А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Трое подростков, проезжавших мимо на грузовике, выразительно свистнули, оценив ее пляжный костюм. Как безобидны их заигрывания!
Совсем другое дело Лайон Рэтлиф.
Прошло уже несколько часов с тех пор, как она подверглась внимательному осмотру его глаз, и вот сейчас одно лишь воспоминание о нем вызывало давно забытые ощущения. Энди чувствовала, как пульсирует ее кровь, и каждый толчок наполнял ее жизнью, напоминая о том, что она не погибла вместе с Робертом.
Спустя некоторое время Энди отправилась в маленькой спортивной машине, взятой напрокат, к небольшой шашлычной, купила сочных сандвичей и вернулась в гостиницу. Включила телевизор, но глупые «комедии положений» и варьете-шоу вскоре ей наскучили. Она взяла последний бестселлер о пылкой любви. Главный герой был зеленоглазым блондином, но воображение рисовало Энди только темные волосы и серые глаза, ироничный взгляд, чувственный рот, жесткий в гневе, но обещающий незабываемые поцелуи, высокую фигуру, загорелое, мужественное, грубовато-красивое лицо. Герой книги явно проигрывает Лайону Рэтлифу.
– Это самый грубый из всех мужчин, которых мне доводилось видеть! – воскликнула Энди, швырнув в сердцах роман, и пошла проверить, заперта ли дверь.
Прежде чем выключить свет, Энди взглянула на свое отражение в зеркале.
– Да, кое в чем он прав, – сказала она себе. – «Она» действительно «аккуратненькая».
* * *
Когда Энди проснулась в то памятное утро, в ее голове уже созрел план.
Из подслушанного в салоне красоты разговора она помнила, что Лайон Рэтлиф заказал новые саженцы для ранчо. Жена владельца питомника гордо возвестила всем, что именно ее мужу предстоит доставить посадочный материал в четверг утром.
«Может, ты проберешься туда под видом деревца…» Энди поблагодарила Леса за подсказку. Надев летний костюм из тяжелого шелка и легкую, без рукавов, шифоновую блузку цвета коралла, Энди придирчиво оглядела себя в зеркале. Что ж, выглядит она вполне профессионально! Но нужен последний штрих… Волосы собрать в пучок!
Сев в машину, Энди направилась в сторону ранчо Рэтлифов. Примерно в миле от их дома она съехала на обочину и остановилась, от всей души надеясь, что не опоздала.
Просидев так минут двадцать, Энди услышала звук мотора, приближающийся со стороны города. Она выглянула в окно и увидела грузовичок с саженцами.
Выскочив из машины, Энди подняла руку с беспомощным, несчастным видом.
Как она и ожидала, грузовичок остановился на обочине в нескольких метрах от машины. Энди подбежала как раз в тот момент, когда водитель вылезал из кабины.
– Большое спасибо, что остановились.
– Утро доброе, маленькая леди. Что случилось с вашей машиной?
Она выдавила из себя фальшивую улыбку.
– Не знаю, – сказала Энди упавшим голосом. – Я направлялась на ранчо Рэтлифов. Я и без того уже опаздывала к Грейси, а теперь еще это! Наверное, она уже волнуется. Не могли бы вы подвезти меня до ближайшего телефона?
Энди не имела ни малейшего понятия, кто такая Грейси, только слышала, что именно это имя упоминал Лайон в кафе Гейба. Это могла быть родственница, кухарка, экономка или… жена. Встречалось ли ей где-нибудь в газетах упоминание о том, что он женат? И почему ее так расстраивает эта мысль?
Как бы то ни было, а ее хитрость сработала. Хозяин питомника радушно улыбнулся:
– Я как раз еду на их ранчо и, если не возражаете, подвезу вас.
Энди почувствовала, как бешено забилось ее сердце.
– Не может быть! Вы мой спаситель. Но я действительно вам не помешаю? – нерешительно спросила она, одарив спасителя очаровательной улыбкой.
