Андреев Юрий - Мужчина и женщина http://www.libok.net/writer/5314/kniga/47569/andreev_yuriy/mujchina_i_jenschina 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Наконец Лайон повернулся к ней и спросил:
– А что поделывает мистер Мэлоун, пока вы носитесь по всей стране, вторгаясь в личную жизнь других людей?
Его оскорбительный тон обжег ее, как удар хлыстом.
– Мой муж умер.
На его лице не отразилось никаких эмоций, он только перевел взгляд на дорогу. Она тоже отвернулась.
Потом он тихо сказал:
– Мне очень жаль. Как он умер?
Ее удивило то, что он счел нужным извиниться.
– Он погиб в Гватемале, во время командировки. Землетрясение.
– Давно?
– Три года назад.
– Он тоже был репортером?
– Да.
– Работал в газете?
– На телевидении.
– Он много ездил?
– Все время. Он был помешан на своей работе.
– А вы были счастливы?
С какой стати он спрашивает о личном? Раньше он задавал вежливые вопросы незнакомца, который пытается узнать человека получше.
Энди хотелось нагрубить ему, сказать, что история ее семейной жизни не его дело. Но где-то в глубине души она чувствовала, что этого делать не стоит. Ей ведь предстоит работать с его отцом. Если она будет откровенна с Лайоном, конечно, до определенной степени, может быть, он перестанет ей мешать. Кроме того, она устала от этой игры «кто – кого», особенно с тех пор, как почувствовала, что превосходство всегда останется за ним. А вдруг удастся заключить перемирие?
– Да. Мы были счастливы, – услышала она собственный голос.
Лайон так долго на нее смотрел, что ей захотелось взять у него руль – ведь он продолжал вести машину на умопомрачительной скорости. Наконец он перевел взгляд на дорогу.
Энди чувствовала, что между ней и Лайоном существует необъяснимое напряжение от сознания близости друг к другу. Ей вдруг захотелось дотронуться до него, провести ладонью по темным густым волосам, погладить сильные руки.
– И давно вы занимаетесь этой работой?
Вопрос внезапно вернул ее к более безопасному течению мыслей. Силы одного кондиционера явно не хватало, чтобы остудить ее бурлящую кровь.
Энди откашлялась:
– С тех пор как закончила учебу. Я начинала со сценариев для рекламных роликов, работала на местной телестудии. Потом перешла в отдел новостей и в итоге стала ведущей телепрограммы.
– Но сейчас вы преимущественно занимаетесь, скажем так, разведывательной стороной вопроса.
– Да, – неуверенно произнесла она, догадываясь, куда может завести разговор.
– Интересно, почему? – размышлял он вслух. – Понимаете, иногда люди, которые много разъезжают по стране, выбирают такую работу потому, что они несчастливы дома. Скажем, вы сделали жизнь своего мужа несчастной, он отправился в Центральную Америку и там погиб. И теперь вы стараетесь загладить свою вину тем, что следуете по его стопам?
Это был удар. Он был слишком близок к правде. Энди ощетинилась, как раненое животное:
– Как вы смеете говорить мне такие вещи? Вы ничего не знаете ни о Роберте, ни обо мне. Вы…
– Я все о вас знаю. Вы властная, чрезмерно честолюбивая самка с раздутым «я» всего лишь потому, что вам посчастливилось иметь более привлекательную внешность, чем большинству других женщин.
Лайон резко вывернул руль и остановился на обочине у ее машины. Энди схватилась за ручку двери, но его реакция оказалась молниеносной. Он обхватил ее запястье мертвой хваткой и, склонившись к ней, грубым, хриплым голосом сказал:
– Только не думайте, что с помощью красивого личика, потрясающих ног и груди вам удастся обмануть меня. Я прекрасно знаю, что, какой бы мужчина ни отважился вас коснуться, вы останетесь твердой, как панцирь. Ваша кожа может быть мягкой и теплой, но вместо сердца у вас – кусок льда. Я очень хорошо знаю этот тип, Энди Мэлоун. Вы кастрировали бы любого мужика, который по своей глупости решил бы разбудить в вас женщину. Делайте свои проклятые интервью, но не попадайтесь на моей дороге, а я уж постараюсь держаться подальше от вас. Теперь, когда мы поняли друг друга, возможно, нам удастся кое-как терпеть совместное существование.
