Рыбаков Борис Александрович - Язычество древних славян http://www.libok.net/writer/7579/kniga/49107/ryibakov_boris_aleksandrovich/yazyichestvo_drevnih_slavyan 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Ты думаешь, что марсиане побывали на Земле, а египтяне сохранили память об этом в своей мифологии. Все это чепуха, дорогие мои! Пятнад— цать тысячелетий назад еще не было египетской цивилизации.
— Ну как же! — Ярвис ухмыльнулся. — Жалко, что у нас в экспедиции нет археолога. Лерой сказал, что в ту пору в Египте был каменный век, или додинастическая цивилизация.
— Даже если и так, что из того?
— А то, что картина подтверждает мои догадки. Марсианин казался усталым из-за большей, чем на Марсе, силы тяжесги. А само название «Тот»? Лерой говорит, что Тот был богом фило— софии и создателем письменности. Дошло до тебя? Египтяне изобрели письмо, глядя на марсиан. То, что марсиане и Тот так похожи, не может быть простым совпадением.
— Черт возьми? А как же нос египтянина? Или ты хочешь убедить меня в том, что у египтян каменного века носы были длиннее, чем у обычных людей?
— Нет, конечно! Просто марсиане рисовали людей по своему образу и подобию. Люди ведь тоже склонны мерить все на свой аршин, точно так же и моряки видели в сиренах человеческие черты. Поэтому и марсианский художник, рисовавший с плохой фотографии или по описанию, автоматически удлинил нос до та— ких размеров, какие показались ему нормальными. Во всяком случае, я считаю именно так.
— Хватит теоретизировать, — пробурчал Гаррисон. — Расска— жите-ка лучше, отчего вы вернулись в таком виде, словно по— бывали в преисподней?
Ярвис вздрогнул и покосился на француза. Биолог постепен— но приходил в себя, но в глазах его все еще читался затаен— ный страх.
— В свое время я дойду и до этого. А пока что продолжу рассказ о Твиле и его соплеменниках. Как вы знаете, мы про— гостили у них почти три дня. Всех деталей нашего пребывания там я не припомню, но постараюсь резюмировать самое важное. Трудно оценивать эту иссохшую планету, пользуясь земными критериями. Мы сфотографировали все, что только было можно. Я даже попытался запечатлеть огромную фреску в библиотеке, но если лампа Твила не излучала актиниевых лучей, я сомнева— юсь, что у меня получилось хоть что-то путнее. А жаль, это определенно самое важное из всех наших марсианских открытий, во всяком случае, с точки зрения обычного человека. Твил был очень гостеприимным хозяином, он показал нам все достоприме— чательности, включая новый водопровод.
У Путца загорелись глаза.
— Wasser leitung? — повторил он по-немецки. — Куда он вел?
— Конечно, к каналу! Чтобы вода текла, надо ее качать, — он посмотрел на капитана. — Ты ведь сам говорил, что пере— гонка воды с полярных шапок на экватор эквивалентна поднятию ее на вершину двадцатимильной горы, поскольку на полюсах Марс сплющен, а на экваторе выпукл, точно так же, как Земля.
— Это верно, — согласился Гаррисон.
— Стало быть, этот город был одной из компрессорных стан— ций, — пояснил Ярвис. — Жалко, что тебя, Карл, с нами не бы— ло. Их электростанция оказалась единственным годным хоть на что-то зданием. Она работает на солнечной энергии.
Гаррисон и Путц переглянулись.
— На солнечной энергии? — спросил капитан. — Но это же примитив.
— Да-да! — с нажимом повторил инженер.
— Не такой уж и примитив, — возразил Ярвис. — В центре вогнутого зеркала находится цилиндр, он поглощает солнечные лучи и преобразует их в электрический ток. На этом токе и работают их насосы.
— Термопара! -дошло до Путца.
— Может быть. Ты все увидишь на фотографии. Но на элект— ростанции было и кое-что поинтереснее. Самое забавное заклю— чалось в том, что за оборудованием следили не соплеменники Твила, а такие же бочкообразные создания, что я встретил в пустыне Ксантус. — Ярвис окинул взглядом лица слушателей, однако никто из его товарищей не проронил ни слова. — Дошло до вас? — Все по-прежнему молчали. — По-моему, не очень. Ле— рой тут выдвинул одну гипотезу. Он считает, что «бочонки» и соплеменники Твила сосуществуют друг с другом в симбиозе, как, например, пчелы и цветы на Земле. Цветы дают пчелам мед, а пчелы их опыляют. Понятно? «Бочонки» обслуживают во— довод, а раса Твила строит систему каналов. Должно быть, и город на Ксантусе был такой же компрессорной станцией, это объясняет наличие загадочных машин, которые я видел. Лерой считает, что такой уклад существует по меньшей мере несколь— ко тысячелетий и давно стал совершенно естественным. Тоты этих существ специально разводят!
