Шидловский Дмитрий - Пророк http://www.libok.net/writer/6158/kniga/18863/shidlovskiy_dmitriy/prorok 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Энди споткнулась о ступеньку, сделав вид, что не поняла намека.
– Во сколько ты вернулся домой?
– Где-то в половине двенадцатого. После собрания мы отправились выпить.
Мы? Кто? Женщины? Конечно, он не может долго обойтись без женщины.
– Я перед сном немного почитала, готовясь к завтрашнему дню. Около одиннадцати легла спать. Я не слышала, когда ты вернулся.
– О! – В его голосе послышалось притворное разочарование. – Как же ты услышала наших ночных гостей?
Они стояли у дверей ее комнаты.
– Не знаю. Просто неожиданно проснулась, инстинктивно чувствуя, что что-то не так.
– Ты в самом деле испугалась?
– Нет, пока ты не начал собираться. Я испугалась, когда увидела у тебя револьвер.
– Пистолет.
– Ну пистолет. Неужели они думали, что мы ничего не услышим?
Плечи Лайона затряслись от еле сдерживаемого смеха.
– Мы их до смерти напугали.
– И часто встречаются такие любители речной навигации?
– Весной и летом частенько. На Гваделупе много порогов. Люди берут напрокат лодки, обычно на день, чтобы испытать острые ощущения. Как правило, они проводят на реке несколько часов. Но некоторые предпочитают провести на воде ночь. Разумеется, они разбивают лагеря не на частной земле. Изредка, когда они проплывают мимо, машут нам с реки рукой. Вот и все. Гваделупа как раз делает петлю вокруг нашей земли.
Ей нравилось слушать его голос, смотреть на него. Почему они не встретились раньше, при других обстоятельствах? Не было бы этой враждебности, недоверия. Он не искал бы в ее поступках корысти, а она… Она могла бы видеть в нем только мужчину, а не врага, который может помешать ей выполнить свою работу.
Небо за окном быстро светлело, и она уже ясно различала его черты. Теперь, когда Лайон расслабился, суровые складки вокруг рта разгладились. Когда он улыбался, веселые морщинки вокруг глаз становились заметнее. Энди захотелось разгладить эту сеточку светлых линий на загорелом лице.
– Ты собираешься снова лечь? – тихо спросил он.
«Он смотрит на мои губы?»
– Нет. Наверное, уже нет. Я заработаю только головную боль, если задремлю, а тут придется вставать. А ты?
Он заглянул ей в глаза:
– Нет. Все равно я обычно встаю с рассветом.
Энди рассеянно оглядела холл, потом посмотрела на пол, на его босые ноги и вдруг смутилась, вспомнив, что на ней только прозрачная рубашка, под которой почти ничего нет.
– Ну что ж, спасибо за приключение, – с притворной беззаботностью сказала она, хотя эти слова давались ей с трудом. Все ее тело налилось тяжестью, словно под грузом неутоленного желания.
– Был рад доставить удовольствие. Увидимся позже.
– Да.
Ей хотелось сказать: «А почему бы тебе не зайти?», или «Давай посидим у меня», или даже «Я хочу быть с тобой, пожалуйста, поцелуй меня». Но ничего подобного Энди не сказала. Чтобы не сболтнуть лишнего, она вошла в комнату и осторожно прикрыла за собой дверь.
Она немного постояла, прислушиваясь к его шагам, и, вздохнув, отошла от двери. Решительно не зная, чем заняться, Энди решила принять душ и вымыть голову, а потом просмотреть материалы и ждать приезда своей группы.
Вода освежила ее, и спать больше не хотелось. Только на душе у нее по-прежнему было неспокойно. Вытершись полотенцем, Энди принялась втирать в кожу лосьон.
