку.
– Ты отдал?
Карл покачал головой.
– Винчестер – вещественное доказательство.
* * *
Тони подошел к двери спальни и снова позвал Лули. Она сказала, что выйдет через две минуты. Тони вернулся на диван, посмотрел на часы.
– Она там сидит уже два часа. Как по-твоему, чем она занимается?
– Смотрится в зеркало, – усмехнулся Карл. – Все девчонки такие.
– Я еще кое о чем хотел тебя спросить, – продолжил Тони, – о перестрелке в борделе. – Он снова сел и пролистал назад несколько страничек в блокноте. – Все произошло так быстро!
– Ты хочешь знать, кто убил братьев Уайклиф, я или одноглазый вышибала? Я тебе скажу. К тому времени, как Страх изготовился стрелять, они уже окоченели.
Тони ухмыльнулся:
– Знаю. Я видел, что ты выстрелил первым, и так скажу в суде. Но вот в чем я сомневаюсь. Ты заявил Нестору: если тебе придется вытащить оружие, ты... ну да, будешь стрелять на поражение.
– Что тебя беспокоит? – Карл внимательно посмотрел на собеседника. – По-твоему, я заранее вытащил пушку и держал ее в руке?
– Именно это я и пытаюсь выяснить.
– Почему для тебя так важно, где была пушка?
– Я пишу репортаж и хочу описать все именно так, как было.
– Если я держал пушку в руке, когда я успел ее вытащить?
– Я ведь не уверен, что ты достал пушку заранее.
– Но если, – настаивал Карл, – если я заранее вытащил кольт, стал бы я лгать Нестору?
Тони покачал головой:
– Какая разница, говоришь ты правду или нет? Они вломились в бар на машине, и ты знал, что они в любой миг могут открыть огонь.
– Значит, по-твоему, я ему солгал?
– Нет... – Тони поморщился. – Я же сказал, правда или ложь тут ни при чем. Наверное, ты всегда произносишь одну и ту же фразу в подобной ситуации.
– Ты стоял наверху и прекрасно все видел, – напомнил Карл. – Расскажи, что ты заметил.
– Нестор поднял револьверы, и ты его застрелил.
– Ну и не мучайся больше. Просто опиши, что ты видел, и все.
Карл ушел через несколько минут, сказал, что заедет в поместье Белмонтов и попробует переговорить с папашей Орисом.
– Кстати, если хочешь расспросить девчушку о Чарли Флойде, не стесняйся. Мне не терпится узнать, что она тебе расскажет.
12
Если твой сын грабит банки, нарушает закон, торгуя спиртным, и стреляет в себе подобных с твердым намерением убить их, станешь ты защищать его и прятать? Карл считал, что большинство родителей склонны выгораживать сынков и пытаться им помочь, но в Белмонтах он не был уверен, особенно в матери Джека.
Карл позвонил Орису Белмонту в офис, чтобы договориться о встрече, но ему сказали, что Орис всю неделю пробудет в Хьюстоне, в Техасе. Карл навел справки о личной жизни мистера Белмонта и подумал: не в отеле ли он «Мэйо» со своей подружкой? Карл решил, нет – не всю неделю. Вряд ли бывший бурильщик скважин, которому сейчас принадлежит куча предприятий, может надолго бросить дела. Возможно, он по какой-то причине дома.
Туда Карл и направился – в самый огромный особняк на Мэпл-Ридж, в богатом пригороде на южной окраине Талсы. Оставил «понтиак» на улице, подошел к двери. Портик поддерживали шесть огромных колонн, но их размеры не произвели на Карла особого впечатления; фасад здания федерального суда, куда он каждый день ходил на работу, украшали двадцать две подобные колонны. Он уже собирался позвонить, но потом решил осмотреть парк. Как-никак, он преследовал преступника, который находился в федеральном розыске – как истребитель Эдди Рикенбэкер, который искал «фоккеры» и сбивал их, хотя Карлу больше нравился послужной список немецкого аса, Манфреда фон Рихтхофена. Манфред нажимал на гашетку пулемета – и очередной «спад» или «сопуит кэмел», дымясь, падал на землю. Тот немец был одного возраста с Карлом, когда канадцам удалось его подбить. Маршал обходил дом и вспоминал, как мастерил и раскрашивал модели самолетов. Вирджилу нравилось смотреть на них, и он разрешал сыну подвешивать модели к потолку в гостиной.
