Логунова Елена - Индия Кузнецова - 6. Статуя сексуальной свободы http://www.libok.net/writer/10856/kniga/51374/logunova_elena/indiya_kuznetsova_-_6_statuya_seksualnoy_svobodyi 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Слева от Малко появился холм Старый Гебби. Было уже довольно темно, но Малко заметил шагавшего вдоль дворцовой стены одного из охранников. Иногда ночью часовые стреляли по проезжающим машинам просто ради забавы. Малко прибавил скорости. В тот момент, когда он пересечет ограду посольства, его миссия закончится. Но выбор у него был невелик... Он повернул еще раз налево, потом направо и поехал по широкому авеню Короля Георга, переходящему в Асфа Уоссен-стрит двумя километрами дальше. Оба пустынных шоссе освещались фонарями.
Малко включил вторую передачу и на красный свет проехал перекресток Сахле Селассие.
Чевайе сидела очень прямо, руки скрестила на коленях, но ее подбородок дрожал.
– Каким образом вашей подруге удалось вас предупредить? – прервал молчание Малко.
– Она возвращалась с работы, – шепотом начала Чевайе, – и увидела их внизу... К счастью, ей удалось войти в лифт раньше их.
– Кто она?
– Принцесса Элмаз, моя лучшая подруга. Ее отец был адафари.
Они снова замолчали. Малко развернулся на круглой площади, чтобы попасть на Асфа Уоссен-стрит. По темному тротуару куда-то спешил одинокий прохожий. Молчание действовало угнетающе. Малко положил свою руку на руку молодой женщины.
– Скажите, если это не я вас выдал, почему они пришли сегодня вечером?
– Не знаю, – принцесса недоуменно пожала плечами. – Они следят за всеми, с кем мы встречаемся. Поскольку вы иностранец, они, возможно, решили, что вы привезли мне из-за границы эфиопские деньги. В этом вопросе они беспощадны...
Об этом Малко уже прекрасно знал. В аэропорту его вещи перетрясли почти с дотошностью израильтян, перелистали постранично каждую книгу, прощупали подкладку, попытались даже оторвать подошву у ботинок! Говорят, что пассажирам, прибывающим на поезде Джибути – Аддис-Абеба, достается еще больше. Мужчин и женщин раздевали прямо на перроне...
Две недели назад ВВАС принял решение обменять все купюры с изображением негуса на новые, более революционные. Истинной причиной было, однако, помешать эмигрантам использовать свои деньги на подрыв революции. В своем безудержном рвении военные, не колеблясь, подвергали осмотру багаж дипломатов! Эти действия вызвали крайнее возмущение всех послов, но безуспешно. Временный военный комитет плевать хотел на это.
Во всяком случае, «грязные» деньги вернулись в страну на горбах верблюдов. Что же до поездов, то они останавливались до границы и сразу же после ее пересечения, чтобы контрабандисты могли сойти. В тот день, когда прилетел Малко, один несчастный попался с двумя старыми эфиопскими пятидесятидолларовыми бумажками и сразу же лишился их.
Асфа Уоссен-стрит, по которой Малко поднимался вверх, была абсолютно пустынна. Проехали еще немного, и справа показалось здание американского посольства.
– Мы почти приехали, – объявил Малко.
Он не успел закончить фразу и со всей силой нажал на тормоза. Впереди, метрах в ста, у тротуара стоял «лендровер». Из машины вышел солдат, встал на дороге и поднял руку, делая Малко знак остановиться. Принцесса Чевайе тихо произнесла по-амхарски:
– Боже мой!
Малко уже круто вывернул руль вправо. «Фольксваген» нырнул в улочку, выходившую перпендикулярно к Асфа Уоссен-стрит. Машина подпрыгивала, ныряя в глубокие выбоины. Малко надеялся подъехать к посольству сзади по другой улице, которая, по его предположению, шла левее. Но дорога поворачивала и вела к центру. Спустя три минуты они выехали на круглую площадь Двенадцатого сентября. Выезжая на Асфа Уоссен-стрит, они почти нос к носу столкнулись с «лендровером», от которого только что улизнули. А может быть, это была другая машина... Не могло быть и речи о возвращении к посольству.