Вспомнив, что забыла захватить с собой в ванную белье, снова надела рубашку, вернулась в комнату и занялась волосами. Энди давно привыкла к их непослушному нраву, поэтому даже не пыталась придать им форму, пока они были мокрыми. Когда же волосы высыхали, она обычно усмиряла их щеткой, как укротитель усмиряет кнутом диких зверей, и всегда без особого успеха. Однако дамы частенько интересовались, где она делала такую замечательную прическу.
Из-за дальнего холма поднялось солнце и залило золотистыми лучами долину. Все дышало миром и покоем. Не зря Лайон так любит эту землю!
От созерцания прекрасной картины ее отвлек нерешительный стук в дверь.
– Да?
Дверь открылась и, держа в одной руке поднос, вошел Лайон:
– Я сварил кофе и подумал, что ты…
Лайон замер. Никогда еще ему не доводилось видеть такой божественно красивой женщины. Горящие на солнце волосы, словно ореол, обрамляли лицо Энди. Утренние лучи мягко золотили ее кожу, и от этого она казалась бесценным фарфором. Рубашка не скрывала волнующих изгибов ее фигуры.
Лайон смотрел на Энди, пожалуй, даже испуганно, словно боялся, что это прекрасное видение исчезнет. Новое, доселе неведанное ему чувство наполняло его душу.
Лайон никогда не был обделен женским вниманием и ценил это. Но история с женой что-то перевернула в нем. Он стал не доверять женщинам, вымещая на них унижения, которым подвергала его жена. Со временем боль и обида утихли, он стал мягче к тем, с кем ненадолго сводила его судьба, а они, познавшие его любовь, уже не могли забыть прикосновения его рук. Мужское самолюбие было успокоено.
А вот сейчас, стоя перед этой женщиной, он чувствовал себя неоперившимся юнцом, растерянным и смущенным.
– Я не хотел тебе помешать. – Лайон присел на подоконник.
– Ты не помешал.
Он взглянул на Энди. В серых глазах, обычно жестких и холодных, вспыхнули золотистые искры, выдавая волнение, охватившее его от близости этого прекрасного, теплого тела.
– От тебя приятно пахнет.
– Я только что приняла душ.
Пустые, ничего не значащие фразы были только выходом нервного напряжения, энергии, распиравшей их обоих.
Лайон откинул прядь золотистых волос, потом его пальцы заскользили по ее лицу. Он трогал брови, глаза, нос, щеки, губы, словно пытался запомнить их форму. Вот ласковые пальцы добрались до шеи. Нащупав ямку, он шутливо пощекотал ее. Рука скользнула ниже – и Энди закрыла глаза. Пальцы пробрались под тонкие лямки рубашки, еще одно движение – и рубашка соскользнула с плеч.
– Энди, – выдохнул Лайон.
Накрыв ее груди ладонями, он стал осторожно поглаживать большими пальцами персиковые бутоны.
– У тебя никогда не было детей? – прерывающимся голосом спросил он.
– Нет.
– Почему?
– Мой муж был против ребенка. – Она не хотела произносить имя Роберта, не хотела, чтобы в этот их миг вторгся третий.
– Какая потеря. – Он наклонил голову и поцеловал по очереди нежные полукружия.
Он коснулся губами твердых сосков. Легкий стон сорвался с губ Энди. Лайон услышал его и прильнул к ее губам.
Энди даже не догадывалась, что поцелуй может быть тончайшей эротической лаской. Ей хотелось, чтобы он длился вечно.
– Лайон. – Это прозвучало как вздох. Или исступленный вскрик.
– Ты как вкусные сливки, – прошептал он, скользя губами по ее груди.
Протянув руки, он сомкнул их за спиной Энди и стал медленно притягивать ее к себе, пока не ощутил на своей груди прикосновение нежной кожи.
– Ты как сливки, – он наклонился к ее губам, – и мед.
Их губы слились в сладком поцелуе, словно они действительно пили медовый нектар.
Не веря, что кожа может быть такой атласной, Лайон гладил ее спину, руки, округлые бедра. Затем, подхватив Энди на руки, он понес ее к зазывно белевшей неубранной постели.
