А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Петров Дмитрий Николаевич

Холодная ярость


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Холодная ярость автора, которого зовут Петров Дмитрий Николаевич. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Холодная ярость в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Петров Дмитрий Николаевич - Холодная ярость без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Холодная ярость = 248.29 KB

Холодная ярость - Петров Дмитрий Николаевич -> скачать бесплатно электронную книгу



Leos Library
«Дмитрий Петров «Холодная ярость»»: АСТ, Астрель; Москва; 2003
ISBN 5-17-014744-9
Аннотация
Это — Россия.
Россия, в которой мы живем.
Страна, где под одной крышей уживаются богачи и нищие, подлецы и герои. Страна, где на самые циничные и жуткие преступления порой закрывают глаза. Только здесь закон может запретить человеку делать добро. Но он не остановит сотрудницу «полиции нравов» в ее попытке спасти брошенных на произвол судьбы детей. Ведь только она, в прошлом проститутка, точно знает, против кого вести войну…
Дмитрий Петров
Холодная ярость
Глава первая

Начальнику Центрального РУВД
Г. Унчанска подполковнику милиции
Башлыкову С. К.

РАПОРТ
3 сентября 2001 года мною, старшим наряда ППС младшим лейтенантом милиций Кирилловым П. Н., на Вокзальной площади в 23.30 была задержана легковая автомашина марки «Жигули» бортовой номер АВ 567 С, принадлежащая гр. Лобачеву Г. Т. В салоне автомашины обнаружен черный портфель типа «дипломат» с находящимися внутри тремя видеокассетами. На видеокассетах — фильмы типа парнографических. Задержанный гр. Лобачев.Г. Т. от принадлежности ему портфеля отказывается…
И так далее, в стиле старшего по наряду патрульно-постовой службы милиции.
Сам младший лейтенант Кириллов сидел сейчас на шатающемся стуле напротив майора Вербина и раздраженно моргал слезящимися глазами, явно демонстрируя усталость и непонимание — чего еще от него хотят? У него только что закончилось ночное дежурство, он уже успел выпить бутылку пива и совсем собрался было домой в общагу, когда выяснилось, что нужно еще заехать в Отдел по борьбе с правонарушениями в сфере общественной нравственности и дать пояснения по поводу пустякового этого дела недельной давности.
— А почему «парнографических»? — поинтересовался майор у Кириллова. — От слова «пара», что ли?
Младший лейтенант ничего на это не ответил, только моргнул и неприязненно сжал губы, чувствуя, что над ним каким-то образом издеваются. Каким именно — он не понимал, но раздражение по отношению к умнику испытывал.
Кириллов уже успел забыть о том происшествии, а теперь пришлось заново все вспоминать. Сидящий за столом майор ему не нравился — слишком молодой и задает слишком много вопросов. Больно умный. И вообще: что это за отдел такой? «С нарушениями общественной нравственности»… Тьфу!
«Развели дармоедов, — с неприязнью думал Кириллов, глядя мимо лица майора и вздыхая, — нашли чем заниматься. Лучше бы нам зарплату прибавили за счет этих вот, которые не работают, а места теплые занимают. Их бы всех вот на улицу выгнать за отморозками погоняться — узнали бы, как занятых людей беспокоить…
Знал бы, что так выйдет, — вообще бы не стал связываться, ту машину останавливать. Очень надо!»
Вечер третьего сентября был теплым и тихим. Целый день до этого по Унчанску гулял ветер, срывая плохо прикрепленные рекламные щиты и отчаянно раскачивая деревья. Порывы ветра заставляли хлопать незакрытые двери домов, гремела старая металлическая кровля. А к вечеру все стихло, будто природа внезапно пришла в себя, успокоилась.