Лайон отпустил ее руку и распахнул дверь. Поспешно выскочив из машины, Энди очутилась на раскаленной от солнца обочине дороги. Взвизгнув покрышками, выбросив из-под колес гравий, серебристая машина рванулась прочь, оставив позади себя облако пыли.
Через десять минут Энди уже была у парадного входа. Ее встретила женщина. Без сомнения, это была Грейси. Все-таки у Лайона хватило порядочности, чтобы предупредить прислугу, что она появится с минуты на минуту.
– Похоже, вам необходимо освежиться перед ленчем, – сочувственно сказала Грейси. – Стоит такая жара. Пойдемте наверх я покажу вашу комнату. Я никогда не видела генерала в таком возбуждении. Вам отвели самую большую спальню наверху, не считая комнаты Лайона, разумеется.
Грейси Холстед, так она представилась, была пышной женщиной с седыми волосами и по-детски счастливым круглым лицом, сразу располагавшим к себе. Она говорила с Энди ласково, словно с маленьким ребенком.
– Ну вот мы и прибыли. – Грейси открыла двери просторной комнаты, залитой солнечным светом.
Комната выходила на южную сторону. За окном насколько хватало глаз тянулись округлые холмы. Вдали можно было разглядеть мирно пасущихся коров. Недалеко от дома протекала река. Причудливо изогнувшись, она пересекала владения Рэтлифов. По ее берегам высились грациозные кипарисы.
– Это наша река Гваделупа.
– Как здесь красиво! – Энди имела в виду все вместе: вид из окна, комнату, дом.
– Да. Я живу здесь с тех самых пор, как генерал Рэтлиф построил этот дом. Мне никогда не надоедает смотреть на эти холмы. А вы видели бассейн? Генерал говорит, что вам нужно посмотреть все.
– Благодарю вас. Я так и сделаю.
– Лайон привез ваши чемоданы. – Грейси кивнула на багаж.
– Да. Очень мило с его стороны, – сказала Энди, но Грейси не заметила сарказма:
– А теперь я вернусь вниз и потороплюсь с ленчем. Ванная здесь. – Она указала на дверь. – Я там все приготовила, но если что пропустила, то выйдите на площадку и крикните мне.
Энди засмеялась:
– Хорошо.
Грейси улыбнулась. Сложив руки на животе и чуть склонив голову, она оглядела Энди с головы до пят. И, очевидно, осталась довольна тем, что увидела.
– Думаю, генерал прав. Ваше пребывание здесь… будет для нас интересным. – И, прежде чем Энди успела удивиться загадочному утверждению, Грейси продолжила: – Ленч в полдень.
Грейси ушла, и Энди осталась одна. Она сняла помятый костюм, который еще утром был безупречно чист и свеж, и попыталась вытряхнуть из него пыль. Затем приняла душ и надела привычную одежду – юбку и тенниску.
Расчесывая волосы, она подошла к окну и принялась разглядывать двор.
Вот из-за гаража вышел Лайон. Он подошел к мистеру Хьютону, который, стоя на коленях, высаживал оставшиеся саженцы. Вытащил из джинсов рубашку и начал расстегивать пуговицы. Снял ее и повесил на нижнюю ветку пекана.
Энди не отрываясь следила за его движениями. Они были удивительно естественны, непритворны, и в то же время создавалось впечатление, что он исполняет партию героя-любовника в балете.
Энди почувствовала, что сердце ее забилось быстрее.
