А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Брускова Е.С.

С миру по шиллингу


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга С миру по шиллингу автора, которого зовут Брускова Е.С.. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу С миру по шиллингу в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Брускова Е.С. - С миру по шиллингу без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой С миру по шиллингу = 149.81 KB

С миру по шиллингу - Брускова Е.С. -> скачать бесплатно электронную книгу


С миру
по шиллингу.

Педагогический
ФАКУЛЬТЕТ Издается
с 1964 г.
1992/1
Е С. Брускова
С миру
по шиллингу
МОСКВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО
<ЗЦАНИЕ> 1992

Вроде бы все хотят сегодня реорганизовать нашу застывшую систе-
му казенных детских домов, где все построено на порядке, а не на люб-
ви к ребенку. Но пока не получается. Нет опыта, нет моДели, нет, как
многие считают, денег.
В этой книге ответ на те вопросы, которые мы задаем, кому
не известный нищий студент Герман Гмайнер в голодной послевоенной
Австрии, обратившись к народу, сумел утвердить свою модель детско-
го дома с семейным воспитанием и в стране и позже во всем мире.
Она о прекрасном сплаве гуманной педагогической модели и
поддержке народной.
Сумеем ли мы воспользоваться этим опытом?
Рассчитана на широкий круг читателей.
1103020500
ISBN 5-07-002188-5
ББК 74.9
c Брускова Е. С., 1992 г.
Герман Гмайнер знал, что уходит. Уже был у его
больничной постели пастор, совершивший асе полага-
ющиеся обряды. Уже не осталось сил бороться с бо-
лезнью, и обычно тяжелая и крепкая рука, которую
держал его воспитанник, ученик и преемник дела всей
жизни, стала совсем легкой. Но хватило еще секунд,
чтобы открыть глаза и сказать Хельмуту Кутину самые
последние слова: <Будь добр к матерям>.
Герман Гмайнер при жизни часто возвращался в
свое раннее детство, к тем последним минутам, когда
детей собрали у кровати умирающей матери. Он так
писал об этом: <Моя мать после рождения ее девято-
го ребенка, моего брата Антона, тяжело заболела. За
несколько часов до ее смерти нас, братьев и сестер,
собрали у кровати умирающей. Около нее был мой
отец. Но он тотчас же вышел. Мы не должны были ви-
деть его горя. Мои старшие братья и сестры плакали.
Мы, маленькие, еще не знали, что такое смерть. Моя
мать сказала: <Будьте добрыми, дети>.
Его мать последние слова обратила к своим детям.
У Германа Гмайнера никогда не было собственных де-
тей, и были тысячи ребятишек во всем мире, которые
называли его отцом, которые считали его своим стар-
шим другом, духовным отцом.
Никто не мог собрать у постели Гмайнера всех его
воспитанников, детей, которых он спасал от голода,
заброшенности, нищеты, жестокости, которым он воз-
вращал тепло домашнего очага, достойные условия
жизни и возможность учиться. Их за годы его подвиж-
нической жизни было слишком много. И говорили они
на всех языках и наречиях мира.
Но в тишине больничной комнаты в Инсбруке, куда
заглядывали уже не радующие его зеленые ветки де-
ревьев, в последнюю минуту своей жизни он так же, как
и его мать, как всякий отец, думал об остающихся де-
тях. Об их спокойствии, благополучии и счастье. По-
этому он, бессознательно повторяя слова матери, и ска-
зал Хельмуту: <Будь добр к матерям>.
Гмайнер не случайно так часто говорил и писал о
своей матери, которую он по малолетству и запомнить
по-настоящему не мог. Но воспоминания старших, рас-
сказы отца оживали и становились его собственными.
И окрашены они были горьким и непреходящим (уди-
вительно, даже в зрелом возрасте!) чувством утраты.
Дружная семья, справедливый и почитаемый отец, стар-
шая сестра, заменившая младшим мать, а чувство это
не проходило. И даже то немногое, что помнилось,
оказывалось потом, во взрослом состоянии, важным и
значительным.
Он не случайно так часто возвращался в свое дет-
ство, потому что все его дальнейшие идеи, их простота
и глубина, их жизнеспособность, их демократичность
и человечность - оттуда. Из далекого детства в ме-
стечке Альбершвенде в земле Форальберг в той части
Австрии, где крестьяне говорят на диалекте, который
скорее поймет швейцарец за недалекой границей, чем
немец.