На площади перед вокзалом было многолюдно — как раз должен был отправляться вечерний поезд на Москву. Красивое здание вокзала недавно заново покрасили, и оно, бело-розовое, напоминало праздничный торт, рядом с которым дома на прилегающих улицах казались убогими. Впрочем, Вокзальная площадь и должна быть нарядной — ведь она лицо любого города, это всякая власть понимает.
Тут вечером и освещение нормальное, не то что в других районах Унчанска.
Кириллов сидел в служебных «Жигулях», припаркованных на видном месте неподалеку от здания вокзала, и скучал. Напарник-сержант побежал в киоск за лимонадом, лежащая рядом на сиденье рация что-то уныло бубнила про драку в пивном баре на набережной, и делать было решительно нечего. На вокзале своя милиция — транспортная, туда Кириллову все равно соваться не надо, а на площади при свете фонарей что ж такого может произойти? Разве что объявятся откуда ни возьмись злобные чеченцы и станут у всех на виду закладывать под здание вокзала мешки с гексогеном…
Лениво оглядывая площадь, Кириллов скучал и, безнадежно вздыхая, ждал хоть какого-нибудь происшествия. Нужно же человеку развлечься!
Внимание его привлек внезапно раздавшийся резкий рев автомобильного двигателя. Мотор был явно старый, изношенный, а газу водитель поддал сильно, отчего и раздался пронзительный рев. Только что подкатившая к вокзалу машина рванула с места и, с трудом набирая скорость, пронеслась через площадь к одной из улиц. Сзади раздался возмущенный крик, и человеческая фигура метнулась вслед отъезжающим «Жигулям».
Дело было ясное, совсем как в учебном фильме для курсантов школы милиции.
Обычная вещь: водитель подвез пассажира к вокзалу, а когда тот вышел из машины, позарился на его вещи и решил быстренько уехать вместе с чужим чемоданом.
Кража, статья такая-то…
Правда, посадить водителя в этом случае бывает трудно, потому что обычно эти типы после задержания заявляют, что пассажира довезли, а про то, что на заднем сиденье или в багажнике остался чемодан, забыли.
«Ладно, поймаю — хоть по морде надаю». Кириллов мгновенно оценил ситуацию и одним движением завел мотор. Выехав на середину площади, младший лейтенант чуть было не столкнулся с поворачивающим трамваем, но успел обогнуть его, и машина, угрожающе скрипнув шинами по рельсам, устремилась следом за зелеными «Жигулями» воришки.
В принципе все произошло так быстро, что незадачливый преступник даже не успел заметить погони. Мотор его старенькой машины тянул плохо, так что преследование оказалось стремительным. Милицейский автомобиль в два счета нагнал уезжавшего, после чего Кириллов, злорадно усмехнувшись, крутанул руль вправо и прижал «жигуленка» к бортовому камню. Он чувствовал себя победителем, хотя к торжеству примешивалась привычная уже горечь от сознания того, что, будь преступник на иномарке, догнать бы его не удалось.
Драки и сопротивления тоже не было — в мгновение ока офицер вытащил из-за руля дядьку средних лет в тренировочных штанах с обвислыми коленями и в линялой футболке неопределенного цвета. Кириллову очень хотелось, чтобы дядька хотя бы помахал руками или попытался убежать — спровоцировал постового на применение силы. Но нет, не удалось размяться! Более того, несчастный воришка тотчас засуетился и принялся показывать на лежавший сзади в машине черный «дипломат».
— Это не мое, — бормотал он испуганно, — это вон тот мужик у меня в салоне забыл. Подвез его, а он выскочил как очумелый… Видно, на поезд опаздывал, вот «дипломатик» свой и забыл. А я смотрю — что это? Да вот его «дипломатик» и валяется…
Судя по поспешности заготовленных заранее объяснений, дядька уже не раз проделывал подобные штуки со своими пассажирами. Но на этот раз ему не повезло.
И как это он вовремя не заметил милицейскую машину?
