А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Браун Сандра

От ненависти до любви


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга От ненависти до любви автора, которого зовут Браун Сандра. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу От ненависти до любви в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Браун Сандра - От ненависти до любви без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой От ненависти до любви = 219.81 KB

От ненависти до любви - Браун Сандра -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR Angelbooks
«От ненависти до любви. Поцелуй-искуситель»: Эксмо; Москва; 1997
ISBN 5-251-00302-1
Оригинал: Sandra Brown, “Sweet anger”
Перевод: Ю. О. Кирильченко, Н. Васильковская, Андрей Вадимович Новиков
Аннотация
У Кари Стюарт было все, что нужно женщине для счастья, но в один миг все рухнуло. Справедливо или нет, Кари во всех своих бедах винила нового прокурора, не подозревая, что от ненависти, которая сжигала ее сердце, до любви оставался один только шаг…
Сандра Браун
От ненависти до любви
Глава 1
– Есть горячее дельце, ребята, – пожар второй степени на улице Клермонт. Это недалеко от Шестой авеню, ближе к центру, по карте сразу найдете. Короче, одна нога здесь – другая там. Мне нужна сочная картинка.
Столбик пепла длиной почти в три сантиметра упал с тлеющего кончика сигареты на обшарпанный письменный стол, заваленный бумагами. Однако Пинки Льюис даже не обратил на это внимания. Директор отдела теленовостей, олицетворявший собой деловитость, прервал поток инструкций ровно на секунду, чтобы торопливо бросить подошедшей к нему молодой женщине:
– Привет, красавица.
Она же, сдвинув в сторону засохшие остатки кекса, два стаканчика с холодным серым кофе и ролик клейкой ленты, освободила уголок стола, чтобы присесть.
– Как только закончите с пожаром, – снова обратился Пинки к двум типам, которые переминались перед ним с ноги на ногу, – бегом в начальную школу, ту самую, где третьеклассники пишут письма русским. Если останется «окошко» в шестичасовом выпуске, втиснем туда школьников. Отличный сюжетик получится, очень трогательный – зрителям наверняка понравится… А где, кстати, этот чертов Джек? Кто-нибудь видел его в последнее время? Уже четыре часа, как он отправился снимать полицейский рейд против наркоты.
– Небось до сих пор там ошивается. Надеется, наверное, снять пробу с трофейного товара. Авось дадут понюхать бесплатно, – ухмыльнулся оператор, поправив на плече тяжелую камеру. Репортер, неспешно натягивавший куртку, заржал, сочтя реплику напарника остроумной.
– Он у меня понюхает, – прорычал Пинки. – А вам двоим какого шута здесь надо? – Ухмылки мгновенно исчезли с двух физиономий. Тон, которым Пинки умел разговаривать с подчиненными, зачастую творил чудеса. – Пока вы тут топчетесь, на Клермонт одни головешки останутся. А мне огонь нужен. Пламя. Чтоб настоящая трагедия была! – заорал он, выразительно размахивая руками. – А ну марш отсюда!
Репортера и оператора как ветром сдуло. Из коридора донесся удаляющийся торопливый топот. Разъяренно посмотрев им вслед, Пинки провел рукой по волосам. Бернсе, по волосам, если бы они существовали. На деле его ладонь соприкоснулась с плешью, которая в последнее время быстро увеличивалась в размерах, почти слившись с мясистым лбом в одно целое. Свое прозвище он заслужил благодаря вечному румянцу в сочетании с жиденькими светлыми волосами. Оно так прилипло к нему, что уже не всякий помнил его настоящее имя.
– Ты бы поберег себя, а то чего доброго инфаркт приключится, – заметила молодая особа. С брезгливым выражением лица она вытряхнула в корзину для мусора содержимое пепельницы. Три лежавших в ней окурка не были до конца затушены и едко чадили, отравляя и без того донельзя загрязненный воздух главной редакции.
