А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Колбергс Андрис Леонидович

Трехдневный детектив


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Трехдневный детектив автора, которого зовут Колбергс Андрис Леонидович. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Трехдневный детектив в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Колбергс Андрис Леонидович - Трехдневный детектив без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Трехдневный детектив = 201.17 KB

Трехдневный детектив - Колбергс Андрис Леонидович -> скачать бесплатно электронную книгу



Угленко Александр
«А.Л. Колберг «Трехдневный детектив»»: Лиесма; Рига; 1979
Аннотация
В одном из магазинов в новом микрорайоне происходит нападение на инкассатора. Поиски убийцы приводят расследование к истокам преступления — событиям почти двадцатилетней давности и к человеку, чья послевоенная биография начиналась вполне безупречно.
Автор романа — известный латышский прозаик, работающий в детективном жанре.
Андрис Колберг
ТРЕХДНЕВНЫЙ ДЕТЕКТИВ
Пролог
Этот дом заложил отец Людвига еще четверть века назад. Тогда мир только что начал приходить в себя после войны и частным застройщикам нарезали земельные участки не по нынешнему принципу — шесть соток и ни пяди сверх того. Тогда человек приглядывал подходящее место, столбил участок — вбивал по углам колышки с фанерками и писал на них химическим карандашом: «Калнынь», «Тяутис» или «Страпцукан». И дело было сделано. Почти что сделано, потому что все быстро оформлялось в исполнительном комитете — желающих получить надел почитай что не было. А здесь, километрах в двадцати от Риги, желающих не было вовсе: по тогдашним понятиям, Дони были так же далеко, как Тукум или Лигатне. Раньше, когда за надел приходилось платить звонкой монетой, люди, экономя на всем, копили серебряные латы, чтобы купить землицу, а как только стали давать бесплатно, никто не захотел брать: не хватало людям ощущения, что они владеют реальной ценностью. Да, о пятачках за ВЭФом еще стоило подумать: почва там жирная, чернозем. А кому нужен доньский белый песок? На нем ни картошка не вырастет, ни морковка, ни свекла, может, только спаржа пойдет, да и то если навоз станешь тачками возить. И как вообще до этих Доней добираться? В такую даль! Сперва шестым трамваем до конца — а шестой ходил тогда по одной колее и почти на каждой остановке сворачивал на запаску и дожидался, пока пройдет встречный, — а потом еще полтора часа пароходиком. Ну, да! Летом — пароходиком, а зимой? На лыжах? Нет уж! Благодарю покорно!
У Римши, Людвигова отца, был старый «Москвич», который в годы своей юности бегал в два раза медленнее, чем теперешние «Жигули». Зато по грязище он катил, как по нормальной проезжей дороге. Еще у Римши был сынишка. Сынишка день-деньской играл в «классы» на тротуаре или удирал от дворника, которому во что бы то ни стало надо было стирать эти нарисованные мелом клетки. Еще у Людвигова отца была болезненная жена и семейный огородик возле ипподрома, где он в свободное время занимался селекцией разных сортов яблонь, хотя окрестные мальчишки успевали обобрать все яблоки до того, как они созреют. Еще у него была удочка и поплавки, неприязнь к толчее и тяга к природе. Эта тяга тайно гнездится в большей части крестьян, которые, переехав на жительство в город, будто бы даже и попривыкли там и зарабатывают хорошо по сравнению со своими односельчанами. Все же он отправился в Дони словно шутки ради — чертовски далеко! Но ведь может человек позволить себе хоть одну экскурсию? В гофрированную коробку от противогаза он насыпал мыльный камень, в надежде выменять на него сала или яиц, и поехал.
От шоссе ответвлялась едва приметная, паршивая дорога. На редкость паршивая. Песок и еловые корни.