Карл подошел к черному ходу и увидел на заднем дворе бассейн, накрытый по случаю зимы. Повернулся лицом к дому – в патио, спиной к нему, стояла миссис Белмонт и мыла окно губкой. Через плечо у нее было перекинуто посудное полотенце. У мужа двадцать миллионов долларов, а жена сама моет окна?!
Она повернулась, и Карл понял, что напугал ее. Он вошел в патио, заговорил тихим голосом, притронувшись к шляпе. Назвался, показал свою звезду. Хозяйка не произнесла ни слова. Карл спросил, дома ли мистер Белмонт; она только покачала головой.
– Я бы хотел побеседовать с вами, если вы не против и если у вас есть время, – сказал он и после паузы добавил: – О вашем сыне.
В этот момент на дорожке между патио и бассейном показалась цветная женщина в белом халате, поверх которого был надет толстый грубошерстный свитер. Она катила Эмму, привязанную ремнями в инвалидном кресле. Голова девушки безвольно болталась в вороте меховой шубки. Карл знал об Эмме: девочкой она прыгнула в бассейн, не надев нарукавников, чуть не утонула, и, прежде чем ее вернули к жизни, ее мозг пятнадцать минут был отключен. Цветная женщина укоризненно покачала головой:
– Опять моете окна? Куда мне ее поставить?
– Вот сюда. – Дорис Белмонт повернулась к Карлу: – Я поговорю с вами. – После неловкой паузы она предложила: – Пойдемте в дом.
Дорис провела его через весь дом в прихожую, а оттуда – по лестнице наверх. Ступени были шириной футов шесть. Они попали в полукруглую гостиную, которая выглядела уютной и обжитой; Карл решил, что здесь хозяйка дома проводит дни – одна, в окружении тяжелой, массивной мебели. На серебряном подносе среди бокалов стоял графин с хересом, поднос красовался на круглом столике посреди комнаты. Окна выходили на патио и бассейн; Карл опять увидел одинокую фигурку в инвалидном кресле – дочь хозяйки дома сидела опустив голову; меховая шубка искрилась и переливалась в полуденном солнечном свете.
Карл присел на краешек глубокого кресла, но потом передвинулся поглубже, заметив, как Дорис Белмонт привычно опустилась на тахту и, поерзав, откинулась на спинку.
– Вы думаете, Джек прячется здесь? – спросила она.
– Все зависит от того, как вы к нему относитесь.
– Видели мою дочь? Она не может ни ходить, ни говорить, потому что он позволил ей утонуть, смотрел, как она тонет, пока мы не прибежали и не вытащили ее.
– Вы видели, как он топил ее?
– Я знаю, что он нарочно, – прости меня, Господи!
Карл выглянул в окно и посмотрел на девушку. Сейчас Эмме около двадцати; личика не видно за большим меховым воротником. Он снова повернулся к Дорис.
Дорис подождала, не спросит ли он еще чего-нибудь, и продолжила:
– Вот что я вам скажу... – Вдруг она замялась, как будто передумала, и воскликнула: – Я устала. Господи, как я устала! Знаете, почему? Мне нечего делать. У меня две горничные; к Эмме приставлена сиделка. Сейчас она отдыхает, пьет кофе и курит. Кстати, у вас есть сигареты?
Карл вытащил «Лаки страйк». Подошел к ней, чиркнул спичкой, дал прикурить и прикурил сам.
– Налейте нам по бокалу хереса, раз вы стоите рядом, – велела Дорис. – Или, может, вы хотите виски?
Карл поблагодарил: нет, сойдет и херес.
– Мы пьем херес на Рождество, – сказал он, добавив про себя: если Вирджил не забывает попросить своих дружков из «Тексас ойл» привезти ему пару бутылочек. – Вы собирались что-то мне рассказать, – обратился он к Дорис Белмонт, – но вместо того пожаловались на усталость. Хотя вид у вас цветущий.
Сомнительный комплимент для тощей, как палка, женщины с бледными, впалыми щеками.
– Неужели, – спросил Карл, – вам нечем заняться, кроме мытья окон?
– Окно загадили птицы. Я отчищала помет.