Обычная часть нехитрой этой истории закончилась. Оставалось лишь подождать, пока через несколько секунд подбежит задыхающийся пострадавший, а затем Кириллов отвез бы обоих в отделение для составления рапорта и протокола.
Так что развлечение оказалось коротким, и патрульный вновь заскучал.
Но не тут-то было! Сколько ни крутил младший лейтенант головой, сколько ни ждал, а никакого потерпевшего не появлялось. Не было ликующих криков по поводу возвращенного «дипломата», не было горячих благодарностей. Не было ничего.
Потерпевший пропал. Вот еще полминуты назад он с криками бежал за уезжающей машиной, а сейчас, стоило появиться милиции, его и след простыл.
Это как понимать?
О, Кириллов сразу догадался, как это надо понимать, — недаром служил в патрульно-постовой службе уже три с лишним года. Не-ет, опыт не пропьешь — это верно говорится.
Если ограбленный человек сбежал при появлении милиции — ответ однозначный.
Он боится, что его накроют с тем, что есть у него в чемодане.
А что там может быть?
Бомба? Наркотики? Золото?
Словом, в отделении таинственный «дипломат» открыли, и там обнаружились три видеокассеты. Да не простые, а порнографические. Но и это было бы ничего: по нынешним временам, если открыть все «дипломаты», которые находятся в руках у граждан, порнокассет найдется немало. Здесь же не то, — после краткого просмотра найденного дежурный капитан, младший лейтенант и еще два случившихся поблизости сержанта некоторое время подавленно молчали, а потом долго и ожесточенно высказывали свое негодование. Всякий секс видали за последние годы в восьмом отделении милиции, ко всему привыкли, но чтоб здоровенные мужики сношали семи-восьмилетних девочек и мальчиков — нет, такого тут еще не бывало…
— Ну вот, Марина Сергеевна, — веско проговорил майор Вербин, когда отвратительная видеокассета закончилась и экран телевизора погас. — Сколько ты уже у нас работаешь? Два месяца, правильно? А своего дела еще не было. Вот тебе и первое самостоятельное задание. Займись.
Марина проглотила комок, вставший в горле еще в самом начале просмотра кассеты. Она дважды просила майора остановить запись — и так уже все понятно, нет сил это видеть. Но он не согласился, заставил просмотреть все до конца.
Камера скользила по комнате, в которой находились мальчик и девочка. Оба белокурые, худенькие, с потухшими глазами. Голые тела детей чудовищно смотрелись на фоне обычных домашних обоев, занавесок на окнах. Все происходило на громадной кровати, накрытой цветным покрывалом, где оба ребенка по очереди принадлежали высокому светловолосому мужчине, лица которого камера не демонстрировала. Известная музыка «Cambio dolor», звучащая ныне из всех рыночных киосков, дополняла этот процесс…
— Зачем? — умоляюще спросила Марина. — Ведь и так ясно. Растление несовершеннолетних, да еще таких маленьких. Секс с маленькими детьми, ужас…
Вербин взглянул на нее искоса и чуть усмехнулся — уголки рта сложились жесткими складками, так что тонких губ почти не стало видно.
— Это я не для интереса показываю, а специально для ужаса. Чтоб ты злее стала. Знаешь, одно дело — сто раз услышать, другое — увидеть своими глазами.
Ну что, стала злее?
Сейчас, когда испытание фильмом закончилось, на столе перед Мариной лежали только сама видеокассета и косноязычный рапорт младшего лейтенанта ППС о том, как чемоданчик с этими кассетами оказался у него в руках.
— Это все материалы? — уточнила Марина, стараясь больше не думать об увиденном, сосредоточиться на рабочих вопросах.
— А тебе мало? — пожал плечами майор. Потом подумал мгновенье и, хмыкнув, сам ответил:
— В принципе, конечно, мало. Надо найти изготовителей, найти жертвы, вообще отследить всю цепочку. Ну и распространителей, естественно. Судя по всему, эти кассеты как раз везли для продажи. Вот и все, что от вас требуется для начала, товарищ старший лейтенант.
