А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Барабашев А.Г.

Философия как схематизм образного мышления


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Философия как схематизм образного мышления автора, которого зовут Барабашев А.Г.. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Философия как схематизм образного мышления в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Барабашев А.Г. - Философия как схематизм образного мышления без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Философия как схематизм образного мышления = 167.17 KB

Философия как схематизм образного мышления - Барабашев А.Г. -> скачать бесплатно электронную книгу



Философия как схематизм образного мышления

Барабашев А.Г.
А. Чем философия не может быть?
1. Философия не может быть машиной по производству обоснованных результатов
Философ, строя концепцию, претендует, по крайней мере, на две вещи:
во-первых, он надеется быть понятым, и во-вторых, он стремится к тому,
чтобы его концепция не была воспринята как пересказ взглядов
предшественников. Для тех, кто интересуется философией, эти две претензии
оборачиваются поиском доступного нового в философской концепции. То новое,
которого обычно ждут от философа, к чему философа понуждают и на основании
чего, наконец, его оценивают и понимают - это те выводы и умозаключения
("результаты"), которые предлагаются в его концепции. От философа требуют
обоснованных результатов.
Такое истолкование работы философа и сущности его усилий может послужить
основанием негативной оценки философии - представления о ее никчемности,
бесполезности ее более чем двухтысячелетнего существования. Дело в том, что
наличие обоснованных результатов предполагает поступательное развитие той
области знания, в которой такие результаты появляются. Это означает, что
предложенные различными исследователями новые результаты должны занимать
место прежних. Результаты предшественников превращаются становятся
устаревшими. Отбрасываются или изменяются формулировки таких результатов,
трансформируется их обоснование, конфигурация связи этих результатов друг с
другом, оценки значимости и т.д. Так, изучение свойств света не следует
производить по тексту "Оптики" Ньютона; дифференциальное исчисление в том
виде, в котором оно было представлено в работах Лейбница, интересует
математика только с исторической точки зрения; периодическая система
элементов Менделеева получила ныне такую интерпретацию, которая неизмеримо
превосходит представления своего создателя... Сделанное в рамках названных
областей познания устаревает и превращается в предмет истории. Имеется
совершенствуемая машина, состоящая из деталей (принятых процедур получения
нового знания) и производящая все более качественный продукт - обоснованные
(т.е. полученные с помощью машины) результаты.
В философии все обстоит наоборот, она принадлежит как бы другому миру.
Сочинения Платона и Аристотеля, Августина и Аквината, Декарта и Лейбница,
Канта и Гуссерля, Гегеля и Маркса, Флоренского и Федорова, Поппера и Куна
вне зависимости от области философии не устаревают и остаются в культуре
так же, как остаются великие музыкальные, архитектурные, литературные
произведения. Конечно, в философии также существует преходящее, однако
плохие научные статьи и монографии отличаются от посредственных философских
сочинений: недостатком последних является отсутствие или слабость
предлагаемых образов ("работа серая"), но не скрупулезного
экспериментального или логического обоснования этих образов ("нет
обоснованных результатов"). Может плохо восприниматься стиль, будут
казаться странными отдельные пассажи, но в целом философские шедевры не
увядают. Поскольку философские концепции включены в круговорот культуры не
только после смерти их создателей, но и после переоценки явлений и событий,
послуживших причиной создания этих концепций, равно как и породившей их
культуры, то либо следует признать философию бесконтрольно разрастающейся,
нерезультативной областью интеллектуальной деятельности, не обладающей
механизмом очищения от устаревшего знания, либо философия есть создание
индивидуальных Вселенных, в которых внутренние результаты имеются, но они
не "приобщаемы", т.е. не могут быть перенесены из одной философской
концепции в другую. И в том, и в другом случае в философии нет обоснованных
и совершенствующихся результатов.