– Лайон, мы делаем что-то не то.
– Боже, неужели ты думаешь, что я этого не понимаю? – Он жадно целовал ее, нетерпеливо расстегивая джинсы. На миг оторвавшись от ее губ, он спросил: – Ты хочешь это остановить? Но можешь ли?
«Нет, я не могу это остановить», – подумала Энди, тая под напором его ласк. Это была последняя мысль, промелькнувшая в ее затуманенном мозгу.
– Мы ведь не хотели этого, правда? – Она протянула к нему руки. – Не хотели… О Лайон, Лайон.
– Мягкая, нежная, – хрипло прошептал он. – Такая золотая. Красивая золотая девочка.
Неожиданно раздался стук в дверь, и всякое движение на кровати прекратилось.
– Энди! – Голос Грейси звучал приглушенно: к счастью, дубовая дверь была очень толстой. – Энди, милая, вы уже проснулись?
Секунду выждав, Энди ответила как будто спросонья:
– Да, Грейси. Что случилось?
Энди слышала частое и неровное дыхание Лайона.
– Ваши мальчики здесь. Их четверо, приехали в фургончике. Я дала им кофе и сказала, чтобы они подождали вас внизу.
Лайон тихо выругался.
– Я скоро спущусь, – сказала Энди.
– Не торопитесь. Я еще покормлю их завтраком.
Они долго лежали рядом, не шевелясь. Потом Лайон встал с постели и натянул джинсы. Энди потянулась за простыней, чтобы прикрыться.
– Запоздалая скромность, миссис Мэлоун?
Энди больше не жалела, что их прервали, и не чувствовала даже остатков страсти.
– Нет.
Отбросив простыню, она вскочила с постели, прошла в ванную и надела легкий халат.
Он усмехнулся:
– И все-таки тебе стыдно.
– Ну хорошо. Да! Да, я не должна была позволять тебе дотрагиваться до меня.
– Я так и думал, – сказал Лайон насмешливо. – Ты ведь не захочешь сдаться врагу. Если ты боишься, что Лес узнает, чем ты занимаешься вместо работы?
– Я тебе сказала, что Лес и я… О, не важно. Ты веришь только тому, что придумал сам. Почему ты на меня злишься? Я не знала, что ребята приедут именно сейчас. Ты думаешь, что я все это устроила специально, чтобы унизить тебя?
– Я думаю, что вы, миссис Мэлоун, вздохнули с облегчением, когда услышали голос Грейси.
– Я думаю, ты тоже.
– Чертовски права. Это была просто глупость. – Он с силой сжал кулаки. – Уж я-то, я-то должен знать, что…
Он мерил комнату шагами, и каждое его слово больно ранило Энди. Вот он снова остановился и посмотрел на нее.
– Ну почему ты так хороша, если ты неприкосновенна? А? – Его ярость испугала Энди. – Ты свела меня с ума в первую же минуту, как я тебя увидел, но отныне держись от меня подальше.
– Что?! – воскликнула она, забыв о страхе. – Я? Подальше от тебя? Может быть, ты еще скажешь, что это я затащила тебя к себе? Или пришла в твою спальню с утра пораньше?
– Нет, ты пришла ко мне среди ночи в светящейся насквозь рубашке.
– А ты был голый!
– В своей собственной постели. Я не прокрадывался в твою комнату, как это сделала ты.
– Ты ведь знаешь, почему я это сделала! Я всего лишь хотела предупредить тебя об опасности. Что ж, прости меня за это!
– Ты могла бы надеть халат и пораньше! – заорал он в ответ.
– В спешке я об этом не подумала.
– Ладно, в следующий раз подумай.
– Следующего раза не будет.
– Правильно. Лучше не подходи ко мне.
– Чудесно! – крикнула она, но он уже хлопнул дверью.
Энди стояла посреди комнаты и смотрела на дверь. Ей казалось, что вместе с Лайоном из комнаты вышел весь воздух. И почему у нее красные глаза? Как она объяснит это ребятам?