– Не-е, я слишком много виски пью, а к виски никакая зараза не липнет. – Глотнув из белого одноразового стаканчика, Пинки скривился. Можно было подумать, что он отведал своего любимого напитка, однако в стаканчике был кофе, который давно остыл и вдобавок провонял табаком. – Погоди, я тебе тоже кофе куплю. – Вскочив с кресла, директор потащил гостью в коридор, где стояли автоматы для всевозможных напитков и расфасованной в пакетики снеди. Эти машины были размещены в специальной глубокой нише, чтобы на них не натыкался постоянно снующий туда-сюда народ.
Пинки сосредоточенно похлопал себя по карманам, но мелочи в них, как всегда, не оказалось.
– Ладно уж, сама куплю, – улыбнулась Кари Стюарт. Кофе был слишком горький, зато горячий. Она прислонилась спиной к стене и осторожно отхлебнула обжигающей черной жидкости.
Лицо Пинки расплылось в благосклонной улыбке. Со стороны могло показаться, что добрый папаша смотрит на свою обожаемую дочку.
– Боже милосердный, хорошо, хоть ты пришла, а то на остальных уже глаза не смотрят. Ну и денек выдался! У нас одна видеокамера накрылась, отремонтировать стоит кучу денег. Придется получить взбучку за то, что вылез из бюджета. А что прикажешь делать? Да еще, как на грех, два репортера свалились с гриппом. Ребята не бог весть что, звезд с неба не хватают, но на них хоть можно положиться. Не то, что на этих… – Он нервно икнул. – Нет, так больше нельзя. Нужно чего-нибудь выпить.
– Питаться как следует – вот что тебе нужно. Горячие обеды, сбалансированная диета, как можно меньше сигарет, как можно меньше виски…
– Да-да, мамочка, ты, как всегда, права.
– …И хорошая, добрая женщина, которая по-настоящему позаботилась бы о тебе.
– Еще чего! – взъерепенился Пинки. Знакомые уже доконали его разговорами на эту тему. – Скажешь, что уже присмотрела мне кого-нибудь?
– Бонни.
– Боже, только не это… Сколько раз повторять, я не любитель сухофруктов! Она для меня слишком стара.
Речь шла о телефонистке, которая отвечала на звонки, поступающие на телестанцию. С величайшим терпением и поразительной самоотверженностью она долгие годы несла тяжкий крест служения придирчивому директору отдела новостей. Перед Пинки Льюисом Бонни искренне благоговела и, по сути, готова была отдать за него жизнь.
Кари рассмеялась.
– Ах, Пинки, Пинки, ты неисправим. Все такой же предвзятый, упрямый, сварливый… И вполне предсказуемый. Должно быть, именно за это я и люблю тебя. – Она шутливо ткнула пальцем его в нависавшее над поясом круглое брюшко, которое сам Пинки любил называть «запасным колесом».
– Как прошло интервью?
– Клиент, пожалуй, оправдал репутацию полного дерьма. – Они говорили о престарелом актере, который раньше играл в комедийных телеспектаклях, а в последнее время взялся ставить их сам. – Теперь мне понятно, почему все, к чему бы он ни прикоснулся, можно сразу же выбрасывать на помойку. Господи, как он сегодня со мной держался! Хамство, высокомерие, скабрезности… Да только последнее слово все равно будет за мной. Вчера вечером мне удалось побывать у него на репетиции. Постановка – ни к черту. Остается только удивляться, какими способностями нужно обладать, чтобы так испохабить вполне пристойного Нила Саймона.
Пинки смял пустой стаканчик и бросил его в сторону мусорного бачка. Он промахнулся, но не придал этому значения.
– Вот и ощипли этого старого гуся как следует. Нечего с ним миндальничать. Сюжет должен быть зубастым, даже в разделе новостей культуры, вести который доверено тебе.
– Так точно, господин генерал! – комически взяла под козырек Кари.
Пунцовая физиономия Пинки изобразила высшую степень удовольствия. Он сунул в рот очередную сигарету без фильтра.