"Грехопадение" философа случается тогда, когда он идет на поводу у публики
и стремится предоставить обоснованные результаты. Поведение убежденного в
результативности философии исследователя чаще всего предполагает выполнение
следующих добровольно принимаемых норм: 1) в устных сообщениях такой
философ старается максимально использовать достижения коллег, ссылаться на
эти достижения как на уже доказанные и потому принимаемые без обсуждения
результаты; 2) в публикациях он не только считает необходимым максимально
ссылаться на другие работы, идеи которых ему импонируют, но также критикует
эти работы, основываясь на них, а не на собственной концепции. В сочинениях
такого философа расхожи пассажи вроде: "как известно...", "как
показано...", "если учесть, что...", "но это неверно...", "и это совершенно
верно...", "следовательно...", "выявлено..." и т.п.
Странное, неординарное (в сравнении с другими областями познания)
существование философии служит основанием большого разброса мнений по
отношению к ней. Для доброжелателя философии, уверенного в ее пользе, вывод
о нерезультативности философии представляется парадоксальным: с его точки
зрения философия лидирует в истории познания по количеству исследователей,
внесших значительный вклад в развитие культуры. Наоборот, для скептически
настроенного человека отсутствие результатов есть главный аргумент против
философии, предостережение от занятий ею.
2. От философии не следует требовать истины
Предоставляет ли философия истинное знание? Разные ответы на этот вопрос
предлагают немецкая натурфилософия, философия первого позитивизма,
аналитическая философия и философия критического рационализма.
Натурфилософия утверждает, что истинность научного знания может быть
отнесена и к знанию философскому. Философия ищет истину, и в этом смысле
наука и философия неотделимы. А так как философия не только ищет истину, но
и обладает критериями ее постижения, то она более плодотворна в постижении
истины. Первый позитивизм утверждает, что истину постигает только наука, а
традиционная философия (метафизика) должна быть устранена. Аналитическая
философия закрепляет за наукой поиск контекстуальной (содержательной)
истины, а философия должна быть занята анализом языка науки и исследованием
истины в ином разрезе - в разрезе согласованности и внутренней
непротиворечивости языковых конструкций. Наконец, критический рационализм
отказывает в поиске истины как науке, так и философии. Итак, относительно
способности постичь истину наукой(1) и философией(2) в их взаимосвязи
реализуются все четыре возможные позиции: нет(1) - да(2), да(1) - нет(2),
да(1) - да(2), нет(1) - нет(2). Весь спектр позиций исчерпан, горизонт
возможных исследований истинности философии обозначен.
Указанные четыре варианта предполагают, что в философии есть обоснованные
результаты. Соответственно речь идет о том, являются ли эти результаты
истинными или ложными. Однако если обоснованных результатов в философии
нет, то тогда следует выйти за пределы горизонта исследования проверяемой
истинности философии и признать, что философия вообще не имеет отношения к
объективированному (воспроизводимому, интерсубъективному) поиску истины.
3. В философии не может быть повторений
Чем, если не результатами, ценна философия? Если в философии нет
результатов, благодаря которым возможно сравнение различных концепций и
понимание философии как одной из "позитивных" наук, то что может занять
место таких результатов? Можно ли ослабить требование к философской
концепции "обладать результатами", а взамен обнаружить иной способ
сравнения следующих друг за другом концепций или же совокупности
одновременно существующих концепций? Где та скрепа, которая соединяет
разнородные концепции и дает возможность оценить их с одинаковой точки
зрения, понять, чем эти концепции отличаются, найти критерии, позволяющие
отдать предпочтение одним концепциям перед другими?
Сравнение концепций обычно производится в два приема: сначала ведется поиск
некоторой естественной субординации (классификации) философских концепций,
то есть такой классификации, которая со-вечна философии. Затем
анализируемые философские концепции сравниваются в рамках этой
классификации. Наличие неоспоримой естественной классификации
(классификаций) cтало бы паллиативом существования результатов в философии,
поскольку позволило бы указать на что-то вроде критериев приемлемости и
сравнимости концепций. В то же время, естественная классификация должна
указывать на возможности дальнейшего развития философии, обнаруживать и
заполнять "пустые клетки" в имеющемся спектре концепций, что было бы
аналогом поступательного развития философии.