Схватив за ручки садовую тачку, Лайон провез ее несколько метров. При этом его широкие плечи напряглись так, что стал заметен каждый литой мускул под загорелой кожей. Грудь его была покрыта темными курчавыми волосами. В верхней части торса они образовывали широкую полосу, которая, постепенно сужаясь книзу, исчезала в Джинсах.
Лайон рассмеялся каким-то словам мистера Хьютона, сверкнув белозубой улыбкой. Морщинки вокруг глаз придавали ему смешливое, задорное выражение. Раньше Энди не видела его таким. Он всегда был насторожен, полон неприязни, раздражения. А еще высокомерия и наглости.
Взглянув на свои часики, Энди отошла от окна. Очевидно, Лайон не собирался на ленч.
* * *
Энди очень понравился салат из зелени с тертым сыром и ломтиками холодной индюшатины.
– Я подумала, что вы питаетесь в основном салатами, – заметила Грейси. – Для ленча это нормальная еда, но все же я лично прослежу, чтобы вы немного поправились, пока будете у нас.
– Пожалуйста, не беспокойтесь за меня. Когда приедет моя группа, у вас будет дел невпроворот. Мы внесем хаос в ваш безупречно чистый, тихий дом. Я могу вам только пообещать, что мы постараемся вести себя насколько возможно аккуратно и скромно.
– Еще никому не удавалось создать в этом доме такой беспорядок, с которым я не могла бы справиться. Делайте все, что сочтете нужным.
– С вашего позволения, генерал Рэтлиф, я хотела бы сегодня побродить по дому. Нужно найти подходящий интерьер для съемок.
– Разумеется. Дом в вашем распоряжении.
– А где вы чувствуете себя спокойнее всего?
– Большую часть времени я провожу в солнечной комнате, той самой, где вы нашли меня сегодня утром, – подмигнув, ответил он. – Или в своей спальне. Бывает, посижу в гостиной.
– Мне бы хотелось, чтобы вы были в естественной, привычной для вас обстановке. Могли расслабиться перед камерами. Я проверю в этих комнатах электрику для подключения аппаратуры и тому подобные мелочи, а вечером позвоню коллегам и скажу, какое оборудование они должны привезти. Вероятно, группа приедет послезавтра.
После ленча Энди провела несколько часов, осматривая комнаты. Она подыскивала наиболее удобные места и с технической точки зрения, и с эстетической.
Энди просмотрела внимательно газетные вырезки, которыми снабдила ее Грейси, отметив, что все газетные статьи датированы первыми послевоенными годами. Именно тогда генерал досрочно ушел с военной службы и вот уже более тридцати лет ведет жизнь отшельника. Итак, кроме неожиданного желания спрятаться от широкой известности, ничего таинственного в его жизни не было. Энди исписала два листка блокнота вопросами, которые предполагала задать генералу. До ужина еще оставалось время.
Энди, справедливо рассудив, что ужин не будет официальным, переменила только кофточку, выбрав серовато-бежевую жоржетовую на пуговицах, с глубоким вырезом и широкими рукавами. Волосы в пучок она собирать не стала.
Лайон сидел за столом рядом с отцом. Когда Энди вошла в комнату, он поднял на нее глаза, и их взгляды встретились. Казалось, прошло немало времени, прежде чем она выдавила из себя: «Добрый вечер».
Поднявшись, Лайон помог Энди сесть за стол. От ощущения его близости ее охватил трепет.
Тут же она одернула себя. Во время их последней встречи он вел себя откровенно оскорбительно. Оставил ее на дороге задыхаться в пыли. Но вместо досады и обиды где-то в глубине ее существа появилось то странное чувство, которое преследовало ее со времени их первой встречи. Энди злилась на самое себя.
Генерал, не замечая или не обращая внимания на странное напряжение, возникшее между его сыном и гостьей, склонил голову в молитве. Энди и Лайон последовали его примеру.
Во время молитвы Энди не удержалась от искушения взглянуть на Лайона, сидевшего как раз напротив нее. Но, подняв глаза, она тут же зажмурилась и снова опустила голову: серые глаза напротив смотрели на нее в упор.