Позже отец Людвига узнал, что автомобили никогда еще по ней не ездили, и вела она к дальнему хутору, где обитало двое одиноких стариков. Единственным их транспортом была лошадь. Если налетал восточный ветер, то гулкими вечерами можно было услыхать ржание, и поэтому Людвигов отец так описывал своим коллегам место нахождения своего будущего дома:
— Ближайшие соседи на расстоянии ржания.
Дорога была такая паршивая, что он давно бы погнал «Москвич» обратно в город, да только развернуться негде было. Он проехал с километр, когда лес внезапно кончился и автомобиль выкатил на лужок у озера.
Светлое, с белопесчаным дном лежало перед ним Белое озеро. И синее, синее небо, а на нем ни одного щупальца дыма. Мальчик подбежал к самой воде и принялся собирать ракушки, намытые волной на берег.
— Искупаться надо бы, — сказал отец, глядя на озеро.
Подальше от берега темнели заросли тростника, высохшие головки терлись друг о друга. В оконцах среди зарослей у самой поверхности воды играли красноперки, закручивая хвостами маленькие водовороты
Он снял рубашку, брюки, скинул сандалеты, потом, минутку подумав, бросил на траву плавки и голышом вошел в озеро. Погрузив лицо в воду, он открыл глаза. Водоросли возвышались, как небоскребы, а между ними висел угрюмый ерш, вращая круглыми, хитрыми глазами. Передние плавники его медленно шевелились.
Была бы лодка, поставил бы перемет на угрей, подумал он. И ему представилось раннее утро… Солнце еще не взошло, и над озером перекатываются алые клубки тумана, а он проверяет перемет. Он слышит, как окуни бьют по бечевке, видит у самой поверхности воды белое брюхо угря, в отчаянье выписывающего восьмерки, видит лещей, висящих, как поплавки, и попавшего на крючок упрямого линя, засунувшего голову в ил.
На берегу он видит дом. Белый, двухэтажный, с еще одним — подземным — этажом, где размещаются гараж, погреб и кочегарка. У мостков покачиваются на воде серебристая моторка и простая лодка для рыбной ловли. А вокруг дома раскинулся яблоневый сад с теплицей посередине.
Да, он знал до мелочей, каким будет дом. Он видел такой на берегу Киш-озера.
Тогда он был учеником, жалованье получал грошовое, ученическое, и должен был сам о себе заботиться. За пять латов в месяц он снимал неотапливаемую летнюю комнатенку в Межапарке. Он снимал ее с октября по май, потому что в мае хозяин сдавал ее дачникам. С ужасом читал он прогнозы синоптиков, предвещавших зимние холода, а по вечерам всеми силами старался оттянуть момент, когда надо будет раздеваться и лезть в постель, потому что комната настывала так, что простыни казались не накрахмаленными, а замерзшими. Поэтому дом владельца магазина Гуре, где полы были устланы мягкими коврами, казался ему сказочным дворцом — теплым и тихим. Они с мастером меняли там электропроводку. И в мечтах он строил для себя точно такой же дом, только еще теплее. И ездил на таком же «Рено», только большем, И жену такую же взял себе, только еще красивее.
Ополоснувшись, он побрел к берегу. Жена в купальнике, с развевающимися волосами, ловила сына — мальчишка, подымая тучи брызг, носился по мелководью.
— Дом мы назовем «Людвиги», — сказал Римша, усевшись на подножку машины.
— Глупый! Я вовсе не собираюсь заделаться дикаркой!
— Через двадцать лет шалаш на робинзоновом острове будет стоить дороже семикомнатной квартиры в центре Нью-Йорка.
— Не дури! Если уж ты свихнулся на этом доме, поговори с дядей и получи участок хотя бы возле Тейки, Почему ты не хочешь поступать, как все?
— Куда идут все, там скоро становится тесно.
— Но уж здесь-то я жить не стану!
Станешь, подумал он. Я стану, и ты станешь. Вынув из багажника топорик, он вытесал четыре колышка, тупые концы обрубил наискосок и на срубах написал «Римша». Колышки вогнал по углам облюбованного участка с таким расчетом, чтобы захватить и небольшой пригорок. Шикарное место для парника! Можно даже попробовать посадить виноградную лозу. Авось, выдержит, если осенью укрыть получше.