Из-за отсутствия в философии результатов существование естественной
классификации, однако, становится проблематичным. Тем не менее попытки
построения классификаций, претендующих на адекватное отображение всего поля
философских концепций, имеются. Эти классификации чаще всего основаны на
"философоведческой" позиции наблюдателя - историка философии, взявшего
некоторую тему, понятие, вопрос, характерный момент культуры, жизни и
характера, наконец (как это сделал Диоген Лаэртский), для выделения
интересующего его материала из скопления философских концепций. Иногда
сопутствующие такому "выхватыванию" философского материала идеологические,
пропедевтические или иные приоритеты и соображения способствуют известности
тех или иных историко-философских классификаций, пусть даже эти
классификации и приводят к значительному огрублению или, более того,
искажению истории философии. Тем не менее, несмотря на простоту и
привлекательность уже имеющихся историко-философских схем, сами философы не
разрабатывают свои концепции исходя из подобных внешних ориентиров. Даже
если наблюдателя и творца интересует, казалось бы, одно и то же, то их
подход к вопросу, его постановка и осознание различны: классификация
философа-творца, понимание им взглядов других философов, всегда подчинены
разъяснению его концепции, являются ее элементом.
Применительно к различению классификаций, создаваемых в обзорных целях
историками философии, и самими философами в процессе создания оригинальных
концепций можно сказать, что как только поле философствования обозначено
внешним наблюдателем, философия умирает (соответственно, учить философии не
означает учить философствовать). Используя образ Сократа, философское
знание умирает, когда из живого сердца своего создателя оно перекочевывает
на мертвые овечьи шкуры, разнимается на части в сочинениях классификаторов.
Если же философ-творец создает универсальную классификацию философских
концепций, то, в противоположность историко-философской классификации, эта
классификация имеет другое предназначение. Философ-творец, в отличие от
выясняющего и воспроизводящего "как было" историка философии,
руководствуется интересом к вопросам жизни и бытия, которые он формулирует
сам (а не к истории рассмотрения таких вопросов, сформулированных другими
философами). Он использует концепции предшественников подобно жителям
средневекового Рима, строившим свои жилища из обломков античных храмов.
Наоборот, историк философии реконструирует храмы. Иными словами, в
философской концепции другие концепции могут только переиначиваться, а не
воспроизводиться. Философская концепция не является воспроизведением
(повторением) других философских концепций, их отдельных частей или
комбинацией частей разных философских концепций.
4. Философия не состоит из философских направлений и школ
Если в философии не может быть естественной классификации концепций, то как
объяснить феномен философских направлений и школ?
Философские школы (и в меньшей степени направления) обычно характеризуются
тем, что сами философы считают себя принадлежащими к ним. Это -
самоидентификация философов. Причем другие представители данного
направления или школы могут и не отрицать такого духовного самоотнесения,
хотя протестуют против превращения его в обязательную для них самих
классификацию. Как правило, неприятие утверждения философа о том, что он
занимается тем-то и близок в своих взглядах к такой-то школе или
направлению, свидетельствует или об имеющейся невостребованности
самоидентификации "претендента на принадлежность" со стороны других
философов, или о неполноценности концепции, или о трудностях восприятия
этой концепции предполагаемыми коллегами. Например, статьи и книги
социально-культурологической ориентации, написанные Д. Фангом, ныне
расцениваемые в работах по истории философии математики как пионерские в
области так называемой нефундаменталистской философии математики,
первоначально не признавались в качестве работ по философии математики.