Малко развернулся так быстро, как позволял кашляющий двигатель, и вылетел на авеню Короля Георга. В зеркале он видел, что «лендровер» едет следом за ними. Малко бросил взгляд на принцессу: от страха ее лицо казалось уже.
– Едем в «Хилтон», – объявил Малко. – Оттуда я позвоню в посольство. Они приедут за вами на дипломатической машине.
– Им наплевать. Они все равно меня убьют, – беззвучно, одними губами произнесла Чевайе.
Малко бросил взгляд на ручные часы: без четверти двенадцать. В этот поздний час Аддис-Абеба имела далеко не гостеприимный вид. Весь подобравшись, Малко жал на акселератор что было сил. Со скоростью почти сто километров в час машина неслась вокруг бывшей императорской резиденции. «Лендровер» скрылся за поворотом. До отеля «Хилтон», где жил Малко, оставалось метров четыреста. «Фольксваген» вылетел на авеню Менелика, шедшее ниже резиденции Гебби. Ехать быстрее Малко не мог. Внезапно ударил яркий свет, отразившийся в зеркале над его головой. «Лендровер» с включенными на полную мощность фарами приближался к ним. Теперь Малко мог рассмотреть своих преследователей. Машина была открыта, несмотря на то, что на улице после захода солнца было холодно. В задней части кузова стоял тяжелый пулемет с длинным стволом. Солдат, сжав обе рукояти, готов был начать стрелять по первому сигналу. На глазах мотоциклетные очки, низ лица скрывал платок.
Чевайе вскрикнула:
– Это они! Убийцы сержанта Тачо!
Медленное «пам-пам», вырвавшееся из ствола пулемета, оглушило их. В зеркало Малко видел желтые языки выстрелов. «Фольксваген» подбросило, как при землетрясении. Заднее стекло разлетелось вдребезги. Чевайе завизжала и вылетела через переднее стекло, словно ее вытолкнула невидимая рука.
Инстинктивно Малко рванул машину в сторону, спасаясь от новой пулеметной очереди. Он должен был уже сворачивать налево, на аллею, ведущую к «Хилтону», но проскочил ее. Не могло быть и речи, чтобы затормозить. «Лендровер» не отставал. Убийца, скрывавший свое лицо, не выпускал спусковых рукояток «пятидесятки». Авеню Менелика разрезало Судан-стрит под прямым углом, и Малко круто повернул направо, будто хотел ехать к вокзалу, но тут же вывернул влево, нажав на акселератор. Скрежет тормозных колодок заглушил зловещее «пам-пам». «Фольксваген» развернулся почти на 180°... Но «лендровер» не в силах был затормозить и продолжал двигаться вперед по инерции, чтобы не перевернуться из-за слишком большого веса. Огромные снаряды разнесли вдребезги асфальт на перекрестке, а «фольксваген», развернувшись влево, влетел на Судан-стрит и теперь несся вдоль парка «Хилтона». Его красно-бурая масса четко вырисовывалась на фоне светлого неба.
Он проехал сто метров. «Лендровера» не видно. Между парком «Хилтона» и бидонвилем шла неасфальтированная дорога. Малко нырнул туда.
Через двадцать метров резко затормозил, погасил фары и выскочил из машины. Сердце бешено колотилось в груди.
– Быстро сюда! – крикнул он, увидев лежащую на земле Чевайе.
Чевайе не отвечала. Малко открыл дверцу, наклонился над ней. Она вся как-то обмякла. Малко стал подсовывать ей под плечи руку, чтобы приподнять ее. Коснулся затылка. Рука попала во что-то теплое и вязкое. У Малко по спине побежали мурашки. Затылок принцессы превратился в кровавое месиво. Снаряд «пятидесятки» разнес кости, разворотил мозг и вышел у основания носа, снеся половину лица.