– Вместо того, чтобы попросить прислугу? По-моему, вы всю свою жизнь работали, так ведь? Кажется, вы выросли на ферме?
– Мы переехали в этот дом, – объяснила Дорис, – и я совершенно переменилась. Серьезно. Ничего похожего на те места, где я жила раньше. Я бы вернулась в Итон, в штат Индиана, хоть завтра, хотя бы там пришлось вести, что называется, трудную жизнь.
– А какого мнения придерживается мистер Белмонт?
– О чем? О том, что мне здесь не нравится?
– Или о Джеке – вашем сыне.
– Да он всю жизнь был такой – делал что хотел. Знаете, почему он пытался убить Эмму? Потому что Орис назвал в честь нее свои первые рабочие скважины, «Эмма-1» и «Эмма-2», и ни одной скважины он не назвал в честь Джека. – Дорис отпила херес и затянулась. – Сказать, чем я тут в основном занимаюсь? Слежу, чтобы в графине всегда оставалось не больше половины. Я пьянею, но херес – то, что мне нужно.
– Вы должны поговорить с мистером Белмонтом, – сказал Карл.
– О Джеке-то? О чем бы я ни сказала, Орис во всем со мной соглашается; он говорит ласково и гладит меня по руке, а сам думает, что бы мне ответить, как будто мы обсуждаем, как переименовать банк. Ориса мучает совесть, но я не уверена, из-за чего – то ли из-за того, что он отправил Джека в тюрьму, то ли из-за того, что он до сих пор встречается со своей старой подружкой. Однажды Орис не выдержал. Он сказал: «Джек такой кошмарный, что его хочется выпороть, только сейчас уже слишком поздно. В то время, когда я должен был его пороть, я искал нефть».
Карл решил отвлечь ее, спросил:
– Вы любите готовить?
– У меня есть повар, к которому я наконец привыкла, – цветной из Новой Иберии в Луизиане. Орис привез его оттуда, когда закупал оборудование. У нас полный штат прислуги – горничные, повар, Эммина сиделка, и все живут в доме. Иногда у нас гостит моя мать... – Дорис устало покачала головой.
– Вы говорите, мистер Белмонт с вами во всем соглашается, – напомнил Карл.
– Все потому, что его мучает совесть. Я спрашиваю: «Если Джек придет домой, ты ведь его не пустишь? А может, позволишь ему поговорить с тобой?»
– Что отвечает мистер Белмонт?
– Говорит: конечно нет.
– Джек не бывал у вас?
– Знаете, что у меня тут, под подушкой? – спросила Дорис вместо ответа. – Пистолет. – Она чуть подвинулась, чтобы показать Карлу, где лежит оружие. – Что будет, если он поднимется ко мне и войдет сюда, чтобы поцеловать меня в щеку? Я его пристрелю и буду смотреть, как он истекает кровью на ковре.
– Мистеру Белмонту известно ваше отношение к сыну?
– Я говорила ему: если он попробует мне помешать, я и его пристрелю.
* * *
За пять дней Лули видела Карла Уэбстера дважды, и оба раза он приходил домой только помыться и переодеться. Они пока еще ни одного вечера не провели вместе.
– Ты поведешь меня на танцы или нет? Покажешь мне Талсу? – Лули подпустила в голос побольше ехидства. – Знаешь, кто выступает в дансинге Кейна на этой неделе? «Сухарики» с Бобом Уиллсом! В газете их называют самыми классными исполнителями кантри. В дансинге каждый вечер яблоку негде упасть!
Карл отозвался из ванной:
– Детка, сейчас я занимаюсь самым главным расследованием всей моей жизни. Я веду наблюдение, охочусь за опасным преступником.
– Ты говорил, что иногда берешь отпуск.
– Меня отозвали.
Во второй раз, когда он пришел домой, она сказала:
– Мы с тобой общаемся только через дверь ванной. Чем же ты таким занимаешься?
Он объяснил, что не может ей рассказать.
– Я по вечерам слушаю «Эймоса и Энди», Джорджа Бернса и Грейси Аллен, Эда Уинна или Уолтера Уинчелла, которые берут интервью у мистера и миссис Америки, и прочую дребедень, а ты ничего мне не говоришь.