Однако даже среди философов, признающих друг друга в качестве
представителей одной школы или направления, согласие отсутствует. Так,
немецкая школа классического идеализма предоставляет хрестоматийный пример
того, как по-разному ее представители пытались говорить о том, в состоянии
ли человек познать мир и выразить свое знание с помощью адекватных
понятийных средств, что обеспечивает моральность человека, есть ли прогресс
в развитии человечества и можно ли мыслить этот прогресс телеологически.
Более современный пример являет собой так называемая историческая школа в
философии науки. Обсуждая тему развития науки, нахождения критериев
демаркации науки и ненауки в исторической перспективе, представители этой
школы предложили различающиеся способы выражения, постановки и решения
данной темы. В интерпретациях фальсификационизма, концепции парадигм,
принципа пролиферации или же научных исследовательских программ развитие
науки (да и сама наука) выглядят сильно отличающимися. Тем не менее именно
в рамках философской школы наиболее сильны споры, именно здесь
исследователи лучше всего понимают друг друга и не согласны между собой.
Выходом за пределы школы есть ситуативный отказ от системы приоритетов и от
напряженности споров. Единства же выводов и умозаключений в философской
школе нет изначально. Философский спор (в отличие от научного) означает
радикальное несогласие относительно содержания концепций одновременно с
временным согласием по поводу значимости самой проблематики. Так, известны
отречение И. Канта от концепции И. Фихте, представленной последним в его
"Наукоучении", отказ И. Лакатоса от центральных положений концепции К.
Поппера (требование Поппера о необходимости признать ложными
фальсифицированные научные теории). Достаточно часто бывает, что такое
"отрекающееся" поведение философы демонстрируют по отношению к самим себе.
Итак, философские направления и школы выступают либо как непостоянные
обозначения текущей самоидентификации философов, либо как условные схемы
описания ("каталоги тем"), с помощью которых историки философии
систематизируют разные концепции.
5. Поиск общих принципов в философии бесполезен
Можно ли классифицировать концепции в соответствии с философскими
принципами, то есть теми утверждениями (тезисами), обоснованию которых
посвящено основное содержание сразу нескольких концепций? Так, возникает
соблазн объединить те философские концепции, авторы которых придерживались
принципа врожденности глубинных структур сознания (архетипов, врожденных
идей, чувства самости, либидо etc.), или же принципа представления мира как
числа (вне зависимости от того, что понималось под миром и числом в разные
времена), или же главенства материального над идеальным... Примерами
подобного разделения философии в соответствии с отстаиваемыми принципами
служат: классификация, основанная на противопоставлении реализма и
номинализма в средневековой европейской философии; разделение
релятивистских и субстанциальных этических концепций; выделение
позитивистских и метафизических концепций соотношения различных компонентов
научного знания; противопоставление принципов сциентизма и антисциентизма и
т.д. К сожалению, сами философы не оценивают столь однозначно свои
принципы, поскольку невозможно свести любую концепцию к отдельному тезису,
а тем более выразить его в приемлемой для всех понятийной форме. Если
перечень принципов экстрагировать из философских концепций, то этот
перечень окажется неограниченным и разнородным, а сами принципы - лишенными
смысла. Собственно, смысл принципа определяется контекстом концепции. С
этой точки зрения не надо питать иллюзий относительно гипотетической
"близости" Гераклита и Гегеля, Гуссерля и Канта, пифагорейцев и Платона,
Поппера и Лакатоса... Выразить суть концепции в нескольких словах, в одном
"главном" тезисе=принципе, нельзя. Единство духовных исканий в краткой
форме не сообщаемо. Простая декларация тезиса (принципа концепции)
порождает вопросы, снять которые можно только пространным растолкованием
концепции.
6. Философию нельзя сложить из понятий
Используют ли философские концепции одинаковые понятия (философские
категории)? Считается, что философы, принадлежащие к одной школе или
направлению, используют сходный набор понятий ("технический аппарат",
применяемые для выражения идей понятийные средства) и наделяют эти понятия
одинаковым смыслом. Однако сходство используемых понятий при ближайшем
рассмотрении оказывается иллюзорным. Дело в том, что эти понятия являются
метками, обозначающими грани различных целостных схем. Нельзя создать
философскую концепцию, определив по отдельности используемые в ней понятия.