Глава 2
Малко почувствовал во рту привкус желчи. Не смог сдержаться, его вырвало. Побежал вдоль стены, подгоняемый ночным холодом. Через двадцать метров высота стены снижалась. Малко едва успел взобраться на нее и сесть верхом, когда дорогу осветили фары. Не мешкая, Малко свалился на поляну парка «Хилтона».
Он побежал прочь от стены, обогнул бассейн и вы бежал к асфальтовой дорожке, на которой днем играли в «сквош». Сердце бешено колотилось у него в груди. Наконец Малко добрался до темного коридора, ведущего к лифту. Холл был над ним, этажом выше. Преследователи не могли его узнать.
Малко нажал на кнопку вызова лифта. Кабина тут же спустилась. Малко вошел в пустую кабину лифта и поднялся на первый этаж. Он не взял ключ и не мог сразу подняться в свою комнату.
Лифт остановился. В холле никого не было. За стойкой, у доски с ключами, дремал служащий. Налево в конце коридора Малко увидел военного, в обязанности которого входило осматривать посетителей. Военный дремал.
На выстрелы, которые убили Чевайе, никто не обратил внимания. Стреляли каждый вечер. Из ночного клуба отеля доносилась музыка. Малко быстро пересек холл и вошел в заведение. Зал был почти погружен в темноту, освещалась только танцплощадка. Оркестр играл эфиопскую мелодию, медленную и ритмичную. В середине площадки танцевала девушка без партнера. Ослепительно-белый комбинезон плотно облегал ее роскошную фигуру, упругие и вытянутые, как снаряды, груди. Девушка явно гордилась своими формами. Толстопузый негр в бубу плотно прижал к себе тоненькую эфиопку с высокомерным выражением лица. Официантка провела Малко за свободный столик в конце танцплощадки. Малко сел и вздохнул с облегчением. Голова еще гудела от выстрелов. Он заказал водки. Время от времени он невольно поворачивал голову в сторону двери. Но убийцы из «лендровера» не появлялись. Вероятно, потеряли его след. Он выпил свою «Лайку», заказал вторую порцию. В зале было не больше двух десятков посетителей. Девушка в белом все танцевала. К ней присоединилась другая, весело смеясь. Если бы не липкие от крови пальцы, Малко подумал бы, что ему приснился кошмарный сон.
Смерть миновала его на этот раз. Он знал, что выполнить задание в Эфиопии будет нелегко, но не ожидал встретить здесь столько беспощадной жестокости. Он выпил водку и, когда почувствовал тяжесть в голове, поднялся.
Усатый швейцар улыбнулся ему заговорщически:
– Хорошо провели вечер, мистер? – спросил он его.
– Очень, – заверил его Малко.
Служащий, выдававший ключи, протянул Малко ключ от его номера.
– Мистер, одна девушка не может вернуться домой из-за комендантского часа. Вы не обратили на нее внимание – девушка в белом? Роскошная девушка, мистер.
– Спасибо, я устал немного.
Служащий не настаивал. Малко вздохнул облегченно. Переступив порог своего номера, он бросился в ванную комнату, смыл кровь с рук, разделся. В голове пусто, думать о завтрашнем дне не хотелось. К тому же он не знал, был ли связан налет на квартиру Чевайе с его появлением там или это случайное совпадение. Но заснуть никак не мог. Свет лампы падал на золотые чешуйки, прилипшие к волоскам на его теле. Он собрал их и бросил в пепельницу. Значит, золото негуса действительно существовало. То, за чем он приехал в Эфиопию. В ночной тишине раздался рев. Малко вышел на балкон. Рев доносился из бидонвиля, расположенного напротив отеля. «Хилтон», как и все отели Аддис-Абебы, стыдливо укрылся за зеленым массивом.
