А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Рытхэу Юрий Сергеевич

В долине Маленьких Зайчиков


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга В долине Маленьких Зайчиков автора, которого зовут Рытхэу Юрий Сергеевич. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу В долине Маленьких Зайчиков в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Рытхэу Юрий Сергеевич - В долине Маленьких Зайчиков без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой В долине Маленьких Зайчиков = 232.13 KB

В долине Маленьких Зайчиков - Рытхэу Юрий Сергеевич -> скачать бесплатно электронную книгу



Юрий Сергеевич Рытхэу
В долине Маленьких Зайчиков
1
Коравье стоял на краю сугроба, уходящего подтаявшим боком в горячую темную воду. Покрытые беловатым налетом камни устилали дно теплого ручья.
Солнце слепило глаза, блестел снег, и казалось, что уже кругом все тает и этот журчащий ручей только что родился из белого снега. Но воздух был холодный, снег сухой, шуршащий, и кончики ушей пощипывал мороз.
Время весны еще не пришло. А этот теплый ручей никогда не замерзает, даже в самые сильные холода. Никакая пурга не может закрыть снежным покрывалом горячую воду. Многоводные реки, ворочающие большие камни, оказываются бессильными перед холодом, но даже лютому морозу не под силу победить этот маленький родник.
Коравье пошевелил ногой, и снег тонкой струйкой потек вниз. Кипящая вода подхватила его и поглотила. Сколько ни вали в воду снега, пар по-прежнему будет подниматься над горячим источником. Воистину силен Гылмимыл, обладающий чудодейственной целебной силой!
– Мэй! Что ты тут делаешь?
Коравье отпрыгнул в сторону.
На вершине сугроба стоял Инэнли. Солнце светило ему в спину, и лицо пастуха казалось черным. На голой, широко распахнутой груди блестели капельки пота.
– Я думал, Локэ, – облегченно вздохнул Коравье и отошел от воды. – Скоро настоящие реки растают, – сказал он, щурясь на яркое солнце.
– Скоро, – согласился с ним Инэнли. – Отелятся наши важенки, тогда и лето будет близко.
Оба пастуха повернули к стаду, серой рекой растекшемуся по снегу долины, обрамленной высокими горами. Каменные, обнаженные ветрами вершины чернели над снегом.
На сердце Коравье было легко и радостно: скоро его сменят, и он уйдет домой, в стойбище. Там ждет любимая жена Росмунта.
Последние дни все его мысли заняты женой. В ее чреве уже начал шевелиться ребенок. Коравье не раз прикладывал руку к упругому животу жены и ощущал, как внутри толкается и бьет маленькими пятками его сын (в том, что будет обязательно сын, Коравье не сомневался).
Далекое жужжание отвлекло Коравье от приятных мыслей. Он вскинул голову и, поискав глазами в небе, нашел маленькую блестящую точку. Она летела прямо на север вдоль долины Маленьких Зайчиков.
Железная птица сверкала на солнце крыльями и гудела, как надоедливый комар. Пастухи не отрываясь провожали ее глазами. Она растаяла в ясном небе, и гул стих. Когда она скрылась, переглянулись и продолжали путь.
Говорить о железной птице в стойбище Локэ запрещено. Железная птица принадлежала другому миру, от которого отреклись люди стойбища Локэ, чтобы сохранить свой род и свои древние обычаи в неприкосновенности.
Олени тоже услышали незнакомый шум и беспокойно задвигались. Глухой перестук рогов усилился. Некоторые важенки откололись от стада. Коравье и Инэнли молча разошлись в разные стороны и стали собирать стадо, пригоняя отбившихся оленей.
Коравье упорно старался не думать о железной птице, о другом мире, существующем совсем рядом и в то же время недоступном и непонятном.