– О чем разговор! Конечно, нет.
– Тогда, позвольте, я заберу сумочку и закрою машину.
Энди легко побежала к машине, благодаря звезды за то, что они послали ей человека, которого так легко одурачить. Он даже не спросил, по какому делу она туда едет!
Подножка грузовика оказалась довольно высокой, а юбка – слишком узкой, поэтому, забираясь в кабину, Энди испытывала некоторую неловкость. Однако мистер Хьютон, так он представился, оказался настоящим джентльменом и скромно отвернулся.
В кабине было шумно, пыльно и пахло землей и удобрениями. Всю дорогу Энди болтала о разной чепухе. Наконец они оказались перед воротами, за которыми начиналось ранчо Рэтлифов. Мистер Хьютон нажал на педаль, и тормоза пронзительно взвизгнули.
Очевидно, Лайон предупредил охрану о прибытии грузовика из питомника, поэтому ворота широко распахнулись, и охранник в ковбойской шляпе махнул им рукой, указав на асфальтированную дорогу, ведущую к дому. Если он и заметил Энди, которая была совсем не похожа на садовника, то виду не подал. И все же, когда они проехали ворота, Энди облегченно вздохнула.
– Мне нужно подъехать к восточной стороне, где меня будет ждать мистер Рэтлиф, а вас я высажу у парадного входа.
– Замечательно, – улыбнулась Энди.
Даже более замечательно, чем она предполагала. Значит, какое-то время Лайон будет занят. Лайон? Она подумала просто «Лайон»?
– Еще раз благодарю вас, мистер Хьютон, – сказала Энди, когда грузовичок остановился.
– Всегда рад помочь, маленькая леди. Надеюсь, с вашей машиной ничего серьезного.
Энди спрыгнула с подножки, осторожно прикрыла дверь, чтобы не привлекать излишнего внимания, и медленно направилась к дому, уютно устроившемуся среди тополей, дубов и ореховых деревьев.
Это было двухэтажное здание из белого кирпича, крытое красной черепицей. Фасад украшали четыре арки, за которыми виднелись широкие окна и двери парадного входа. Арки поддерживали огромный открытый балкон, с которого свешивались цветочные корзины с восхитительными петуниями, бегониями и шток-розами. Такой дом скорее можно было бы увидеть в Южной Калифорнии, а не на техасских равнинах.
Подойдя к дому и делая вид, что любуется цветами, Энди ждала, когда мистер Хьютон на своем грузовичке скроется из виду. Наконец грузовик завернул за угол, и Энди шагнула в тень балкона. Чувствуя себя преступницей, она подкралась к окну и заглянула в него, пытаясь разглядеть, что находится внутри. Она увидела комнату с высокими потолками и великолепной мебелью. Энди скользнула ко второму окну. За ним была гостиная с огромным камином, диваном и стульями. Третьим шел кабинет с массивным столом, заваленным бумагами, и книжными полками на стенах, затем столовая. Наконец Энди добралась до последнего окна. Видимо, это была оранжерея: комнату заполняли тропические растения, одна из стен целиком была стеклянной. Под потолком крутился вентилятор.
В инвалидном кресле сидел старик и читал… А может, спал? Энди обогнула дом и, увидев стеклянную дверь, заглянула внутрь. Он читал. На коленях у него лежала книга. Старик медленно переворачивал страницы, поглаживая их морщинистыми руками. На носу с горбинкой – очки в оправе.
– Входите, миссис Мэлоун, – даже не обернувшись к ней, сказал старик.
Глава 2
Энди была потрясена. Она не могла сказать, что удивило ее больше: то, что старик знал, кто она, или добродушная улыбка, которой ее встретил. Генерал поразил ее не меньше, чем его сын.
Она ожидала увидеть человека, приблизительно похожего на портрет генерала Пэттона мсти Джорджа Скотта. Где же строгость, присущая заправским военным? Генерал Майкл Рэтлиф был само добродушие. Он не был похож и фотографии сорокалетней давности, которые видела Энди. Человек на них мало походил на хрупкого старца в инвалидном кресле.