Малко вздрогнул. Принцесса Чевайе мертва, а только она одна могла указать ему путь к этому золоту.
* * *
Сержант Манур Тачо выпрыгнул почти на ходу из своего «мерседеса» и быстрым шагом направился к телу, освещаемому фарами «лендровера». Один из солдат кратко пересказал ему, что произошло. На плоском лице, перерезанном черными усами, большие навыкате глаза. Взгляд жестокий, беспощадный.
Рассвирепев от услышанного, сержант неожиданно пнул ногой лицо мертвой. Один из солдат рассмеялся, но этого было недостаточно, чтобы сержант унял свой гнев. Черная кожаная куртка ходила ходуном на его плечах. Сержанта трясло. Этот тик случался с ним всякий раз, когда он был в ярости. Взяв себя в руки, сержант Тачо вернулся к телу, склонился над ним и начал производить обычный осмотр: сорвал с мертвой шелковые брюки, стащил сапоги, упершись в живот.
К своему неудовольствию, он ничего не обнаружил на теле убитой, что привело его еще в большую ярость. Солдаты стояли молча, пока он обыскивал убитую. По тому, как он дергался, они понимали, что он рассвирепел, как зверь. И они ждали приказа, чтобы ворваться в «Хилтон» и отыскать водителя «фольксвагена». Но приказа не последовало. Сержант приказал положить тело в «лендровер», а одному из солдат – сесть за руль «фольксвагена». Сам он сел в свой «мерседес», и небольшой кортеж, развернувшись на узкой дороге, двинулся по направлению к Четвертой дивизии, по дороге, ведущей в Назрет.
Ведя машину, сержант машинально просунул мизинец между передними зубами и скреб десну. Это помогало ему мыслить. Он чуть было не проскочил поворот на Судан-стрит и грубо выругался.
Чтобы расслабиться, он нажал на акселератор, кляня две другие машины, мчавшиеся на полной скорости по Рас Деста-стрит. Он ехал так быстро, что едва снова не проскочил поворот перед железнодорожным переездом и въезд в ворота Четвертой дивизии. На полном ходу машина остановилась, заскрежетала на щебенке. Часовые подскочили от этого. Хотя неожиданного ничего не было. В Аддис-Абебе только один человек ездил на белом «мерседесе» с такой скоростью после комендантского часа: сержант Тачо.
Сержант вихрем ворвался во двор, остановился перед хижиной, где сидели все подозрительные, задержанные ночью.
С силой распахнул дверь. Трое мужчин и одна женщина сидели на земле, под потолком горела яркая лампочка без абажура. Задержанных охранял солдат. Часовой пнул ногой ближайшего к нему задержанного, приказал встать.
Двое стариков и молодой парень с густой копной волос, со стрижкой «афро» были арестованы через несколько минут после наступления комендантского часа. Сержант Тачо даже не посмотрел на стариков. Встал против молодого, правой рукой ухватил его за волосы и стал яростно бить его головой о стену. Жертва заорала, тогда Тачо накрутил волосы на руку и, с силой рванув, вырвал клок волос вместе с кожей.
– Или хочешь, чтобы я отрезал тебе башку? – издевательски спросил парня.
Совсем недавно ВВАС запретил носить прическу «афро», так как считал, что она символизирует солидарность со студентами, выступающими против режима. Солдаты сержанта Тачо, увлекающиеся кабикалой,следовали очень строго этому приказу, отрубая головы нарушителям. Парень знал об этом. Поэтому он напряг все свои силы, чтобы не орать, несмотря на нестерпимую боль. Тачо вырвал еще клок волос, но это требовало усилий. Тогда он вооружился палкой, стоящей у стены, и, злобно усмехаясь, сказал:
– Сейчас я тебе приглажу волосы!