Из немногих разговоров об этом мире Коравье запомнил удивительные и необъяснимые вещи. Например, рассказывали, что все живущие там, даже чукчи, обязаны иметь при себе лоскут белой кожи, на котором наклеено лицо, снятое с человека. Люди там забывают свой язык и начинают говорить по-звериному, нюхом различая следы речи, оставленные на белой коже. Огромные железные чудовища, изрыгающие огонь, бродят по тундре, проносятся с быстротой ветра, давят всех, кто попадется на пути. Люди живут впроголодь, так как большую часть пищи отдают этим железным чудовищам, которые у них отнимают все – и речь, и песни, и даже их собственные лица.
Одно такое железное чудовище, правда маленькое, есть у Локэ. Оно испускает невидимые раскаленные стрелы и может убить на большом расстоянии зверя.
Людей лечат там не с помощью шамана и горячей воды священного источника Гылмимыл, а просто-напросто вспарывают им животы и выбрасывают прочь половину желудка. С той поры человек начинает есть только белую пыль, сам быстро белеет и умирает, не оставив после себя потомства.
Много рассказывает о том мире мудрый Локэ, и каждый его рассказ полон страшных подробностей о несчастных, покоренных железными чудовищами.
Несмотря на это, загадочный мир возбуждал у Коравье жгучее любопытство, как дно священного источника Гылмимыл.
Мысли Коравье снова обратились к дому. Прикрыв глаза, Коравье мог отчетливо увидеть Росмунту, женщину необычайной для остальных жителей стойбища белизны. Глаза ее отражают цвет неба, а мягкие волосы волнами лежат на голове и курчавятся около шеи. Росмунта считалась приемной дочерью Локэ и происходила из племени укротителей железных чудовищ, таких же голубоглазых и белых. Долгое время никто не решался взять Росмунту в жены, пугаясь ее непривычного обличья. Самым решительным оказался Коравье, который давно любил Росмунту, несмотря на голубизну ее глаз и белизну кожи. Во всем же остальном Росмунта не отличалась от остальных чукчанок и не знала никакого другого языка, кроме языка настоящих людей.
Когда пришли сменщики-пастухи, стадо успокоилось, и олени мирно, не спеша вскапывали копытами мягкий снег.
Стойбище было неподалеку. Пятнадцать яранг смотрели входами на восход. Впереди, как вожак, стояла большая яранга Локэ. За ней, третьей слева, виднелась яранга Коравье. По дымку над ней пастух догадался, что Росмунта его ждет.
Жена толкла каменным молотком мерзлое оленье мясо в каменной ступе. Тонкие ветки полярной ивы дымились в огне костра. На толстой перекладине висели потемневшие от копоти оленьи окорока – признак сытой и зажиточной жизни хозяина яранги.
Росмунта внешне ничем не выказала радости. Только в ее голубых глазах сверкнул огонек, будто туда попала искра из костра.
Как и подобает главе семьи, Коравье тяжело, устало опустился на большой плоский камень, служащий сиденьем.
– Сейчас подам еду, – засуетилась Росмунта и протянула мужу оленью ногу с остатками сырого мяса.
Коравье вытащил короткий, остро отточенный нож с костяной рукояткой и принялся скоблить ногу. Он выдрал зубами жилы – отличные нитки из них выйдут. Очистив от мяса и сухожилий кость оленьей ноги, Коравье примерился и сильным ударом черенка ножа разбил ее. Показался нежно-розовый мозг, дрожащий и сладко тающий во рту. И, хотя этого не полагалось делать настоящему мужчине, Коравье, очистив от костяных осколков мозг, половину отдал Росмунте.
– Это чтобы наш будущий сын был здоровым и крепким, – сказал он.
Росмунта ела мозг и смотрела на мужа. Под пристальным взглядом жены Коравье морщился, и на его гладком лбу, как две трещины на льду, то появлялись, то исчезали морщинки.
Наконец перед Коравье появилось длинное деревянное блюдо с вареным мясом. Коравье ел и слушал новости, которые рассказывала жена.
– Вернулись Арэнкав и Мивит. Едва распрягли оленей, сразу же отправились в ярангу Локэ. Не быть бы беде! – Росмунта встревоженно посмотрела на мужа.
– Ничего не будет плохого, – успокоил ее Коравье, – наверное, не удалось найти хорошего места для летней кочевки, вот злятся.