Так она выговаривала тому уже второй раз, когда он пришел домой, и Карл ответил:
– Ну ладно, мы собираемся взять твоего дружка, Чарли Флойда.
Его слова потрясли Лули.
– Он здесь?
– Живет на Ист-Янг-стрит с Руби и сынишкой, если верить сведениям полицейского агента, одного из его соседей. А с ними, как полагают полицейские живет еще Джордж Бердуэлл, подельник Чока.
– Так он все время после того, как уехал из Форт-Смит, живет в Талсе?! – Лули не верила собственным ушам.
– Весь прошлый месяц. Информант сообщает, что Руби покупает продукты в бакалейной лавке в кредит; она говорит, что расплатится, когда мужу дадут получку на работе. То есть когда он ограбит банк.
– Почему мне так не везет? – огорчилась Лули. – Вот уже третий раз я в нескольких милях от Чарли Флойда и опять ничего не знала!
– Тебе везет, – заметил Карл.
– Где Ист-Янг-стрит?
– Завтра скажу.
– Вы хотите взять его сегодня?
– На рассвете. К нему ворвутся патрульные.
– А ты?
– Я буду наблюдать за домом.
– Значит, у тебя не будет случая застрелить его?
Карл ответил не сразу.
– Почему ты спросила?
– Не знаю, – ответила Лули, думая о чем-то своем. – А как же Руби и малыш?
– Им позволят уйти.
– И мне нельзя даже проехать мимо их дома?
– На улицу тебя не пустят. Придется ждать, пока появится отчет в газете.
* * *
Заголовок на первой полосе «Уорлд» гласил: «Красавчик сбежал от слезоточивого газа».
Когда полиция бросила в окно гранату со слезоточивым газом, Флойд и Бердуэлл вышли черным ходом и уехали.
Полицейские обыскали дом, но никого там не нашли. В редакционной статье утверждалось, будто полиции дали неверные сведения. Ниже приводились слова секретаря оклахомской ассоциации банков: «Флойда нужно убить, не дожидаясь пленения».
Лули Браун, окончившая всего шесть классов школы, спросила:
– Зачем брать его в плен, если он уже мертвый?
Ее удивило, что она обратила внимание на слова секретаря банковской ассоциации; вопреки ожиданиям, она не чувствовала, что сердце ее разбито из-за Чока. Может, она просто устала считать его хорошим парнем на том основании, что когда-то была с ним знакома? Устала сохнуть по нему. Она послушала «Эймоса и Энди», а потом пошла спать и лежала в темноте, думая, что написать в записке, если утром она будет чувствовать то же самое.
Потом Лули написала записку. Записку на бумаге с шапкой отеля «Мэйо». Она положила ее на кухонный стол рядом с газетой.
"Дорогой Карл!
Я сильно разочаровалась в двух мужчинах, которыми я, как я считала, восхищалась больше всех на свете, – в тебе и в Чарли Флойде. Мне надоело ждать, пока ты поведешь меня на танцы и покажешь город, потому что ты вечно занят. То же самое можно сказать и о Чарли Флойде (вот уж кто на самом деле занят)! Я давно перестала морочить репортерам голову, будто я его подружка. Угнаться за вами обоими невозможно. Я уезжаю в Канзас-Сити, ведь ты даже ни разу не зашел с тех пор, как Чок сбежал. Отправляюсь сегодня утром. Карту возьму на заправочной станции.
Целую. Лули.
P. S. Наверное, я сменю имя на Китти и начну новую жизнь".
13
Через несколько дней после того, как Джек Белмонт и Хейди сняли бунгало с мебелью в Эджвейле – современный шестикомнатный дом с застекленной верандой, – в дверь позвонил мужчина лет пятидесяти, похожий на итальянца, в очках, длинном пальто в талию и мягкой фетровой шляпе.
– Добрый день, – сказал он. – Меня зовут Тедди Ритц. Добро пожаловать в Канзас-Сити. Откуда вы, ребята?
Хейди подумала: смешно. Почти старик, а называет себя Тедди, как мальчишка. Да еще и жует резинку.
– А хотя бы и с Северного полюса, Тедди, – ответила она. – Вам-то что за дело?