— А вы уверены, что я справлюсь? — покачала головой Марина, которой после фильма нестерпимо хотелось курить. Она уже мечтала о том, как выйдет во двор и глубоко затянется — надо же снять стресс после кошмара. — Расследование может быть сложным, — добавила она, вставая.
— Не сложным, а очень сложным, — засмеялся Вербин, тоже поднимаясь из-за стола, — вот в этом я точно уверен. Но я уж постарался, чтобы ты не заскучала у нас. Чтобы ваше первое дело, товарищ старший лейтенант, было неординарным.
— И у вас это получилось, — медленно, с чувством досады произнесла Марина и пошла во двор — обдумывать план действий.
Она терпеть не могла, когда к ней обращались по званию — старший лейтенант. Несомненно, и майор заметил, как ее всегда коробит при этих словах.
А сейчас намеренно обращался к Марине именно так — это не случайно. Хотел подчеркнуть важность задания. Зря, она и без того достаточно ответственно.
Что майору точно удалось — так это «завести» ее, заставить неотрывно думать о преступлении, которое предстояло раскрыть. Не сдаваться. Найти и обезвредить.
«Полиция нравов», или, как это именуется на официальном языке, Отдел по борьбе с правонарушениями в сфере общественной нравственности, находилась не в основном здании ГУВД, а во дворе самого обычного дома на окраине города. И вывески тут нет никакой: кому надо, тот знает.
Каждый раз, переступая утром порог своего служебного кабинета, Марина с легким уже теперь смущением вспоминала, как совсем недавно пришла сюда в первый раз. Здесь она встретилась с майором Вербиным — начальником отдела «полиции нравов», и они познакомились. А если точнее — познакомились вторично, потому что была у них уже однажды встреча, о которой оба они, не сговариваясь, молчали. Но хоть ни разу и не вспомнили о той, первой встрече, все же Марина долгое время при одном взгляде на Вербина испытывала дрожь в коленках и сухость во рту… Впрочем, теперь она уже предпочитала не вспоминать ни о чем, а то попросту не смогла бы работать в отделе. И без того, получив приглашение перейти сюда, она слишком долго раздумывала.
Дело тут было не только в том, что между нею и Владимиром Вербиным имелась личная тайна. Марина опасалась, что не справится с новой работой. Одно дело — быть инспектором по делам несовершеннолетних, а совсем другое — сотрудником «полиции нравов». Иная специфика. Но, к удивлению Марины, Вербин, обратив на нее внимание, стал настойчив в своем приглашении работать здесь, с ним и его товарищами. Вот уж чего она совсем не ожидала!
— Я боюсь не справиться, — сказала Марина, когда Вербин в первый раз заговорил о своем предложении. — Мне никогда не приходилось заниматься такими вещами. Все-таки одно дело — дети, подростки, хоть и трудные, а совсем другое — взрослые, да еще такие, как ваши подопечные…
Вербин хмыкнул и вдруг заметил:
— Между прочим, Марина Сергеевна, наши подопечные — это бывшие ваши трудные подростки. Одно вырастает из другого.
Он был прав. И Марина согласилась в конце концов перейти на службу в отдел.
Унчанск — большой город, и в нем далеко не все сотрудники милиции знают друг друга. Инспектор по делам несовершеннолетних старший лейтенант Марина Карсавина могла вообще никогда не встретиться с майором Вербиным — начальником отдела «полиции нравов»: судьба могла попросту ни разу не свести их.
Может, все бы так и было, если бы не случай, да еще въедливость самой Марины.
Завуч одной из школ как-то после совещания в роно пожаловалась ей на то, что несколько девочек-старшеклассниц повадились выходить по вечерам на дорогу, чтобы торговать своим телом.