– Сегодня Энди начала подыскивать места для съемок, – сообщил генерал, пока Грейси обслуживала Лайона и Энди.
– Что ты говоришь? – Лайон поднял одну бровь.
– Да, – ответила Энди. – Ваш отец был настолько любезен, что дал мне разрешение использовать все комнаты. – Это был намек на негостеприимство Рэтлифа-младшего. Но – увы! – цель не была достигнута. Уголки его губ лишь слегка дрогнули, выражая удивление.
Энди посмотрела на генерала:
– А вы можете выходить на улицу? Мне бы хотелось снять несколько сцен для ролика «Б».
– Ролика «Б»? – переспросил Лайон.
– Так называется дополнительный ролик. Довольно скучно смотреть полчаса на людей, сидящих в креслах напротив друг друга. А если у нас будет такой ролик, мы могли бы смонтировать промежуточные сцены. Лайон понимающе кивнул.
– Я слишком слаб, чтобы ходить, но Лайон оборудовал дорожку к реке, чтобы я мог добираться туда на своей коляске. Берег реки подойдет для нас?
– Да!
– Хорошо. Тогда после ужина Лайон проводит вас туда, и вы разберетесь, что к чему.
Глава 3
– Боюсь, он очень занят и ему не до меня. – Энди не осмеливалась взглянуть на мужчину, сидящего напротив.
– Вовсе нет, – ответил тот.
Ее вилка со звоном ударилась о фарфор. Энди сделала над собой усилие, чтобы голое прозвучал спокойно.
– Я думаю, гораздо разумнее осмотреть место при дневном свете, – сказала она, обращаясь к генералу. Ей не верилось, что Лайон согласился с предложением отца.
– Конечно. Но вы целый день провели в доме, и прогулка пойдет вам на пользу. А теперь разберитесь с яблочным пирогом и отправляйтесь гулять.
Энди взглянула на Лайона, надеясь, что он поддержит ее, но тот сидел с невозмутимым видом кота, проглотившего канарейку. Неужели он не может придумать предлог, чтобы отказаться от прогулки? Бросив на него сердитый взгляд, она подцепила на вилку кусочек пирога. Конечно, может. Просто он ждет не дождется очередного случая поднять ее на смех. Но на этот раз он будет разочарован. Она не даст ему ни малейшего повода посмеяться над ней.
– Лайон, по пути зайди на кухню и попроси Грейси принести мне теплого молока, – сказал генерал. – Я что-то очень устал сегодня.
Энди, мгновенно забыв о Лайоне, озабоченно посмотрела на человека, оказавшего ей гостеприимство.
– Папа, тебе нехорошо? – встревожился Лайон. – Позвать доктора Бейкера?
– Нет-нет. Я просто чувствую себя стариком восьмидесяти с лишним лет. Сейчас я отправлюсь в постель и хорошенько высплюсь. Мне хочется выглядеть во всей красе, когда Энди будет брать у меня интервью. – И он снова подмигнул ей.
Поддавшись внезапному порыву, она подошла к генералу и поцеловала его в щеку.
– Спокойной ночи, генерал Рэтлиф.
– Забудь про молоко, Лайон. Думаю, я лягу спать прямо сейчас.
Он помахал им рукой, пожелал спокойной ночи и выехал из комнаты.
– А он… Он может позаботиться о себе сам? Делает все без посторонней помощи? – мягко спросила Энди.
Лайон печально вздохнул:
– Да. Он настоял, что будет одеваться и раздеваться сам. Хотя, я знаю, это отнимает у него много сил. Он очень гордый. Не соглашается принимать помощь даже от санитара.
Он грустно посмотрел на дверь, за которой только что скрылся отец, затем легонько встряхнул головой и обратился к ней:
– Вы закончили с пирогом?
Энди отправила в рот последнюю хрустящую корочку.