На обратном пути он остановил машину возле моста через Юглу. Уже вечерело и здесь кишмя кишели рыбаки. Пристроив длинные удочки на сваях разрушенного временного моста, рыбаки ожидали лещиного жора. Те, кто удил на особо хорошем месте, возле двора «Юглас мануфактуры», хвастливо поднимали сетки, полные рыбы; посередине канала ворочались неуклюжие лодки любителей судаков.
— До войны здесь пусто было. Хорошо, если увидишь, двух-трех рыбаков, да и то много, — заметил он словно между прочим и включил мотор. Теперь он знал определенно, что поставит дом на берегу озера. И родилось в нем такое чувство, что он обогнал время и околпачил его.
1
Магазин трикотажных изделий находился в новом доме. Он был просторный и светлый — так обычно случается, если помещение для магазина не встраивают, не перестраивают и не реконструируют, а предусматривают сразу, в общем архитектурном проекте всего квартала. Покупатели свободно двигались между полками, брали, ощупывали и разглядывали все, что душе угодно.
Продавщицы боролись со скукой. Это было их основным занятием — бороться со скукой: магазин располагался далеко от центра, в новом районе, поэтому покупатели появлялись только около пяти часов, когда возвращались домой с работы — на дефицитные чудо-товары они надеялись только в конце месяца.
Обе продавщицы то болтали, прислонясь к стене, то перелистывали журналы. Новые журналы за июнь 1973 года с яркими ситцевыми летними платьями на последних страницах. Или переговаривались с кассиршей, которая восседала на своем троне в другом конце зала.
Все три скучали и мечтали о переводе в какой-нибудь центральный магазин, где хотя бы людей увидишь.
Обо всем переговорив, они, чтобы убить время, принимались глядеть в окна, которые были наклонно выдвинуты наружу и тянулись вдоль всей стены, Казалось, что это одно-единственное огромное стекло, потому что алюминиевые крепежные полосы не мешали смотреть. Если в солнечный день стать у стены, которую обычно подпирали продавщицы, то могло показаться, что ты в широкоэкранном кинотеатре, где показывают немые фильмы: люди шли и шли к троллейбусной остановке, выводили на прогулку собак, катили детские коляски; по ту сторону асфальтированной улицы мальчишки гоняли мяч по песчаной площадке; порой на ее углу собирались дядьки с бутылками, ветру на радость бросали на землю скомканные бумажки от бутербродов — он потом гонял их по всему кварталу. Актеры на экране все время двигались, но звука не было, и фон не менялся. На первом плане всегда оставался тротуар, потом шла полоса зелени, асфальт улицы, телефонная будка, площадка между двумя девятиэтажными домами, покрытая грязным, рыхлым песком, и обломанные поникшие деревца.
Сцены за окном давали хоть какой-то повод поболтать.
— У этой каланчи опять новое пальто. Видишь?
— И откуда только люди деньги берут? Не пойму! Мне ничего не надо давать маме на еду, все самой остается, и то не могу позволить себе такого.
— Может, у нее муж какой-нибудь ученый…
— Деньги у ученых? Смеешься! Да и молодой он еще.
— Симпатичный чувак.
— Везет же людям!
С виду они знали почти всех жителей района. Тех же, кто ходил на троллейбусную остановку, они знали наперечет. Кое-кто из этих людей, сам того не ведая, получил новое имя: Соня, Хромой, Эта с рыжей лисицей, Иисус, Цветочный дядечка.
— Глянь-ка, какой чудной старик! — сказала одна из продавщиц. — Нездешний… Наверно, к нам зайдет…
Старик вертелся возле стеклянной двери, подносил к самому носу какую-то бумажку и в конце концов все-таки вошел в магазин. У него был бегающий, все осуждающий взгляд, и лицо выражало ту непреклонную решимость переделать мир во что бы то ни стало, от которой у всех работников, имеющих книгу жалоб и предложений, душа уходит в пятки.