После еды Коравье решил пройтись по стойбищу.
Солнце уже клонилось к закату, освещая тучи, низко висящие на горизонте. Они имели причудливые очертания и походили на разлегшихся на мягком весеннем снегу оленей. Лучи упирались в землю, солнце устало покоилось на них, красное от долгой ходьбы по небу. На выровненной площадке ребятишки арканом ловили оленьи рога. Рядом с ними прыгали в длину юноши. На шестах, воткнутых в снег, в меховых мешках болтались грудные младенцы.
Коравье здоровался с редкими встречными. В яранге Локэ уже убирали кэмэны после еды. Мужчины сидели возле костра и тихо беседовали.
– Пришел? – приветствовал Локэ пастуха.
– Да, пришел, – ответил Коравье и присел рядом. – Какие новости? – спросил он, обращаясь к Арэнкаву и Мивиту.
– Вести плохие, – уклончиво ответил Мивит, пожилой человек с провалившимся носом. Он вопросительно посмотрел на Локэ.
Мудрый Локэ вынул трубку изо рта и, помедлив, сказал:
– Что тут вилять, как заяц на равнине? Петля сжимается вокруг нашего горла, Коравье. На пастбищах, где мы в прошлом году летовали, появились белые люди. Они роются в земле, как псы в помойке, и что-то выискивают. Начали строить большой поселок из каменных домов. Дорогу ведут с моря в тундру. Несколько раз рвали землю – камни до небес долетали… Они уже близко от нашего стойбища. А уходить нам больше некуда. Разве только в Якутскую землю. Но и там кругом ползают железные чудовища, летают железные птицы… Гибель идет на нас… Готовьтесь к смерти…
Коравье не ожидал таких вестей. Тот мир был для него таким далеким, что молодой пастух относился к нему как к сказке, как к далекому причудливому облаку, освещенному заходящим солнцем. Он с раскрытым ртом слушал срывающийся от негодования голос мудрого Локэ. Всегда самоуверенный и спокойный, глава стойбища был неузнаваем.
– Так что же будет? – с беспокойством спросил Коравье.
– Советская власть будет! – со злостью выкрикнул Локэ.
Коравье, пораженный, уставился в рот мудрейшего. Он никогда еще не слышал от Локэ таких слов.
Ночь Локэ не спал. Зажегши светильник в чоттагине, он перебирал свое богатство, сберегаемое многие годы. На разостланную замшу ложились туго перевязанные оленьими жилами пачки бумажных денег – большие советские червонцы, давно вышедшие из обращения рубли, закрывающие ладонь, зеленые бумажки долларов, серебряные и золотые монеты неизвестного происхождения, послевоенные советские деньги. Из большого кованого сундука Локэ извлек барометр, пистолет с мешочком патронов, бинокль и деревянный граммофон с помятой трубой и тремя надтреснутыми пластинками.
Локэ перебирал вещи и вспоминал прошлое.
Локэ родился на побережье и по крови был исконным анкалином. Поселение, где жили его родители, находилось на берегу пролива, в котором смешивались воды южного и северного океанов. Место было удобное для промысла морского зверя. Белые китобои, золотоискатели и скупщики мехов были частыми гостями в прибрежных чукотских и эскимосских стойбищах.
Отец Локэ – Чери сразу почуял, что около белых можно неплохо прокормиться и даже кое-что нажить. Начал он с того, что на своей маленькой байдарке подплывал к борту приходящего корабля и предлагал морякам, изголодавшимся по женщинам, свою жену. За это Чери получал щедрые подарки: ароматный табак в жестяных коробках, чай, сахар и твердые, как гранит, белые галеты.
Чери стал владельцем первого в селении деревянного вельбота, на котором отваживался путешествовать к берегам Аляски.
Он был хитер и изворотлив. Купцы, продавшие ему вельбот, потом чесали затылки. Чери собирал пушнину по тундровым стойбищам и отвозил ее на американский материк. Однажды во время такого торгового путешествия он пропал вместе с вельботом и гребцами. Одни предполагали, что Чери утонул, разбившись о скалы мыса Дежнева, другие шептали, оглядываясь на торговца-американца, что Чери погиб не своей смертью.