– Бесподобно! – воскликнула она и принялась изящно облизывать кончики пальцев. Покончив с этим, она повернулась к Лайону и… замерла. Он сосредоточенно, не отрываясь смотрел на ее губы.
– Кажется, вы кое-что пропустили, – тихо сказал Лайон, взял ее руку и поднес пальцы к своим губам.
«Боже мой, – пронеслось в мозгу Энди, – если он это сделает, я умру».
Ее как магнитом тянуло к нему. Острое желание почувствовать мягкие, скользящие прикосновения его губ и языка захлестнуло Энди.
Но нет, он не коснулся ее пальцев, а легко и нежно стал сдувать с них оставшиеся крошки.
Комната поплыла перед ее глазами, и она с трудом сдержала стон, готовый вот-вот сорваться с ее губ.
– Лайон, Энди, вы закончили? – послышался голос Грейси. Лайон выпустил руку Энди и отшатнулся от нее. Грейси вошла в комнату. – Хотите, я приготовлю вам кофе во внутреннем дворике?
– Мы собираемся сходить к реке, – ответил Лайон за них обоих. – Может быть, выпьем кофе, когда вернемся. Я не знаю, долго ли мы прогуляем. Если хочешь, иди спать.
– Я помою посуду и схожу проверить, как там генерал Рэтлиф. Кофе будет ждать вас. На случай, если мы сегодня не увидимся, спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Грейси, – сказал Лайон.
– Спокойной ночи и спасибо за вкусный ужин, – попрощалась с ней Энди, от души надеясь, что Грейси не заметила ее смятения.
– На здоровье. А теперь оба убирайтесь с моей дороги. Идите себе гуляйте.
Через святая святых Грейси – кухню – они вышли из дома.
– Она готовит для всех ваших рабочих? – Энди уже знала, что ранчо Рэтлифов похоже на маленький городок, на территории которого живут несколько десятков ковбоев со своими семьями.
– Многие годы она готовила для одиноких мужчин, которые жили во флигеле. – Он указал на здание слева от входа во внутренний двор. – Но, когда отец заболел, я нанял для той кухни другую кухарку. Теперь самая главная забота Грейси – следить за его здоровьем, когда я в отъезде. Она приехала сюда с моими родителями, – продолжал он, – когда построили этот дом. Мне было десять лет, когда умерла моя мать. И с тех пор Грейси заботилась обо мне.
По аллее, обсаженной дубами и ореховыми деревьями, они шли вниз к реке. Был великолепный вечер. В темно-фиолетовом небе, словно театральная декорация, висел рогатый месяц. Легкий ветерок приятно холодил их лица. Пахло свежевскопанной, влажной землей.
– Вы помните свою мать?
– Это печально, но я помню только свои впечатления о ней. Для меня мать – это нежность, доброта, тепло. Но, может быть, все дети так думают о своих матерях. – Он улыбнулся, и в сгущающихся сумерках его зубы блеснули ровной полоской. – Я помню, что она всегда как-то по-особенному пахла. Не уверен, что с тех пор мне встречался запах таких духов, но я даже сейчас бы узнал ее по этому аромату. Ее звали Розмари.
– Да, в газетах сообщали, что ваш отец очень часто писал ей с войны. Наверное, они были очень близки.
– Да. Но редко. – Он не смог скрыть раздражения и быстро переменил тему. – А что ваши родители?
– Мама живет в Индианаполисе. Отец умер несколько лет назад.
– Чем он занимался?
– Он был известным журналистом. Его колонки печатались в нескольких газетах.
– Значит, интерес к журналистике проснулся в вас еще в детстве?
Что это – первая попытка вывести ее из равновесия?
– Да, думаю, это так, – спокойно ответила она.
По приглушенному гулу Энди поняла, что они подошли к реке, и действительно, скоро они увидели бурную реку, несущую свои кристально чистые воды вниз, от подножия холмов.
– Какая чистая вода! – воскликнула Энди.
– Днем увидите лучше. Вода фильтруется, проходя через известняковую породу на протяжении многих миль своего пути. Можно сказать, что это самая чистая вода в штате.