Казалось, старый генерал был доводи тем впечатлением, которое произвел на Энди. Его явно забавляли растерянность и недоверие, читавшиеся на ее лице.
– Подойдите, пожалуйста, поближе, миссис Мэлоун, чтобы я мог получше вас разглядеть.
Энди толкнула стеклянную дверь и вошла в оранжерею.
– Вы генерал Рэтлиф? – нерешительно спросила она.
– Ну, разумеется, – рассмеялся старик.
– А как… – Энди поперхнулась. – Как вы узнали, кто я? Разве вы ждали меня?
У нее мелькнула мысль, что Лес позвонил генералу и попросил его дать согласие на интервью. Но нет, Лес так не мог сделать, это было не в его правилах. И, кроме того, никому не удалось бы поговорить с генералом, не переговорив предварительно с Лайоном. А Лайон не из тех, кого легко уговорить поменять решение.
– Да, я вас ждал, – ответил генерал, не утруждая себя дальнейшими объяснениями. – Присаживайтесь, прошу. Не желаете ли выпить что-нибудь?
– Нет-нет, спасибо.
Энди неожиданно почувствовала себя школьницей, уличенной в озорном проделке. Она присела на краешек плетеного кресла с высокой спинкой. Пристроив рядом с, собой на сиденье маленькую сумочку, одернула юбку и выпрямилась.
– Вы ведь даже не смотрели в мою сторону. Как вам удалось…
– Военный опыт, миссис Мэлоун. У меня всегда были уши, как локаторы. Мой великолепный слух был настоящим проклятием для младших офицеров. Они не могли посплетничать обо мне за моей спиной. – Он снова рассмеялся.
– Но откуда вы знаете мое имя?
Несмотря на то, что ее застали на месте преступления, Энди была счастлива. Наконец-то она встретилась лицом к лицу с одним из самых знаменитых героев войны. Теперь, правда, тело его одряхлело, но мозг оставался острым как бритва. Водянистые глаза слезились, но замечали они, показалось Энди, гораздо больше, чем сам генерал захотел показать. К тому же он обладал необыкновенной проницательностью.
– Вы видели мои телевизионные программы?
– Нет, мне очень жаль, но я не видел ни одной. Я знаю, кто вы такая, потому что Лайон рассказал мне, что встретил вас вчера в городе.
Лицо Энди мгновенно превратилось в маску безмятежного спокойствия.
– Неужели? – холодно сказала она. – А сказал ли он вам, как он был груб со мной?
Старик рассмеялся громким лающим смехом, вызвавшим у него сильнейший приступ кашля. Не имея ни малейшего представления, что нужно делать в этом случае, и боясь даже думать о последствиях, случись с ним что-нибудь, Энди подбежала к генералу.
Приступ наконец затих, и Майкл Рэтлиф махнул рукой, давая понять, что она может вернуться в свое кресло. Глубоко вздохнув несколько раз, он сказал:
– Нет, Лайон ничего не говорил о вашей встрече, но это на него похоже.
Генерал вытер слезящиеся глаза белым батистовым платком, и – Энди могла бы поклясться – в его глазах промелькнуло хитровато-шаловливое выражение.
– Лайон мне сказал, что очередная пиявка из прессы шастала по городу, вынюхивая и задавая вопросы. Он назвал вас… дайте-ка подумать… любопытной сучкой. Да, думаю, именно так он сказал. И продолжал в том духе, что вы, без сомнения, надеетесь с помощью своего личика и фигурки выудить из живой мумии историю. А после этого описал мне вас в мельчайших подробностях.
Густая краска залила щеки Энди. От злости она даже заскрежетала зубами. Какая мерзость! Пиявка. Сучка. Да как он смеет?!
Энди усилием воли подавила гнев, охвативший ее: она понимала, что генерале интересом наблюдает за ее реакцией.