— Чепуха! — не выдержал Гаррисон. — А как ты объяснишь факт, что город пустует?
— Очень просто: раса Твила вымирает. Когда-то были милли— оны, теперь осталось несколько тысяч. Мне думается, что это специальный пост, оставленный здесь для обеспечения работы канала. Может быть, где-нибудь в тропиках и сохранилось нес— колько больших городов. Но марсианская раса, превзошедшая уровень нашего развития, теперь на грани вымирания.
— Вот как? — возразил капитан. — Тогда почему они вымира— ют? От недостатка воды?
— Вряд ли. За пятнадцать тысяч лет не могло произойти больших изменений в водном балансе. Нет, дело не в этом, хо— тя потери воды — тоже важный фактор.
— А куда девается вода? — вмешался Путц.
— Это понятно даже химику, — укорил его Ярвис. — На Зем— ле, например, после каждого атмосферного разряда определен— ное количество пара разлагается на кислород и водород, и во— дород постепенно улетает в космическое пространство, не мо— жет же он вечно удерживаться земным тяготением. Точно так же должно быть и здесь. Кроме того, после каждого тектоническо— го потрясения вода просачивается в глубинные слои планеты. Это очень медленный процесс, но неотвратимый. Ты со мной согласен, капитан?
— Пожалуй. Но здесь не бывает тектонических потрясений, как, впрочем, не бывает и гроз. Поэтому все это происходит еще медленнее. Отчего же, в таком случае, вымирает раса Тви— ла?
— Все объясняется солнечной электростанцией, — ответил Ярвис. — На Марсе недостает горючего, здесь нет угля и неф— ти, тут вообще не было каменноугольного периода, как на Зем— ле. Нет на Марсе и рек, на которых можно было бы построить гидроэлектростанции. Марсианам не остается ничего иного, кроме как черпать солнечную энергию. Вот поэтому они и выми— рают.
— А как же атомная энергия?
— Они ее не знают и не знали никогда. Их космические ко— рабли летали, должно быть, на каком-то другом горючем.
— Тогда почему ты считаешь их более развитыми, чем мы, люди? — удивился Гаррисон. — Человек сумел-таки расщепить атом.
— Конечно, но ему проще это сделать. На Земле были радий и уран. Чего бы мы добились без них? Ведь раньше человечест— во знать не знало ни о какой ядерной энергии!
— Что ты хочешь сказать? Неужели у них нет…
— Да ты же сам прекрасно знаешь, что плотность Марса сос— тавляет семьдесят три процента земной. Даже химику ясно, что это значит. На Марсе нет тяжелых элементов: осмия, урана, радия.
— Даже если и так, это еще не доказывает, что они более развиты, чем мы. Будь это так, они все равно открыли бы ядерную энергию.
— Может, и так, — нехотя согласился Ярвис. — Я не говорю, что они опередили нас во всех областях. Но в некоторых — не— сомненно.
— В чем например?
— В общественном отношении.
— Что ты этим хочешь сказать?
Химик поочередно посмотрел на каждого и заколебался:
— Не знаю даже, что вы на это скажете. Всяк привык к сво— ему общественному строю… У нас на Земле существует три ти— па общества, так? Среди нас есть представители каждого из них. Путц живет в автократическом диктаторском обществе, Ле— рой является гражданином Шестой французской коммуны, а мы с капитаном американцы — жители демократической страны. Стало быть, у нас имеются три общества: автократия, демократия и коммунизм. Но народ Твила живет при особенном строе.
— Каком же?
— При таком, какого не знает ни один народ на Земле. Я говорю об анархии.
— Об анархии?! — выдохнули разом и капитан и Путц.
— Да, о ней.
— Но неужели ты полагаешь… — неуверенно начал Гаррисон.
— Что нас ждет то же самое? Анархия? Ну надо же такое придумать!