– Вот за это – люблю. За то, что ты еще никогда меня не подводила, – торжественно произнес Пинки, направляясь вразвалочку обратно в редакцию. – И еще за то, что у тебя потрясающие ноги, – бросил он вполголоса через плечо.
Кари беззлобно отнеслась к его комплименту. Подобные шуточки были для них обычным способом общения. Пинки был ее другом и союзником все те пять лет, что она проработала на Даблью-би-ти-ви. Придя на эту телестанцию, Кари Стюарт с удивлением обнаружила, что там нет ни одного живого существа, которое не трепетало бы перед вечно недовольным директором отдела новостей. И Кари, зеленая практикантка, у которой, кроме диплома колледжа, ничего за душой не было, рискнула в одиночку противостоять ему. За это Пинки сразу же зауважал ее. Она разговаривала с ним так, как не осмеливался разговаривать больше никто, и это всегда сходило ей с рук, потому что та взаимная симпатия, которая связывала этих двух людей, была сильнее любых противоречий. К тому же Кари знала, что Пинки вовсе не такой свирепый, каким старается показаться подчиненным.
Пинки Льюис с присущим ему чутьем сразу разглядел в ней целеустремленного, обстоятельного, инициативного корреспондента. Именно таким доверяют самые ответственные дела, когда, по любимому выраженьицу Пинки, «ни за что нельзя облажаться». В то же время его привлекала в ней особая душевная теплота и женственность. Внутренний голос подсказывал ему, что, когда Кари появится на телеэкране, зритель будет очарован ею точно так же, как и он. Время подтвердило его проницательность.
Два года назад, когда она вышла замуж за Томаса Уинна, Пинки не на шутку забеспокоился. Он отчаянно боялся навсегда потерять ее. Однако Кари успокоила его, сказав, что не намерена бросать работу.
– Томас согласен, – сказала она тогда. – Он говорит, что, пока у нас нет детей, я могу заниматься всем, чем захочу. А я хочу работать у тебя.
– Сложная ситуация получается, – ответил ей на это Пинки, не спеша демонстрировать радость. – Могут возникнуть проблемы этического характера, то, что называется конфликтом интересов. Разве ты можешь беспристрастно освещать деятельность городского правительства, если твой муж заседает в городском совете?
– Я уже думала над этим. Что ж, отдам эту тему другому. Не хочется, конечно, но тут уж ничего не поделаешь, придется. Иного выхода не вижу.
– И к чему же мы тогда придем?
– У меня есть идея. Что, если мне попробовать себя в роли ведущей культурного раздела теленовостей?
Его белесые брови поползли на лоб, потом опустились, и между ними пролегла задумчивая складка.
– Можно, конечно, попробовать…
Пинки доверял ее суждениям. У него не было сомнений в том, что она способна успешно воплотить свою идею в жизнь. Критические комментарии Кари Стюарт всегда были изюминкой выпуска новостей. Она была остроумна и наблюдательна, но без язвительности и злобствования. Телезрители обожали ее за это.
Сейчас Кари шла в монтажную. Плотно прикрыв за собой дверь, она опустилась на стул и вытащила видеокассету из своей гигантской сумки, которая выполняла роль и рюкзака, и ридикюля. Откинув назад непослушную белокурую гриву, молодая женщина вставила кассету в гнездо громоздкого компьютерного устройства и приступила к просмотру интервью, взятого ею всего час назад.
Сняв телефонную трубку и набрав внутренний номер, она представилась:
– Это Кари говорит. Привет, Сэм, не мог бы ты принести пленку, которую отснял вчера вечером на репетиции? Я сейчас в третьей монтажной. Можешь? Отлично! Спасибо тебе.
Через несколько секунд дверь за ее спиной скрипнула, и Кари, не оборачиваясь, произнесла:
– Спасибо, Сэм. Положи на стол. Мне эти кадры нужны для антуража – через минуту займусь ими.