Считалось, что у форальбергцев, еще в XV веке
основавших в этих местах крестьянскую республику со
своим органом управления - ландтагом, был особый
характер. Как писал один из исследователей истории
этой земли, <их отличали стремление к свободе, вы-
сокое чувство ответственности и независимости>.
Отец Германа Гмайнера, тоже носивший имя Гер-
ман, не только обладал всеми этими качествами, но и
уважал их в своих детях. После смерти жены, разде-
лявшей с ним многие обязанности и заботы нелегкого
и небогатого крестьянского хозяйства, ему пришлось
пригласить в дом дальнюю родственницу. Отцу каза-
лось, что это лучший выход: кто будет смотреть за
маленькими, за только что появившимся на свет малы-
шом? Но дети, как потом вспоминали старшие, не на-
шли с ней общего языка. И тогда они, считая, что с
родственницей мира в доме не будет, решили погово-
рить с отцом. Старшие обещали вести дом и смотреть
за маленькими сами. Отец согласился. Отец, которому
было тогда сорок пять, согласился и на другое усло-
вие детей: не приводить мачеху.
С тех пор матерью младшим стала старшая се-
стра - шестнадцатилетняя Эльза. Как все говорили,
она терпением, ровным характером и добротой очень
походила на мать. Уже взрослым человеком Гмайнер
вспоминает это время:
<Моей сестре Эльзе выпала обязанность перенять
роль моей матери. В ее шестнадцать лет она была,
пожалуй, слишком молода для такой огромной ответ-
ственност1ч. Но ей было тем легче вживаться в эту роль,
чем отчетливей она понимала, какое благое дело совер-
шает для нас всех: братьев, сестер и нашего отца.
Долги, с которыми мы должны были рассчитаться, тя-
желая работа, которую надо было выполнять, бедность,
которую мы переживали, оказались не в состоянии
расшатать наши семейные связи. Именно поэтому уда-
лось нам утвердиться в новой жизни и вновь укрепить
разрушенный дом...
Мы научились жертвовать многим ради любви друг
к другу. Мы помогали друг Другу одолеть жизнь, кото-
рая не в последнюю очередь из-за экономического
кризиса конца двадцатых годов становилась все труд-
ней и трудней>.
Герман рос крепким здоровым мальчиком, он умел
справиться с любой крестьянской работой: косить тра-
ву, пасти скот, доить коров, готовить на продажу масло
и сыр. Он любил эту простую и вечную работу свобод-
ного хЬзяина своей земли, который сам отвечал за
беды и неурожаи, но и сам же распоряжался своим
временем, своими доходами.
Он любил горы, у которых приютился Альрершвен-
де, сосновый и еловый лес, пахнувший пряно и сладко,
он любил альпийские луга с их разнотравьем летом и
укутанные снегом склоны гор, с которых лихо съезжал
на лыжах. Если выдавалось свободное время, он ухо-
дил в горы, уже в детстве любя эти часы одиночества.
Или просиживал часами под главной достопримеча-
тельностью Альбершвенде - липой, которой было во-
семьсот лет. Он рано задавался мыслями о смысле
жизни, о добре и зле, Герман, как и все в семье, был
воспитан католиком. Он получал у школьного учителя
религиозные книги, где искал ответа на вопросы, му-
чавшие его с детства. Позже он вспоминал: <Будьте
добрыми, дети>, - сказала моя мать, прежде чем про-
ститься с нами навеки. Все мое юношество меня зани-
мали вопросы: <Как остается человек добрым? Как ста-
новится он добрым? Что такое доброта? Как творить
доброту?> Местную школу он закончил в 1934 году.
Для того чтобы учиться дальше, ему пришлось уехать
из Альбершвенде в соседний городок.
Жизнь семнадцатилетнего гимназиста не была лег-
кой. Он вставал в пять часов утра, чтобы в шесть при-
служивать в церкви. Небольшие деньги, полученные за
это, покрывали плату за комнату. Стипендии, получен-
ной от католического благотворительного фонда Кари-
тас, не хватало на остальные расходы, и он, отказы-
ваясь от любой помощи из дома, прирабатывал еще
частными уроками.
О c
>
-/

/ О

Уже тогда Герман знал, что его предназначение -
помогать людям. Врач? Судья? Учитель? О роли слу-
жителя церкви при всей своей религиозности он нико-
гда не думал. Уже тогда Герман замахнулся на помощь
человечеству в решении <больших и запутанных про-
блем>. Он искал в книгах и церковном учении ответа на
вопросы, которые оставались без ответа.