Несчастный попытался уклониться от удара, но солдат схватил его и заставил встать на колени. И тут Тачо отвел свою душу. Ничто не нарушало тишину, кроме омерзительных ударов палки о черен несчастного. После четвертого удара юноша потерял сознание, упал, кровь текла по его лицу, а сержант с остервенением наносил и наносил удары. Зазвонил телефон. Тачо прекратил избиение, снял трубку. Выражение лица мгновенно изменилось, и он сказал почти сладким голосом:
– Я скоро приеду. У меня сегодня не слишком много работы.
Повесил трубку, повеселел при мысли об удовольствии, которое доставит ему его маленькая проститутка из племени годжаме, пользующаяся его благосклонностью. Можно быть палачом, оставаясь при этом мужчиной. Он нанес еще несколько ударов по голове истекающего кровью и потерявшего сознание студента. С трудом оторвал у него ухо. Остановился. Остальные трое замерли от ужаса.
– Они готовы заплатить штраф? – обратился сержант к солдату.
– Да, шеф. Но девушка – эритрейка.
– А! – Сержант теребил ус.
Штраф за нарушение комендантского часа составлял тридцать долларов. Но только не для эритрейцев, которых ВВАС ненавидел из-за стремления этой провинции к отделению от Эфиопии. Тачо пристально посмотрел на девушку, позеленевшую от ужаса.
– Ты задержишься здесь на некоторое время, – сладким голосом произнес сержант. – Это научит тебя смотреть на часы.
– Но мои родители... – робко начала было девушка. Тачо развернулся и со всей силой ударил ее по щеке. Девушка отлетела на метр.
– Сука, тебя следовало бы расстрелять. И от тебя воняет к тому же.
И действительно, от страха у нее перестали работать сфинктеры, и моча лилась по ее ногам.
– Эту отвезите в Сандафу, – приказал он солдату.
В Сандафе находился лагерь военной полиции. Там ее смогут насиловать сколько влезет в течение нескольких недель. А там посмотрят по состоянию: отпустят на все четыре стороны или пустят пулю в лоб. Не имеет никакого значения. Для Тачо и его банды человеческая жизнь стоила не больше, чем жизнь кролика...
Тачо вышел, хлопнув дверью, сел в свой «мерседес».
В зловещей тишине взревел двигатель, машина отъехала. Даже в Эфиопии, стране, где жестокость была почти естественной, зловещая личность Тачо вызывала уважительный страх.
Тачо принадлежал к племени кочевников данакиль, обитавших на севере страны. Их считали дикарями. Так оно и было на самом деле. С детства мальчика-данакили учили идти, не сворачивая с пути, даже когда в него швыряли камнями. Затем он очень легко усвоил данакильский обычай, согласно которому мужчина, желающий жениться на богатой женщине, должен носить на шее ожерелье из засушенных мужских яичек. Проблема была лишь в том, чтобы яички отрезали у человека еще при жизни... Поэтому любая драка у данакили заканчивалась отрезанием у побежденных половых органов, чтобы победитель обеспечил себе успех в жизни.
Манур Тачо набрал себе очень богатое ожерелье ко времени призыва в армию негуса.
Образование у него было нулевое, но это не мешало его продвижению по службе. Он сразу выделился своими «режущими» способностями во время подавления волнений эритрейцев и был произведен в капралы. Несмотря на эти ценные качества, возможно, он так бы и остался до конца своих дней в этом низком звании, но помог военный переворот. Когда понадобилось направить представителя в ВВАС, его товарищи с радостью избавились от него. Манура Тачо произвели в сержанты, он стал одним из ста членов всемогущего ВВАС, управляющего страной. Благодаря своим естественным склонностям, Тачо стал специализироваться на репрессивных операциях. У него не было никакого официального поста, но он сколотил отряд из самых жестоких, беспощадных солдат племени галла из Четвертой дивизии. На их счету было уже несколько сот убитых. Его врагом был или мог стать любой политический противник режима, выявленный Специальным отделом Министерства внутренних дел. У Тачо был один аргумент в борьбе против несогласных – тяжелый пулемет. Днем и ночью по городу разъезжали его «лендроверы», вооруженные пулеметами-"пятидесятками". Обслуживающие их солдаты скрывали лица под масками, чтобы не быть узнанными, сеяли ужас на улицах Аддис-Абебы. По сути дела, Тачо решал, жить или умереть жителям Аддис-Абебы. И он не отказывал себе в удовольствии уничтожать их, особенно сильно он ненавидел приверженцев старого режима. Таких, как принцесса Чевайе.