Толстуха завуч была в ужасе от этого и таращила глаза так, словно сейчас на дворе все еще семидесятые годы. Когда было не так уж много соблазнов и «чуждых» веяний и в воздухе висело умиротворяющее застойное спокойствие. Когда каждый мог по очереди купить себе «Жигули», получить к празднику продуктовый набор с палкой несъедобной колбасы и не завидовать соседу, потому что тот был таким же нищим и задавленным человечком. Тогда не знали, что такое наркомания, никто в глаза не видывал ни кока-колы, ни порнофильмов, а разврат по-советски никому не приходило в голову назвать страшным западным словом «проституция»…
Правда, число самоубийств и искалеченных абортами женщин росло в геометрической прогрессии, но то была закрытая информация…
А в девяностые годы бывший советский народ сделал вдруг неожиданное для себя открытие. Оказалось, что одно всегда влечет за собой другое. Появление видиков и хороших видеофильмов неумолимо потащило за собой множество фильмов порнографических. Открытие границ и возможность путешествовать по всему миру оказались напрямую сопряжены с перемещением наркотиков. А рыночные цены со всей жестокостью продемонстрировали, что иногда торговля собственным телом гораздо выгоднее тяжелого труда на фабрике «Красный пролетарий»…
Как говорится в бизнесе и в политике — все идет «в пакете». Хотите политических свобод? Хотите рыночных отношений? Получите все это, но только «в пакете». То есть вместе с наркоманией, проституцией и всем прочим. Это — цена.
А иначе не бывает — Вы должны принять меры, — кипятилась завуч, идя рядом с Мариной по улице. — Ведь это какой-то нонсенс! Девочки-десятиклассницы прямо в школе хвастаются, что на панели зарабатывают больше, чем их учителя и родители!
Представляете себе? Двадцать лет назад о таком и думать не смели! Ведь правда?
Она требовательно заглядывала в глаза Марине и трясла кудельками, обрамлявшими круглое лицо.
Марина хотела было ответить, что двадцать лет назад десятиклассница из ее школы бросилась под поезд, когда узнала, что забеременела от своего одноклассника. Она погибла под колесами, потому что знала — не перенесет позора и издевательств. И вряд ли озверелое ханжество двадцатилетней давности стоит ставить в пример сегодняшнему дню. Неизвестно, что хуже.
Но ничего такого она не сказала. Как говорится в одной телерекламе: иногда лучше жевать, чем говорить, поэтому Марина старательно сосала конфетку с апельсиновым ароматом и молчала.
— Так вы примете меры? — На лице завуча переливались багровые пятна. — Ведь вы обязаны реагировать на такое, насколько я понимаю?
— Конечно, — коротко ответила Марина, кивнув. — Прямо завтра и отреагирую.
Противная завучиха наконец удалилась, а старший лейтенант Карсавина усмехнулась своей невольной мысли о том, что почтенную даму, возможно, больше всего возмущает размер заработка малолетних проституток.
— Завидует, точно, — хихикнула Марина и бросилась к автобусу. Был уже вечер, нужно успеть купить сосисок на ужин.
…А школьниц-проституток она и вправду на следующий день «накрыла».
Через район проходит трасса, по которой днем и ночью идут тяжелые грузовики на Москву. Давно уже власти обещают построить кольцевую автодорогу, но когда это будет! А пока транспорт нескончаемым потоком течет прямо мимо городских кварталов.
От грохота грузовиков с прицепами дребезжат стекла в домах, на подоконниках за неделю оседает слой пыли толщиной в палец. Жильцы ругаются, но ведь у трассы есть и положительная сторона — от нее и кормится много народу среди тех же жильцов. Кто работает в многочисленных закусочных, расположенных через каждые сто метров вдоль дороги, кто выносит сюда на обочину цветы с огорода на продажу, кто стоит за лотком с овощами. Не будет тут оживленной трассы — кто станет все это покупать?
Нет, хоть и жалуются жильцы домов вдоль шоссе на шум и копоть, но, если дорогу и впрямь проложат в другом месте, они же первые пострадают — трасса их кормит.