Продавщицы моментально перестали подпирать стену, кассирша любезно улыбнулась.
Старик сгорбился, подошел прямо к ней и без околичностей приступил к расспросам.
— Что здесь написано? — он протянул скомканную бумажонку, по-видимому, клочок некогда существовавшей тетради в клетку.
— Улица Вирснавас, четыре, четвертый корпус, тридцать первая квартира, комнаты солнечные, окна на север… — прочла вслух кассирша.
— Это который дом будет? Я добрых полчаса хожу, время уже к семи, а найти никак не могу! Кто здесь отвечает за нумерацию домов?
— Мы живем не здесь, — кассирша пожала плечами, перекладывая деньги в брезентовый инкассаторский мешочек, и добавила, что, по ее мнению, надо обойти дом вокруг, потом свернуть направо мимо третьего корпуса и там уже кого-нибудь спросить, кто-нибудь там да найдется.
— Спасибо! — коротко бросил старик и проворно засеменил к выходу.
— Квартиру меняет, — лениво отметила кассирша, пломбируя инкассаторский мешочек. Денег было немного, неполных двести рублей, и она подумала, что за нынешний месяц опять, наверно, не будет премии, потому что вряд ли удастся выполнить план. Она могла бы поспорить, что многие жители квартала купили в нынешнем месяце жакетки и джемпера, но сделали это, конечно, в центре. По инерции.
— Сегодня капитан Клосс по телевизору, — сказала младшая продавщица. — Давай потихонечку собираться.
— Через полчаса можно закрывать.
Дверь распахнулась, и опять появился старик. Он не вошел, а ворвался. Видно, был рассержен не на шутку и толкнул дверь так сильно, что она долго еще раскачивалась на своих хромированных петлях.
— Где у вас домоуправление? Я здесь наведу порядок!
— Не знаю, — резко ответила кассирша, ей старик до смерти надоел. — Я не обязана это знать.
— Вы не знаете, в каком домоуправлении работаете? Прекрасно!
— Я работаю в магазине!
Старик медленно двинулся в другой конец зала к продавщицам, чтобы повторить свой вопрос.
Продавщицы видели, как подъехало такси с инкассаторами. За деньгами пошел Виктор. Это был парень атлетического сложения. Фланелевая рубашка с засученными рукавами, широкий пояс с кобурой и джинсы делали его похожим на ковбоя из вестерна. В отличие от своего напарника, он был молчуном. Говорили, что в следующем году Виктор заканчивает медицинский институт.
Почти в тот же момент, когда у магазина затормозило такси, в торговый зал вошел какой-то человек в больших солнечных очках. В руке у него была свернутая трубочкой газета. Человек остановился возле вертушки, на которой висели образцы галстуков, и принялся их разглядывать, повернувшись к стене. Продавщицы видели, как он вошел, но особого внимания на него не обращали. Пока. Потому что его сутулая фигура с покатыми плечами не могла идти ни в какое сравнение с великолепными, загорелыми бицепсами Виктора.
Виктор громко поздоровался, взял у кассирши инкассаторский мешочек и пружинистым крупным шагом направился к дверям. Он был уже почти у двери, когда человек с покатыми плечами ловко обернулся и ударил его по затылку свернутой в трубочку газетой. Что-то глухо хрустнуло. На какой-то миг Виктор застыл на месте, потом рухнул на пол. Продавщицы разом пронзительно вскрикнули, и в магазине воцарилась полнейшая тишина. Позже кассирша говорила, что в эти минуты она даже слышала тикание своих часиков.
Человек с покатыми плечами, кажется, вовсе не спешил. Он отбросил газету, которая упала тяжело, но без металлического звука, поднял инкассаторский мешочек и вышел.
Из такси с пистолетом в руке выскочил напарник Виктора. Его удивило, что грабитель идет прямо на него. Не торопясь. Спокойно.