– Генерал Рэтлиф, я хочу, чтобы вызнали: ваш сын заблуждается на мой счет. Я действительно расспрашивала людей о вас и вашей жизни здесь, на ранчо, но только потому, что я хочу…
– Вам вовсе не нужно оправдываться передо мной, миссис Мэлоун. Я только лишь рассказал вам, какое впечатление вы произвели на Лайона. А для того, чтобы я мог составить свое собственное мнение, позвольте мне задать вам несколько вопросов. Вы работаете на кабельное телевидение и хотите сделать со мной интервью. Верно?
– Да, сэр. Мы, то есть я хочу сделать серию интервью, которые бы выходили в эфир по вечерам в течение недели. Каждое по полчаса.
– Почему?
– Почему? – повторила она, не понимая вопроса.
– Почему вы хотите делать интервью именно со мной?
Мгновение она смотрела на него в замешательстве, потом, слегка тряхнув головой, сказала:
– Генерал Рэтлиф, вы часть американской истории. Ваше имя будет в каждой книге о Второй мировой войне. Многие годы вы жили в уединении на этом ранчо, и американцам любопытно: отчего так? Они хотят знать, чем вы занимаетесь.
– На это я могу ответить одним словом – ничем. Просто сижу здесь день за днем, старею, дряхлею, жду смерти. – Он поднял руку, заметив, что она собирается возразить. – А теперь, миссис Мэлоун, послушайте: если нам когда-нибудь предстоит работать вместе, то s мы должны быть взаимно откровенны. Я скоро умру. Я долго этого ждал и даже предпочел бы, чтобы это произошло скорее. Я устал быть старым и бесполезным.
Энди нечего было на это сказать, некоторое время они сидели молча. Первым заговорил генерал:
– Предположим, я соглашусь на это интервью. Но вы будете соблюдать условия, скажем так, моей капитуляции?
Сердце у Энди учащенно забилось. Он готов согласиться!
– Да, сэр.
– Очень хорошо. Можете делать свое интервью, миссис Мэлоун. Только не пойму, почему вам интересен именно я, а не другой, более выдающийся человек.
– Вы неординарный человек, поистине выдающаяся личность. – Она действительно так считала.
Он рассмеялся, и на этот раз мягко:
– В дни моей молодости, возможно. Ну, а теперь к моим условиям. Вы можете задавать любые вопросы о моем детстве, школьных годах, воинской учебе, о карьере до и во время войны. Кстати, во время Первой мировой я был пехотинцем. Вам это известно? – И, не дожидаясь ее ответа, продолжил: – Вы можете спрашивать меня о войне в целом, но я не стану обсуждать отдельные сражения.
– Очень хорошо!
– Я откажусь отвечать, если вы станете расспрашивать о них.
– Понимаю.
На самом деле она ничего не поняла, но сейчас была готова согласиться на что угодно, только бы получить возможность сделать интервью.
– Когда мы начнем? Сегодня?
Энди улыбнулась:
– Нет. Сегодня вечером я свяжусь со своей съемочной группой, и через день или два они прибудут сюда с аппаратурой и оборудованием.
– Интервью будет снято как кино?
– На видеопленку.
– На видеопленку, – задумчиво повторил старик, словно не совсем понимая, в чем разница.
– Это то же самое, что кино, только лента похожа на магнитофонную. – Он важно кивнул. – А до приезда группы мне хотелось бы осмотреться, выбрать место для съемок. Мне не хочется делать всю серию в одном и том же месте.
– У нас будет возможность получше узнать друг друга. – Он заговорщицки подмигнул ей. – Сколько времени займут съемки?
– Мы будем работать каждый день столько, сколько позволит ваше самочувствие. Я думаю, что, если в день мы будем отснимать полную получасовку, мы закончим…
– Вы уже закончили.
Энди резко обернулась и в проеме двери увидела Лайона. На фоне солнечного дня его фигура вырисовывалась зловещим силуэтом.