Так же, видно, рассудили и девчонки из девятнадцатой средней школы. Если хочешь что-то продать — иди на трассу. Если хочешь продать свое тело — тем более иди сюда.
Марина рассудила просто: если прийти в школу и попытаться поговорить с девчонками, на которых указала завуч, то ничего не выйдет. Они от всего откажутся. Сколько раз уже такое бывало — за три года работы инспектором по делам несовершеннолетних Марине уже сотни раз приходилось сталкиваться с упорным молчанием размалеванных девиц. В ответ всегда одно и то же: никаких слов, никаких оправданий или признаний. Тупое молчание и разглядывание собственных ногтей с облупившимся дешевым лаком.
На этот раз лейтенант Карсавина поступила по-другому.
— Меньше слов — больше дела, — объявила она, улыбнувшись своему отражению в зеркале. Собираясь на «операцию», она решилась одеться попроще — натянула потертые джины, старую розовую футболку, накинула на плечи китайскую курточку, в которой обычно ездила с сыном за город. Волосы стянула сзади в пучок простой черной резинкой, накрасилась поярче. Теперь вид что надо — типичная придорожная торговка овощами. Или цветами. Или чем там еще…
Было девять часов вечера, начинало смеркаться. По трассе в четыре ряда двигались машины, среди которых больше всего — грузовых. Тяжелые КамАЗы, облепленные грязью всех российских дорог, трейлеры с финскими номерами — посланцы маленькой трудолюбивой страны, неутомимые корабли европейских пространств. Тягачи с прицепами, еще какие-то совсем уж непонятные движущиеся агрегаты… Легковых машин тут мало — они стараются ехать по другим улицам, подальше от многотонных чудищ.
Марина закурила и медленно прошлась вдоль обочины. Приценилась к ведру старой прошлогодней картошки, которой торговала обмотанная платками с ног до головы рыхлая тетка. Потом двинулась в другую сторону.
Девчонок она заметила почти сразу — глаз наметанный. Да, это точно ее «клиентки».
Стайка девочек лет пятнадцати кучковалась возле киоска с пивом и лимонадом, где иногда притормаживали водители. Их пятеро — блондиночки и брюнетки, в основном с короткими стрижками.
«Красотки, как на подбор, — иронически хмыкнула про себя Марина, мельком оценив замеченную компанию. — И не жалко ведь им себя. Холодно же».
Несмотря на то что был уже май, вечер выдался весьма прохладный — северный ветер так и пробирал чуть не до костей даже в куртке, а девочки выглядели раздетыми. Голые ноги торчат из-под коротеньких юбочек, а сверху только яркие, туго обтягивающие грудь топики.
Детские еще личики, неумело размалеванные грошовой косметикой с рынка, напоминали маски. «Это даже интересно: они сами не понимают, что выглядят отталкивающе?» — подумала Марина. Девочки пили пиво, дымили сигаретами, не затягиваясь, и поминутно деловито оглядывались. На Марину они не обратили ни малейшего внимания.
«Мувинг» начался очень скоро, ждать долго не пришлось.
Возле киоска со скрежетом тормознул трейлер. Водитель остался за рулем, а его напарник, спрыгнув наружу, направился за сигаретами. Когда он купил пачку, одна из девиц, вплотную приблизившись к нему, что-то спросила. На лице мужчины отразилось недоумение, потом он понял. На его плохо выбритом лице появилась двусмысленная ухмылка.
Направившись к трейлеру, он открыл дверцу и что-то сказал своему сидящему за рулем напарнику. Девочка терпеливо ждала возле киоска, переминаясь с ноги на ногу. Вскоре ее подозвали к машине и начался торг. Мимо шли люди, и никто не обращал ни малейшего внимания на происходящее. Да оно и понятно: сейчас никто ни на кого не смотрит. Зрительницами происходящего были только другие девчонки, стоящие неподалеку, и Марина, которая делала вид, что закуривает на ветру.