— Я не утверждаю, что это было бы лучшим выходом для че— ловечества, — ответил Ярвис. — Но для них эта система подхо— дит как нельзя кстати.
— Но это же… анархия! — Капитан был вне себя от возму— щения.
— Если как следует разобраться, анархия — это идеальная форма устройства. Эмерсон говорил, что лучшее правительство
— это такое правительство, которое меньше всего правит. Что-то подобное говорил и Джордж Вашингтон. Может ли власть ощущаться меньше, чем при анархии, где никакой власти вообще не существует?
Капитан все никак не мог успокоиться:
— Но это же… противоестественно! Даже у дикарей есть вожди. Даже в волчьей стае есть свой предводитель.
— Это доказывает всего лишь, что управление — очень при— митивный механизм! — вызывающе бросил Ярвис. — Высокоразви— той расе не нужно никакое правительство. Власть означает признаки в собственной слабости, признание в том, что часть общества не желает сотрудничать с другой частью и что необ— ходимы силы, которые держали бы их в узде. Если бы не было преступников и тому подобного, то отпала бы надобность и в законах, и в полиции, так ведь?
— Но власть-то ведь необходима! Как же быть с обществен— ными работами, с войнами, с налогами?..
— На Марсе нет войн, хотя планету мы и назвали именем бо— га войны. Некому здесь воевать, население слишком малочис— ленно и разбросано по планете, к тому же система каналов требует сотрудничества всех без исключения жителей Марса. Налоги не взимаются, а в общественных работах все участвуют добровольно. Никто никому не мешает, любой может брать все, что хочет. Совершенной расе власть не нужна, как я и гово— рил!
— Ты считаешь марсиан совершенной расой? — поинтересовал— ся капитан.
— Вовсе нет. Но их цивилизация старше земной, и потому в общественном плане она заметно нас опередила. Ей-Богу, странно. Мать-Природа словно задалась целью провести два разных эксперимента: у нас и на Марсе. На Земле проверялись очень восприимчивые к соревнованию народы в мире относитель— ного изобилия, здесь же ставился опыт над спокойными и безз— лобными марсианами во враждебном им мире. На Марсе нельзя выжить поодиночке. Здесь нет даже такого важного фактора, как половой инстинкт.
— Либидо, ты имеешь в виду?
— То, что ты слышал! Соплеменники Твила размножаются точ— но так же, как и «бочонки»: от двух индивидов отпочковывает— ся третий. Вот тебе еще одно доказательство тезиса Лероя о том, что на Марсе нет чисто растительной или чисто животной жизни. Кроме того, Твил даже разрешил нам заглянуть ему в рот и обследовать его. Это еще более укрепило Лероя в его предположениях.
— Да-да, — отозвался биолог. — Так оно и есть.
— Но анархия?! — капитан презрительно скривился. — Чего еще можно было ждать от этого тронутого полумертвого шарика?
— На Земле пройдет еще несколько веков, прежде чем перед человечеством возникнут такие же проблемы. Ну ладно, слушай— те дальше. Исползали мы этот городишко вдоль и поперек, фо— тографируя все подряд. А потом… — Ярвис поежился. — А по— том мне захотелось заглянуть в ту долину, которую мы видели с ракеты. Не знаю даже, почему меня так туда потянуло. Но едва мы попытались позвать с собой Твила, как дружище сразу разверещался. Я даже испугался, не свихнулся ли он.
— Так больше свихнуться вроде бы некуда! — насмешливо за— метил капитан.
— Мы пошли к долине без него.
«Нет, нет, нет, Тик!» — стонал нам вслед Твил, но это лишь усиливало наш интерес. Как он только ни пытался нас ос— тановить: пролетал над нами, шлепался на клюв, кудахтал. Когда выяснилось, что нас не остановить, он сдался и обре— ченно потащился за нами. Он мог добраться до места всего за десяток-другой скачков, но вместо этого он медленно следовал за нами, поминутно оборачивался на город и повторял: «Нет, нет, нет». Я и раньше видел разные штучки в его исполнении, но на этот раз было предельно ясно, что он не хочет пускать нас в долину.
— Почему? — спросил капитан.