Локэ пошел по стопам отца. Несмотря на большую силу и ловкость, он не стал морским охотником. Собрав собачью упряжку из отборных и злых, как волки, колымских псов, он разъезжал по оленеводческим стойбищам. Сначала выменивал тюлений и моржовый жир на пушнину, затем пошли лахтачьи кожи и ремни.
Локэ называл себя лучшим другом американского торговца, и свою ярангу из плавника и моржовой кожи сменил на домик, обшитый гофрированным железом. Правда, внутри домика стоял, обыкновенный полог из оленьих шкур, иначе в нем можно было окоченеть от холода. Никто не мог похвастаться таким обилием разноцветных бумажных этикеток, развешанных в пологе, и знанием разговора белых людей. Локэ любил цветные бумажки. Они напоминали ему деньги, которых было так много у американского торговца. Локэ познал, что в мире нет ничего сильнее могущественных бумажек. Через несколько лет совместной торговли с американцем Локэ сумел открыть счет в банке в Номе.
Локэ уже подумывал купить себе настоящую шхуну, как все вдруг изменилось. Сначала были только слухи. Они упорно ползли с юга, из Анадыря. Говорили о какой-то революции в далекой России, о том, что бедняки убили Солнечного Владыку и поделили все его богатства между собой. Зашевелились и жители селения, бедняки. Стали поговаривать о том, что надо бы отобрать у хозяев вельботы и сделать их общим достоянием.
Собрался уезжать к себе в Америку друг Локэ – американский торговец. Локэ просил взять его с собой, но американ отговорился тем, что у него на вельботе мало места. Даже для жены и дочери у американа не осталось места. Торговец был женат на чукчанке, и у них росла дочь, носящая нездешнее имя – Росмунта.
Локэ проводил друга ранней весной, когда припай еще крепко держался за скалистые берега, обещав беречь его жену и дочь, хотя американ и не просил с него такой клятвы.
Вернувшись с проводов, Локэ увидел над крыльцом американской лавки красный лоскут, пламенем трепещущий на ветру.
В тот же день к Локэ в железный домик пришли новые власти селения. Он с насмешкой смотрел на бедно одетых представителей Советской власти; Вместе с ними был русский парень в остроконечной суконной шапке со звездой. Они объявили Локэ, что завтра у него отберут вельбот, пушнину, оружие и будут судить народным судом.
Локэ в знак согласия кивал головой. Он сказал, что ему вдвоем с престарелой матерью ничего не надо и он рад, что на чукотской земле наконец водворяется порядок и справедливость.
Ночью, когда в селении все спали, даже собаки и старики, Локэ вышел из яранги и потихоньку запряг самых сильных псов. Он погрузил на нарту кованый сундук, подарок американского торговца, и разбудил Тутыну, с дочерью Росмунтой. Велел им одеться потеплей. Плачущей Тутыне пригрозил, что, если она останется здесь, ее тоже убьют, как Солнечного Владыку.
Усевшись на нарты, Локэ стегнул собак и бесшумно выехал из селения.
Путь его лежал к горам, синей дымкой встающим на горизонте. С рассветом Локэ свернул с накатанной дороги и поднялся на холм. Бросив оттуда последний взгляд на родные места, он взял направление на закат.
Они ехали, не останавливаясь, два дня. Собак кормили на ходу. На третий день они подъехали к широкой реке. Снег с ее поверхности стаял, а синий лед был готов вот-вот лопнуть от талой воды. Собаки шли по льду, осторожно перебирая лапами. Зловещее потрескивание пугало их, и они настораживали уши. Реку переехали благополучно. Поднявшись на берег, путники услышали грохот. Гладкую ледяную поверхность перерезали большие трещины. Обратный путь был отрезан, и преследование больше не грозило Локэ.