Она ловко нажимала на кнопки, следя за изображением сразу на двух мониторах: на одном – сырье, на другом – уже отредактированный материал. Что и говорить, компьютерный монтаж здорово экономил время. Кари была настолько поглощена этим занятием, что не обратила внимания на то, что дверь так и не закрыли.
– Кари… – проговорил за ее спиной голос Пинки, однако тон его был столь необычен, что она не могла не обернуться. Кари видела его в самых разных состояниях – от эйфории, когда, первыми откопав сенсацию, они оставляли всех своих конкурентов с носом, до пьяной меланхолии, вызванной паршивым рейтингом их передачи. Но таким она его не видела еще ни разу. Пинки весь поник, словно сдувшийся шарик, стал каким-то жалким и, что страшнее всего, был бледен.
Приподнявшись со стула, она испуганно пролепетала:
– Пинки… Что случилось?
Он положил руку на ее плечо и осторожно заставил сесть.
– Несколько минут назад по радио, на полицейской волне, к нам поступило сообщение о несчастном случае.
– И?.. – Ее сердце сжалось от дурного предчувствия. – Что это за случай?
Он провел ладонью по голове, потом по лицу. Его черты исказились.
– Автомобиль и пешеход… Это произошло всего в нескольких кварталах отсюда. Мы послали туда съемочную группу. Они только что позвонили.
Сбросив его руку с плеча, Кари встала.
– Томас? Что-нибудь с Томасом? – Никто другой не значил в ее жизни так много. Если бы это не был Томас, Пинки не вел бы сейчас себя так.
Она рванулась к двери, но Пинки удержал ее за руку.
– Да, Кари, Томас.
– Он ранен? Что с ним? Что?!
– Его сбил грузовик.
– О боже…
Пинки опустил глаза, вернее, стал смотреть прямо перед собой. Его нос находился как раз на уровне ее груди.
– Смертельный исход… Он погиб на месте. Прости, родная…
Секунды падали, как чугунные ядра. Она замерла – неподвижная, безмолвная, не в силах поверить услышанному. А потом неестественно спокойно спросила:
– Так ты говоришь, Томас погиб? – Ее пальцы вцепились в рубашку Пинки, как когти тигра, и она изо всех сил затрясла его. – Грузовик сбил? Убил его?!
В дверях монтажной уже скопилась кучка сотрудников. Женщины плакали, мужчины явно чувствовали себя неловко.
– Кари, Кари, – постарался успокоить ее Пинки, осторожно погладив по спине.
– Нет, здесь какая-то ошибка. Этого не может быть…
– Я заставил репортера перепроверить десять раз, прежде чем решился подойти к тебе…
Со смертельно бледного лица Кари на него смотрели совершенно безумные глаза, ее губы безмолвно шевелились.
– Ну же, Кари, крепись, – продолжил Пинки. – Его забрали в центральный госпиталь Денвера. Я отвезу тебя туда.
Первое, что поразило ее, был холод. В столь холодном помещении ей не приходилось бывать никогда. Двойные двери, распахивающиеся в обе стороны, плавно закрылись за ней и Пинки, когда они вошли внутрь. Кари съежилась, мгновенно возненавидев это место, сияющее мрачной, холодной чистотой.
Флюоресцентные лампы ослепляли. Их свет, беспощадно бьющий в глаза, был вызывающе неприличен. Разве не темной и скорбной должна быть эта комната? Разве смерть не заслуживает хотя бы минимального уважения? Однако в этом заведении, судя по всему, смерть считали чисто физиологическим явлением, а потому заботились исключительно о стерильности. И еще о холоде.
Ей захотелось повернуться и убежать, однако Пинки легонько подтолкнул ее вперед. Человек в белом халате, сидевший за письменным столом, поднял глаза от бумаг и тут же встал.
– Миссис Уинн?
– Да.
Он подвел их к большому столу, накрытому белой простыней. Под тканью прорисовывались контуры человеческого тела. Кари начали сотрясать глухие рыдания, и, чтобы сдержать их, она прикрыла рот ладонью.