— Ты спрашивал, почему мы вернулись такими оборванцами? — с дрожью сказал Ярвис. — Сейчас узнаешь. Мы поднялись на не— большую скалу, торчавшую у края долины. Твил не переставая твердил: «Не дышит, Тик, не дышит!» Теми же словами он опи— сывал кремниевое чудовище, так же говорил о нереальности Фэнси Лонг. Я помнил это, но меня его слова не остановили…
Потом Твил попробовал объяснить мне все иначе: «Ты один — один — два, он один — один — два».
И тут до меня начало доходить: Твил хотел втолковать мне, что эти твари подстраиваются под чужие мысли и тем самым подманивают добычу. Я решил, что эти гнусные создания не смогут причинить нам вреда, если мы будем подготовлены к встрече с ними. Как я ошибался! Когда мы подошли к краю до— лины, Твил повернул голову, словно не хотел видеть долину. Мы с Лероем не могли оторвать глаз от развернувшейся перед нами картины. В первое мгновение это была обычная серая лож— бина, подсвеченная отблесками ледяной шапки южного полюса. А потом мы очутились в… раю!
— Где-где? — воскликнул капитан.
— Ты можешь описать, что мы видели? — спросил Ярвис фран— цуза.
Тот бессильно развел руками.
— Невозможно, — пробормотал он. — Мне не хватит слов.
— Мне тоже, — проговорил химик, — Для этого надо быть по— этом. Это был и рай и ад одновременно.
— Объяснишь ты, наконец, в чем дело? — рявкнул Гаррисон.
— Попробую. Понимаете, в какое-то мгновение серая долина, поросшая пятнистыми растениями, превратилась… Боже мой! Это нельзя представить! Что бы ты сказал, если бы исполни— лись все твои желания?
— Это было бы просто здорово, — ответил капитан,
— Тогда отправляйся в эту долину? Но помни: испонятся не только твои добрые желания, но и самые пакостные, будут удовлетворены твои самые отвратительные страсти, все хорошее и все плохое, чего ты добивался в жизни. Оборотни предлагают первоклассный товар, но они понятия не имеют о морали.
— Там были оборотни?
— Они самые. Долина так и кишела ими. Не знаю, сколько их там было, сотни или тысячи, во всяком случае, все мои жела— ния исполнились, даже те, что таились в подсознании. Я был в раю. Я видел десяток Фэнси Лонг одновременно во всех плать— ях, какие я только видел на ней и каких не видел никогда. Я видел всех красивых женщин, которых мне случалось встречать, и все они умоляли меня обратить на них внимание. В долину были втиснуты все чудесные места, где я мечтал побывать. Но были там и… совсем другие вещи. — Он мрачно покачал голо— вой. — Все это невероятно противно. Какие мы все-таки скоты! Если бы каждый человек мог хоть раз побывать в этой долине и увидеть все, что таится в нем самом, прок от этого был бы немалый. Как же я потом благодарил Бога за то, что Твил и Лерой видели свои собственные образы, а не мои…
Прежде чем продолжить рассказ, Ярвис помолчал.
— Мысли мои спутались, я был в каком-то экстазе, закрыл глаза, но и с закрытыми глазами видел ту же картину. Эта прекрасная и в то же время мерзкая фантазия гнездилась в мо— ем мозгу. Именно так действуют оборотни — через мозг своих жертв. Все это я прекрасно понимал, Твил мог и не предосте— регать меня. Тем не менее я ничего не мог поделать с собой. Пусть я обречен был умереть, но что такое смерть в сравнении с этим дурманящим зрелищем!
— Каким именно зрелищем? — сухо проронил Гаррисон.
Ярвис покраснел,
— Это неважно. Вдруг Лерой закричал: «Ивонна! Ивонна!», и я понял, что он оказался в той же ловушке, что и я. Я убеж— дал себя, что надо остановиться, а сам сломя голову уже мчался в западню. И вдруг обо что-то споткнулся. Это был Твил! Он бросился мне под ноги, уронил меня, а потом устре— мился к… к той, в чьи объятия я бежал, нацелившись клювом в ее сердце.
— Вот как?! — воскликнул капитан. — В ее сердце?