Так, понятие фальсификации развертывается в концепции научных
исследовательских программ И. Лакатоса в такую конструкцию, которая
радикально отличается от принципа фальсификации К. Поппера (например
исследовательская программа по Лакатосу может сколь угодно долго испытывать
регрессивный сдвиг, но достаточно "упрямое" научное сообщество вправе
продолжать придерживаться этой программы. Такое поведение в попперовском
понимании фальсификационизма является ненаучным). Смысл философских понятий
в сравнении со смыслом понятий, используемых во всех других областях
познания, полностью привязан к контексту концепций.
Конечно, в любой области познания, равно как и в повседневной жизни,
понятия не обладают дискретным, четко очерченным смыслом. Этот смысл, как
известно, вероятностно распределен (или же, если не использовать
представлений о вероятностной структуре смысла, просто не является четким).
Например, понятие "старый" может обозначать различное количество прожитых
лет, и маловероятно, но возможно назвать старым человека, которому 20 - 25
- 30 лет от роду. Тем не менее во всех областях познания за исключением
философии смысл понятия может быть определен независимо, через систему
вспомогательных, не относящихся к данной концепции представлений и
фиксирующих их понятий. Эти представления и понятия играют роль нормативных
примеров и контрпримеров, или же экспериментов, для данной области
познания. Например, понятию скорость соответствуют представления о
различных движениях (повседневный физический опыт), о производной (отсылка
к математическому аппарату), об изменениях с самим человеком и с обществом
(биологический и социальный опыт). Любая естественнонаучная теория не может
игнорировать этих представлений, они имеют для ее понятий нормативный
характер. Так, мысленный эксперимент Эйнштейна об эквивалентности ускорения
свободного падения и соответствующего равноускоренного прямолинейного
движения системы отсчета обращается к подобным представлениям. Или же
понятие непрерывности в математическом анализе традиционно сопровождается
демонстрацией различных разрывных и непрерывных линий, обосновывающей или
отвергающей теорию и корректирующей ее формализм. Аналогичные примеры,
нормативная демонстративность которых по отношению к понятиям и
определениям теории была отмечена Лакатосом в его "Доказательствах и
опровержениях" (смотри также его "Аппендикс 1" к этой работе), служат
объектом исследования в большом количестве монографий и статей,
объединяемых в рубрике "примеры и контрпримеры в анализе".
В философии роль взятых со стороны примеров в задании смысла используемых
понятий иная. Здесь такие примеры не нормативны, смысл понятий задается не
ими, а контекстом самих концепций. Примеры из повседневного опыта, данные
науки, расхожие мнения не могут ни опровергнуть, ни подменить смысл,
вкладываемый в понятия философом, но только помогают нам уяснить образы,
стоявшие перед внутренним взором философа-творца. Даже если идеи философа
чужды нам или представляются парадоксальными, внешние контрпримеры не могут
служить инструментом борьбы с ними. Нет и не может быть житейских,
естественнонаучных, математических, лингвистических примеров и
контрпримеров к философским понятиям - понятиям свободы, бога, добра, зла,
бытия, непостижимого... Эти понятия определяются из контекста философской
концепции в целом. Философия вынуждена замыкаться в поле своих образов, что
означает: концепция философа довлеет над смыслом используемых им понятий,
целое определяет части, а не наоборот.
Но в таком случае создание единой для всей философии системы категорий
невозможно. Конечно, удачное структурирование используемых понятий
(построение системы категорий) может наилучшим образом отразить взаимосвязь
понятий и дополнительно прояснить образ выраженной этими понятиями
концепции. Именно поэтому многие философы строят систему категорий, считая
эту работу частью создания своего учения. Однако на большее, на понятийный
охват философии в целом, рассчитывать не приходится. Создание единой
("истинной") для всех концепций системы категорий является утопией,
поскольку оно взрывает концептуальные образы и превращает мир философского
акцентированного разнообразия, мир философских концепций во
фрагментарно-разнородный материал.