Глава 6
Энди бессильно опустилась на кровать. Слова Лайона жгли раскаленным железом. Просидев так довольно долго, она наконец собралась с силами и спустилась вниз.
Парни встретили ее радостными воплями.
– Извините меня, – сказала Энди, обнимаясь со всеми по очереди. – Что-то попало в глаз, и понадобилась целая вечность, чтобы избавиться от соринки, – соврала она, чтобы хоть как-то объяснить, почему у нее такие красные, припухшие глаза.
– Джеф, это будет очень заметно на пленке?
– Ты выглядишь просто потрясающе! Кто обратит внимание на покрасневшие глаза?
Дверь распахнулась, и в комнату вошел Лайон. Преодолевая внутреннее напряжение, Энди старалась вести себя как можно естественнее; Она представила ему членов съемочной группы.
– Это Джеф, наш оператор.
Когда Джеф сказал Энди, что она выглядит потрясающе, она восприняла его слова всерьез. Он был известным дамским угодником, а его камера служила ему своеобразным пропуском в амурный рай. Хотя кинокамерой теперь никого не удивишь, тем не менее она не потеряла своей мистической притягательности. И даже Джеф вовсю пользовался своим преимуществом, не упуская ни одну хорошенькую женщину. Энди очень жалела его милую, покорную жену, терпеливо дожидающуюся его дома, пока он разъезжал по командировкам. Как-то еще давно он пытался испробовать свои чары на Энди, но она ответила ему, что не намерена способствовать супружеской неверности. Так что его преувеличенные восторги были всего лишь игрой на публику.
«Интересно, ее так же жалели, когда Роберт надолго уезжал?» – подумала Энди. Последнее время у них было все неладно, и он, вероятно, искал утешения на стороне.
– Джеф, очень приятно.
Лайон пожал ему руку:
– Лайон Рэтлиф.
– Это Джил, наш звукооператор.
Джил был добрым парнем, который в жизни никого не мог обидеть. Он так хорошо делал свою работу, что о нем почти забывали. Он долго, преданно и безнадежно любил Энди, и попроси она у него звезду с неба – непременно бы ее достал.
– Тони займется светом.
Их осветитель был вечно чем-то недоволен – вероятно, потому, что ему надо одеть и накормить шестерых детей. Но он был настоящим кудесником света и тени.
Последним был ассистент. На его долю выпадала работа, которую сделать было необходимо, но ни у кого не было для этого ни времени, ни сил. Уоррен, с виду скелет, обтянутый кожей, обладал силой буйвола и ловкостью обезьяны. Ему не раз приходилось карабкаться на деревья, переходить вброд реки, пробираться сквозь густые заросли кустарника. Порой он рисковал жизнью, помогая снять необходимую сцену или записать звук.
– Я вижу, Грейси уже накормила вас. – В ответ раздался стон. Лайон рассмеялся: – Вероятно, завтрак был слишком плотным.
Энди просто диву давалась. Однако! Каким вежливым он может быть! Неужели только она одна вызывает у него неприятие, доходящее до враждебности?
– Чувствуйте себя как дома. Потом вас проводят во флигель. Если вам чего-нибудь нужно, скажите миссис Мэлоун, и она даст мне Знать.
Миссис Мэлоун.
Итак, с другими – но не с ней – он доброжелательный, гостеприимный хозяин. «Да, – будто говорила его самодовольная улыбка, – я могу быть милым, когда сам этого захочу, но с тобой, Энди, быть милым не желаю». От обиды и огорчения Энди до боли закусила губу.
Первые неприятности начались с того, что Джил обнаружил неисправность в шнуре микрофона.
– Даже не знаю, в чем дело, – примирительно сказал он, когда вспыльчивый оператор наорал на него. – Почему-то не поступает питание.
– А в Кервилле можно найти такой шнур? – спросила Энди.