Он ужасно сокрушался, что не заполучил ее тепленькой, полной жизни, чтобы допросить. С чувством, что его обокрали, Тачо припарковал машину напротив отеля «Теджи» и пошел пешком по пустынной улице. Чевайе была мертва, но остался след. Он был уверен, что иностранец, который был с ней, приехал в Аддис-Абебу не для этой прогулки. За этим скрывалось что-то другое, и он, сержант Тачо, докопается до истины.
Глава 3
– Эфиопия – страна будущего и долго останется таковой, – заметил Дик Брюс своим мелодичным голосом.
Он говорил, почти не двигая губами, сочным, убеждающим голосом священника, не сводя глаз с огромного швейцарского госпиталя, возвышающегося на холме по другую сторону авеню Черчилля. Малко изобразил на лице улыбку и разом выпил остатки кофе.
– Надеюсь, что у меня будет будущее, – вздохнул он. Всю ночь он то и дело просыпался, снова засыпал, ожидая, что каждую секунду могут ворваться в комнату солдаты. Но ничего не произошло. Как обычно, он позавтракал в кафе «Хилтона». Затем отправился на встречу с Диком, назначенную двумя днями раньше. Над Аддис-Абебой сияло солнце.
Они сидели в небольшом кафе. Напротив сверхсовременного здания почтамта Аддис-Абебы. Создавалось впечатление, что они находятся в Европе. Дик Брюс поглаживал свою шелковистую бороду.
– Хороший знак, что вы здесь.
Подошла официантка, и он заказал еще две чашечки кофе. Малко поразился той легкости, с какой Дик говорил по-амхарски. К тому же по своему внешнему виду – очень черные борода и волосы, тонкие черты лица, чувственный рот, небрежная походка – он вполне мог сойти за амхарца. Любопытное явление миметизма.
Его присутствие подействовало на Малко ободряюще. Дик был пуповиной, связывающей Малко с ЦРУ. Он жил в Эфиопии уже пять лет. Именно он встретил Малко по прибытии в отель.
– Что вы думаете по поводу вчерашнего происшествия? – обратился Малко к Дику.
Дик Брюс, ничуть не смущаясь, ответил:
– Придется начать все сначала.
Он скорее походил на хиппи, чем на тайного агента. И только поэтому до сих пор остался жив. Малко смотрел на его черные от грязи ногти. Бархатные брюки, грубые ботинки, зеленоватая рубашка – все было грязное, поношенное.
– Вы что-нибудь слышали о вчерашнем событии? В газетах ни слова.
Черная борода зашевелилась. Дик снисходительно улыбнулся и отрицательно покачал головой.
– Здесь никто никогда ничего не знает... Нет газет, нет официальных сообщений. Одни слухи... И большей частью ложные или не поддающиеся проверке. Все происходит ночью, между эфиопами... ВВАС обожает секретность. Как и все в этой стране... Люди исчезают, находят груду трупов, и все.
Малко молча уставился на свой кофе. Он еще не совсем оправился от ночного шока. Протянул руку к стакану с водой. Дик остановил его:
– Не пейте здесь воду. Сифилис пока еще остается национальной болезнью, на втором месте амебы, а солитер размножается очень быстро.
– Почему военные так озверели?
Дик Брюс порылся в кармане, достал сложенный листок бумаги и протянул его Малко.
– Вот почему.
Малко развернул бумагу. Это была листовка на амхарском языке с незнакомым ему знаком: серп и молот, звезда и лавровые листья.