Напарник Виктора поднял пистолет, но тут приглушенно и тупо прозвучал выстрел из машины. Инкассатор упал на газон. Зарычал мотор такси, человек с покатыми плечами сел рядом с шофером, и машина умчалась.
В магазине все оцепенели. У Виктора из уголка рта сочилась кровь.
Первым пришел в себя старик.
— Где телефон? — крикнул он.
Обе продавщицы бросились показывать дорогу на склад — телефон стоял там.
— Я дозвонюсь, идите помогите пострадавшим!
По собственной инициативе он взял на себя командование, и все ему охотно подчинились. Минуты две спустя он вылетел со склада — телефон, бог знает, почему, давал сигнал «линия занята» — и побежал через улицу к автомату. Но в спешке он забыл о двухкопеечных монетах, в кармане оказалась всего одна монетка, чтобы позвонить в «скорую помощь». К счастью, у газона уже толпились люди, так что монеты нашлись. Воротившись, старик распорядился, чтобы ничего не трогали, и встал у дверей магазина — отгонять любопытных.
2
Валоя из тех населенных пунктов, которым вечно приходится терпеть капризы администрации. Еще удивительно, как ее до сих пор не перекрестили.
Сначала Валоя была местечком, потом городом, потом поселком городского типа и, наконец, стала просто поселком. Эти перемены титулов не доставляли городишке особых забот. Заботы пришли, когда он заделался районным центром, — и еще позже — когда перестал им быть.
Теперь в Валое на средства местного совхоза нет-нет, да и построят какое-нибудь четырехэтажное здание с газом, центральным отоплением и горячей водой, но тогда, когда в Валою приехал Людвиг Римша, она расширялась только за счет индивидуального строительства А строиться начали в «райцентровские» времена, потому что тогда можно было получить работу в управлениях сельского хозяйства, статистики, Госстраха и других, которым положено быть в каждом порядочном райцентре. Пока люди свозили кирпич и заливали фундаменты своих домов, районный центр Валою ликвидировали. Управления, которые не сумели списать канцелярскую мебель на дрова, свалили ее в грузовики и отвезли в следующий райцентр, а бывшие работники стояли и смотрели вслед, словно провожая дорогих усопших.
Там, где прежде была теснота, оказалось много пустых помещений. Но те, кто начал строиться, решили все же подвести дома под крышу. Дольше других пустовало помещение милиции — никто не хотел брать там квартиру. Наконец в здании разместились пожарники, штаб дружины и потребительское общество, и начались нескончаемые споры о том, кому владеть бывшими камерами в подвале здания
Когда индивидуальные застройщики закончили свои дома, им, конечно, не захотелось никуда уходить — дома ведь топить надо, чтобы сырость не ела стены, а в фундаменте на завелся грибок. Но топить собственный дом — не занятие, на это не проживешь, и они рыскали повсюду в поисках работы. Но назад в колхозы никого не тянуло. Почта, молокозавод, пожарное депо, потребобщество, школа, магазин, парикмахерская и железнодорожная станция… Какой Валоя была, такой и осталась — не меньше и не больше.
Ведь до той самой поры, когда колхозников вместо вопроса «на что купить?» не стал мучить другой — «что купить?», оставалось еще два года.
На стенках будочки автобусной станции начали появляться однообразные объявления: «Срочно продаю новый жилой дом с плодовым садом и ягодником».
Вскоре слово «срочно» сменилось на «дешево».
Днем и ночью авторы объявлений мечтали о сказочных огнях Риги и сокрушались о ничтожестве Валои. Однако покупатели не появлялись, а бросить дом на произвол судьбы может только тот, кто его не строил.
И вдруг, ближе к осени, произошли великие перемены. Весть о них молнией сверкнула над Валоей и своим огненным хвостом дочиста обмела все стены автобусной станции. На базе окрестных колхозов создали совхоз. А если обещают твердую месячную зарплату, а не туманное «в конце года будет видно», тогда уж никто не бежит от земли.