Австрии как государства уже не существовало.
С 1938 года она была присоединена к гитлеровской
Германии. В воспоминаниях друзей Гмайнера, в запис-
ках самого Гмайнера эта проблема вроде бы добро-
вольно присоединившейся и вместе с тем полуоккупи-
рованной страны не возникает. Правда, в одном из пи-
сем того времени Гмайнер замечает: <Ты же знаешь,
у нас сейчас все германизировано. И это не делает
жизнь радостной>.
В официальной пропаганде того времени слово
<мир> употреблялось достаточно часто, но путь к это-
му мирному будущему под руководством <великой
Германии> лежал через огонь и кровь. Герман Гмайнер
в душе своей отрицал и то и другое. Но призыв в армию
не миновал и его.
Потом, уже взрослым человеком, он вспомнит, с
каким настроением вступил в эту войну. Наверное,
что-то в этих строках окрашено поздним временем и
прозрением. Но, даже учитывая это, они говорят о
двадцатилетнем Гмайнере многое:
<То, что меня не захватил угар войны и побед, не
было моей заслугой. До того как я мог бы им заразить-
ся, мой брат Йодок пал во Франции. Все во мне про-
тивилось его смерти и прежде всего противилось тре-
бованию перенести скорбь о нем с гордостью преуве-
личенного пафоса любви к отечеству. Я был подавлен
скорбью. И я обещал ему, моему мертвому брату, не
дать себя подчинить духу того времени и, несмотря
на все, идти собственной дорогой>.
Дорогу, правда, он прошел общую. Ему досталась
вся долгая война. И ранения, после которых удавалось
побывать дома, где уже получили извещения о гибели
двух старших братьев. В один из отпусков Герман пи-
шет другу: <Я пишу тебе из дома, освобожденный от
всех тягот нашего времени и от моих личных страда-
ний. Я пишу тебе с того кусочка земли, который навсе-
гда останется для меня более святым, чем какое-нибудь
другое место мира. Счастье мне приносят только мои
родные горы, моя жизнь дома и наш дом, наша светлая
комната>.
Гмайнер не был бунтарем. Он выполнял свой во-
инский долг так, как делал все в жизни - ответственно,
Но потом, в мирной жизни, он никогда не вспоминал
о боях, не любил рассказывать военные подробности.
Вспоминал друзей, тяжесть пережитого, потери. Он
был с войсками и в России. Наверное, солдату ар-
мии завоевателей приходилось сталкиваться не с
самым дружелюбным к себе отношением, но он
часто повторял, что русские - терпеливый и доб-
рый народ.
Во время войны, когда часть Гмайнера стояла на
нашей территории, с ним произошел случай, который
повлиял, как он сам считал, на всю оставшуюся жизнь.
Русский мальчик спас ему жизнь. Он часто вспоминал
об этом и рассказывал потом своим коллегам, друзь-
ям. В недлинных записях о войне, которые Гмайнер
оставил, этого эпизода нет. Так же нет воспоминаний
о самой войне, действиях, сражениях.
Почему-то случай этот остался в памяти у разных
людей по-р-азному. Одни рассказывали, что мальчик,
семье которого он отдавал часть солдатского пайка,
увидев партизан в деревне, крикнул ему: <Беги>. Пар-
тизаны в дверь, а Гмайнер в окно. Другие рассказыва-
ли совсем романтично: в окно на сеновале, где спал
Гмайнер, влетела граната, а мальчик оттолкнул его в
угол, и осколок только порвал шинель. Так или иначе,
но когда я разговаривала с матерями - воспитатель-
ницами в австрийских детских деревнях, которые начи-
нали работать с Гмайнером, они все вспоминали об
этом случае. <И тогда, - рассказывала мне одна из
женщин, - господин Гмайнер дал себе слово, что по-
святит свою жизнь детям>. <Ребенок спас мне жизнь, -
говорил он. - Я поклялся помогать детям>. И потом,
когда дело Гмайнера упрочилось не только в Австрии -
в мире, он мечтал о том, что со временем будет дет-
ская деревня и в России (так он обозначал весь Совет-
ский Союз). Он говорил друзьям: <Я был бы счастлив
сделать доброе дело стране, которой было принесено
так много горя>.