— Это неважно. Когда я встал, видение исчезло, а Твил уже бился в сплетении черных щупалец. Твил не поразил ни один жизненно важней орган чудища, но отчаянно лупил его клювом. Чары развеялись. Я был всего в пяти футах от Твила. Преодо— лев отвращение, поднял револьвер и выстрелил в чудовище. Брызнувший фонтан отвратительной жижи окатил меня и Твила с головы до ног. Наверное, ее смрад помог нам избавиться от видения прекрасной долины. Так или иначе, нам удалось отта— щить Твила от чудовища, и мы, хромая, покинули долину. У ме— ня еще хватило духу все это сфотографировать, но я сомнева— юсь, что на фотографии выйдет хоть что-то, помимо серой лож— бины и переплетенных щупалец чудовищ. Все случившееся мы ви— дели глазами души, а не телесными.
Ярвис поежился и помолчал.
— Мы добрались до ракеты, связались с вами и сделали все возможное, чтобы подлечиться. Лерой принял изрядную дозу коньяка. Потом мы вернулись сюда. Вот и все.
— Все? — спросил Гаррисон. — Стало быть, вы нашли ответы на все загадки Марса?
— Как бы не так! — парировал Ярвис. — Почти все вопросы остались без ответа.
— Это верно, — согласился Путц. — Как, например, они пре— пятствуют испарению воды?
— Ты о каналах? Я думал над этим вопросом. При длине ка— налов в несколько тысяч миль и при таком атмосферном давле— нии потери воды должны быть значительными. Сверху она защи— щена от испарений тонкой масляной пленкой — вот в чем дело.
Путц удовлетворенно кивнул, но слово тут же взял капитан:
— Вот тебе другая загадка: как марсиане сумели соорудить такую мощную сеть каналов, располагая лишь электрической и тепловой энергией? Прежде чем ответить, вспомни о затратах по строительству Панамского канала.
— Это же так просто! — Ярвис улыбнулся. — Все дело в мар— сианской силе тяжести и в давлении марсианской атмосферы. Во-первых, грунт весит здесь втрое меньше, чем на Земле, во-вторых, работать приходится при давлении воздуха, которое меньше земного. А в-третьих, мотор здесь может быть втрое больше, чем на Земле при том же весе. Что ты на это скажешь, Путц?
Инженер кивнул:
— Да, паровая машина будет на Марсе в двадцать семь раз производительнее, чем на Земле.
— Вот разрешилась и последняя загадка, — задумчиво прого— ворил Гаррисон.
— Да неужто? — иронично переспросил Ярвис. — В таком слу— чае скажи мне, зачем им понадобился такой большой город? На что марсианам каналы, если они не едят и не пьют? Правда ли, что в древнейшие времена они побывали на Земле, и какую энергию использовали их космические корабли, если марсиане не знакомы с атомной энергией? Если Твилу и его соплеменни— кам почти не нужна вода, то, может быть, они обслуживают ка— налы для других, более развитых существ? Имеются ли такие существа на Марсе? А если нет, то кем был маленький зверек с мордочкой чертенка, которого мы видели в библиотеке? Вот те— бе еще несколько загадок.
— Я тоже хотел бы тебя кое о чем спросить, — капитан в упор посмотрел на Лероя. — Кто такая Ивонна? Твою жену ведь зовут Марией!
Биолог покраснел как рак.
— Да, — признался он с невероятно несчастным видом. — Вы же понимаете: Париж есть Париж. Пожалуйста, не говорите ни— чего Марии!
Гаррисон расхохотался.
— Это не мое дело, — сказал он, отсмеявшись. — Ярвис, я хочу тебя спросить. Что ты сделал перед тем, как вы верну— лись?
Химик смутился.
— Понимаешь… я решил, что мы многим обязаны Твилу… Мы доставили его к месту падения той, первой, ракеты. А потом,
— Ярвис замялся, — потом я подарил Твилу атомный двигатель и показал, как им пользоваться.
— Что?! — взвыл капитан. — Ты передал двигатель в чужие руки?! Потенциальному противнику?!
— Передал. На этом высохшем шарике никогда не сможет по— селиться большая колония землян. С таким же успехом можно колонизировать Сахару. Народ Твила никогда не станет нашим врагом. Но мы сможем торговать с ними. Так почему бы не дать его народу шанс выжить?! Располагая атомной энергией, марси— ане смогут запустить всю сеть каналов, а не одну пятую, как сейчас. Они смогут снова заселить вымершие города, оживить искусство и промышленность, наладить торговлю с землянами. Я убежден, что мы сможем многому у них научиться, да и они у нас тоже, если разберутся в атомном двигателе. Лично я в этом не сомневаюсь; они ведь совсем не глупые, эти «страу— сы»!

1 2
Загрузка...