– Не знаю. Попробую. Если ничего не выйдет, мне придется поехать в Сан-Антонио.
– Тогда возьми фургон. Пока тебя не будет, мы приготовимся к съемкам первой сцены. А как только вернешься, сразу приступим к работе.
Энди немного волновалась за генерала. С утра, в костюме и при галстуке, он уже был готов к работе, как они и договорились накануне вечером. Если бы они начали с утра, то вторая половина дня и вечер остались бы в распоряжении генерала, он смог бы отдохнуть и набраться сил для завтрашнего интервью. Если делать одну получасовку в день, им понадобится довольно много времени, чтобы отснять всю серию. В любом случае она не будет торопиться и сделает все возможное, чтобы уберечь Майкла Рэтлифа от переутомления.
Когда Энди увидела генерала в гражданской одежде, она не смогла скрыть разочарования. Генерал будто прочел ее мысли:
– После отставки я не заказывал новый мундир, а те, что у меня сохранились, – сорокалетней давности, к тому же изъедены молью.
Мне бы хотелось остаться в этом костюме.
– Если вам так больше по душе – прекрасно, – с готовностью согласилась Энди. – К тому же, – лукаво улыбнулась она, – в мундире, думаю, вы были бы уж совсем неотразимы, и я бы перепутала все свои вопросы.
Наконец вернулся Джил. К счастью, он нашел необходимый шнур. Пока он возился с аппаратурой, Энди поднялась к себе в комнату, чтобы сделать «съемочный» макияж. Она собрала волосы в легкий пучок и надела элегантное платье цвета слоновой кости и серьги с жемчугом в тон к нему.
Когда она появилась с блокнотом под мышкой, команда приветствовала ее оглушительным свистом. Поклонившись, как оперная примадонна, Энди сделала медленный пируэт. Очутившись в исходной позиций, она встретилась взглядом с Лайоном. Его лицо напоминало застывшую маску, в глазах читалось осуждение.
– Вижу, вы наконец в своей стихии, миссис Мэлоун.
Его судейский тон раздражал ее больше, чем звук железа по стеклу. Она не отказала себе в удовольствии съязвить:
– Да, в своей стихии.
– Я рад за вас. Не дай бог – вы останетесь без работы и лишитесь вашей «сцены».
– Смею надеяться, этого не произойдет, мистер Рэтлиф. Не волнуйтесь за меня, – ответила она вызывающе.
Он понизил голос:
– Речь идет о вашей жизни, мне волноваться не о чем. – Он посмотрел на нее с явным неодобрением и направился в гостиную к отцу.
Генерал Майкл Рэтлиф сидел в кресле, исполненный достоинства. Энди присела на краешек софы рядом с его креслом. Подошел Джил. Чуть отклонившись назад, Энди дала ему возможность укрепить микрофон за вырезом платья. Краешком глаза она увидела, как Лайон напряженно следит за руками Джила. На лицах оскорбленных деспотов можно увидеть менее зловещее выражение.
– Подправим-ка цвет, – сказал Джеф, ни к кому не обращаясь. – Энди, почему у тебя бледный вид? А где техасское солнце?
– Вчера шел дождь, – рассеянно ответила она, принимая из рук Уоррена косметический набор.
Непроизвольно Энди посмотрела на Лайона, и на долю секунды их взгляды скрестились поверх нагроможденной аппаратуры, превратившей уютную гостиную в телестудию. С трудом переключив внимание на косметичку, Энди принялась накладывать румяна, но зеркало дрожало у нее в руках.
– На лице генерала Рэтлифа солнечные блики, – сказал Джеф.
Уоррен поправил на окне занавеску.
– О'кей, все в порядке. Все прекрасно выглядят. Скажешь, когда будешь готова, Энди. Джил, что звук, как уровень?
– Звук в норме.
– О'кей. Энди?
– Готова. – Она облизнула пересохшие губы.
– Ну, поехали.