Джек успел заметить второго пижона, стоявшего у «ла саля», – молодого парня, водителя или телохранителя Тедди, – и понял: Тедди не из тех, кто стерпит хамство со стороны заезжей девчонки. Тедди Ритц перестал жевать резинку и уставился на Хейди сквозь стекла своих круглых очков без оправы.
– Деточка, – сказал он, – я вице-президент Демократического клуба и главный над всеми полицейскими участками округа Джексон. Другими словами, я подчиняюсь непосредственно самому Боссу, – потом он повторил: – Добро пожаловать в Канзас-Сити.
На сей раз Хейди промолчала, а Джек сказал:
– Рад познакомиться, мистер Ритц. – Он пожал визитеру руку и заявил, что они с Хейди оба – демократы из Талсы. Они приехали осмотреться и поглядеть на Канзас-Сити.
Тедди спросил, все ли у них в порядке с коммунальными услугами и с арендной платой. Джек ответил: все в порядке, вот только телефон еще не подключили.
– Позвольте мне вам помочь, – предложил Тедди. – Чтобы вас включили в списки избирателей, вы должны назвать свои имена. – Он записал их имена в книжке с черной кожаной обложкой; услышав фамилию Белмонт, внимательно посмотрел на Джека.
Хейди, стоявшая у окна, заметила пижона на улице. Предложила Тедди:
– Может, ваш друг зайдет, а не будет стоять на жаре? Могу сварить вам, джентльмены, кофе по-французски.
– Лу всегда меня дожидается, – махнул рукой Тедди. – Такая у него работа.
– Вы вроде похожи, – заметила Хейди. – Я решила, что он ваш сын.
Тедди смерил ее удивленным взглядом:
– Я что, похож на макаронника? Он мой телохранитель, Лу Тесса.
Джек улыбнулся:
– Она не хотела вас обидеть.
– И я пошутил, – ответил Тедди и вышел.
– Он вернется, – сказал Джек, глядя вслед отъезжающему «ла салю», – как только наведет обо мне справки.
– Когда он сообщил, кто он такой, – заметила Хейди, – мне показалось, ты сейчас поцелуешь его в зад.
– По дороге я рассказывал тебе о Томе Пендергасте – ты что, меня не слушала? Том заправляет всеми делами в Канзас-Сити. Я говорил тебе, что в городе всего полно? Двадцать четыре часа в сутки ты можешь делать все, что хочешь! Пить, играть, проводить весь день в борделе! Их здесь сто пятьдесят. Пендергаст получает со всех дань, «долю», как они это называют, и откупается от полиции. У него все куплены – и полиция, и судьи, и политики. Он сам назначает судей и прокуроров.
– Как ему это удается?
– Помнишь, Тедди обещал, что подключит нам телефон? Вот и Том действует так же – оказывает людям услуги. Завтра у нас будет телефон, а я проголосую за их кандидата. И не важно, скоро ли выборы, у них тысячи фамилий избирателей; владельцы некоторых уже давно отдали концы.
– Ты когда-нибудь голосовал?
– Еще нет.
– Откуда же ты обо всем знаешь?
– Детка, мне некуда было спешить. Зэки любят почесать языком, похвастать тем, что им известно, а я помалкивал и слушал. Если ты в бегах и тебе нужно залечь на дно, езжай в Канзас-Сити. Почему, по-твоему, город называют «криминальной столицей»? Ты в безопасности, если голосуешь за нужного кандидата и не похищаешь жену судьи. Если система Пендергаста тобой довольна, можешь развлекаться как хочешь. Вот, например, что делать, если тебе в центре города захочется выпить, а ты не знаешь, где ближайший подпольный кабак? Спроси у копа!
– Да ладно тебе!
– Детка, говорю тебе, в Канзас-Сити можно все. Как по-твоему, почему все пуритане и святоши, попадая сюда, сходят с ума? И почему мы здесь, как ты думаешь?
Хейди не спешила с ответом.
– Тебе позволят грабить банки?
– Мы это скоро выясним, – усмехнулся Джек. – Мы с тобой залегли на дно.
– И что ты станешь делать – спросишь у них разрешения? Тедди, можно грабануть один из твоих банков?
– Мы выберем банк подальше от города, а потом сразу слиняем – откуда они узнают, что это мы?
* * *
Зазвонил звонок. Хейди выглянула в окно, подошла к двери и увидела на обочине «ла саль».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Загрузка...