Шесть долгих лет длилась для него война. Со своим
прошлым он рассчитался уже тогда, твердо поняв, что
несет миру диктатура, О своем будущем у него было
время подумать, когда он, вернувшись домой в Аль-
бершвенде, помогал отцу и сестрам. Тогда Герман
не производил впечатления счастливого человека. Он
верил в свое предназначение, он хотел служить чело-
вечеству. Но что может сделать бывший младший офи-
цер двадцати шести лет, не получивший даже аттестата
зрелости? Однажды Герман Гмайнер узнал, что универ-
,игет Инсбрука принимает бывших участников войны,
не по своей воле пропустивших время учебы, без ат-
-естата зрелости. Условие было одно: за два года надо
было сдать экзамены и представить аттестат зрелости
з университет. Без этого диплом выдаваться не будет.
Так началась учеба Гмайнера на медицинском факуль-
тете.
Австрия жила трудной послевоенной жизнью. В сло-
варе прочно застряли слова военного времени: бежен-
цы, лагеря, пропуск, фильтрационные пункты, окку-
пационные войска, перемещенные лица. По дорогам
Европы брели люди, возвращавшиеся на родину или
по тем или иным причинам покинувшие ее. Осиро-
тевшие дети - первые страдальцы любых военных
событий - размещались в наскоро открываемых дет-
ских домах, потребность в которых в первое послево-
енное время увеличивалась. Но и те, что жили дома,
часто вели полубеспризорный образ жизни. Матери ра-
ботали, а многие отцы были или в плену или легли на-
всегда в чужой земле. Подростки шныряли на черном
рынке, зарабатывая, чем придется, а иногда и подво-
ровывая. Разбитые дома, нежилые подвалы становились
прибежищем по вечерам и ночам.
Когда Гмайнер поступал на медицинский факультет,
он собирался стать детским врачом и тем самым вы-
полнить то жизненное <предначертание>, о котором
он мечтал еще до войны. В университете Инсбрука,
так же как и в других европейских учебных заведениях
и сегодня, кроме обязательных по программе предме-
тов, можно записаться на лекции совсем других фа-
культетов. Кроме медицины, Герман Гмайнер занимал-
ся философией, которая его интересовала всегда, и слу-
шал лекции по педагогике. Но тогда, в тот январь сорок
седьмого, он еще думал, что педагогические знания
помогут ему в медицинской практике.
Герман Гмайнер много думал и говорил с друзьями
о том, чего не хватает детям, лишенным дома войной
или ее последствиями. Он снова и снова возвращался
к своему детству, к своей семье, оставшейся для него
примером. <Мы научились жертвовать ради любви
друг к другу>. Эта идея жертвенности, любви все время
не давала ему покоя. Каждый родитель приносит жерт-
вы в семейной жизни, и ребенок отвечает на них лю-
бовью. Все разрушенные семьи страдали от неумения
или нежелания жертвовать ради ребенка, ради своих
семейных обязанностей. Даже привязанность к нему
его группы в конечном итоге произрастала из его го-
товности жертвовать своим временем, своими интере-
сами. Из его неподдельного интереса к их судьбе,
Он считал, что детский дом тоже благо для ребенка,
потерявшего дом. Но воспитатель честно выполняет
свой долг, свою профессиональную обязанность - не
больше. И можно ли от него требовать большего?
Можно ли по-настоящему принимать к сердцу забо-
ты и радости всех тридцати мальчиков в группе?
У него давно уже на стопе лежали не учебники по
медицинским предметам, которые надо было сдавать,
а томики Песталоцци, история педагогики. Позже он
сам назвал имена людей, опираясь на опыт и педа-
гогические мысли которых он придумал свою модель:
Август Герман Франке, Иоганн Генрих Песталоцци,
Иоганн Генрих Вихерн и Ева фон Тиле-Винклер. Гмай-
нер писал: <Мысли о воспитании осиротевших, покину-
тых детей в воспитательных учреждениях, близких к
семейным, смогли быть осуществлены только в наше
время. Но они отнюдь не новы>.
Идея заключалась в четырех принципах, выглядев-
ших действительно проще простого: 1) мать, 2) братья
и сестры, 3) дом, 4) детская деревня. Он потом не раз
говорил, что прообразом, основой будущей <семьи>
служило его детство.
<Моя мать, когда она нас покинула, - писал он, -
оставила после себя пустоту. Но я имею право считать,
что много лет спустя именно ее смерть подготовила
меня к жизненному предназначению - основанию дет-
ских деревень...>
Мать оставила пустоту, но она была заполнена
старшей сестрой. Значит, можно утешить боль, зна-
чит, нужно найти человека, который заменит мать. Этим
человеком станет женщина, которая согласится соеди-
нить профессию с образом жизни и жить с детьми,
потерявшими родителей. Собственно говоря, в этом и
заключалось вначале основное отличие гмайнеровской
идеи от практики тех людей, на которых он ссылался.