Энди запнулась на первых же словах, и им пришлось начинать снова. То, что она делала сотни раз, теперь представлялось невероятно сложным. Всегда естественная, раскрепощенная перед камерой, теперь Энди ужасно нервничала. Ничего удивительного тут нет! Все из-за Лайона. Сидит рядом в комнате, придирчиво оценивает каждое ее слово, каждый жест.
Майкл Рэтлиф оказался отличным собеседником для интервью. Он отвечал пространно, не дожидаясь наводящих вопросов. Энди считала, что, беря интервью, необходимо дать человеку возможность говорить свободно, задавая при этом как можно меньше вопросов. Ведь зрители хотят слушать не ее, а того, кто дает интервью, а репортер своего рода лишь церемониймейстер, который вводит знатного гостя в гостиные телезрителей.
Для первой получасовки Энди ограничилась вопросами только о личной жизни генерала: о детстве, образовании, о начале службы в армии.
– Вы ведь не коренной житель Техаса, однако живете здесь со времени выхода в отставку.
– Я родился в Миссури, там прошло мое детство. Мой отец был продавцом мороженого.
Генерал рассказал несколько смешных историй из жизни своих родителей и единственного брата, который умер в тридцатые годы.
– И все же, что заставило вас поселиться в Техасе?
– Ну что ж, я расскажу вам об этом, Энди.
Не обращая внимания на камеру, он говорил с ней так, словно они были наедине. Обычно она помогала своим собеседникам чувствовать себя перед камерой свободно и непринужденно, но здесь ее помощь не требовалась.
Генерал рассказал о том, как впервые вместе с другом приехал в Техас поохотиться на лося, сразу влюбился в холмы, усеянные валунами, речушки с подземными ключами и решил, что обоснуется здесь после выхода в отставку.
Уоррен сделал Энди знак, что их время подходит к концу, но генерал ничего не заметил.
– И удалось вам добыть лося?
Он рассмеялся:
– Нет. Я никогда не был хорошим стрелком. Можете спросить у Лайона. Я, так сказать, всегда попадал в молоко. Мои сослуживцы безжалостно высмеивали меня. Они говорили, что, если солдаты под моим командованием стреляли бы так же хорошо, как их генерал, мы никогда не победили бы в войне.
На этой ноте Энди завершила первое интервью.
– Потрясающе! – Джеф выключил камеру.
Лайон, осторожно пробравшись среди кабеля и осветительных приборов, подошел к креслу отца, чтобы помочь ему пересесть в каталку.
– Он нам нужен еще на пять минут, Лайон, – попросила Энди. – Мы должны сделать реверсирование.
– Это еще что?
Она объяснила ему, что, когда задействована только одна камера, после интервью оператор должен отснять того, кто задавал вопросы.
Она повторит некоторые из них, но генералу не придется отвечать, он просто должен сидеть к оператору спиной. Потом редактор смонтирует пленку таким образом, что в кадре сначала окажется Энди со своим вопросом, потом генерал ответит на него, и все получится как в настоящем интервью.
– Потрясающе! – Джеф выключил камеру.
– Монтаж настолько аккуратен, что зрители ничего не подозревают, – закончила свое объяснение Энди.
– Отец, ты в порядке?
– Да, сын. Я уже давно не испытывал такой радости и волнения. Когда во время войны я давал интервью, то имел дело с толпой фотокорреспондентов. Иногда я давал интервью на радио. Но это совсем другое дело.
Энди была рада, что генерал получает от их работы удовольствие, но ее волновал нездоровый румянец на его щеках. Лайон тоже забеспокоился. Она быстро и без ошибок прочитала вопросы, и через несколько минут они закончили съемку. Тони выключил осветительные приборы. Энди поднялась с софы.
Осторожно сняв с генерала микрофон, Джил занимался с Энди, стараясь не помять ее платье.
– Ты настоящая профи, милая. – Джеф крепко обнял Энди и смачно поцеловал ее в щеку.
В это время Лайон помогал отцу пересесть в кресло-каталку, но выходки Джефа он не пропустил.