Б. Чем философия является?
1. Философия едина
Если в философии нет обоснованных результатов, если поиск истины не может
считаться объединяющим мотивом философствования, если нет единых хотя бы на
уровне школ систем понятий или (и) принципов-тезисов, то как философы
вообще понимают друг друга и осознают, что исследуют одно и то же? Может
быть, мысль о единой философии - не более чем самоутешение философов?
Действительно, если различные мыслители вкладывают разный смысл в одни и те
же слова, если принципы их концепций имеют только внешнее словесное
сходство, то им только кажется, что они говорят об одном и том же. В таком
случае даже классификация, основанная на самоидентификации философов, была
бы иллюзорной. Но все-таки взаимопонимание философов имеется, хотя оно не
сводится к согласию в понятиях или к принятию единой естественной
классификации концепций. Это взаимопонимание, как будет разъяснено далее,
основывается на восприятии концепций как целостных схем-образов.
2. Единство философии обеспечивается единством жизненных проблем
Жизнь длится, представая в своем течении как череда ситуаций. Жить - значит
находиться в ситуациях. Присвоение ситуаций происходит как создание их
целостных образов. Целостные образы ситуаций, или жизненные проблемы, как
правило, порождены любопытством или нуждой и связаны с имитацией действий
окружающих людей или с необходимостью реакции на события внешнего мира.
Жизненные проблемы выражают неудовлетворенность ситуациями, в которых
человек пребывает, неудовлетворенность имеющимся пониманием ситуаций.
Жизненные проблемы различны, однако решение или невозможность решения
каждой из них определяет появление тех или иных новых жизненных проблем. У
каждого человека складывается индивидуальная конфигурация и
последовательность жизненных проблем, определяющая порядок и смысл его
жизни. Жизненные проблемы человека связаны.
Осознание проблем сопровождается выделением целей. Все цели, которые ставит
перед собой человек, являются продолжением его проблем. Особенно часто
проблемы возникают тогда, когда любопытство или нужда не удовлетворяются
первыми же действиями: при успехе человек просто "проскакивает" проблему,
имитируя действия других людей или реагируя на окружающее как бы
автоматически. Если нет проблем, то нет и целей (планов по реконструкции
ситуаций, их благоприятному изменению), намерений (не отрефлексированных
целей), идеалов (принятых и культурно апробированных целей и способов их
достижения), принципов. Беспроблемность жизни порождает бездействие.
Отсутствие проблем ведет к атрофии целеполагания. Можно сказать и наоборот:
если нет видения ситуаций в соответствии с целями, намерениями и идеалами,
то не будет и проблем, хотя, конечно, в связке "цели - проблемы" именно
проблемы выступают ведущим звеном, поскольку проблемы усваиваются
непосредственно, то есть ситуация "впитывается", а цели требуют осознания
всех шагов имитации, то есть предвосхищения, мысленного конструирования
результата, измененной ("потребной") ситуации.

Философия как схематизм образного мышления - Барабашев А.Г. -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Философия как схематизм образного мышления на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Философия как схематизм образного мышления автора Барабашев А.Г. придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Философия как схематизм образного мышления своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Барабашев А.Г. - Философия как схематизм образного мышления.
Возможно, что после прочтения книги Философия как схематизм образного мышления вы захотите почитать и другие книги Барабашев А.Г.. Посмотрите на страницу писателя Барабашев А.Г. - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Философия как схематизм образного мышления, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Барабашев А.Г., написавшего книгу Философия как схематизм образного мышления, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Философия как схематизм образного мышления; Барабашев А.Г., скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...