Вскоре Локэ увидел оленьи рога, выступающие из-за холма. Собаки рванули, и от толчка Тутына вылетела из нарты. Локэ едва удалось сдержать собак. Тутына была мертва. Она ударилась виском о металлический наконечник остола. Пришлось похоронить ее здесь же. С горя Локэ опорожнил почти наполовину большую стеклянную бутыль с дурной веселящей водой. Оставшийся спирт он выменял на двадцать оленей и зажил своим стадом. В следующем году у него уже паслось около сотни оленей. Некоторых он купил, а большинство похитил еще неклеймеными телятами.
Локэ забирался в глубь тундры, все дальше от побережья. Он стремился в долину Маленьких Зайчиков, где кочевал Кэргитагин, владелец десятитысячного стада, Кэргитагин не признавал нововведений – ни табака, ни чая, ни дурной веселящей воды – и изгонял из стойбища всякого, кто осмеливался вслух похвалить силу огнестрельного оружия. Жителей своего стойбища он держал вдали от остального мира и редко кого принимал к себе. Локэ рассчитывал переждать смутное время у Кэргитагина и вернуться на побережье, когда все уляжется.
Немного на чукотской земле таких знаменитых людей, как Локэ, и Кэргитагин, разумеется, о нем слышал. Он разрешил гостю поставить ярангу рядом со своей, но Локэ скромно поселился на отшибе. Ценой больших мучений он бросил курить и вылил в снег остатки дурной веселящей воды, показав, что начисто отошел от обычаев испорченного мира.
Через год Локэ посватался к дочери Кэргитагина, косоглазой Тилмынэу. Других детей у Кэргитагина не было. Он уже собирался взять приемного сына, чтобы в будущем сделать его владельцем своих стад. Локэ переселился в новую ярангу, рядом с. ярангой Кэргитагина… Росмунту он взял с собой, хотя Тилмынэу была против. Он ни за что не захотел с ней расстаться и заявил, что не покинет дочь своего друга, замученного Советской властью. Локэ и сам не мог объяснить, почему ему была так дорога эта необыкновенная девочка-сирота.
Шли годы. Кэргитагин дряхлел, а желанного внука все не было. Зато Локэ исподволь забирал в свои руки не только оленей, но и право выбирать маршрут кочевки. Несколько лет Локэ не появлялся в большой тундре. Соседние оленеводы недоумевали, куда девалось многочисленное стадо Кэргитагина. Одни говорили, что он откочевал далеко на юг к Корякской земле, другие предполагали его новое место кочевки в Якутии, третьи утверждали, что все стойбище погибло от эпидемии, а олени разбрелись и одичали.
К тому времени, когда умер Кэргитагин, Локэ был признанным хозяином стада. Он снова стал курить и разрешил всем пить чай.
Вслед за Кэргитагином отправился к верхним людям и шаман Элильгын, некогда считавшийся могущественным чародеем. За несколько дней Локэ свалил его с помощью барометра, который оказался намного точнее предсказаний шамана. Элильгын умер скорее от злости, чем от болезни. Оставался еще его брат Эльгар, но он, испуганный кончиной брата, объявил, что потерял шаманскую силу.
Вскоре после смерти Элильгына к Локэ пришли уважаемые люди стойбища посоветоваться, кого поставить посредником между духами и людьми. Локэ объявил, что отныне будет сам сноситься с кэле.
Большинство стариков вынуждено было просить ускорить им переход к верхним людям. Следуя древнему обычаю, стариков удушили. Таким образом Локэ избавился от нетрудоспособных членов стойбища, и теперь с ним оставалось шестьдесят три человека. Среди них не было ни богатых, ни бедных. Все принадлежало Локэ, но пользоваться богатством мог каждый. В стойбище никто не голодал, все были одеты и обуты. И здоровы. Если кто-нибудь заболевал, его особенно и не лечили: сильный человек выживал, а слабый – умирал.
Ни голод, ни холод не посещали стойбище Локэ, ибо сам мудрейший заботился о людях. «Живите в тепле и сытно, – говорил Локэ, – но думать за вас буду я. Пусть ваш разум не отягощают заботы».