Во время съемок ребята не курили из уважения к генералу, теперь же они буквально бросились на веранду, чтобы получить необходимую порцию никотина.
Энди опустилась на пол рядом с креслом генерала Рэтлифа и с благодарностью посмотрела на его морщинистое, в старческих пятнах лицо.
– Спасибо. Вы были великолепны.
– Мне это доставило удовольствие. Я думал, что вы переменитесь, когда заработает камера. Станете жесткой, требовательной, но вы остались такой же, как всегда, любезной, приятной леди. И меня это не удивило.
Она поднялась и поцеловала его в щеку.
– Вам лучше отдохнуть. Завтра мы вернемся к работе.
Съемка началась поздно, поэтому только к ужину ребята закончили упаковывать аппаратуру. Как и все операторы, Джеф обращался со своей камерой, точно с младенцем. Тони спрятал свои осветительные приборы в металлические ящики, а Джил – микрофоны в коробки, выложенные внутри тканью.
Радуясь, как мальчишки, что будут жить рядом с настоящими ковбоями, они отправились ужинать во флигель. Генерал ужинал в уединении в своей комнате, Энди и Лайон – в столовой.
– Ты довольна тем, как прошло сегодня интервью? – спросил он, нарушая тяжелую, давящую тишину, царившую в комнате с начала ужина.
– Да. Твой отец ведет себя поразительно естественно перед камерой. Нам часто приходится напоминать интервьюируемым, чтобы они говорили со мной, а не с камерой. С непривычки человек непроизвольно смотрит в камеру, но твой отец не обращал внимания ни на камеру, ни на свет. Он просто мечта для журналиста-телевизионщика.
– Похоже, твои ребята любят тебя.
Энди почувствовала, что за этим утверждением кроется гораздо больше, чем просто констатация факта.
– Мы уже много лет работаем вместе. Иногда мне приходится работать с другими группами, но это моя самая любимая команда. Все они очень хорошие профессионалы.
– Угу.
Энди так резко поставила стакан на стол, что вода пролилась на скатерть.
– Что это значит?
– Ты о чем?
– Это твое двусмысленное «угу».
– Тебе показалось, – сказал он с такой притворной искренностью, что ей захотелось закричать. – Если ты услышала в моем «угу» нечто большее, значит, твоя совесть нечиста.
– Ошибаешься.
– Тогда чего ты кричишь?
Его безмятежность привела ее в бешенство.
– Скажи Грейси, что сегодня я отказываюсь от десерта, – прошипела она, вскакивая со стула.
Уже у двери ее нагнал веселый голос:
– Приятных снов, Энди.
То, что он повторил ее же собственные слова, подслушанные из разговора с Лесом, до такой степени взбесило ее, что она больше не могла сдерживать свое бешенство. Энди резко обернулась.
– Иди к черту, Лайон, – сказала она елейным голоском и вылетела вон из комнаты.
* * *
Следующий день прошел успешно, хотя не без шероховатостей. Накануне вечером ребята выпили слишком много пива и теперь страдали от последствий. Но Энди не боялась, что это отразится на работе. Был случай, когда после бурной пирушки они сняли настоящий шедевр.
Генерал Рэтлиф вел себя так же раскованно, как вчера. На этот раз съемки проходили в оранжерее, где Энди впервые повстречалась с ним. Джеф снимал при естественном свете и только изредка, когда это было совершенно необходимо, просил Тони добавить освещения. Он даже разрешил оставить включенным вентилятор на потолке.
Было только одиннадцать часов утра, когда Джеф выключил свою камеру.
– Вот это да! Все прошло без запинки. Жаль, что этот фрагмент такой короткий. По-моему, вы оба только начали разговариваться.
– Если хотите, Энди, я с радостью готов продолжить, – удивил ее генерал.
– Я не хочу, чтобы вы переутомились.
– Отец, надо остановиться, пока ты действительно не устал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
Загрузка...