– Это – листовка ЭПРП, – прокомментировал Дик.
– Вроде бы они такие же коммунисты, как и ВВАС... – заметил Малко.
– Не заблуждайтесь, это лишь внешнее сходство. Среди них большинство анаров, немного феодалов. Многие учились у нас. Во всяком случае, у нас нет выбора. Просоветские офицеры ВВАС недавно захватили власть. Если мы ничего не сделаем, то окажемся перед новой Анголой.
– Но создается впечатление, что ВВАС крепко держит страну, – возразил Малко.
Дик Брюс иронически улыбнулся.
– Вас ввели в заблуждение события прошлой ночи. Их позиции очень шаткие. Половина армии блокирована в Эритрее, там вспыхнуло восстание. В Тигре зять негуса возглавил правое партизанское движение. Правительство контролирует лишь треть страны. Несмотря на это, солдаты ВВАС расстреливают людей из автоматов прямо на улице. Они что-то предчувствуют, вот и стараются произвести чистку пустотой...
Сказанное Диком озадачило Малко. Конечно, в Лондоне шеф службы объяснил ему, что золото пойдет на покупку оружия противникам режима, которых ЦРУ тайно поддерживает.
Этот город казался Малко ужасно враждебным. Дик Брюс, сидевший напротив, посмотрел на часы и вынул что-то, завернутое в коричневую бумагу.
– Вот что я вам принес. Сейчас это очень ценится.
Малко надорвал бумагу, показался кусок дерева, раскрашенный в яркие цвета. Он имел форму креста.
– Это икона конца XV века, – объяснил американец. – Ее носили во время религиозных процессий. Это редкая икона, так как раскрашена с двух сторон. Ее украли в одной из церквей Лалибеллы.
– И что я должен с ней делать?
Брюс с любовью смотрел на икону.
– Вы сохраните ее, – ответил он. – Осведомители сказали им, что вы приехали в страну, чтобы покупать коптские иконы и рукописи. В стране их полно. Возможно, они решатся обыскать ваш номер. Они найдут эту икону. Это поможет обмануть их.
– А вы действительно разбираетесь в этих вещах?
Редкий случай, когда тайный агент увлекается иконами.
– Немного, – скромно ответил Дик. – Я собрал довольно редкую коллекцию религиозных коптских свитков. Около двухсот. Если мне удастся вывезти их из страны, у меня будет целое состояние. Я вам как-нибудь покажу их. Сначала я приехал сюда за этим. Я также немало времени посвятил изучению народной медицины. А по том...
Он замолчал. Губы Малко жег вопрос.
– А в эту историю с золотом вы действительно верите? – тихо спросил он наконец.
– Об этом я должен был бы спросить у вас, – усмехнулся Дик Брюс. – Я слышал о нем, а вы его видели.
– Я видел лишь немного золотого порошка, – уточнил Малко, – но я не знаю, откуда он.
– О! Это длинная история, – вздохнул американец. – Я не слышал раз двенадцать на юге страны. В Доло есть золотой прииск – добыча под открытым небом, никакого современного оборудования. Прииск принадлежал негусу. Иногда он дарил мешочек золотого песка кому-нибудь из своих близких, своей дочери, но большая часть оставалась у него. Хранилась в стране или за границей. Об этом знали только очень близкие к нему люди. Так он собрал тонн пятнадцать золотого песка...
– Пятнадцать тонн! – подскочил от удивления Малко.
Дик Брюс подтвердил кивком головы.
– Вполне возможно. Я проверял производительность прииска.
Малко быстро произвел в уме подсчет.
– Это составило бы более шестидесяти миллионов долларов.
– Точно.
Как в сказке «Тысячи и одной ночи».
– Никто не знает, где это золото? – опять спросил Малко. – Пятнадцать тонн надо где-то прятать. И люди об этом говорят.
Дик Брюс снова невинно улыбнулся.
– Люди ВВАС проявили некоторое нетерпение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Загрузка...