– А деревья! Они так красивы. – Запрокинув голову, Энди вглядывалась сквозь узорчатую листву кипарисов в звездное небо. – Вы ее любите, правда? Эту землю?
– Да. Многие думали, что я выберу для себя карьеру военного, как и мой отец. Но он ушел из армии еще до того, как я стал достаточно взрослым, чтобы понять, что в своей жизни он занимался не только сельским хозяйством. Сколько я себя помню, мы жили здесь. Обязательное образование я получил в Нэме, а когда пришло время идти в армию, надеялся, что никому не придет в голову как-то связывать меня с моим знаменитым отцом. Военная служба не для меня.
Лайон помолчал.
– У меня еще есть коммерческая недвижимость. Но моя настоящая любовь – земля. – Он широко раскинул руки, словно стремясь охватить все: и деревья, и эту реку, и эту ночь.
– Жаль, что только вы вдвоем наслаждаетесь вашим миром, – сказала Энди и тут же пожалела о своих словах.
– Если вы хотите знать, почему я так и не женился, отчего вы не спросите прямо, миссис Мэлоун? Не ожидал от вас подобного жеманства.
– Я вовсе не…
– К вашему сведению, – натянуто сказал он, – я был женат. Этот кошмар длился три года. А когда ей осточертели ранчо, дом, мой отец и я, она собрала вещички и смоталась. Больше я ее не видел. Развод моя жена получила, воспользовавшись почтовыми услугами дядюшки Сэма и чудесным изобретением Александра Грейама Белла.
– И теперь вы вымещаете ненависть к ней на других женщинах? – Энди стояла, прислонившись к кипарису.
– Нет. Прежде чем возненавидеть человека, нужно испытывать к нему хоть какие-то чувства. А какие бы чувства я ни испытывал к своей бывшей жене, они умерли во мне в тот момент, когда она уехала. Поэтому скажем так: я не доверяю представительницам женской половины человечества.
– Значит, вы закончите жизнь убежденным холостяком?
– Не сомневаюсь.
– Думаю, что дамочки в Кервилле не захотят с этим смириться, – подзадоривая его, сказала Энди, вспомнив, как заинтересовалась им служащая из гостиницы. – Разве они не охотятся за вами?
– Да. Каждая мамаша с дочкой на выданье готова бросить ее в мои объятия. Меня познакомили с каждой разведенной женщиной в городе. Все безнадежно. Был случай, когда меня пытались свести с молодой вдовой, подстроив так, что я оказался с ней рядом за обеденным столом. А тогда прошло меньше месяца как умер ее муж.
– Значит, вы презираете и отвергаете женщин?
Лайон оторвался от огромного валуна, прислонившись к которому он стоял, и подошел к Энди совсем близко.
– Нет, я не отвергаю женщин. Я только сказал, что не женюсь. Мне выпало несчастье – нет, счастье, это все-таки более правильно – быть подверженным тем же плотским грехам, каким подвержен любой мужчина.
В его голосе зазвучали вкрадчивые, бархатные нотки.
Неожиданно испугавшись, Энди отвернулась от Лайона и взглянула на реку.
– Я… Я думаю, это удачное место для натурных съемок. Конечно, шум воды – большая помеха, но…
Энди замерла. Она почувствовала на своих плечах его руки, сильные, нежные, горячие руки. Он повернул ее к себе:
– Вы, наверное, умираете от любопытства?
Энди ощутила на лице его теплое дыхание.
– Любопытства? – Голос ее сорвался. – Любопытства из-за чего?
– Из-за меня.
– А что именно мне должно быть любопытно?
– Например, на что это похоже, когда до тебя дотрагивается, а тем более целует ковбой с бычьей шеей? Разве не об этом вы подумали, когда впервые увидели меня?
– Нет, – солгала она.
Именно об этом она думала при их первой встрече, но ей и в голову не приходило, что он может догадаться о ее мыслях.