– Входи, Лайон. Насколько я знаю, ты уже знаком с нашей гостьей, миссис Мэлоун.
Рэтлиф-младший вошел в комнату. Не обращая внимания на попытки отца настроить его на миролюбивый лад, Лайон неприязненно уставился на Энди:
– Какого черта вы здесь делаете?
Энди вскочила на ноги:
– Вам прекрасно известно, что я здесь делаю.
– Вы проникли в мой дом обманом. Мы с мистером Хьютоном разгрузили уже второй ряд ящиков с рассадой, когда он упомянул о несчастной маленькой леди, которую подбросил сюда, чтобы она не опоздала на свидание с Грейси из-за того, что у нее якобы сломалась машина. У Грейси, насколько я знаю, отродясь не было ни с кем «встреч». Я сложил два и два, и ответ указал на вас. А теперь, миссис Мэлоун, вы отправитесь восвояси. С применением силы, если потребуется.
У Энди не было ни малейшего сомнения, что он говорит серьезно. Но тут вмешался отец:
– Лайон, твоя мать была бы очень огорчена отсутствием у тебя хороших манер, особенно по отношению к леди. Я согласился дать миссис Мэлоун интервью.
Если бы Лайона ударили лопатой, он бы выглядел менее ошарашено.
– Папа… ты… уверен?
Он опустился на колени перед инвалидным креслом и положил свою огромную загорелую руку на плечо генерала Рэтлифа.
– Папа, ты уверен? – повторил он.
Неожиданная нежность, прозвучавшая в его голосе, ошеломила Энди.
Генерал пристально посмотрел на сына:
– Да, уверен. Я не согласился бы ни на какие другие интервью, но миссис Мэлоун так очаровательна, что я не в силах отказать.
– Очаровательна, – фыркнул Лайон, поднимаясь на ноги. – Только не позволяй ей уговорить тебя делать то, чего ты не хочешь.
– Лайон, хоть раз в жизни я показал себя человеком легковерным? – тихо спросил он. – Не беспокойся. Все будет в порядке. Я хочу это сделать.
– Замечательно.
– Ну что ж, миссис Мэлоун, похоже, все улажено, – сказал генерал с приятной улыбкой.
– Благодарю вас, генерал Рэтлиф. Зовите меня, пожалуйста, Энди.
– Вы мне нравитесь, Энди.
– Вы мне тоже.
– Извините, – в голосе Лайона звучала враждебность, – я должен вернуться к работе.
– Лайон, пусть все закончит мистер Хьютон. Он знает, что делать. А ты отвези Энди в гостиницу, заберите ее вещи и возвращайтесь с ними сюда.
Энди и Лайон в немом удивлении уставились на генерала Рэтлифа. Наконец Энди обрела дар речи:
– Н-н-но я остановилась в мотеле «Рай на холмах» и уверяю вас, что мне там достаточно удобно.
– Но не так удобно, как будет здесь, – дружелюбно сказал генерал. – Вы еще не пробовали стряпню Грейси.
«Значит, – думала Энди, – Грейси – это кухарка».
– Кроме того, а что, если мне захочется излить перед вами душу, а вас как раз не будет рядом? Вы ведь не можете упустить такую возможность? Как ни крути, вам лучше оставаться под этой крышей до конца съемок.
– Но моя группа остановится в мотеле и…
– А сколько человек в вашей группе?
– Четыре.
– Тогда мы разместим их во флигеле. Taм полно места. И больше никаких возражений, – сказал генерал категорическим тоном. – Мы с Лайоном слишком одиноки. Ваше присутствие внесет приятное разнообразие в нашу жизнь. – Он включил моторчик коляски. – А теперь прошу извинить меня. Увидимся за ленчем.
Энди осталась наедине с Лайоном. Должно быть, он хорошо знал, какой великолепный слух у отца. Он дождался, пока коляска исчез нет из вида, и только потом повернулся к Энди:
– Наверное, вы очень гордитесь собой? – В серых глазах она прочла осуждение.