Только двум оленеводам – Мивиту и Арэнкаву, кроме самого Локэ, разрешалось посещать другие стойбища. Эти двое совсем недавно были анкалинами и пришли в стойбище уже на памяти ныне живущих. Их погнала в тундру та же сила, которая заставила Локэ покинуть побережье.
Во время весенних празднеств Локэ созывал в свою ярангу людей и рассказывал им об ужасах другого мира.
А мир этот все настойчивее напоминал о себе.
Однажды в стойбище услышали собачий лай, и с перевала в вихре снега спустилась упряжка. Люди собрались возле нежданных пришельцев, удивленные и возбужденные любопытством. Локэ пригласил гостей в ярангу. Их было двое: один чукча, второй русский, хорошо говорящий по-чукотски.
То, что они рассказывали, было настолько неправдоподобно, что никто им не поверил. Они уехали на следующий день, пообещав приехать весной. Арэнкав и Мивит отправились проводить их до ущелья. Через некоторое время послышался глухой шум сорвавшейся снежной лавины. Локэ понял, что гости не сдержат своего обещания. Поздно вечером Арэнкав и Мивит вернулись и подтвердили догадку мудрейшего.
Иногда Локэ уезжал на несколько дней. Останавливался в стойбищах оленеводов, избегая больших прибрежных поселений. Во время одной из таких поездок Локэ узнал, что на русской земле идет большая война.
Локэ несказанно этому обрадовался. Он полагал, что, занятые собственными делами, русские оставят в покое стойбище. И действительно, лет шесть никто не посещал долину Маленьких Зайчиков. Но в последние годы другой мир с новой силой стал напоминать о себе. Первыми появились в небе железные птицы. Одни из них летели высоко, а иные проносились низко над землей и своим ревом пугали оленей. Пастухи, посланные выбрать новые пастбища, возвращались, обеспокоенные шумом в тундре. Пастбища были уже заняты другими.
Локэ решил сам отправиться на поиски. Несколько раз на пути ему встретились санно-тракторные поезда. Через тундру строили дорогу: копали землю, взрывали скалы. Осторожными расспросами Локэ узнал, что в долине будут строиться большой поселок и рудник.
Новость, которую сегодня привезли Арэнкав и Мивит, подтвердила худшие предположения Локэ. Больше некуда уходить. Мудрейший отлично знал тундру, чтобы сделать такой вывод. Он сам себе устроил западню, и теперь петля затягивалась.
Локэ взглянул на разложенные вокруг вещи. По всему видать, больше они ему не понадобятся. Он пошарил в темном углу и вытащил каменный молоток. Расколотил граммофон, превратив его в бесформенную кучу дерева и металла. Разломал барометр, граммофонные пластинки. Обломки сложил в сундук и вышел из яранги.
Светила полная луна, затмив звезды. Блестели горные вершины. Локэ снял с крыши яранги легкую гоночную нарту и сволок на нее сундук. Впрягшись, он потащился к реке. Полозья легко катились по подмерзшему насту. Путь Локэ лежал к маленькой протоке, шедшей от источника Гылмимыл. Здесь он намеревался похоронить свой сундук. Лед в протоке никогда не был толстым, и даже на морозе в середине зимы в нем нетрудно сделать прорубь.
Локэ очистил от снега лед и начал долбить его насаженным на палку ножом. Острые осколки больно били по лицу, но Локэ лишь изредка поднимал голову, чтобы взглянуть на луну: ночи стали коротки.
Когда прорубь была готова, Локэ подтащил поближе нарту и, подняв ее за один конец, спустил в темную воду сундук. С глухим всплеском вода приняла тяжелый груз, булькнула и снова стала гладкой, только диск луны отражался в ней.
Локэ двинулся назад, волоча пустую нарту. Вместо облегчения он чувствовал страшную тяжесть в теле.
«Заболел», – подумал он и, немного помедлив, решительно повернул к Гылмимылу, чтобы окунуться в целебную воду.