Как она поведет себя в этой ситуации? Достанет ли у нее сил смотреть на окровавленный, обезображенный труп Томаса? Не оскорбит ли она своим поведением и его, и себя? Заголосит? Упадет в обморок? Забьется в истерике?
Патологоанатом отдернул край простыни.
То, что она увидела, поначалу показалось ей чьей-то дурацкой шуткой. Или чудовищной ошибкой. Ее глаза поднялись и впились в лицо человека, держащего простыню. Он увидел в них немой вопрос, неверие…
– Он погиб от удара, – тихо произнес мужчина в белом халате. – Грузовик ударил его сзади. Травма позвоночника сразу же сказалась на мозге. На спине остался след. В противном случае…
Он не договорил.
Кари смотрела на Томаса все так же непонимающе. Могло показаться, что он уснул. Не более того. Его лицо было абсолютно безмятежным; седые волосы, которые так понравились ей во время их первой встречи, аккуратно причесаны. Рука лежала на столе вполне естественно, словно отдыхала – вот-вот поднимется и возьмет теннисную ракетку или погладит Кари по щеке.
Длинное, худощавое тело Томаса выглядело таким же сильным и свежим, как утром, когда она целовала его на прощание. Он с почти религиозным фанатизмом истязал себя тренировками в спортзале, чтобы сохранить высокий мышечный тонус и застраховаться от всех тех неприятностей, которые обычно приходят к мужчине после сорока.
– Томас, Томас, милый, – громко прозвучал ее шепот в безмолвном помещении. Кари даже ожидала, что он сейчас откроет глаза и посмотрит на нее, произнесет ее имя, улыбнется. В голубых глазах мелькнет знакомая искорка. Вот-вот прозвучит его сочный смех.
До этого она боялась, что не вынесет вида его истерзанного тела. Однако видеть его мертвым без единой царапины было едва ли не хуже. Его неизменившиеся черты создавали ощущение полного абсурда, нереальности происшедшего. Происшедшего? Но ведь ничего не произошло!
Нет, произошло. Томас был устрашающе неподвижен.
– Куда прикажете нам его доставить?
– Доставить? Его? – рассеянно переспросила Кари.
– Я вам позже позвоню, – поторопился вставить слово Пинки. – Миссис Уинн еще не успела сделать необходимые приготовления.
– Понимаю. – Патологоанатом начал опускать край простыни.
– Подождите! – выкрикнула она. Ее крик жутковатым эхом прозвучал в стенах, выложенных кафелем. Она не могла оставить его в этом ужасном месте. Где угодно, но только не в этой холодной комнате. Оставить Томаса лежать на этом столе с лицом, накрытым простыней, означало бы официально признать факт его смерти. Однако она еще не была готова к этому. Она не могла признать, что Томас, ее муж, мертв.
– Нам пора, Кари, – бережно обнял ее за плечи Пинки.
– Томас… – Слезы обильно текли по ее щекам. Она робко протянула руку. Дотронулась до его волос, лба. И, уже не сдерживая рыданий, рухнула в объятия Пинки. Он вывел ее из морга.
То, что произошло, было чудовищным, неслыханным, неправдоподобным. В тот день на небе не было ни облачка. По какой-то загадочной причине водитель грузовика службы доставки, поворачивая за угол, не справился с управлением. Грузовик пошел резко вправо, перепрыгнул через бордюр… Так Денвер лишился одного из своих самых достойных граждан, а Кари Стюарт-Уинн – мужа. Он возвращался в здание суда после обеда, который был для него одновременно и деловой встречей. Шел легко и беззаботно, пребывая во власти обманчивого чувства безопасности, которое входит у людей в привычку, помогая им забыть о собственной смертности. Он погиб сразу, в момент удара.
Глядя на гроб, усыпанный цветами, Кари размышляла над тем, как получилось, что Томас, ее жизнерадостный, подвижный Томас, оказался вдруг в этих деревянных оковах.