Хозяйство имело большой кредит и велось с размахом, так что вскоре надежды сменились уверенностью. Откуда-то взялись люди, которые тщетно искали продающийся дом. Как же, продадут здесь дом! Нашли дураков! Лучше бы кирпича привезли или мешок цемента — деньги заработали бы! Или сами взялись за строительство — ремесленники в Валое теперь гpeбут деньги обеими руками! Надо надстраивать вторые этажи, рыть колодцы, ставить основательные хозяйственные постройки… По вечерам много ли успеешь, а днем надо вкалывать на юсударсгвенной службе
Как раз в это время в Валою приехал Людвиг Римша — двадцатисемилетний, довольно видный, хотя и с небольшой склонностью к облысению, неженатый молодой человек. Он снял комнату. Такую, чтобы кроме кровати, в ней уместился небольшой чемодан под кроватью.
— Вы насовсем? — поинтересовалась хозяйка.
— На два месяца… В прошлом году я отпуска не брал, вот и получил теперь сразу за два.
— У нас тут негде отдыхать, надо было вам к морю ехать… В Айнажи, Куйвижи или Салацгриву…
— Я заключил с вашим хозяйством договор на перемотку электромоторов.
— Работать будете?
— Надо же деньги зарабатывать.
У хозяйки на языке вертелся вопрос: зачем это молодому неженатому человеку нужны деньги, но она решила приберечь его до более подходящего случая.
Людвиг отправлялся в механические мастерские чуть свет, когда все остальные жители Валои еще спали сладким сном, в обед мыл руки, в столовой быстро съедал две полные тарелки супа и опять бежал к электромоторам, хотя другие в это время еще покуривали на солнышке. И по вечерам домой не спешил — окошко каморки электриков светилось допоздна.
Бригадир электриков сказал директору хозяйства Стиге, что этого психованного рвача надо бы насовсем переманить — за две недели четыре сотни заколотил, но директор, смеясь, отмахнулся. Дескать, не имеет смысла пробовать, все равно ничего не выйдет. Наверно, он уже раньше знал Римшу и знал также, почему нет смысла затевать разговор. Бригадир вроде даже обиделся, что ему не объяснили подробнее, и махнул рукой.
— Чего мне больше всех надо? По мне, так пропади они все пропадом!
Работы, предусмотренные договором, Людвиг закончил еще до Янова дня. Лег далеко заполночь и на следующее утро проснулся поздно. Разыскал хозяйку — та в огороде мотыжила бобы, — попросил у нее утюг, потому что выходной костюм, в котором он приехал сюда, измялся в чемодане.
Плотно пообедав в столовой, он явился к главному бухгалтеру хозяйства — сорокалетней, видной, но совершенно седой женщине. Идти к бухгалтерше можно было или с плиткой шоколада или с ромашкой — что-то принести полагалось обязательно. Следовало предоставить ей возможность воскликнуть с упреком и благожелательно, так, чтобы было слышно во всех углах большого, забитого столами помещения:
— Ну, зачем же!
Шоколад съедался всеми конторщицами сообща, а посетитель мог выжать и подпись, и печать, и перечисление — смотря, кому что надо.
Возможно, Людвиг Римша не знал про шоколад или не принес его из скупости, но так или иначе, а пришел он с пустыми руками.
— Я, — сказал он главному бухгалтеру, — сделал все предусмотренные договором работы.
Девчонки — счетоводы, зная, какая последует реакция, ухмылками и смешками вдохновляли седую даму и в ожидании змеиного шипения от любопытства вытягивали шеи.
— Мне об этом ничего не известно!
— Я принес вам акт, — спокойно сказал Людвиг — ему даже не приходило в голову, что он обидел кого-то. — Я только хотел попросить, чтобы мне скорее выплатили деньги, иначе придется напрасно потерять день, чтобы приехать сюда еще раз.