Дома, разновозрастные семьи уже были в моделях тех
людей, на опыт которых он опирался. Но во главе
семьи - группы стояло лицо духовное. Гмайнер счи-
тал: дети должны жить обычной жизнью семьи, и во
главе ее должна быть обычная женщина, и дети, при-
выкнув, станут называть ее мамой, И отсюда - весь
стиль жизни, возможно приближенный к естественной
семье. Готовка, стирка, уборка - все на матери-воспи-
тательнице. Он верил в доброту людей и всегда был
убежден: такие женщины, способные пригреть и полю-
бить чужих детей, найдутся.
Его проект выслушивался друзьями с интересом. Но
когда он говорил, что решил воплотить его в жизнь, на
него смотрели с недоумением, иногда смешанным с
сожалением. Он задумал, как казалось многим, не-
мыслимое: не только опровергнуть принятый порядок
детского <сиротского> учреждения, но и доказать на
практике жизнеспособность своей идеи.
Гмайнер вспоминал: <Как только я предлагал то
или иное, я наталкивался на глухую стену непонима-
ния. Повсюду, куда бы я ни стучался за помощью,
я почти не находил разделяющих мою идею. Детская
деревня? Незамужние женщины, которые должны
заменить осиротевшим детям матерей? Жизнь вместе,
похожая на обычную семью? У такой идеи - упрежда-
ли меня - не может быть ни малейших жизненных
шансов. И если меня и мою идею не отвергали реши-
тельно, то держались выжидательно. Я был обсмеян как
дилетантами, так и профессионалами в области педа-
гогики. Мне верили и доверяли несколько друзей>.
Противников у гмайнеровской модели хватало, но
у него не было запрещающих, не разрешающих. Как
мало, оказывается, надо, чтобы смелый и многими
естественно не понимаемый педагогический экспери-
мент состоялся: не мешать.
Гмайнер с самого начала понял и вычленил самое
главное в педагогическом эксперименте: самостоятель-
ность, независимость, без которой опыт не удастся.
Педагогическая свобода предполагала свободу админи-
стративную и, следовательно, финансовую. Нужны бы-
ли деньги. Но откуда он, человек, у которого нет ни
денег, ни связей, найдет средства для этой симпатич-
ной, но явно фантастической идеи? Для строительства
дома? Для содержания детей? Тогда-то Гмайнер и по-
шел тем путем, который стал нам понятен и доступен в
последнее время. Юридически зарегистрированная об-
щественная организация давала право и на благотвори-
тельные акции, на сбор денег.
Протокол о создании новой общественной органи-
зации помечен 25 апреля 1949
года.
С самого начала название организации было уло-
жено в первые буквы двух слов: SOS. И это понрави-
лось: SOS - зов просящих о спасении. SOS - три пер-
вые буквы английской фразы, ставшей интернациональ-
ным морским знаком беды. SOS - <спасите наши ду-
ши!>. А много позже, когда дело Гмайнера приобрело
мировую известность, постепенно забыли о первона-
чальном названии, считая, что это так и было задума-
но: SOS.
Адреса состоятельных людей, которые могли бы
помочь строительству первого дома, Герман Гмайнер и
его друзья, проводившие свободные часы в сарай-
чике, который был в то время <официальной рези-
денцией>, узнавали без труда. В маленьком Инсбруке
все знали друг друга. Но адреса были, а поступлений
крупных не следовало. Стартовый капитал - 600 шил-
лингов Герман тратил на то, что громко называлось
<завоеванием Инсбрука>, который пока не поддавался.
Но Гмайнер уверял: <Люди поймут>.
Вот тогда ему в голову пришла идея обратиться
не только к богатым, но и к тем, кто в послевоенное
время перебивался с хлеба на воду. Он просил каждо-
го пожертвовать один шиллинг. Всего один шиллинг в
месяц. Теперь вечерами он сам и все его помощники
с <листками пожертвований>, на которых стояло: <Я
обязуюсь ежемесячно жертвовать один шиллинг на
благотворительное дело SOS>, обходили дом за домом,
квартиру за квартирой. Они рассказывали о желании
построить для детей <детский дом с воспитанием,
приближенным к семейному>. И тоненький ручеек
трудовых шиллингов стал наполнять их кассу.