Она крепко сжала руку Пинки, который в последние два дня служил ей защитой и опорой. Он позаботился абсолютно обо всем, в то время как Кари жила и двигалась, словно в густом тумане. Она была благодарна судьбе, которая в это тяжелое время даровала ей сон души, защитив от жестокой реальности. Без этого она вряд ли бы выжила.
У нее не было родителей, которые утешили бы ее в горе. Мать умерла, когда Кари была еще ребенком. Отец, которого она любила всей душой, ушел в мир иной незадолго до того, как она закончила колледж, получив диплом специалиста в области средств массовой информации.
А теперь покинул ее и Томас.
Похороны прошли перед ее глазами, не вызвав ничего, кроме ощущения пустоты. Лишь на пути домой в одной машине с Пинки и Бонни она начала плакать. Бонни молча протянула ей коробку с бумажными салфетками.
– Помните нашу с ним свадьбу? – горестно спросила Кари своих спутников. – Все тогда были в шоке. – Она заметила, что голос ее сел. Должно быть, плакала и раньше, только не замечала.
– Люди всегда испытывают шок, когда супружеская пара не соответствует их представлениям о норме. А между вами было больше тридцати лет разницы. Так что удивляться нечего, – рассудительно произнес Пинки.
– Тридцать два года, – уточнила Кари. – Однако я никогда не чувствовала этой разницы в возрасте.
– Томас выглядел значительно моложе своих лет. Правда, он и жил совсем не так, как большинство мужчин, которым за шестьдесят.
– Верно, он был особенным. – Кари повернулась к Бонни и грустно улыбнулась, а затем посмотрела в окно машины. Ей было удивительно видеть толпы пешеходов, спешащих по тротуару. Для большинства людей это был обычный будний день. Жизнь продолжалась.
– Помню, как я была подавлена смертью отца, – задумчиво произнесла она. – Я пришла на Даблью-би-ти-ви с твердым намерением сделать работу главной целью своей жизни. Работа, и больше ничего… Но потом встретила Томаса, и моя жизнь обрела новый смысл. Не знаю, что и делала бы без него. Мы были так счастливы, – вздохнула Кари. – И почему только судьба так нетерпима к человеческому счастью?
– Судьба – завистница известная, – мягко подтвердила Бонни. – Ты красива и талантлива. Томас Уинн был богат, ему всегда сопутствовал успех. Оба вы, казалось, имели все, что только можно пожелать.
– Нам и в самом деле ничего не было нужно, кроме нас двоих, – согласилась Кари, в то время как Пинки перестроился в ряд, который вывел их машину прямиком к дому, где они жили вместе с Томасом. – Может, зайдете на минуту?
– А стоит? – спросил Пинки. – Не хотелось бы навязывать тебе сейчас наше общество. Хотя, если честно, я с удовольствием глотнул бы чего-нибудь.
– У меня есть как раз то, что ты любишь, – ответила Кари. Порывшись в сумке, она вытащила ключ и открыла входную дверь. Сегодня она отпустила прислугу, с тем чтобы они смогли присутствовать на похоронах хозяина. К тому же в этот день ей никто, кроме близких друзей, не был нужен. – Специально для тебя держу сивуху, которую, кроме твоей милости, никто в рот взять не может.
Шутка получилась не очень удачной, однако Пинки оценил ее. Он прекрасно знал, что у нее сейчас на душе. Томаса Уинна она поистине боготворила. Сам же Пинки не считал их брак нормальным, однако ни разу не отважился высказать свою точку зрения вслух, тем более в присутствии Кари. Она не терпела от посторонних не то что критического слова – даже намека на критику в адрес собственного мужа.
Дом был холоден и мрачен. Скудные лучи солнца пробивались сквозь узкие и высокие окна. Войдя в комнату, Кари перевела вверх рычажок регулятора тепла. Сняла пальто и шляпу, оцепенело посмотрела на них, словно не зная, куда деть. В конце концов вещи полетели на стул.
– Я сам налью, – торопливо произнес Пинки, направляясь к антикварному шкафчику, переделанному под бар. – Ты что будешь, Бонни?