Он снова заговорил. И она почувствовала, что тает от звуков его голоса. Такой голос мог бы растопить глыбу льда.
– Когда вы получили назад свои письма, вы не восприняли это как отказ. Вы подумали, что приедете сюда, приласкаете этого деревенского парня, он потеряет от вас голову и разрешит взять интервью у отца. Вы были уверены, что я размякну, стоит мне только увидеть ваши золотистые глаза, бархатную кожу, шелковистые волосы и сексапильную фигурку. Так?
– Нет!
Он был несправедлив. Энди действительно страстно желала, чтобы он обнял ее покрепче, даже если он посмеется над ней потом.
– И чем больше я оскорблял вас, тем сильнее разгоралось ваше любопытство, пока я не повел себя действительно отвратительно. Думаете, я не знаю, что вы сегодня наблюдали за мной? Ну и как, увидели что-нибудь, что вам не понравилось?
– Вы самодовольный…
– Бросьте, миссис Мэлоун. Я удовлетворю ваше любопытство.
Он прижал Энди к дереву и искусно, нагло стал расстегивать пуговицы на ее блузке. Сначала одну, потом вторую.
Энди решительно посмотрела прямо ему в глаза, отчаянно надеясь, что он не почувствует, как неистово колотится ее сердце.
– Я не собираюсь ни драться с вами, ни сопротивляться вам…
– Сопротивляйтесь, деритесь… сколько угодно. Вы не остановите меня. К чертям благородство. – И Энди почувствовала на своих губах губы Лайона, властные и одновременно мягкие. Сопротивление было сломлено.
Губы Энди раскрылись, и его язык скользнул в сладкую влажность ее рта. Неожиданно он оторвался от Энди, поднял голову и пристально посмотрел на нее. Потом, словно подчиняясь палочке дирижера, они вновь потянулись друг к другу.
Лайон прильнул к ее губам с каким-то яростным отчаянием, словно боялся, что она исчезнет, как прекрасное видение, и он не успеет насладиться ею. Он осыпал легкими поцелуями лицо, шею, грудь.
– Лайон, – выдохнула Энди, когда почувствовала на своей груди тепло его ладоней.
Он нежно прижал ее к себе и слегка приподнял. Она оказалась на удивление легкой. Неожиданно Лайон сказал:
– А знаешь что? Я обнаружил, что в тебе не все фальшивое.
Если бы Лайон ударил Энди, она была бы менее потрясена. Она резко оттолкнула его:
– Так это для тебя… только эксперимент?
– А для тебя разве не только? – издевательски спросил он.
– Как ты омерзителен!
Энди, спотыкаясь, пошла к дому, на ходу поправляя блузку. Неожиданно теплый вечер превратился в темную, холодную ночь. Но не успела она пройти нескольких шагов, как Лайон нагнал ее и, больно схватив за руку, развернул к себе.
– Это я-то? Но я не влезал в чужой дом, гоняясь за семейными тайнами.
– Я…
– Тебе удалось одурачить моего отца, но со мной этот номер не пройдет, сестренка. Мне знаком этот сорт…
– Прекрати! – закричала она. – Я не сорт. И запомни это раз и навсегда. Я приехала сюда взять интервью у твоего отца. Знаю, что он болен, и, поверь, мне это небезразлично. Но тем больше у меня причин напомнить о нем американцам. Я не знаю, почему ты возненавидел меня заранее, даже не познакомившись со мной. Но я здесь. И буду делать свою работу независимо от того, хочешь ты этого или нет. – Энди почувствовала, как к горлу подступил комок и на глазах навернулись слезы. Хорошо, что в темноте он их не заметит. – И последнее, никогда больше не смейте ко мне прикасаться, мистер Рэтлиф. – Она разжала его пальцы, точно железным обручем сковавшие ее руку.
– Можете не сомневаться в этом, – ответил он язвительно. – Один поцелуй в темноте не сделает из вас женщины, миссис Мэлоун.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
Загрузка...