При лунном свете горячий пар казался еще гуще. Локэ разделся и сложил одежду на нарту. Снег щипал пятки. Локэ осторожно опустил в воду стылые ноги и вместе со снегом соскользнул в пахучий пар. От горячей воды захватило дыхание. Но Локэ знал, что это минутное ощущение: пройдет немного времени, станет легко и приятно. Заняв в воде удобное положение, он ждал. Но облегчение не приходило. Наоборот, сердце будто кто-то сжал железными тисками, и оно вот-вот лопнет и брызнет кровью.
Локэ застонал и попытался выйти из воды. Но силы его словно растворились и выварились в горячей воде. Он цеплялся пальцами за податливый снег, пытаясь выкарабкаться. Твердый наст ломался, а тело, не имеющее опоры, все больше погружалось в воду.
Барахтаясь, Локэ опрокинулся навзничь, и его лицо оказалось под водой. Он невольно глотнул противной теплой соленой воды и закричал. Он кричал, ничего не видя вокруг себя, кроме диска луны, который все больше и больше тускнел, пока не слился с темным небом.
2
В стойбище Локэ смерть не была такой редкостью, чтобы вызвать переполох. Поэтому к похоронам готовились, как к знакомой, неизбежной работе, и делали ее с такой же добросовестностью, как если бы пасли оленей, мастерили новую нарту, собирали ярангу.
Когда Коравье увидел распухшее тело мудрейшего, он не смог сдержать жеста отвращения и отвернулся, чтобы не смотреть на выпученные, как у вареной рыбы, побелевшие глаза.
В пологе выла косоглазая Тилмынэу, жена Локэ, незаметная, тихая женщина, всю жизнь страдавшая от неутоленной жажды материнства.
Локэ не собирался так рано умирать, поэтому у него не было готовых погребальных одежд. По всем ярангам собрали лучшие белые выделанные шкуры и отдали их шить мастерицам стойбища.
В чоттагине яранги Локэ было оживленно, как во время празднества. О чем-то своем разговаривали женщины, проворно, в лад языкам, двигая иглами. Изредка, словно спохватившись, кто-нибудь из них взвывал, и плач, в котором слышалось больше усердия, чем чувства, заглушал громкие голоса мужчин.
Арэнкав и Мивит распоряжались похоронами. Они поминутно обращались к дряхлому Эльгару, получая указания, как достойно проводить в последний путь мудрейшего.
Коравье сидел рядом с молодыми пастухами и говорил о солнце, которое с каждым днем набирало силу.
– Хорошая погода стоит, – рассудительно говорил Инэнли. – Вчера я видел маленькую сосульку, выросшую на рэтэме яранги. Она блестела на солнце, как острие копья.
Пастухи говорили о будущем лете, но старательно не упоминали имени умершего: он ушел, но находится в яранге и слышит разговор. Он не может ответить, поэтому не стоит тревожить его.
Коравье молча слушал друзей, неотвязная мысль отвлекала его внимание. Как жить дальше? Что будет с их стойбищем без мудрейшего, который думал за всех и снял все заботы о завтрашнем дне с пастухов и их семей?
Мивит внес в чоттагин гадательную палку и подал трясущемуся от старости Эльгару.
Арэнкав пригласил Коравье в полог:
– Войдем к нему.
Коравье вздрогнул, сердце забилось от волнения: не хотелось снова видеть распухшее тело Локэ.

В долине Маленьких Зайчиков - Рытхэу Юрий Сергеевич -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге В долине Маленьких Зайчиков на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга В долине Маленьких Зайчиков автора Рытхэу Юрий Сергеевич придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу В долине Маленьких Зайчиков своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Рытхэу Юрий Сергеевич - В долине Маленьких Зайчиков.
Возможно, что после прочтения книги В долине Маленьких Зайчиков вы захотите почитать и другие книги Рытхэу Юрий Сергеевич. Посмотрите на страницу писателя Рытхэу Юрий Сергеевич - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге В долине Маленьких Зайчиков, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Рытхэу Юрий Сергеевич, написавшего книгу В долине Маленьких Зайчиков, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: В долине Маленьких Зайчиков; Рытхэу Юрий Сергеевич, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...