– Виски без содовой.
– Вот это я понимаю! Серьезную девушку сразу видно. А ты, Кари?
– А-а… Что угодно. – Она обессиленно опустилась на диван.
Бонни Стрэнд потянулась к ней со своего кресла и успокаивающе взяла за руку. Пинки за глаза называл эту женщину «сухофруктом», однако при этом явно кривил душой. Она не была похожа на сушеное яблоко. Отнюдь. Седые искорки в каштановых волосах Бонни лишь смягчали резковатые черты ее лица. При этом оно нисколько не теряло своей красоты и выразительности.
Это была хорошо сохранившаяся, ухоженная, самостоятельная женщина лет сорока пяти. Подарив ей одного за другим трех сыновей, муж бросил ее, и с двадцати двух лет Бонни приходилось вести неустанную борьбу за то, чтобы прокормить себя и своих мальчиков. Теперь они уже выросли, окончили колледж, и каждый вел вполне обеспеченную жизнь. Бонни Стрэнд отличалась твердым характером, но в то же время имела доброе сердце. Она была одной из наиболее цельных натур, которые довелось знать Кари.
– Мне придется уехать из этого дома, – проговорила Кари, нарушив молчание.
– Почему? – удивилась Бонни.
– Милая, – убедительным тоном произнес Пинки, подходя к ним с напитками, – ты сейчас просто не в состоянии принимать подобные решения.
– Если я не сумею взять себя в руки, если по-прежнему буду стараться ни о чем не думать, то, боюсь, мой мозг отключится, и я впаду в кому. – Ей нужно было во что бы то ни стало заставить себя продолжать жить. Неужели им это непонятно? Естественно, ей не хотелось даже шевелиться, не говоря уже о том, чтобы строить планы на будущее. И все же она знала, что должна что-то делать. Должна! – Все уже решено. Я уеду отсюда, как только соберу вещи.
– А ты вполне уверена, что тебе это так необходимо? – спросил Пинки, сунув ей в руку бокал.
Это был бренди. Кари сделала глоток и зажмурилась, когда сладкий огонь потек по ее жилам.
– Да. В этом доме жила первая семья Томаса. Ты видел сегодня на кладбище его сына и дочь. Они вполне могли восстать против отца, когда мы с ним поженились, однако не сказали ни слова против. Именно его первая жена сделала этот дом домом в полном смысле слова. Их дети выросли здесь. И я не хотела, чтобы у них хотя бы на секунду возникло подозрение, что я задумала прибрать к рукам то, что не принадлежит мне по праву. – Она отпила еще бренди. – После того как мы поженились, Томас изменил завещание. Но я настояла, чтобы и по новому завещанию дом оставался детям.
– Довольно щедро с твоей стороны, – протянул Пинки, озираясь по сторонам. – Это гнездышко стоит по меньшей мере миллион.
Поместье, занимавшее более гектара земли, находилось в Черри-Хиллс – наиболее престижном районе Денвера. Обсаженная голубыми елями асфальтовая дорожка вела к величественному зданию, в котором было пятнадцать комнат. В поместье имелся теннисный корт с искусственным освещением, плавательный бассейн и конюшня. Само поместье было не менее живописно, чем стоявший в его центре особняк в духе эпохи Тюдоров.
Разведя руки в стороны, Кари изобразила на лице лучезарную улыбку.
– Я девушка простая, каждый день работаю. Ну зачем мне все это? – По выражению лиц собеседников она видела, что те не слишком ей верят.

От ненависти до любви - Браун Сандра -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге От ненависти до любви на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга От ненависти до любви автора Браун Сандра придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу От ненависти до любви своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Браун Сандра - От ненависти до любви.
Возможно, что после прочтения книги От ненависти до любви вы захотите почитать и другие книги Браун Сандра. Посмотрите на страницу писателя Браун Сандра - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге От ненависти до любви, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Браун Сандра, написавшего книгу От ненависти до любви, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: От ненависти до любви; Браун Сандра, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...