– Да, горжусь. Ваш отец охотно согласился на интервью. Вы могли бы избавить нас от разного рода неприятностей и потери времени если бы передали ему мою просьбу несколько месяцев назад, а не возвращали мне письма нераспечатанными.
– Он согласился на интервью, а я – нет. – Лайон смерил ее насмешливым взглядом. – Разве ваша жизнь недостаточно интересна? И что только заставляет некоторых совать нос в жизнь других людей? Это доставляет вам какое-то особое удовольствие?
Как ей была ненавистна его кривая ухмылка!
– Я не сую нос. Я всего лишь хочу поговорить с вашим отцом и записать эти разговоры на пленку, чтобы их могли услышать тысячи людей, которым интересно то, о чем он будет рассказывать.
– Звучит очень здорово, миссис Мэлоун. Благородно и прямо.
Насмешливая улыбка исчезла с его лица словно по мановению волшебной палочки. Лайон стал серьезен, только линия губ выдавала решимость. Он грубо схватил Энди за руку повыше локтя и рванул к себе:
– Но я вас предупреждаю: если вы сделаете что-нибудь, хоть что-нибудь, что расстроит моего отца или повредит ему, то молитесь богу. Вы хорошо меня поняли?
У Энди перехватило дыхание, когда она оказалась так близко от него, но она заставила себя выдавить:
– Да.
Он смотрел на нее сверху вниз, недоверчиво покачивая головой. Энди замерла. Она не могла дышать. Не смела. Ей казалось, что они стоят в этой двусмысленной позе, напоминающей не то борцовскую схватку, не то объятия любовников, целую вечность.
Наконец Лайон осознал всю пикантность ситуации. Он неожиданно и резко отпустил ее, словно счел опасной эту близость.
– Поехали за вашими вещами. – Тон, которым было сделано это предложение, напоминал скорее ворчание злобной собаки. – Я вам не такси.
Энди хотела было насмешливо отказаться от столь любезного предложения, но он уже шел к стеклянной двери. Не обращаться же к его спине! Она покорно последовала за ним на задний двор, где в одном из четырех боксов гаража стоял серебристый «Эльдорадо».
Лайон сел за руль, не удосужившись даже открыть для нее дверцу. Скользнув на сиденье, Энди громко захлопнула дверь, выразив этим свое отношение к его манерам. Он ответил ледяным молчанием. Мол, мне без разницы, что ты там обо мне думаешь. Они выехали на шоссе.
Деревья, кустарники, дома вдоль дороги сливались в одну линию, но она даже не хотела гадать, с какой скоростью они едут. Он вел машину, поставив локоть на раму открытого окна и отстукивая одному ему известную мелодию.
Ветер как сумасшедший трепал ее волосы. «Ну и пусть. Черта с-два я попрошу его закрыть окно», – думала Энди.
– Это моя машина, – сказала она, когда они просвистели мимо автомобиля, стоявшего на противоположной обочине.
– Остановимся и подберем ее на обратном пути. Не хочу, чтобы с маленькой леди опять что-нибудь приключилось.
Она наградила его убийственным взглядом и отвернулась к окну.
Весь оставшийся путь они проехали молча. Наконец Лайон остановил «Эльдорадо» в нескольких шагах от гостиницы:
– Не вы одна умеете задавать вопросы, миссис Мэлоун.
Взгляд серых глаз вызвал безотчетную тревогу. Что же он выяснил о миссис Мэлоун?
– Я недолго, – сказала Энди, с облегчением выходя из машины.
Энди вошла в комнату. Не услышав за собой звука закрывающейся двери, она обернулась и увидела на пороге Лайона.
– Я помогу.
– В этом нет необходимости.
– Я этого и не говорил.
Оттеснив ее, он вошел в комнату. И сразу же комнатушка, которая и раньше казалась ей маленькой, сжалась до размеров кукольного домика.
Он улегся на кровати, а ноги в пыльных ботинках положил на спинку. Энди, оторопев, стояла посреди комнаты, безмолвно глядя на него.