Слов она не слышала, но можно было догадаться — «высокие договаривающиеся стороны» обсуждают предлагаемые услуги и цену. Наконец дверца кабины распахнулась пошире, и девочка залезла внутрь. Спустя пару секунд трейлер взревел и тронулся с места.
«Далеко не уедут, — подумала Марина, — остановятся неподалеку».
Но ввязываться не решилась: мужиков в кабине двое, и неизвестно, как они себя поведут. А оружия у нее с собой не было, — инспекторам по делам несовершеннолетних разрешается носить его лишь в особых случаях.
«Понаблюдаю, будет еще возможность», — подумала Марина и отошла к соседнему киоску метрах в двадцати, чтобы не привлекать к себе внимания.
Незачем приближаться к малолетним проституткам — даже издали все прекрасно видно.
Девочки между тем рассредоточились вдоль дороги, встав на некотором расстоянии друг от друга. Их вид говорил сам за себя, — у проезжающих не оставалось ни малейших сомнений в том, чего ждут эти подростки.
Машины большей частью проносились мимо, некоторые останавливались. Вот грузовик притормозил рядом с тоненькой, как тростинка, брюнеткой. Открылась дверь кабины, девочка, воспользовавшись этим и стараясь закрепить успех, поставила одну ногу на подножку. Видно, у нее уже имелся опыт того, как не упустить клиента. И верно — через полминуты она проскальзывает в кабину, и машина отъезжает.
А вот высокая стройная девочка с длинными волосами. Она, рисуясь, стоит на обочине с сигаретой в руке. На вид ей не дашь пятнадцати лет, — она выглядит старше. Иногда она перебрасывается словами с подругой, стоящей точно в такой же позе метрах в десяти от нее. Тогда слышно, что голос у нее хриплый не по возрасту, то ли прокуренный, то ли пропитой. Но пока молчит — настоящая красотка, хоть в кино снимай.
Подъехала новенькая блестящая «хонда», там тоже сидят двое, но издали их видно плохо — окна затонированы. Дверцу машины открывать не стали, только плавно опустилось боковое стекло. Девочка нагнулась, стала что-то торопливо говорить. Видно было, как она улыбается, стреляет глазками, хлопает густо накрашенными ресницами — изо всех сил старается понравиться. Из окна машины высовывается рука — длинная, как у гориллы, и с толстыми пальцами, на одном из которых блестит золотой перстень. Эта рука уверенно берется за подставленную грудь девушки и начинает мять ее. Мнет долго, с чувством и с явным ощущением своего полного права. Что ж, это деловой подход: если уж покупать товар, то качественный…
Измяв одну грудь, рука с цепкими пальцами принимается за другую. Девушка стоит, низко склонившись к машине. Когда рука сжимает ее грудь слишком бесцеремонно, видно, как она судорожно вздрагивает, пытаясь отодвинуться.
Наконец, грудь отпустили, и девочка получила возможность разогнуться. Из окна ей сказали еще что-то. Тогда она отступает на шаг и, быстро оглянувшись, не видит ли кто из прохожих, одним движением задирает спереди юбочку.
Некоторое время она стоит так, ожидая, когда из машины на нее насмотрятся и примут решение — брать ее или подъехать к другой и повторить процедуру.

Холодная ярость - Петров Дмитрий Николаевич -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Холодная ярость на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Холодная ярость автора Петров Дмитрий Николаевич придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Холодная ярость своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Петров Дмитрий Николаевич - Холодная ярость.
Возможно, что после прочтения книги Холодная ярость вы захотите почитать и другие книги Петров Дмитрий Николаевич. Посмотрите на страницу писателя Петров Дмитрий Николаевич - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Холодная ярость, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Петров Дмитрий Николаевич, написавшего книгу Холодная ярость, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Холодная ярость; Петров Дмитрий Николаевич, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...