Девчонки прыснули со смеху и спрятали рожицы за грудами документов.
— Не мешайте мне работать!
— А как же деньги?
— Наглец! Вон!
— Я пришел сюда не для того, чтобы слушать ваши грубости.
— Прочь! — у главного бухгалтера от волнения задергалось лицо. — Деньги эти вы получите только в третьем квартале.
Бухгалтерша торжествовала. Так она и сделает, В третьем квартале. Пусть жалуется куда хочет, а добиться ничего не добьется. Она затянет оформление акта приемки, опротестует его, устроит проверку, а тут и третий квартал!
— Можете жаловаться! — слова ее прозвучали, как щелчок кнута.
Римша постоял немного, потом молча вышел. Девчонкам-счетоводам было жаль его — самую чуточку. Бухгалтерше, наверно, тоже, но она уже не могла отступиться, разве что этот Римша публично принес бы ей извинения.
Директор Стига был умный руководитель и потому не вмешивался в работу бухгалтерши: хозяйство, где директор грызется с главным бухгалтером, никогда не пойдет в гору. Поэтому седовласая дама была очень удивлена, когда через час ее вызвал Стига и приказал:
— Двадцать седьмого, когда кассир поедет за зарплатой, вы рассчитаетесь с Римшей.
Директор говорил подчеркнуто решительно, и седовласая дама сразу поняла, что все будет так, как он сказал. Поэтому она только побледнела и кивнула —
— Попытаюсь…
— Пожалуйста, сделайте!
Уж не родственник ли Стиге этот Римша? Но Стига никогда не жил в самой Риге, он жил в рижском районе возле какого-то озера,, неподалеку от городской черты. Может, в тех же Донях, что и Римша?
До сих пор бухгалтерша считала Стигу во всех смыслах честным человеком, но вдруг эта уверенность пошатнулась. Ей вспомнился один разговор, который она услыхала совсем нечаянно. Директор Стига хотел купить машину. Он хотел «Москвич», а ему предлагали «Волгу».
— Хорошо, — отмахнулся Стига. — Пара тысяч туда, пара тысяч сюда — на сей раз это большого значения не имеет. Главное, мне нужна машина.
Конечно, директор получал приличную зарплату, премии, но семья у него была — пять человек, и жена не работала. Бухгалтерша подсчитала доходы директора и пришла к выводу, что собрать две тысячи он может в лучшем случае за два года. А о деньгах, которые копят так долго, никто не скажет «туда-сюда, никакого значения».
— Послушай, — бархатным голосом спросила она начальника отдела кадров, — как называлось то местечко, где Стига раньше работал?
— Дони.
— Ага, припоминаю. Там не то совхоз, не то колхоз…
— Не знаю. Он там не работал, он руководил цехом на промкомбинате и заочно окончил сельхозакадемию.
— Ага, спасибо!
3
Когда Алвис примчался к магазину на улице Вирснавас, почти все остальные, кому положено явиться в таких случаях, уже явились: оперативные милицейские машины стояли вперемешку с автобусиками «скорой помощи».
Милиционеры пытались раздвинуть плотное кольцо людей, которое все туже и туже стягивалось у магазина и бесстрашно занимало часть мостовой.
Из окон соседних домов высовывались люди. Те, кто запоздал, спрашивали, что случилось, и, узнав, вытягивали шеи.

Трехдневный детектив - Колбергс Андрис Леонидович -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Трехдневный детектив на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Трехдневный детектив автора Колбергс Андрис Леонидович придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Трехдневный детектив своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Колбергс Андрис Леонидович - Трехдневный детектив.
Возможно, что после прочтения книги Трехдневный детектив вы захотите почитать и другие книги Колбергс Андрис Леонидович. Посмотрите на страницу писателя Колбергс Андрис Леонидович - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Трехдневный детектив, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Колбергс Андрис Леонидович, написавшего книгу Трехдневный детектив, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Трехдневный детектив; Колбергс Андрис Леонидович, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...