– Не буду вам мешать, – сказал он.
Энди повернулась к нему спиной и открыла чемодан. В бешенстве она стала срывать одежду с вешалок и швырять как попало в чемодан, подняла с пола несколько пар обуви и бросила в пакет.
– Не забудьте ботинки, – иронично посоветовал ей Лайон с кровати.
Энди резко обернулась:
– И не подумаю. Они в отдельной коробке. Огромное вам спасибо за помощь.
– Рад служить. – И снова отвратительная, наглая улыбка.
Неожиданно перед мысленным взором Энди предстала совсем другая картина: Лайон, прислонившись головой к спинке кровати, улыбается ей, но не с издевкой, а нежно, призывно. Теплая волна пробежала по ее телу, но она тотчас же постаралась подавить эти ощущения.
Подойдя к туалетному столику, стала небрежно бросать в чемодан косметику и парфюмерию. Флакончики и баночки со звоном падали друг на друга, и оставалось только надеяться, что ничего не разобьется и не вытечет.
Мельком взглянув в зеркало, Энди увидела, что Лайон следит за каждым ее движением.
– Вам что, доставляет особое сексуальное удовольствие наблюдать за моими сборами?
– Вообще-то, да. Очевидно, в прошлой жизни я был тихим извращенцем.
– Вам следует пройти обследование у специалиста.
– Зачем? – Он вскинул брови. – Разве вас нервирует то, что я за вами наблюдаю?
– Вовсе нет.
В ответ он сардонически усмехнулся, как бы говоря, что не верит ей.
Энди отвела взгляд от его отражения в зеркале и положила в чемодан последнюю коробочку с туалетного столика.
Пока она укладывала в сумку свои записи, в беспорядке валявшиеся на столе, Лайон поднялся с кровати и направился в ванную. Через несколько секунд он вернулся, держа в руках малиновый бюстгальтер и трусики. Только сейчас она вспомнила, что вечером постирала их и повесила сушиться на палку от занавески.
Поймав его взгляд, Энди вспыхнула до корней волос.
– Не забудьте вот это, – нарочито вежливо проговорил Лайон и принялся методично изучать прозрачное белье – Не скажу, что для вас это была бы большая потеря. – Лайон подбросил трусики и бюстгальтер вверх, словно желая проверить, так ли они легки, как кажутся. – Тут терять-то практически нечего, – пришел он к выводу.
Энди выхватила белье. Уложив вещи в чемодан, с силой захлопнула его. Ее досада вызвала у него приступ дикого смеха.
Энди подняла чемодан, решив, что понесет его сама, но Лайон забрал чемодан, чем несказанно ее удивил.
– Вам нужно еще выписаться? – Лайон открыл дверь комнаты.
– Да, – холодно ответила она.
Ей не хотелось признаваться даже самой себе, что сердце ее бьется так сильно, что болит грудь.
– Тогда я отнесу ваши вещи в машину, а вы пока уладите все дела.
Энди не стала возражать.
– Хорошо, – сказала она и вышла из комнаты.
Служащая гостиницы была невероятно, фантастически медлительна. Рассчитать проживание за три дня оказалось для нее задачей непосильной. Наконец она заправила кредитную карточку в аппарат, и в это время к дверям медленно подъехал «Эльдорадо».
Медлительная дама задумчиво оглядела Энди:
– Это Лайон Рэтлиф.
– Да, это он. – Энди посмотрела на нее так, что та не отважилась на какие-либо расспросы или комментарии, а только хмыкнула.
Энди вышла из гостиницы и села в машину. Ей нравился запах кожаной обивки. И еще ей нравился запах Лайона. Даже когда он вошел в дом после погрузки саженцев, от него шел чистый, мускусный запах мужчины.
Он опустил стекло и включил кондиционер. Пока они не выехали на шоссе, его жужжание было единственным звуком в салоне автомобиля.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
Загрузка...