Позже, вспоминая это время, он писал: <Моя идея
SOS-киндердорфа находила мало поддержки у людей,
к которым я обращался, скорее всего потому, что это
было в послевоенные времена, когда нужда достигла
своего пика, и каждый был занят тем, чтобы хоть как-
нибудь продержаться. И я тогда с большими труднос-
тями мог заработать себе на пропитание. Часто я сидел
на лекциях с урчащим от голода желудком. Но мне
удавалось справиться с этим, думая о тех, кому жилось
еще хуже...
Так было до тех пор, пока мне не пришла в голову
мысль привлечь к моей идее детских деревень населе-
ние. И как только я обратился сначала к тирольцам,
а потом ко всем австрийцам, произошло чудо. Отклик-
нулись люди, которым самим не хватало на жизнь, ко-
торые имели жалкие жилища, пострадавшие от войны
и отмеченные нуждой послевоенных лет... Сначала от-
кликнулись бедные, потом пенсионеры и рабочие.
Позже - обычные горожане и богатые. Последние
были самыми сдержанными, но и они жертвовали -
иногда даже много - особенно после того, как убежда-
лись, что мы действительно хотим делать добро>.
Студент Герман Гмайнер, руководитель абсолютно
никому не известной благотворительной организации,
написал письма бургомистрам небольших городков,
местечек, лежащих вокруг Инсбрука. Он, описывая
свой план спасения сирот, взывал к патриотическим
чувствам (<Тироль будет началом новой педагогиче-
ской модели, направленной на благо каждого ребен-
ка>). Он и не скрывал, что денег на покупку земли
даже по тем не очень высоким ценам у них нет.
Йозеф Кох, бургомистр городка Имет, с первого
дня знакомства безоговорочно поверил в гмайнеров-
скую детскую деревню. Его не смутило ни отсутствие
средств, ни то, что у Гмайнера никакого опыта в этой
области не было. Когда много позже в одном из ин-
тервью Коха спросили, как он не побоялся взять ответ-
ственность за почти авантюрное начинание несостоя-
тельного студента, он ответил: <Я всегда исповедовал
одно правило: надо верить в добрые дела. Надо помо-
гать добрым людям>.
Ему удалось убедить и членов совета общины, хотя
некоторые из них вначале были настроены более чем
скептически. Но удалось - и участок земли на склоне
горы под Имстом был продан за
сумму действительно символическую. Да и кто тогда,
только-только вздохнув от войны, мог строить в этом
месте, где еще не было ни настоящей дороги, ни водо-
провода, ни электричества. Все надо было тянуть из
Имста. И все это, считал Гмайнер, нужно сделать обя-
зательно. Он с самого начала не признавал времен-
ных решений, строительства на короткое время с тем,
что потом когда-то исправим, доделаем, улучшим.
В Имсте же Гмайнеру удалось встретить бывшего
однополчанина - строительного мастера, берущего
подряды. Гмайнер сумел и его уговорить взяться за
строительство первого дома без всякой предваритель-
ной оплаты и, по существу, без серьезных гарантий.
Так везло Гмайнеру на бескорыстных людей? На добро-
ту, на терпимость, на понимание? Да, наверное, у него
был нюх на таких людей. <Потому у меня и нос такой
длинный>, - шутил Гмайнер. Но - и теперь это ви-
дишь особенно ясно - когда у людей не связаны руки,
когда им не вдалбливают, что все за всех решит госу-
дарство, когда инициатива не наказуема - добро ста-
новится действенным. У него есть возможность разви-
даться, втягивая в свою орбиту все новых людей.
Из Имста в Инсбрук Гмайнер должен был бы воз-
аратиться в самом лучшем расположении духа. Можно
было приступать к реализации идеи. Но он чувствовал
смятение: он понимал, что от одной из намеченных
им жизненных целей он должен отказаться.

С миру по шиллингу - Брускова Е.С. -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге С миру по шиллингу на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга С миру по шиллингу автора Брускова Е.С. придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу С миру по шиллингу своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Брускова Е.С. - С миру по шиллингу.
Возможно, что после прочтения книги С миру по шиллингу вы захотите почитать и другие книги Брускова Е.С.. Посмотрите на страницу писателя Брускова Е.С. - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге С миру по шиллингу, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Брускова Е.С., написавшего книгу С миру по шиллингу, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: С миру по шиллингу; Брускова Е.С., скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...